Let You Down

Ты приходишь ко мне во сне, чтобы я не забыл о своей пред тобой вине.

Чуя шмыгает носом, по четвертому кругу перепроверяя собранный рюкзак, створки окон, газ, воду. Чёртова тревожность. Проверяет, собрал ли он таблетки, рецепты, каждый раз щурясь и понимая, что он всё собрал, но что-то ему всё равно не давало покоя. Он чрезмерно волновался, погружая себя в адскую пучину тревоги и сомнений. Он понимал, что это всё излишне, используя советы Френсиса по самоуспокоению, применяю какие-то методы из кпт-терапии: "Дыши, Чуя. Глубокий вдох, медленный выдох. Сосредоточься на настоящем моменте". Но будто бы это всё резко перестало помогать, и его нервозность стала прорываться через границы разума. Он сделал еще один глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Взгляд скользнул по комнате, задерживаясь на знакомых предметах, которые сейчас казались чужими, как будто он видел их впервые. Это было не просто волнение перед важным событием. Это было что-то более глубокое, более иррациональное, что-то, что заставляло его чувствовать себя уязвимым и потерянным. "Что самое худшее может случиться? Какова вероятность этого? Как я могу с этим справиться?" Эти вопросы крутились в голове, но будто бы это всё действительно резко перестало помогать. Чуя почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее, отдаваясь глухим стуком в висках. Ладони вспотели, и он инстинктивно потер их о джинсы. Он знал, что должен быть спокоен. Он должен быть собран. Впереди ждало то, что могло изменить всё, и он не мог позволить себе раскиснуть от собственной паранойи. – Чуя, успокойся. – Я.. всё хорошо. Всё нормально. Я в порядке. Я.. – Дазай подходит вплотную, обхватывая своими шершавыми ладонями щеки Чуи, глубоко целуя его, словно ему это было необходимо до потери воздуха в лёгких. Будто так он заполнял свой дефицит кислорода, который отчаянно кончался и сейчас он хватался за последнюю возможность вздохнуть через этот трагичный поцелуй. – Зайчонок… всё хорошо. Всё будет хорошо. Накахара делает глубокий вдох и унимает свое более-менее щемящее сердце. Всё вокруг перевернулось с ног на голову, и это ему не нравилось. Не хотелось, чтобы то, что происходило сейчас, вообще хоть как-то существовало и давило на нервы башмаком с шипами. Но оно припирает и давит, заставляя склониться на колени и беспощадно рыдать, забивая себя на грани какой-то истерики. За малый срок всё ухудшилось донельзя плохо, заставляя впопыхах собирать шмотки и валить куда подальше. Дазая начали искать и выслеживать. Какая-то ищейка наткнулась на его след. Связано ли это с исчезновением Кукумори… скорее всего. Кукумори, кто сейчас отвечал за дела Сендай, пропал бесследно. Во время смены в Энджой, когда был выходной Дазая, туда приходили, рыская и разнюхивая про Дазая. Это стало самым серьезным толчком, чтобы делать ноги прочь из Йокогамы. Сейчас их путь был нацелен на Киото в попытке скрыться там, подальше от тех, кто преследовал Дазая. Дазай, глубоко вдохнув, медленно отстранился, глядя в глаза Чуи с серьёзностью. – Ты не в порядке. Я вижу это. – Чуя сглотнул, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой и дрожащей. – Я справлюсь. – Дазай вздохнул и мягко погладил его по щеке. – Я знаю, что ты справишься. Но если тебе нужно поговорить или просто побыть с кем-то, я здесь. Всегда. – Чуя кивнул, пытаясь унять дрожь в руках. – Спасибо, – прошептал он. Дазай снова поцеловал его, на этот раз нежно и успокаивающе. – Мы справимся с этим вместе, – сказал он, отстраняясь. – Я верю в тебя. Чуя закрыл глаза, чувствуя, как спокойствие начинает охватывать его. Он глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться. – Спасибо, – повторил он, глядя на Дазая с благодарностью. Дазай улыбнулся, нежно касаясь его щеки. – Всегда пожалуйста, – сказал он и вышел из комнаты, оставив Чую одного, но с ощущением поддержки и тепла, которое согревало его сердце. Чуя остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как слова Дазая эхом отдаются в его голове. "Мы справимся с этим вместе". Эта фраза, простая и такая важная, стала отдушиной в бушующем море его тревог. Он снова окинул взглядом комнату, убеждаясь, что ничего не забыл. Рюкзак, таблетки, документы – все на месте. Но теперь, помимо вещей он брал с собой и обещание Дазая. Он вышел из квартиры, закрывая дверь на ключ, с каким-то странным чувством облегчения и предчувствия. Йокогама - город, который он знал наизусть, город, где он прожил так много лет, оставался позади. Впереди – неизвестность Киото, попытка затеряться в толпе, начать все с чистого листа. В машине Чуи было словно слишком шумно, а количество людей вокруг с каждым разом всё увеличивалось по дороге в Токио. Дазай сидел в плотной чёрной маске и кепке, стараясь не привлекать к себе внимания, хотя казалось, будто так он только больше его привлекает. Дазай уставился на проплывающие мимо пейзажи. Городские улицы сменялись зелеными полями и холмами. Солнце