Под завалами.

Персиковый рассвет нежно окутывает сонный Сеул. Люди нежатся в своих кроватях, укутанные свежепостиранным постельным бельем, в отличие от тех, кто лежит под пыльными обломками бывшего шикарного торгового центра. Хосок выкуривает четвертую сигарету, сидя на корточках, и безэмоционально наблюдает за работой спасателей. Сглатывает горькую слюну из-за дешевого табака, от которой так и хочется вырвать, голова кружится, а пальцы, что держат сигарету, лихорадочно потряхивает. Ему бы остановиться и перестать курить, но альфа кидает бычок и тянется за новой порцией никотина. Всё, что ему сейчас нужно - это сбежать из реальности хотя бы на время, пока он курит. — Хосок! Альфа вздрагивает, роняя сигарету на землю, и трясущейся рукой тянется за последней оставшейся сигаретой в пачке. — Хосок! — Снова зовет Намджун и кладет свою теплую ладонь на плечо друга. Альфа медленно поворачивает голову, по его щекам катятся слезы, поэтому Намджун присаживается рядом и выдергивает у него из рук сигарету, дабы самому затянуться. — Я облажался, — тихо шепчет Хосок. — Ты не виноват. — Я виноват, потому что... — Хосок замолкает на полуслове, и снова отчаянно смотрит на груду бетона, где еще вечером стояло здание «А» торгового центра. — Крепи, не крепи тросы, здание все равно бы рухнуло, и ты это знаешь. К тому же, вся вина на центре, они не прислали специалистов проверить масштаб катастрофы. — Намджун поворачивает голову и смотрит в карие глаза напротив. — Ты спасатель, и твоя задача вытаскивать людей из-под обломков, а не высчитывать, куда прицепить трос, чтобы не упало и так падающее здание. Хосок забирает сигарету и делает затяжку, решает, стоит ли сказать сейчас или подождать до более подходящего момента. Но решается и, когда выдыхает едкий дым из легких, немного осипшим голосом, он всё равно тихо озвучивает то, что заставляет Намджуна вздрогнуть. — Я хочу уйти из спасателей. Одно дело снимать кота с дерева, другое - постоянно быть там, где ходит смерть. — Хосок прикусывает губу до крови, чтобы случайно не выкрикнуть: «Я стал спасателем только из-за тебя. Не уговори ты меня в старшей школе, я был бы обычным офисным планктоном.» — Я устал. Не могу больше смотреть на смерть. После отеля на Чеджудо, где я похоронил своего парня и всю его танцевальную команду, я сломался. Прости, что говорю только сейчас. Хосок постыдно прикрывает левой ладонью лицо, тем самым скрывая слезы, которые оставляют мокрые дорожки на пыльных щеках. Намджун молча достает пачку сигарет из нагрудного кармана, отмечая, что нужно кого-то послать за целым блоком, ведь курить они будут много в ближайшие сутки. — Почему ты всегда все носишь в себе? Почему не поделился раньше со мной тем, что тебе плохо, я же твой лучший друг, Хо? Альфа не отвечает. Не потому, что не доверяет другу, а потому, что слов слишком много, но они как назло застревают в горле, поэтому вместо ответа он сплевывает мерзкую слюну. — Прошу тебя, помоги мне. Это эгоистично сейчас прозвучит, но я не справлюсь со всем, и я просто не выдержу командовать и, возможно, Джин уже не дышит. Помоги сейчас со спасательными работами и после того, как мы закончим, ты обдумаешь свое решение в спокойной атмосфере. Если захочешь уйти, то уйдешь, держать насильно не буду, и ты все равно останешься моим другом. — Конечно я тебя не брошу, — с грустной улыбкой отвечает Хосок, смотря на растерянного Намджуна, который сам на грани того, чтобы начать руками рыть землю или вешаться на кране из-за того, что боится за мужа. — Мы нужны людям под завалами, Хо. Пойдем на брифинг в штаб. У Хосока затекли ноги из-за долгого сидения на корточках, и Намджуну приходится помочь ему. — Все будет хорошо, — успокаивающе бормочет Ким, гладя друга по спине и непонятно, кого из них двоих он пытается утешить столь банальной фразой.