медленно садилось, окрашивая небо в багряные и оранжевые оттенки. – Ты уверен, что Киото – это лучший вариант? – спросил Чуя, когда они уже сидели в машине, мчащейся по ночной трассе. Его голос звучал немного хрипло, но уже без той надрывной дрожи. Дазай, сидевший рядом, бросил на него быстрый взгляд. Его глаза, обычно полные иронии, сейчас были серьезны, но в них читалось и некое облегчение от того, что они наконец-то выбрались из Йокогамы. – Это лучшее, что мы могли придумать в такой спешке, – ответил он, его голос был ровным, но Чуя уловил в нем нотки усталости. – Там у меня есть пара старых знакомых, которые могут помочь нам залечь на дно. И главное, там нас никто не будет искать. По крайней мере, первое время. Чуя кивнул, пытаясь унять остатки тревоги. Он знал, что Дазай не стал бы рисковать ими обоими без веской причины. Исчезновение Кукумори, эти странные визиты в Энджой – все это складывалось в тревожную картину. Он не знал, что именно произошло, но чувствовал, что это что-то очень серьезное, что-то, что могло поставить под угрозу не только Дазая, но и его самого. – А что насчет…– Чуя запнулся, не зная, как правильно сформулировать свой страх. – Насчет того, что они найдут нас и там? Что если это не просто какая-то местная разборка, а что-то большее? Дазай слегка сжал кулак, его взгляд на мгновение задержался на дороге, прежде чем снова вернуться к Чуе. – Я не знаю, Чуя. Честно. Но мы не можем оставаться там. Это было бы самоубийством. Здесь, по крайней мере, у нас есть шанс. Шанс разобраться, что происходит и, возможно, даже найти Кукумори. Если он жив, конечно. Последние слова Дазая прозвучали как тихий удар под дых. Чуя вернулся обратно к дороге, наблюдая за мелькающими огнями города, которые постепенно сменялись темными силуэтами деревьев. Он не хотел думать о худшем сценарии. Он не хотел думать о том, что Кукумори мог быть убит. Но мысль о том, что они бегут от чего-то настолько опасного, что даже исчезновение человека стало лишь предвестником их собственного бегства, не давала покоя. – Ты думаешь, это связано с тем, что… с тем, что у тебя случилось? – спросил Чуя, его голос стал еще тише. Он имел в виду его прошлое, его не совсем законные дела, которые, как он надеялся, остались в прошлом. Дазай вздохнул, и этот вздох был полон усталости и, возможно, некоторого сожаления. – Возможно. Но я не думаю, что это только из-за родителей. Исчезновение Кукумори – это слишком большая шишка, чтобы просто так пройти мимо. Кто-то явно что-то знает, или кто-то что-то хочет. И мы оказались в центре этого водоворота. Чуя снова почувствовал, как тревога начинает подкрадываться, словно холодный туман. Он знал, что Дазай всегда был готов к худшему, но сейчас в его голосе звучала не привычная бравада, а настоящая обеспокоенность. Это пугало Чую больше всего. – Но почему именно сейчас? Почему они решили действовать именно сейчас? – Может, они просто ждали подходящего момента. Или, может, Кукумори что-то узнал, что им было невыгодно. Мы не можем знать наверняка, пока не разберемся. А для этого нам нужно время. И безопасность. Дазай повернул голову и посмотрел на Чую с той самой, немного безумной, но такой знакомой улыбкой. – Не волнуйся, Зайчонок. Мы справимся. Мы всегда справлялись. Главное держаться вместе. Чуя слабо улыбнулся в ответ, пытаясь поверить в его слова. Он знал, что Дазай не лжет, когда говорит, что они справятся. Но сейчас, в этой темноте, под этим небом, полным неизвестности, ему было трудно поверить в то, что все действительно будет хорошо. Он снова почувствовал привкус Дазая на губах, но на этот раз это было не утешение, а лишь напоминание о том, что они вместе и что это единственное, что у них сейчас есть. И возможно, этого было достаточно. Пока что. Чуя чувствовал, как напряжение постепенно отступает. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к мерному стуку колес машины. Дазай теперь сидел рядом молча, но его присутствие ощущалось как невидимая стена, защищающая от внешнего мира. Внезапно Чуя почувствовал легкое прикосновение к своей руке. Он сместил фокус глаз и увидел, что Дазай держит его ладонь в своей. Его взгляд был теплым и заботливым. – Все будет хорошо, Чуя, – прошептал он. – Мы найдем способ. Чуя сжал его руку в ответ, чувствуя, как по телу разливается волна тепла. Он не знал, что ждет их в Киото, но знал одно – они не одиноки. Они были вместе, и это было единственное, что имело значение. Машина мчалась вперед, унося их все дальше от прошлого и ближе к будущему. Будущему, которое они должны были построить вместе, несмотря ни на что. Будущему, где они смогут быть счастливы, свободны и в безопасности. – Ненадолго заедем в Токио, в Акихабару. Прикуплю пару книг, поедим и отправимся уже в Киото. Мы… Дазай, мы надолго в Киото? – Не знаю. Мори обещал как-то попытаться разрулить ситуацию, но слабо верю в его возможность что-то с этим придумать. Честно ощущаю чувство скорого конца. Неспокойно мне. – Понятно…

***

– Токио всегда был городом, который никогда не спит, - пробормотал Дазай, оглядывая суетливые улицы, залитые неоновыми огнями. – Но сейчас... даже это место кажется слишком тихим. – Дазай, я понимаю, что ты сейчас переживаешь, - сказал Чуя, кладя руку на плечо Осаму. – Но мы должны продолжать. Это наш шанс. – Ты прав, - вздохнул он, вынимая сигарету и закуривая. – Но иногда мне кажется, что все это бессмысленно. Мы просто бежим по кругу, как крысы в клетке. – Мы найдем выход, Дазай, - уверенно произнес Чуя. – Я верю в тебя. – Иногда мне хочется просто сдаться, - прошептал он, глядя на небоскребы, возвышающиеся над городом. – Но я не могу. Я не могу оставить тебя одного. – Не говори так, - сказал Чуя, обнимая Дазая. – Мы пройдем через это вместе. Я всегда буду рядом. – Спасибо, - прошептал он, закрывая глаза. – Ты - единственный, кто у меня есть. – Я знаю, - сказал Чуя с улыбкой. – И я всегда буду рядом. – Пора, - произнес он, морщась от отвратительно дерьмового кофе в одном из мест Акихабары. Это явно не тот кофе, который готовил ему Дазай. – Наш следующий шаг приведет нас в Киото. Там мы найдем ответ. Они знали, что впереди их ждет еще много трудностей, но были готовы к ним, ведь они были вместе. – Пойдем, Чуя, - сказал он, поднимая голову. И вместе они продолжили свой путь, готовые к любым испытаниям, которые принесет им судьба. Дорога до Киото тянулась мучительно долго. Чуя, обычно уверенный и собранный за рулем, чувствовал себя измотанным. Каждое проезжающее мимо авто казалось потенциальной угрозой, каждый взгляд прохожего – подозрением. Дазай, погруженный в свои мысли, казался отстраненным, что лишь усиливало тревогу Чуи, заставляя кусать щеки изнутри, периодически закусывая не заживший пирсинг губ, тут же с теплом вспоминая наставления Дазая: «если ты сделаем змеиный укус губ, я буду засасывать тебя каждую минуты и жрать эти ебучие кольца». Дазай это действительно выполнил и засасывал Чую при любой возможности, до жадности кусая его за губы и пирсинг в них. Чуя вновь пытался сосредоточиться на дороге, но мысли о том, что они оставили позади, не давали покоя. Каждый поворот, каждое движение в потоке машин напоминали ему о том, что они в бегах. Он украдкой взглянул на Дазая, который, казалось, был снова погружён в свои размышления. Его лицо было скрыто под маской, но Чуя знал, что за ней скрывается тот самый Дазай, который всегда умел находить выход из самых сложных ситуаций. – Ты не думаешь, что это всё слишком рискованно? – спросил он, стараясь звучать уверенно, хотя внутри него всё ещё бушевала тревога. Дазай повернулся к нему, и в его глазах Чуя увидел ту самую искру, которая всегда придавала ему сил. – Риск – это часть игры, зайчонок. Но мы не одни. У нас есть мы, мы есть друг у друга, и это главное, – ответил он, его голос был спокойным, как тихий вечерний ветер. Чуя кивнул, хотя в глубине души всё ещё чувствовал, что их ситуация была далеко не безопасной. Он вспомнил, как Дазай всегда умел находить свет даже в самых тёмных уголках их жизни. Но сейчас, когда они были на грани, он не мог избавиться от чувства, что их преследователи были ближе, чем они думали. – Ты уверен, что мы сможем скрыться в Киото? – спросил он, стараясь не выдать своего беспокойства. – Киото – это большой город, – ответил Дазай, его голос был полон уверенности. – Мы просто должны быть осторожными. И, возможно, немного креативными. Поэтому будем на окраине рядом с Киото. Чуя усмехнулся, вспомнив, как Дазай всегда находил нестандартные решения. Он был мастером маневров, и это придавало Чуе уверенности. Чуя почувствовал, как его тревога немного утихла, когда он смотрел на Дазая, который, казалось, был готов к любым неожиданностям. Они проехали мимо знакомых мест, и каждый поворот дороги напоминал о том, что их жизнь меняется, но вместе с этим приходила и надежда. Впереди их ждали новые приключения, и, несмотря на страх, Чуя знал, что с Дазаем они справятся с любыми трудностями. Он крепче сжал руль, решив, что не позволит страху управлять его жизнью. В конце концов, они были вместе, и это было самым важным. Наконец, они добрались до Киото. Город встретил их узкими улочками, старинными храмами и тихим шепотом ветра. Они сняли небольшой дом в старом районе не прям самого Киото, но рядом, в его северной части, подальше от туристических мест, рядом с морем. Дом был скромным, но чистым и уютным. Первые дни в Киото прошли в напряженном ожидании. Чуя старался создать видимость нормальной жизни: ходил в магазин, готовил еду, изучал окрестности. Дазай же почти не выходил из квартиры, погрузившись в работу на ноутбуке. Он что-то искал, что-то вычислял, стараясь понять, кто их преследует на данный момент и на каком этапе вычисления враги на данный момент. Чуя чувствовал себя как зверь в клетке, мечущийся по ее периметру. Он варил мисо-суп, поливал крошечный садик на подоконнике, даже попытался освоить каллиграфию, купив в местной лавке кисть