***

В штаб входит Намджун с большим одноразовым стаканчиком кофе в руках, за ним медленно плетется Хосок с таким же кофе и еще с бутербродом в левой руке. Намджун насильно затащил друга в столовую и также насильно впихнул еду, чтобы избавить его от тошноты из-за выкуренных сигарет. В просторной палатке успели установить столы, за которыми вовсю работают спасатели-диспетчеры и спасатели-связисты, стоят телефоны, повсюду мониторы, компьютеры и доски. На полках находится дополнительное снаряжение, нужные кабеля и, конечно, чемоданы с аккумуляторами для раций. Посередине стоит стол, с разложенной на нем картой торгового центра, и, чтобы она не двигалась, ее зафиксировали в двух местах стаканчиками с кофе. Господин Ён, главный начальник спасательного отдела Сеула, выводит маркером цифры на доске. Альфы садятся на складные стульчики и ждут начала брифинга, на котором установят дальнейший четкий план работы по спасению. Хосок нехотя засовывает в себя бутерброд под пристальный взгляд Намджуна и ловит краем уха разговор спасателя по телефону. Пресса уже вовсю освещает произошедшее и норовит взять эксклюзив, поэтому занимает горячую линию и звонит им напрямую в штаб. Через пару минут в палатку заходят еще несколько командиров других отделений и Намджун замечает Пусанскую эмблему, понимая, что спасателей вызвали со всей страны. Все же, масштаб обрушения торгового центра в столице куда выше, чем обвал отеля на Чеджудо. А также, созвали представителей других вспомогательных отделений — парамедиков, пожарных, кинологов. Затем входят несколько важных начальников из министерства. В своих отглаженных, черных костюмах они слишком четко выделяются на фоне синих комбинезонов спасателей. Мэр Сеула, пожилой альфа, хмуро проходит к своему месту в окружение команды специалистов из Центра Управления Кризисных Ситуаций(ЦУКС). — У нас не зомби апокалипсис, поэтому они решили не торопиться? Спасибо, что вообще соизволили приехать сейчас, а не через год. — Бурчит Намджун, смеша Хосока, который давится бутербродом, и от этого начинает сильно кашлять. — Доброе утро, — начинает начальник Ён, — точнее, оно недоброе из-за сложившейся ситуации. Мы находимся здесь для того, чтобы составить план по спасению. Сегодня должен прилететь председатель торгового центра, он был заграницей. Президент также вылетел срочным рейсом из штатов. — Пусть архитекторов пришлют, которые планировали постройку или, хотя бы, пусть пришлют информацию. Я запарился, пока искал схемы, — бурчит Хосок, но господин Ён игнорирует слова альфы. — Я хочу представить вам командира первого отряда - Ким Намджуна, который первый прибыл на место и взял руководство на себя. Все взгляды обращены на Намджуна, но он сидит с каменным выражением лица, поэтому получив удар по ноге от Хосока, приветственно кивает. — Тогда пусть доложит о текущих событиях, — командным тоном произносит начальник ЦУКСа, хилый альфа с толстыми линзами в черной оправе. Намджун проходит к доске, на которой сразу высвечивается информация с планшета Хосока, а точнее, макет торгового центра. Прокашлявшись в кулак, Ким начинает свой доклад. — По нашей информации, здание упало в шесть пятнадцать, вечером, то есть, прошло десять часов и пятьдесят минут с момента трагедии. В девять сорок обрушилась часть на тот момент стоящего здания «А», поэтому, теперь есть погибшие среди спасателей. Десять человек. В штабе повисает молчание, альфы из министерства недовольно цокают и хмуро смотрят на Намджуна. Хосок нервно сжимает край куртки, потому что считает себя виноватым, но его вины в том, что плохо закрепили тросами здание, нет. — Общее количество людей было примерно десять тысяч, мы взяли с учетом того, что был вечер. Благо, здание не рухнуло в выходной день, иначе жертв было бы в разы больше. Здание «В» обрушилось первым, — на экране показывается крупным планом нужное здание, только продолжить свой доклад Намджун не может из-за вопроса представителя Центра. — С чего Вы взяли, что именно оно? Наши специалисты еще не делали свою экспертизу. — Капитан Чон предположил с вероятностью в девяносто восемь процентов, когда делал первичный осмотр и сбор данных. — Почему же тогда капитан Чон не предположил, что здание «А» опасно, и не подготовил как следует место для работы? — Альфа в очках переводит взгляд на брюнета, противно щелкая ручкой, тем самым вызывая нервный тик у всех присутствующих господ. — Кто возьмет ответственность за это? — Центр Управления, а именно Вы, господин Лан Нунг, — абсолютно спокойно отвечает Намджун, тем самым вызывая неодобрительный возглас всех присутствующих. — Капитан Ким прав, Вы должны были быть на месте ЧП еще вечером, так почему же прибыли только утром? — Произносит один из министров правящей партии страны. — Мы можем долго рассуждать на эту тему, господин Квон Минхёк, но не стоит ли нам сфокусироваться на том, как спасти людей из-под обвалов еще живыми? Или Вы хотите лично пожимать руку семьям погибших? Слова Намджуна заставляют всех присутствующих перестать перекладывать вину с одной головы на другую и продолжить слушать доклад. В этот момент Хосок отходит от своего места, подходит к доске и, взяв маркер, начинает бегло чертить схему. — Люди в здании «A» не слышали ничего, в отличии от людей в здании «B». Там были толчки и странные звуки, что-то на подобие шума от раскола плит на верхних этажах, поэтому сработал сигнал тревоги, — альфа рисует красным стрелочки с крыши вниз, после чего зачеркивает здание и рисует стрелку к стеклянному мосту. — Здание, падая, потянуло за собой мост. Чон разделяет рисунок здания «А» пунктирной линией по вертикали. — Упала только одна часть. — Он кидает взгляд на людей из министерства. Все как болванчики кивают и хмыкают с умным лицом, хотя ни черта не понимают, и волнует их только то, как бы прикрыть свои горящие задницы. — Как видите, оно было связанно с мостом, и его словно вырвали. Можно увидеть вот тут и тут. — Хосок помечает красным нужные детали. — Затем, в девять сорок, упала остальная часть. Я думаю, причина кроется в бассейне, и из-за него все обвалилось. Хотя кто я такой, чтобы давать оценку, все же моя задача вытаскивать людей из-под завалов, а не сидеть за монитором и калькулятором, высчитывая циферки. Господин Лан открывает рот, чтобы ответить на гадкое замечание о своей работе, только Намджун не дает ему это сделать, продолжая свой доклад. — Мы вытащили за два часа многих из здания «А», тех кто был не глубоко и в пустотах. Думаю, цифру о раненых вам предоставит медицинский персонал, а именно капитан Юн Минрэ. Высокий омега с темными волосами и в форме парамедика встает, для того, чтобы его все услышали. — По нашим данным пока насчитывается сто десять погибших, пятьсот раненых, сто пятьдесят тяжелораненых и сорок восемь человек в критическом состоянии. Пока данные не точны по погибшим, ибо не все тела вытащили из-под здания «А», ведь прошло только чуть больше десяти часов с момента трагедии. — Вы считаете с момента первого обрушения? — Уточняет господин Лан, смотря на омегу через очки, пока его рука повисла в воздухе над блокнотом. — Да. Альфа хмыкает на ответ, явно недовольный действиями всех, кто находится на месте происшествия, но решает ничего не говорить, и позволяет парамедику закончить рапорт. — Чем дольше люди будут под завалами, тем быстрее начнут умирать из-за травм. По нашим расчетам к завтрашнему утру число погибших дойдет до тысячи и будет только расти. Помните, у нас примерно шестьдесят часов, чтобы вытащить как можно больше людей, или они просто умрут от обезвоживания. Из спасателей десять погибли, трое легкораненые. Омега коротко кивает, после чего садится на свое место, закидывает ногу на ногу и бросает короткий взгляд на капитана Кима. — Что делать? — Спрашивает мэр Сеула с мешками под глазами, видимо, старичок не спал всю ночь, потому что рыльце в пушку, и с первыми лучами солнца примчался узнавать, стоит ли ему паковать вещи в тюрьму или бежать из страны на китайском судне. — Для начала, нужно установить всю тяжелую технику, ее еще ночью пригнали и мы расчистили место, — отвечает Намджун, стирая рукавом куртки то, что написал начальник Ён, чтобы написать свои пометки. — Затем мы разделим всю площадь на девять больших секторов, и каждый сектор еще на сектора для того, чтобы установить лазы. — Хороший план, — говорит альфа из Пусана и одобрительно качает головой, хоть он старше Намджуна вдвое, всё равно он внимательно слушает. — Так будет легче передавать сообщения и устраивать час тишины. — Согласен. Площадь большая, и работать нужно быстро, иначе вытаскивать будем трупы вместо людей. Здание непросто рухнуло вниз, оно раскрошилось, поэтому будет тяжело находить выживших, — произносит командир из Тэгу, поправляя свои карамельные волосы. «Джин, только дождись меня, я тебя вытащу, только дождись,» — мысленно умоляет он омегу и старается изо всех сил не отражать эмоции на лице, но бледные губы и капельки пота у висков выдают то, что с ним не все в порядке. — Кинологи уже начали свою работу, но собак не хватает, и им нужны перерывы. Нам необходимы дополнительные приборы, чтобы по дыханию и движению находить людей. Того, что у нас есть, не хватает. Нужны более мощные и... — Капитан Чон! — Возмущается один из министров в дорогом костюме. — Вы хоть знаете сколько стоит такое оборудование? Мы не можем дать больше. — А вы знаете сколько людей под обломками? — Парирует Хосок. Его острые скулы, точеный профиль, плотно сомкнутые губы и глаза, что налились кровью из-за полопавшихся сосудов, источают невероятную агрессию. — Вам стоит подумать дважды о том, кому вы перечите. — А вам стоит подумать трижды перед тем, как начать угрожать моим коллегам, господин Пак, — рявкает Намджун на альфу с часами за семьдесят тысяч долларов и сжимает в руке открытый маркер так сильно, что он лопается под давлением и пачкает руку. — Я бы посмотрел на Вас, если бы там были Ваши близкие. — Я думаю, нам всем нужно успокоиться и сделать десятиминутный перерыв на кофе, а затем продолжить, — предлагает начальник Ён, потому что кажется, еще чуть-чуть и начнется драка, поэтому он лично провожает всех к палатке с едой и горячими напитками.