и тушь. На графический дизайн было мало похоже, но это было хоть что-то, отдаленно напоминающее его былую деятельность. Все это было лишь способом занять себя, заглушить нарастающее беспокойство. Дазай был словно в коконе, отгородившись от мира стеной кода и шифров. Он почти не ел, спал урывками и говорил лишь короткими, отрывистыми фразами, полными профессионального жаргона. Однажды вечером, когда Чуя уже не мог больше выносить тишину, прерываемую лишь стуком клавиш, он ворвался в комнату Дазая. – Хватит! - рявкнул он, с силой захлопнув ноутбук. Дазай вздрогнул, словно его вырвали из глубокого сна. Его глаза, обычно лукавые и насмешливые, сейчас были мутными и усталыми. – Чуя? Что случилось? - пробормотал он, потирая виски. – Что случилось? Да ты себя видел в зеркало? Ты не ел нормально уже три дня! Ты словно издеваешься надо мной! Чуя стоял в дверном проеме, тяжело дыша, его кулаки сжались до побелевших костяшек. В комнате, освещенной лишь тусклым светом монитора, царил хаос из бумаг, пустых стаканчиков из-под кофе и каких-то непонятных схем. Дазай, с растрепанными волосами, небритым лицом и темными кругами под глазами, выглядел так, будто его пропустили через мясорубку. – Издеваюсь? – Дазай медленно поднял голову, его взгляд был прикован к Чуе, но казалось, он видел что-то другое, что-то за пределами этой комнаты, за пределами этого города. – Чуя, ты не понимаешь. Я на грани. Я почти у цели. – Цели? – Чуя шагнул вперед, его голос дрожал от смеси гнева и отчаяния. – Ты на грани того, чтобы превратиться в ходячий скелет! Ты думаешь, это поможет? Думаешь, если ты себя угробишь, мы станем в безопасности? Он подошел к столу, схватил один из листков с непонятными символами и смял его в руке. Бумага зашуршала, словно шепот ветра, который они слышали по прибытии. – Я не могу больше так, Дазай. Эта тишина, это ожидание… оно сводит меня с ума. Но видеть тебя таким… это еще хуже. Ты не один в этом, слышишь? Я здесь. Чуя опустился на край кровати, чувствуя, как силы покидают его. Он смотрел на Дазая, на его изможденное лицо, и в его глазах мелькнула боль, которую он так старательно скрывал. – Я знаю, – тихо сказал Дазай, его голос был хриплым. – Я знаю, Чуя. Просто… они очень умны. И очень близки. Я чувствую их дыхание за спиной. Он снова отвернулся к ноутбуку, но на этот раз его пальцы не застучали по клавишам. Он просто смотрел на экран, словно пытаясь разглядеть в мерцающих пикселях ответ на все их беды. Чуя наблюдал за ним, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает, становясь почти осязаемым. Он знал, что не может позволить Дазаю уйти в себя окончательно. Он должен был найти способ вытащить его из этого цифрового лабиринта, прежде чем он потеряет себя навсегда. И возможно, для этого ему придется самому нырнуть в эту бездну. Чуя поднялся. Его взгляд скользнул по беспорядку на столе, по пустым чашкам, по исписанным бумажкам, которые казались чужим языком. Он не понимал ни строчки, но чувствовал их вес, их значимость для Дазая. Это был его мир, его битва, и он, Чуя, был здесь лишь наблюдателем, беспомощным свидетелем саморазрушения. Но он не мог оставаться таким. Он подошел к окну, за которым уже сгущались сумерки, окрашивая небо в оттенки фиолетового и оранжевого. Море, которое они видели с утра, теперь казалось черной, бездонной пропастью. И в этой бездне, как и в глазах Дазая, таилась неизвестность. «Чувствовать их дыхание за спиной…» – эти слова эхом отдавались в голове Чуи. Он тоже чувствовал это. Невидимое присутствие, холодное и расчетливое, которое гнало их сюда, в этот тихий, далекий от суеты город. Но если Дазай искал ответы в коде, то Чуя чувствовал их иначе – в интуиции, в напряжении воздуха, в едва уловимых изменениях в поведении Дазая. И интуиция не подвела. Однажды вечером, когда Чуя вернулся домой, он застал Дазая в странном состоянии. Он сидел на полу, обхватив голову руками, и что-то бормотал себе под нос. – Дазай, что случилось? – спросил Чуя, подбегая к нему. Дазай поднял на него взгляд, в котором плескался страх. – Они близко, Чуя. Они знают, где мы. Чуя похолодел. Он понимал, что их побег – лишь временная отсрочка. Рано или поздно их найдут. Но он не мог позволить себе сдаться. Он должен защитить Дазая. – Что нам делать? – спросил Чуя, стараясь сохранить спокойствие. Дазай поднялся на ноги, его глаза горели решимостью. – Мы должны дать им отпор, Чуя. Мы должны показать им, что мы не жертвы. Их спокойная жизнь в Киото закончилась. Началась новая глава – глава борьбы за выживание. Они должны были использовать все свои навыки и умения, чтобы остаться в живых. И Чуя знал, что он готов на все ради Дазая. Даже если это означало рискнуть своей жизнью. Чуя кивнул, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в его венах. Страх никуда не делся, но его место заняла решимость. Он больше не позволит страху парализовать его. Он будет сражаться. – Что ты предлагаешь? – спросил Чуя, глядя Дазаю прямо