***

Джин протирает яблоко антисептиком и осторожно режет на маленькие кусочки пластиковым ножом. — Его съедим первым, потому что долго оно не может храниться. Затем нам нужно будет разделить воду примерно на неделю. — На неделю? — Шокировано восклицает Чимин, и хрип Юнги говорит о том, что альфа тоже не рад такой новости, с учетом того, что он ужасно хочет пить. — Мы не знаем, сколько займет времени нас вытащить, поэтому экономим, иначе потом будем пить свою же мочу. — Оу, ну мне везет тогда, — грустно хохочет Юнги, чтобы скрыть тот факт, что скоро он уже не сможет терпеть и будет мочиться под себя, если конечно не произойдет чудо и камень сам не слезет с его ног. — Пьем один раз по крышечке, Тэхен – две, он носит дитя. Омега смущается и опускает голову. — Не стоит, я как все. Джину приходится обнять Тэхена и он зовет Чимина к себе, чтобы тоже подарить ему немного тепла и ласки, ведь видит, им это нужно. Он хотел бы сейчас оказаться в крепких объятиях мужа и с детками, а не в пыли, где-то заваленным бетонным мусором. Но он должен быть сильным ради них всех и, главное, ради себя, чтобы дождаться Намджуна. — Если тебе станет плохо, мы не сможем оказать помощь, поэтому две крышечки. И нас вытащат, поэтому не паникуем. Давайте покушаем? Он раздает всем по два кусочка яблока, просит кушать медленно, и растерянно смотрит на Юнги, не зная, как его кормить. По сути, у него придавлены только ноги ниже колен, и он может опереться на руки, чтобы сесть, но это опасно, ведь Джин не знает точно его травму, поэтому запретил Юнги двигаться. Тэхен забирает кусочек и осторожно, за шею приподнимая голову, кладет на язык альфы еду, и придерживает её, пока он медленно жует. Мин готов пустить себе в лоб пулю, потому что не может простить себе такую слабость, что беременный омега, который ему еще и симпатичен, ухаживает за ним, словно за дитем. — Спасибо, — благодарит Юнги и замирает, когда Тэхен пальчиком вытирает его губы от остатка яблока и осторожно вливает воду в рот. Омега нарушает слова Джина, влив мужчине больше, чем стоило, и тем самым забирая у себя шанс выпить две крышечки, но он чувствует, что Юнги нужнее. Чимин морщит лицо от яблока, его все еще сильно мутит, и голова кружится. Он предпочитает не ныть и вместо этого предлагает познакомиться поближе и просит начать Джина. — Мне двадцать пять и у меня двое детей. — Двое? — Одновременно кричат все. — Ты такой молодой и уже двое? — Было бы три, если бы не упал торговый центр, — смеется Джин, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Подай в суд на председателя молла за то, что испортил тебе жаркую ночь с альфой, — говорит Юнги и заливисто смеется, не обращая внимания на то, что перестает чувствовать правую ногу. Зато Тэхен тоже смеется и выглядит спокойней, паника на восьмом месяце им ни к чему, поэтому они стараются поддержать и отвлечь омегу до прибытия спасателей. — Во сколько ты родил первого? — В семнадцать, второго уже в двадцать. — Так рано, — подаёт голос Юнги. — Небось родители были в шоке. Джин прикрывает рот рукой из-за заливистого смеха. — Отец скинул Намджуна с лестницы, когда тот пришел просить моей руки, и кричал, что не отдаст сына в руки того, кто не умеет держать член в штанах. Тэхен не сдерживаясь смеется, не обращая внимания на то, что Юнги рассматривает его. Для экономии заряда телефона фонарик поставили на самую слабую мощность, но даже в таком тусклом свете, среди пыли, Тэхен выглядит для Юнги прекрасно, словно ангел. — И как ты тогда вышел за него? — Намджун встал на колени перед дверью и громко объявил, что уйдёт отсюда только вынося меня на руках как мужа. Отец ходил полдня рядом с дверью, поглядывая в глазок и приговаривая: "Настырный какой". А под вечер сдался и сказал папе впустить альфу, якобы он позорит их перед соседями. За ужином, конечно, еще бурчал, кидал недовольный взгляд, но потом махнул рукой, мол, согласен. Тэхена успокаивает размеренный голос Джина, Юнги тоже притихает, поэтому они внимательно слушают и задают вопросы. — А как вы познакомились? — Спрашивает Чимин. — Намджун старше меня на два года, когда я перешел в старшую школу, он уже был в выпускном классе. У него была банда, туда входил его лучший друг Хосок и еще другие альфы. — И тут будет банальная слащавая история про хулигана и отличника. — Ты не прав, Юнги, — улыбается омега. — Я сам был тем еще хулиганом, поэтому навел шума среди учеников. И вот они пришли посмотреть на меня, а я в тот момент как раз драку затеял в классе с альфой, ох какой махач был, и я, конечно, вышел победителем. Джин прикрывает глаза, вспоминая тот солнечный апрельский день. Разбросанные парты, альфа на полу, он добивает его ногой, зло утирая кровь рукой с разбитого носа и наглый голос: — Лежачих не бьют, не в курсе? Омега вскидывает голову, чтобы посмотреть на смельчака, посмелевшего открыть рот, и встречается взглядом с альфой в расстегнутом пиджаке, с плохо повязанным синим галстуком. Его светлые волосы красиво убраны назад и открывают лоб, на лице самодовольная улыбка и глаза с драконьим разрезом, цвета жареного кофе. Джин выдохнул от такого высокого и горячего наглеца. Он в два шага оказывается напротив альфы благодаря своим длинным ногам, а темноволосый альфа рядом уже напрягся, но после взмаха руки от друга, расслабляется. Омега спокойно поправляет ему галстук, смотря в глаза, и юрким язычком слизывает кровь с разбитой губы. — Меня зовут Джин, и я хочу к вам в банду. Возьмешь? — Последнее слово звучит слишком двусмысленно, поэтому альфа отвечает так же. — Возьму, как пожелаешь. Только лежачих не бей. Намджун. Омега обворожительно улыбается, не обращая внимания на кровь из носа, которую Намджун бережно стирает пальцем с лица. — Пойдем в медпункт, а то весь пол зальешь своей кровью. Намджун галантно отвел Джина в медпункт, подождал пока омеге обработают нос, а стоило выйти врачу, как они оба поддались на встречу друг другу и начали целоваться. Правда, недолго, потому что нос у Джина сильно болел, и дышать он мог только через рот. Провстречались они весь школьный год, потом Намджун выпустился, но их отношения стали только крепче. Под конец одиннадцатого класса Джин забеременел, поэтому заканчивал учебу уже после родов, сдав все экзамены на отлично. Только после выпуска из школы Джин с Намджуном уехали от обеспеченных родителей омеги в небольшую квартирку, чтобы жить самостоятельно. — Как романтично, — тянет Тэхен и стирает слезинку со щеки. От такой истории он так расчувствовался, что аж прослезился. Чимин под впечатлением от рассказа смог запихнуть в себя яблоко и даже поборол сильный порыв рвоты, поэтому тоже вливается в беседу. — А у тебя не так было? — Мой парень меня бросил. Умолял меня сделать аборт. Я отказался, а когда пришел с работы, то он сменил замки на двери и скинул мой чемодан. Родители не помогают, назвали меня гулящим. — Вот же сука, — рявкает Юнги и от злости дергается, тем самым задевает что-то и от боли начинает шипеть. — Не двигайся, — отчитывает Тэхен альфу. — Я его из ада вытащу и не знаю, что с ним сделаю. Ты сейчас хоть не на улице живешь? От смеха волнистые волосы падают Тэхену на лоб, и ему приходится рукой зачесать их за ушко. Он с улыбкой смотрит на Юнги, который хмурит лицо и кусает нижнюю губу. — Почему у тебя такая реакция, не ты же беременный одинокий омега? Снимаю комнату и работаю. — Оу, это ведь сложно. А кто с ребенком будет, когда родишь и на работу пойдешь? — Интересуется Чимин, но Тэхен только плечами пожимает. — Сколько тебе? Джин сочувственно смотрит на резко поникшего омегу. Он помнит, как ему было тяжело во время беременности, а когда роды приближались, так вообще его обувал Намджун, потому что он не мог наклоняться. Омега не представляет, как жить одному, он привык к Намджуну, к своим любящим родителям, к родителям мужа, к Чонгуку, который всегда поможет брату, и к Хосоку, что вечно согревает их дом своей улыбкой и сидит с детьми, когда остальные не могут. — Двадцать четыре. — Молодой, найдёшь себе еще достойного альфу, а этот хорошо, что ушел. Нам мудаки не нужны. — Нам? — Я помогу тебе, мы же друзья? — Уточняет Джин и улыбается. — А я могу помочь тебе с домашними делами, — предлагает Чимин и берет за руку нового друга, крепко сжимает и тоже улыбается. Им всем сейчас нужна поддержка и неважно, что когда их вытащат из под обломков, они вряд ли еще встретятся ака друзья за чашкой ароматного арабского кофе. — И я помогу. — Важно вставляет Юнги. — Я владею сетью отелей, точнее, это семейный бизнес, но я уже взял управление на себя. — Спасибо, — шмыгает носом Тэхен и утирает слезы рукой. — Но нам нужно отсюда для начала выбраться. — Ой, я же самое главное забыл сказать, — вскрикивает Джин. — Намджун мой, работает спасателем. У него своя команда. Туда входят его школьный друг Хосок и мой брат Чонгук, поэтому они нас быстро найдут. — Ого, муж и брат спасатели? — Удивляется Чимин и прикусывает губу из-за резкого рвотного позыва. Голова еще сильней начинает гудеть и ему хочется прилечь. — Чонгук пошел в спасатели из-за Намджуна. Он младше меня на два года. Работает уже год под командованием Джуна, они нас вытащат. Хосок без ума от моей стряпни, Джун без ума от меня, а Чонгуку голову оторвут родители за меня, поэтому мы в безопасности. — Ну надо же, — хохочет Юнги. — А я думал нас всех спасут потому, что я из семьи чеболей, а оказывается, ты.