в глаза. – У нас есть два варианта, – ответил Дазай, его голос звучал твердо и уверенно. – Первый – попытаться скрыться еще глубже, уйти в горы, затеряться в глуши. Но это лишь отсрочит неизбежное. Второй – встретить их лицом к лицу и дать им бой. Чуя задумался. Скрываться – значит жить в постоянном страхе, оглядываясь на каждый шорох. Сражаться – значит рискнуть всем, но и получить шанс на победу. Чуя и подумать не мог, что его размеренная жизнь превратится в ЭТО всего за ничтожно маленький промежуток времени. Сбежать? Их найдут, и бог знает, что из этого действительно может получится. Хотелось засунуть голову в песок и не вылезать так ближайшие лет сто. Он пожертвовал всем ради него. Институт, дом… и всё ради него. Становилось до одури страшно столкнуться с настоящим положением дел. Какая-то чёртова банда головорезов сейчас охотиться за их головами. Двое против всех. Все против них двоих. Это было действительно жутко, осознавая, что появилось что-то действительно угрожающее их жизни. Накахара думал, что он погибнет от лап своих расстройств, закопанный в них с головой безвозвратно, ощущая приближающуюся смерть и клинка холодного лезвия. Но сейчас он четко ощущает дуло пистолета у своего затылка, понимая, что ситуация погибели неизбежна и ему придётся столкнуться лицом к лицу с пугающей новой реальностью. – Я выбираю второй вариант, – сказал Чуя, его голос звучал твердо. – Мы будем сражаться. Дазай улыбнулся, в его глазах мелькнул огонек восхищения. – Я знал, что ты так скажешь, – сказал он. – Тогда нам нужно подготовиться. Они начали разрабатывать план. Дазай, как всегда, был гением стратегии. Он продумал все до мелочей, учитывая каждый возможный сценарий. Чуя, в свою очередь, отвечал за практическую часть. Они достали благодаря связям Мори оружие. Осталось только отточить навык. Чёрт, Чую всегда завораживали пистолеты, как отличный способ самоубийства и сейчас держать в руках этот холодный металл… это завораживало до того, что дыхание начинало сбиваться, ощущая чувство задыхания. Они знали, что их враги будут сильны и хорошо подготовлены. Но у них было одно преимущество – они сражались за свою жизнь, за свою любовь. И это давало им силы. Несколько дней они провели в подготовке. Они изучали местность, искали уязвимые места, разрабатывали тактику. Они были готовы к «войне». Однако, новый день начался с того, что у Чуи произошло моментальная остановка сердца, когда, выйдя из дома, он увидел свою машину вдоль и поперек с выбитыми окнами и с нацарапанной надписью: «вы попались». — Черт моя машина. Это моя машина. БЛЯТЬ, ЭТО МОЯ ЁБАНАЯ МАШИНА! СУКА! ЕБАНЫЕ УБЛЮДКИ! — Чуя успокойся — НЕ ГОВОРИ МНЕ, БЛЯТЬ, УСПОКОИТЬСЯ. ЭТО МОЯ МАШИНА! ЭТО МОЯ ЁБАНАЯ МАШИНА, УБЛЮДОК! Дазай хватает Чую за локоть, пытаясь прижать и обнять его, но в ответ получает оглушительный удар по челюсти. Ауч, это было больно. Но Чуя был на грани. Он был на грани всех своих возможностей. За прошедшие дни в этом доме его психическое состояние ухудшилось до крайней отправной точки, когда катушка слетала максимально, а чердак тёк. Внутри хотелось обвинить Дазая во всём случившемся и просто убить как сукиного сына за то, что втянул его во всё это. Это была его вина. Это всё произошло из-за него. Сейчас бы он спокойно сидел дома, курил траву, закрывал сессию и был бы готов уже к поступлению на четвертый курс, но всё, что он имеет сейчас, это то, что он бросил институт, работу, вообще всё. Он бросил всё и всех ради этой ебучей свалки с бинтами, которая буквально уничтожила его жизнь на хоть какое-то счастливое будущее. Несмотря на неприязнь к вождению, это была его блядская машина, которая была, блять, ЕГО МАШИНОЙ! Драка до хорошего не довела, лишь до глубоких ссадин и синяков, заставляя съеживаться от каждого движения, лежа на холодной, промозглой мартовской земле. Не в бровь, а в сердце прямо-таки. Дазай, потирая челюсть, с трудом поднимается на ноги. Он не ожидал, что Чуя так резко отреагирует, но в глубине души понимал, что он уже находится на грани. Взгляд Чуи был полон ярости и отчаяния, и это заставляло Дазая чувствовать себя виноватым. Он знал, что сам стал причиной этого хаоса, но не мог позволить себе сдаться. — Чуя, — произнес он, стараясь сделать голос как можно более спокойным, — я понимаю, что ты злишься. Но это не выход. Чуя, стиснув зубы, отвернулся. Он не хотел слышать никаких оправданий. В его голове крутились мысли о том, как всё могло бы быть иначе. Он мечтал о спокойной жизни, о том, чтобы вернуться к учебе, но вместо этого оказался в этом кошмаре, полном боли и страха. — Ты не понимаешь, — прошипел он, сжимая кулаки. — Ты никогда не поймешь, что я чувствую. Ты просто играешь в свои игры, а я... я потерял всё! Дазай шагнул ближе, его сердце сжималось от боли, когда он видел, как Чуя страдает. Он знал, что его слова могут не помочь, но он не мог оставить его одного в этом состоянии. — Я не играю, — сказал он, стараясь вложить в слова всю