***

Хосок проходит мимо работающих спасателей. Он внимательно смотрит, как работают звенья, и все ли в порядке, чтобы отчитаться Намджуну за свой участок, потому что он является главой безопасности спасателей в зоне «B4», как раз там, где должен находиться Джин. Намджун попросил друга взять на себя этот участок, ибо только так он чувствует более-менее спокойствие, которое нужно, чтобы сконцентрироваться над кураторством всей спасательной операции. Все-таки все проголосовали за его кандидатуру после часа жарких обсуждений. В звеньях работают до семи спасателей: — двое разбирают завал, двое убирают обломки и устанавливают крепления, остальные помогают заготавливать элементы крепления и готовятся к спуску по лазу. Хосок громко повторяет: «Не устраивать лаз в непосредственной близости от больших глыб, поскольку они могут осесть и затруднить работу. Делайте все не спеша, потому что в приоритете ваша жизнь, не рискуйте. Ваша задача — разборка завала, проделывание лаза, подготовка и установка крепежных элементов, удаление извлекаемых обломков, деблокирование пострадавших, их транспортировка. У вас и так много рисков для жизни.» — Капитан Чон? — Что? — Бурчит Хосок, он не успел даже нормально поесть и готов рычать на всех. Ему пришлось в перерывах во время заседания, которое шло пять часов, бегать и проверять как обстоят дела. Пять часов они мусолили все происходящее, потому что многие министры не понимали, почему нельзя отправить дронов в обломки, чтобы они поискали выживших, или почему нельзя использовать динамит, чтобы взрывом быстрее расчистить завалы. У него раз десять чуть нервный срыв не случился от тупости этих идиотов, и под конец собрания не только у него глаз дергался, но и у Намджуна, который вообще скрыл тот факт, что его муж под завалами из-за боязни отстранения от работы. — Хенвон, Кихён и Минхёк сейчас в лазе, но от них долго не слышны известия. — Направить двух спасателей к ним, и сколько раз я говорил, чтобы работали звеном? — Ругается Хосок, эмоционально маша рукой так сильно, что каска съезжает на глаза, а планшет чуть не улетает из руки. — Говорил не лезть всем, чтобы на поверхности кто-то был и в самом лазе? Где командир звена? Из лаза в начале показывается белая каска с отражателем, и только потом рослый альфа с широкими плечами. Он рукой в перчатке поправляет защитные очки от пыли и приспускает респиратор. — Я тут, капитан Чон. — Шону, сколько раз мне говорить о правилах безопасности? — Хосок нервно стучит ногой и обещает себе, что сейчас пойдет и поест, иначе у него скоро голова кругом пойдет от тупости всех, кто его окружает. Ему бы отдохнуть, но сон он нескоро увидит, поэтому ему срочно нужно пополнить энергию едой, а не кофеином, которого у него в крови больше, чем двойная суточная доза. — Для кого я тут хожу, распинаюсь? Думаете, я хочу выслушивать от Намджуна нагоняй, что в моем секторе спасатели ведут себя настолько опрометчиво? — Нет. Наша главная задача — спасти людей и новенькие, совсем еще зеленые, думают, что могут рисковать собой во благо. — Вот иди и скажи им это, потому что если я спущусь, то ты знаешь, что будет. Альфа кивает и, надев респиратор, лезет обратно и громко зовет свою команду. Хосок так и не доходит до столовой, которую организовали для спасателей около места происшествия, в безопасной зоне.

***

Чонгук успел подремать пару часов и сейчас медленно поглощает пищу с другими спасателями. Его поставили курировать штаб, отвечающий за информацию о погибших. Задачами штаба было заниматься сбором данных, записывать важную информацию, пропускать людей, чтобы те могли опознать своих близких. Работа очень ответственная, но муторная, и альфа хочет быть в том блоке, где примерно находится его брат, только Намджун запретил упоминать, что Джин под обломками, и отправил его подальше, чтобы на горячую голову он не полез без страховки и сам не оказался похороненным. Что тогда Намджун скажет Джину, когда его вытащит? Что не смог его любимого брата уберечь? Поэтому и сослал мальчишку подальше от опасной зоны. Конечно, Чонгуку не нравится такой расклад, ему хочется самому пробраться тайком в лаз, поэтому пока он ест горячий суп, он параллельно сидит и думает, как бы ему осуществить свой план.