искренность, на которую был способен. — Я пытаюсь спасти нас обоих. Чуя резко обернулся, его глаза сверкали от ярости и боли. Он не хотел слышать о спасении, когда сам чувствовал себя потерянным. — Спасение? — усмехнулся он, горько. — Ты называешь это спасением? Я не хочу быть частью твоих игр, Дазай! Чуя лежал на влажной земле, тяжело дыша, и каждая частичка его тела отзывалась болью. Мартовский холод пробирал до костей, а ссадины на руках и лице горели, как будто кто-то посыпал их солью. Он с трудом повернул голову и увидел Дазая, распростёртого рядом. Тот тоже был в плачевном состоянии: разбитая губа, синяк под глазом, и бинты на руках, которые теперь выглядели ещё более жалко, чем обычно. Дазай, этот вечный циник, сейчас молчал, уставившись в небо, где тучи собирались в гроздь, предвещая дождь. – Сука, – подумал Чуя, сжимая кулаки. – Это всё из-за тебя. Из-за твоих идиотских идей и этого проклятого любопытства. Он вспомнил, как всё началось. Пару месяцев назад Дазай ввалился в его жизнь с какой-то бредовой историей о неизведанном. А теперь? Теперь они в глуши, с кучей проблем, которые не кончаются. – Больно, да? – наконец подал голос Дазай, прерывая тишину. Его тон был лёгким, почти насмешливым, как будто драка была просто шуткой. Он, морщась от боли, посмотрел на Чую. – Ты всегда был силён в ударах. Может, поделишься советом? Я бы не отказался улучшить технику. Чуя зарычал от злости и попытался сесть, но резкая боль в рёбрах заставила его снова опуститься. – Заткнись, Дазай. Заткнись и не смей шутить. Это из-за тебя я здесь. Из-за тебя я потерял всё! – Он ударил кулаком по земле, и комья грязи разлетелись в стороны. – Я мог быть нормальным человеком. Учиться, работать, жить, блять, как все. А теперь? Теперь я – беглец, сражающийся с твоими выдуманными монстрами! Дазай не ответил сразу. Он просто смотрел на Чую, и в его глазах мелькнуло что-то, что Чуя не смог разобрать – сожаление? Или просто усталость? – Не всё так просто, Чуя, – тихо сказал он. – Ты думаешь, я хотел этого? Я тоже потерял многое. Но мы не можем просто вернуться. Это... это больше, чем мы думали. И если мы не разберёмся, то не только мы пострадаем. Чуя фыркнул, но слова Дазая зацепили. Он знал, что тот прав – отчасти. Дождь начал накрапывать, холодные капли смешивались с кровью на его лице. Он закрыл глаза, пытаясь унять бурю в душе. Может, стоит просто уйти? Оставить этого идиота здесь и попытаться начать заново. Но что-то внутри не позволяло. Может, это была вина, или, чёрт возьми, привязанность, которую он не хотел признавать. — Черт, Чуя, прости меня, ладно? Слушай, Чуя… Машина… — Отвали, не трогай меня. — Эй, смотри на меня. Это просто машина, её починят. Знаю, она твоя, но её починят. Успокойся. И вот Дазай сидел сверху на бёдрах Чуи, крепко приковав его руки над его головой, тут же нагибаясь и поддаваясь вперед, жадно и до крови целуя того в губы, будто он совсем изголодался по нему и не видел словно целую вечность, буквально вгрызаясь в него, то и дело скользя по его пирсингу. Но, в один из вечеров, когда они сидели в доме, обсуждая как побитые собаки последние детали плана, раздался стук в дверь. Чуя и Дазай переглянулись. Дазай кивнул Чуе, давая знак, что пора действовать. Чуя медленно подошел к двери и открыл ее. На пороге стояли двое мужчин в черных костюмах. Их лица были непроницаемыми, а глаза – холодными и безжалостными. – Дазай Осаму? – спросил один из них, его голос звучал ровно и бесстрастно. Дазай вышел из-за спины Чуи и встал рядом с ним. – Я Дазай Осаму, – ответил он, его голос звучал спокойно и уверенно. – Что вам нужно? – Мы пришли за тобой, – ответил мужчина. – Ты должен пойти с нами. – Я никуда с вами не пойду, – ответил Дазай. – И вам лучше уйти, пока не поздно. Мужчины переглянулись и усмехнулись. – Ты думаешь, что сможешь нам помешать? – спросил один из них. – Ты ошибаешься. Дазай вылетает вперед, быстро захлопывая дверь и закрывая ее на все замки, пока к ним начали ломиться эти люди внутрь, пытаясь снести дверь с петель. – Что нам делать дальше? – спросил Чуя, глядя на Дазая в панике, ощущая, как его сердце буквально проваливается в пятки. Дазай задумался, в панике осматривая их дом. – Нам нужно бежать, – сказал он. – Хватай пистолет. Вылезем через окно дома в ванной. Сердце Чуи колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Грохот за дверью становился все громче, дерево трещало под напором. Он схватил пистолет, лежавший на столе, его пальцы судорожно сжали рукоять. – В ванную! Быстрее! – скомандовал Дазай, уже бежавший в указанном направлении. Они пронеслись по узкому коридору, Дазай первым влетел в маленькую ванную комнату. Окно было небольшим, расположенным под самым потолком. Дазай подтащил к нему старый табурет, запрыгнул на него и попытался открыть раму. Заело. – Помоги! – прошипел он, борясь с заклинившим механизмом. Чуя подскочил к нему, и они вдвоем, с отчаянным усилием, дернули раму. С противным скрипом она поддалась, открывая узкий проем. Снизу доносился оглушительный треск – дверь вот-вот должна была рухнуть. – Ты первый! – крикнул Чуя, подталкивая Дазая к окну. Дазай протиснулся наружу, спрыгнув на землю с глухим стуком. Чуя последовал за ним, с трудом протискиваясь через узкое отверстие. Он почувствовал, как ткань его куртки зацепилась за что-то, и с силой дернул, оставив клок материи на раме. Они приземлились на мокрую от росы траву, едва успев подняться, как дверь дома с грохотом разлетелась в щепки. В проеме появились те самые люди в черных костюмах, их лица исказились злобой. – Они нас заметили! – выдохнул Чуя, хватая Дазая за руку. Не теряя ни секунды, они бросились бежать прочь от дома, в сторону темного леса, окружавшего их убежище. За спиной раздались крики и топот преследователей. Началась гонка на выживание. Лес встретил их непроглядной тьмой и колючими ветвями, цеплявшимися за одежду. Дазай бежал первым, прокладывая путь, его дыхание срывалось, а в голове пульсировала одна мысль: "Бежать, бежать, бежать!" Чуя, спотыкаясь, следовал за ним, его обычно невозмутимое лицо исказилось тревогой. В какой именно момент все пошло не так? Вероятно, именно в тот день, когда он сказал: «Я Чуя. Чуя Накахара». Жалел ли он об этом? Нельзя сказать с точностью. Какие-то моменты поистине были прекрасны, или, хотя бы, казались такими. Но в какой же всё-таки момент они дошли до душераздирающего крика? Пару месяцев назад Чуя и представить не мог, что пик его тревожности будет вызван именно таким способом. Оба бегут сломя голову. Быть точнее, Дазай бежит и тянет за собой Накахару, что чуть ли не падает и периодически стреляет назад, когда слышит команду от шатена. Накахаре хочется рыдать и выть, сдирая с себя кожу, чтобы добраться до сердца и вырвать его, лишь бы не чувствовать ничего. Но сейчас ничего не сделать. Остается только бежать, направляя пистолет позади их спин и нажимать на курок на каждом: «Чуя, стреляй!». Еще два месяца назад он сидел в ебаной кофейне, посылая Дазая к черту и не подозревал, что окажется в такой ситуации. В тот день, когда они встретились, Чуя думал, что его жизнь наконец-то наладится. Он не знал, что за этим последует череда событий, которые перевернут все с ног на голову. Зачем? Ну зачем он решил его выслушать? Теперь ты сам расплачиваешься за свою ошибку. Ты сам виноват, что так произошло, Чуя. – Куда мы бежим? – задыхаясь, спросил Чуя, когда они, наконец, немного оторвались от преследователей и замедлили шаг. Сейчас, в темноте леса, он чувствовал, как адреналин бурлит в его венах, заставляя его действовать. Каждый выстрел, который он делал, был не просто попыткой остановить преследователей, но и криком о помощи, о том, что он не готов сдаваться. Дазай, казалось, был полон уверенности, но Чуя знал, что даже он может ошибаться. – Влево! – крикнул Дазай, резко меняя направление. Чуя послушно последовал за ним, но не успел заметить, как корень дерева зацепил его ногу. Он упал на землю, и в тот же миг почувствовал, как его сердце замирает от страха. – Чуя! – раздался голос Дазая, полный тревоги. Он остановился и вернулся, схватив Чую за руку. – Вставай, нам нужно идти! Чуя, стиснув зубы от боли, поднялся на ноги. Он чувствовал, как его тело слабеет, но не мог позволить себе сдаться. Они снова бросились в бегство, и вскоре оказались на небольшой поляне, окруженной высокими деревьями. – Нам нужно найти укрытие, – произнес Дазай, его голос звучал напряженно. – Если они нас найдут здесь, нам не выжить. Чуя кивнул, его разум работал на пределе. Он заметил старую хижину вдалеке, почти скрытую за густыми кустами. – Там! – указал он, и они направились к хижине, стараясь не издавать ни звука. Каждый шаг давался с трудом, но страх и адреналин подгоняли их вперед. Хижина выглядела заброшенной, но в данный момент это было единственное место, где они могли укрыться от преследователей. Когда они добрались до двери, Дазай толкнул ее, и она с треском открылась, выдавая запах плесени и старой древесины. Внутри было темно, и лишь несколько лучей света пробивались сквозь трещины в стенах. Дазай быстро осмотрелся, его инстинкты шептали о необходимости действовать. – Закрывай дверь, – скомандовал он, и Чуя, не раздумывая, захлопнул ее, прижимая спину к холодной поверхности. Внутри хижины царила тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием. Дазай подошел к окну, приоткрыв его, чтобы лучше слышать, что происходит снаружи. Чуя, все еще дрожащий от страха, прислонился к стене, пытаясь успокоить свое сердце. – Мы должны найти что-то, чем можно забаррикадировать дверь, – произнес Дазай, его голос звучал уверенно, но в нем все же ощущалась нотка тревоги. Чуя кивнул, стараясь сосредоточиться на задаче. Он обвел взглядом помещение, стараясь найти что-то подходящее. В углу стоял старый стол, покрытый слоем пыли и паутины. Чуя подошел к нему, и, с усилием, начал толкать его к двери. – Давай, помоги мне, – произнес он, чувствуя, как