***

Намджун выслушивает доклад от Хосока и командира Пусанского отдела Шина насчет лазов, когда за огороженную специальной лентой территорию въезжает черный автомобиль. Альфа уже хочет по рации надрать задницу тем, кто пропустил машину, когда его окликает начальник. — Ким, подойди. Альфа буркнув идет к начальнику Ёну и Хосок тоже направляется за другом словно его тень, в отличии от Шина, что предпочитает не лезть, заметив номера машины. Рядом с мужчиной стоит альфа в дорогом костюме цвета индиго. Красивый невысокий омега примерно его возраста из-за жары обмахивается веером и принимает платок из рук охраны. Намджун усмехается, понимая, что приехал какой-то чеболь, скорее всего кто-то из его семьи под обломками. — Намджун, это председатель Мин со своим супругом, — нервно начинает господин Ён, он так не робел даже перед министром, а сейчас видна дрожь на руках. — Где мой сын? — Дорогой, успокойся, — просит омега мужа и старается схватить его за руку, но тот грубо отталкивает его и снова рычит: "Где мой сын?!» — Вон там, — спокойно тычет Ким за свою спину, — вместе с еще семью тысячами. — Ты знаешь, кто я?! — Рявкает председатель Мин. Намджуна дико нервирует вся эта ситуация, его оторвали от важного дела из-за какого-то богатого выскочки. Он снимает каску и ворошит светлые волосы. — Может, у него в ошейнике стоит джипиэс датчик, и тогда мы сможем его найти? Омега шокировано ахает, щелкая пальцами, чтобы охрана удержала его мужа, который уже порывается задушить наглого спасателя. — Да как ты смеешь!? Намджун не дал ему договорить. — Слушай меня внимательно, — рыкает он в ответ, становясь напротив альфы, — мне плевать, кто ты. Твой статус, деньги и власть не помогут вытащить сына, я искренне сочувствую вам, но мы делаем все возможное, вам остается только одно — ждать. Омега в сиреневых вельветовых штанах и цветной легкой рубашке наконец-то подает голос, показывая, что его тоже касается вся эта ситуация и то, кем он является. — Делаете все возможное? Думаешь, я в это поверю? А если бы твой сын был бы там? Лицо Намджуна не меняется, только глаза источают такой холод, что если бы взглядом можно было бы заморозить, он бы уже превратил все вокруг в Антарктику. — Мой муж под завалами, — на этих словах омега дергается, а председатель Мин недоверчиво поднимает бровь, — последнее, что я слышал от него, когда рушилось здание — это то, как он звал меня. Мой муж и отец двух прекрасных детей где-то там, — он тычет рукой в остатки когда-то роскошного здания. — И знаете, помимо него там дети, беременные, старики и просто люди, поэтому все, что вы можете сделать — это молиться. Мы подготавливаем стенды с именами тех, кого вытащили и кого нужно опознать, следите за списками. На этой ноте Намджун уходит, а Хосок сдержанно кивает на прощанье. — Председатель Мин, я заменю Кима на другого. — Нет, — строго отрезает альфа. — В этом нет нужды, он будет копать пока не найдет мужа, поэтому помолимся, чтобы он его не нашел раньше нашего Юнги. Пойдем, дорогой, я скажу Ёншику остаться и следить за списками.