его руки дрожат от напряжения. Дазай, не раздумывая, подскочил к нему и вместе они сдвинули стол, прижимая его к двери. Снаружи доносились голоса преследователей, их шаги становились все ближе. Чуя знал, что времени у них в обрез. Он бросил взгляд на Дазая, который, казалось, был сосредоточен на звуках, доносящихся из леса. – Ты уверен, что они не найдут нас здесь? – спросил Чуя, его голос дрожал от страха. – Мы должны надеяться, что они не заметят хижину, – ответил Дазай, его глаза блестели в полумраке. – Если мы будем тихими, у нас есть шанс. Чуя кивнул, но его сердце все еще колотилось, как будто пытаясь вырваться из груди. Он прислонился к стене, стараясь не издавать ни звука, и прислушивался к шорохам за пределами хижины. Каждый шепот ветра, каждый треск ветки казались ему предвестниками беды. Он не мог избавиться от ощущения, что их преследователи уже близко, что они вот-вот ворвутся в это заброшенное убежище и разорвут их на части. Дазай, казалось, был сосредоточен, его лицо было напряжено, но в то же время в нем читалась уверенность. Чуя всегда восхищался этим качеством Дазая — его способностью сохранять спокойствие даже в самых критических ситуациях. Но сейчас, когда они оказались на грани жизни и смерти, это восхищение смешивалось с тревогой. Что, если Дазай ошибается? Что, если их не спасет ни хижина, ни его уверенность? – Мы должны найти что-то еще, – произнес Дазай, прерывая его мысли. Он начал осматривать помещение, его глаза скользили по старым предметам, разбросанным по углам. Чуя тоже начал искать, его разум работал на пределе, пытаясь найти что-то, что могло бы помочь им. Вдруг он заметил старую металлическую трубу, лежащую в углу, и быстро схватил ее. Дазай, увидев его находку, кивнул, и они вместе начали укреплять дверь, используя трубу как дополнительный барьер. Шаги снаружи становились все громче, и Чуя почувствовал, как его сердце замирает от страха. Но в этот момент он понял, что, несмотря на все опасности, он не собирается сдаваться — они будут бороться до конца. Дверь с треском сносят с петель. Чуя будто оглушило. Он слышал, что кто-то кричит ему, но всё ощущалось так, будто он находился под толщей воды и его уши напрочь залиты, чтобы хоть что-то слушать. Он лишь крепче сжимает пистолет в руках и будто на автомате нажимает на курок, не до конца понимая, что, чёрт возьми, он делает. Спустя пару минут его со всей силы встряхивает Дазай, ударяя тому ладонью по лицу, от чего Накахара приходит в себя и туманно осматривает местность. Восемь трупов. У Дазая кровоточит щека, у Чуи кровоточит плечо. – Черт, Чуя, ты в порядке? – спросил Дазай, его голос звучал напряженно, но в нем уже не было той уверенности, что была раньше. Он быстро осмотрелся, проверяя, нет ли новых угроз. Чуя, все еще в легком шоке от произошедшего, попытался кивнуть, но вместо этого только стиснул зубы от боли, когда его плечо напомнило о себе. Он посмотрел на рану, кровь медленно стекала по руке, и он почувствовал, как страх снова охватывает его. – Я… я в порядке, – произнес он, хотя сам не верил в свои слова. – Но нам нужно уходить отсюда. Дазай, не теряя времени, начал осматривать хижину. Он знал, что оставаться здесь опасно, но куда идти? Вокруг царила тишина, но это была тишина, полная ожидания. Дазай стискивает челюсть, быстро делая фото убитых, и отправляя в ту же секунду смс с фото Мори, чтобы тот выяснил, кого они убили. Просто каких-то ищеек или что-то более важное. Но ответ был в самое сердце. Они. Убили. Ебаную. Главу. БАНДЫ. Они смогли. У них получилось? У них получилось! Они… они наконец смогли это сделать. Неужели всё закончилось? Чуя почувствовал, как его ноги подкашиваются. Он оперся о стену, пытаясь удержать равновесие. Убить главу банды... Это было безумие. Он знал, что они влипли по самые уши. – Дазай, что мы натворили? – прошептал он, его голос дрожал. Дазай молчал, его лицо было непроницаемым. Он смотрел на трупы, словно пытаясь понять, что произошло. Наконец, он вздохнул и посмотрел на Чую. – Мы сделали то, что должны были сделать, – ответил он, его голос был твердым, но в глазах читалась тревога. – Теперь нам нужно убираться отсюда. И как можно быстрее. Он подошел к Чуе и помог ему подняться. Рана на плече пульсировала, но Чуя старался не обращать на нее внимания. Сейчас им нужно было бежать. Они добежали обратно до своего дома на окраине Киото, кое-как поднимая вышибленную дверь и вставляя ее обратно в петли, потратив на это бодро часа полтора. Да, хуёвые из них мастера. Чуя до сих пор колбасило от произошедшего, пытаясь примириться с тем, что произошло. Пытаясь хоть как-то совладать с произошедшими событиями, но выходило из рук вон плохо. Мори сообщил, что им нужно отсидеться в Киото еще хотя бы неделю для их же безопасности, чтобы он всё перепроверил. Но если всё правда так, как получается, то их свобода начнется совсем скоро. Всё начинается так хорошо, если бы не одно «но». Психические расстройства Чуи.