***

Юнги то ли клонит в сон, то ли он периодически теряет сознание, он тяжело дыша прикрывает глаза. Тэхен, сидящий с ним рядом, замечает его состояние, поэтому, осторожно придерживая голову, кладет ее на свои колени. С животом и так сложно сидеть, а в такой позе еще неудобнее, к тому же он получает от Джина за это, так как Юнги нужно положить и не трогать для его же безопасности. Только сейчас в темноте под завалами Тэхен понимает слова отца, который заявлял, что без альфы ему будет ой как тяжело. Ну а что отцу Тэхена переживать, его первый муж, который был папой омеги, умер от рака желудка еще десять лет назад, поэтому, спустя год, он нашел нового омегу, и у них в браке родилось четверо детей. Зачем им еще одна лишняя обуза? Тэхен с ребенком ему не нужен. Тэхен вообще никому не нужен. По щекам омеги текут слезы, и слышны всхлипы. Ему страшно, одиноко и больно. Хоть он говорит, что в порядке, но порой чувствует резкую боль в животе и молится только, чтобы воды не отошли, и он не начал рожать. Юнги с трудом приоткрывает тяжелые веки, его снова лихорадит, и капельки пота выступают на бледном лбу. Омега осторожно стирает их кончиком шарфика, когда слышит тихий голос: — Тэхен, не плачь из-за мудилы который тебя бросил. Лучше одному воспитывать ребенка, чем когда твой муженек тот еще кусок говна. — Ой, — омега тут же смущается, не ожидая, что его всхлипы были слышны. Юнги дотрагивается холодной рукой до теплой руки омеги, что гладит его черные волосы. — Мне, можно сказать, насильно выбрали мужа. Я его никогда не любил, но несмотря на это очень хотел детей. Вот только он всегда устраивал сцены, крича, что не собирается портить фигуру ради рождения ребенка, который ему совсем не нужен. Я действительно тобой восхищаюсь. Если нас все же вытащат из под обломков, то я помогу тебе. Мин Юнги, я сын председателя «MIN CORPORATION». Являюсь генеральным директором и отвечаю за отельный бизнес отца. Запомни — Мин Юнги. — тяжело произносит альфа. — А где теперь твой муж? — спрашивает Джин. Юнги приходится сделать несколько коротких вдохов и выдохов перед тем как сказать. — Не знаю. Мы развелись около двух лет назад. Я застал его за изменой. В начале мне было очень больно из-за предательства, а потом я подумал, какого черта это предательство? Он меня не любил, и я его нет. Классический брак ради бизнеса. Наоборот хоть повод был развестись. — Ты говорил, что из семьи чобелей, тогда тебе должны были подобрать еще партию, или я не прав? — уточняет Тэхен, продолжая гладить слипшиеся от пота и пыли волосы альфы. Юнги заливисто смеется, пугая омег. — Я сегодня должен был встретится с кандидатом номер девятнадцать в этом проклятом ресторане. Я так не хотел идти, но отец заставил. Надеюсь он счастлив. Отец ты счастлив?! — Кричит Юнги и снова заливисто смеется, пока по щекам текут слезы. Он перестал чувствовать вторую ногу. — Чимин, расскажи про себя, — просит Тэхен, после истерики Юнги. Непонятно, уснул ли он, или снова потерял сознание. — Мне и рассказывать нечего. — бурчит Пак. — Мне двадцать, и я год работаю в спортивном магазине, потому что никак не решил на кого хочу пойти учиться после школы. — Так ты тут работал? — слишком громко спрашивает Джин, получает недовольное шипение от Тэхена и примирительно замолкает. — Нет, сюда я пришел с другом встретиться. Еще я гимнаст. — Так вот как ты ловко вылез из какой-то дырки? — Ага, там, где я был, почти всё завалило, только щель была, и, — он замолкает, вспоминая разбросанные, искореженные тела. — я устал, поэтому хочу спать. После этого Чимин ложится, прижимая ноги к животу, чтобы хоть как-то побороть рвотный рефлекс, и прикрывает глаза.

***

— «Час тишины» на пятнадцать минут! — В рупор объявляет Намджун, стоя возле штаба. По команде руководителя в зоне ЧС прекращаются все работы, останавливается движение транспорта, выключаются все работающие машины и механизмы. Всё замирает. На завале остаются только спасатели с приборами поиска пострадавших, кинологи с собаками, и так называемые «слухачи», задача которых услышать крики или другие звуки, исходящие из-под завалов. Вся территория покрывается за считанные минуты могильной тишиной, и Намджун молится всем Богам, чтобы его муж подал сигнал, поэтому, когда раздается крик «слухачей» в пяти местах и лай собаки, все спасатели активно начинают разгребать обвалы в тех местах. Альфа с болью в глазах смотрит на сектор «В4», оттуда не раздалось ни звука. — Только вторые сутки пошли, мы найдем его. Хосок старается поддержать друга, по щеке которого катится скупая слеза, и в лучах уходящего солнца его лицо приобретает серый оттенок. — Мы шесть раз делали час тишины, и ни одного звука от Джина. Он... — голос альфы дрогнул, поэтому Хосок закрывает своей рукой рот другу. — Не смей! — шипит он. — Не смей отчаиваться, Нам, он ждет тебя, а ты на вторые сутки уже хоронишь его? Он просто слишком глубоко, но мы его найдем. Позвони детям, поговори с ними, они придадут тебе сил. Намджун прижимается лбом к плечу лучшего друга. — Не могу, боюсь, что разрыдаюсь, услышав от Ыну "Где папочка?». А ты ведь сам знаешь, как я объясню четырехлетнему сыну, где он. — А Сону сказали? Он уже большой. Намджун отрицательно качает головой. — Тебе нужно поспать пару часов и поесть. — Не могу, — сдавленным от горя голосом шепчет Намджун. — Можешь! — Рявкает альфа и с силой трясет Намджуна за куртку. — Я тут за всем послежу, иначе ты сдохнешь раньше, чем Джина вытащим. Пойдем. Он опускает куртку, и уже мягко положив руку на плечо командира, осторожно подталкивает его к зоне отдыха.