Часть IV
4 июля 2023 г., 09:00
На землю опускались сумерки, и хотя небо заволокли дождевые тучи, было видно, как то окрасилось в багряные цвета. Накрапывал мелкий дождик и дул лёгкий ветерок. Во дворе никого не было и было очень тихо. Но если бы кто-то сейчас прошёл мимо конюшни, непременно услышал бы тихий стон Никиты и немного хрипловатое дыхание Матвея.
Мальчишка стоял у денника, закинув руки на дверь и немного прогнулся в спине. Голова лежала на слегка согнутых руках и иногда он ощущал тёплое дыхание Витэ. И стоило ему немного приподнять голову и посмотреть вверх, он бы непременно встретился взглядом с тёмно-карими глазами коня.
Матвей держал Никиту за бёдра и быстро вбивался в податливое тело мальчишки. Почувствовав приближение оргазма, юноша обхватил возбуждение Ника и несколькими движениями довёл того до пика наслаждения.
Излившись на дверь денника, Никита закусил ладонь, на которой отчетливо виднелись отпечатки его зубов. Матвей, более менее приведя мальчишку в порядок, отвёл того в хранилище и усадил на попону, расстеленную на соломе.
— Я сейчас вернусь и мы повторим, — тихо проговорил он и вышел, оставляя Ника одного.
Матвей вернулся к денникам и смыл водой следы их разврата. Потрепал за гриву Витэ, который невольно стал свидетелем их любовных игр.
Вернувшись к Никите, присел рядом. Притянул его к себе и вовлёк в жаркий страстный поцелуй. Просунул руку под пояс всё ещё расстёгнутых штанов мальчишки и слегка сжал его полувставшую плоть. Никита застонал в поцелуй и мягко отстранившись посмотрел на любимого.
— Может, я лучше домой пойду? — прошептал Ник и опустил глаза, боясь увидеть там разочарование.
— Почему? — спросил Матвей и прикусил мочку уха, — ты больше не хочешь?
— Дело не в этом, — пытался оправдаться Никита, всё ещё боясь посмотреть в глаза любимому, — я боюсь, что меня потеряют и скорей всего, первым делом будут искать или в псарне, или здесь.
Уже две недели Никита тайком встречался со своим любимым. Он был бы не против побольше узнать о Матвее, поболтать с ним о чём нибудь или просто совершить прогулку по лесу. Но каждая мимолётная встреча сразу начиналась с секса. Стоило Нику остаться с помощником наедине, и тот тут же брал его. И ему было всё равно где, хоть в конюшне, хоть в лесу стоя у дерева. И каждый раз Никита не мог отказать, боясь разозлить или обидеть его.
Вот и сейчас, после слов — «мы быстро» — согласился на второй раз.
Матвей стащил рубаху сначала с мальчишки, затем с себя. Торопливо стянул штаны и, уложив Ника боком, приподнял одну ногу, держа под коленкой. Полностью войдя одним плавным движением, сразу начал двигаться в бешеном темпе. Никита лежал уткнувшись лбом в попону и прикусив её, чтобы не издавать слишком громких звуков. Матвей выскользнул из мальчишки и довёл сначала себя, а затем и Ника рукой до пика наслаждения. Затем развернул его к себе и оставил короткий поцелуй.
— Сейчас немного полежим, и я помогу тебе собраться, — прошептал Матвей, уткнувшись мальчишке в макушку.
Иван постучавшись зашёл в комнату, чтобы помочь господину подготовиться ко сну. Очень удивился, не обнаружив его там, и спустился вниз. Но и там не нашёл его и решил сходить к псарне. Придя туда и не увидев его и там, отправился в конюшню.
Войдя внутрь Ванька резко затормозил и, прислушавшись, не поверил своим ушам. Тихо прокрался к хранилищу и снова прислушался. До его слуха отчётливо доносились и тихие стоны Никиты, и тяжёлое дыхание помощника конюха, и шлепки обнажённых тел. Сразу поняв, что происходит за дверью, так же тихо вышел и направился к дому.
Найдя Волкова в кабинете, тут же выложил всё, что услышал и поделился своим предположением, о том, что там могло происходить.
Отец Никиты, не поверив словам камердинера, сорвался с места и торопливой походкой направился к конюшне. Так же тихо зашёл туда и стоило ему открыть дверь хранилища, его чуть не хватил удар. На попоне, заключённый в объятья слуги, лежал его сын, который был полностью обнажён и мирно спал. Сомнений не было, они занимались именно тем, о чём говорил камердинер.
Гнев отразился на его лице и он со всей силы схватив Никиту за плечо, вырвал из объятий молодого конюха. Никита спросонья, ничего не понимая уставился на отца и увидев полные злобы глаза, наконец-то понял, что происходит и чуть не потерял сознание от страха.
— Одевайся! — проорал Волков старший, с яростью во взгляде, смотря на сына, — живо!
Никита трясущимися руками принялся натягивать штаны, совсем позабыв о белье. Из глаз покатились слёзы и он разрыдался, сотрясаясь всем телом. Быстро как только мог, напялил рубаху и не смотря в сторону любимого, босиком выбежал из конюшни.
Волков зыркнул на совершенно белого от испуга Матвея уничтожающим взглядом и вылетел во двор. Нагнал дрожащего сына и, схватив его под руку, потащил в дом.
— Иван, розги! — прокричал хозяин дома и повёл Никиту в комнату для наказания слуг, — и скажи Емельяну, чтобы завтра, как следует наказал своего помощника!
Запихнув Никиту в комнату и с силой уложив на скамью, привязал руки и ноги подготовленными верёвками, которые были прибиты к скамье. Приспустил штаны и взял в руки прут, протянутый Иваном.
— Иди! — коротко приказал Волков и дождавшись когда камердинер закроет за собой дверь, размахнулся и нанёс первый удар.
Никита вскрикнул и задёргался на скамье, он до последнего не верил, что отец его высечет.
— Я выбью из тебя эту дурь! — гневно кричал на Никиту отец, нанося удар за ударом, — и конюха проучу как следует!
— Он не виноват, — рыдая, то-ли от боли, то-ли от обиды кричал мальчишка, — это я первый предложил ему.
Он понимал, что Матвей вряд ли отделается только розгами, скорей всего его ждёт экзекуция кнутом. И наказывать его будет конюх, здоровенный мужик, удар которого запросто может рассечь кожу до мяса. От этих мыслей ему стало плохо, он уже практически не обращал внимания на удары, только всхлипывал и старался подавить тошноту, которая подступила к горлу. Зад уже горел огнём и скорей всего он не сможет нормально сидеть целую неделю.
Закончив наказание, Волков натянул штаны на сына и, присев напротив него, посмотрел в заплаканные глаза.
— Ты не оставляешь мне выбора, — тихо и с какой-то болью в голосе проговорил он, — похоже, мне придётся принять предложение Берга.
* * *
Три недели назад. Анатолий Волков сидел в кабинете и просматривал счета, когда в дверь постучали и слуга доложил о приезде господина Берга. В кабинет вошёл молодой человек, и хозяин дома поднялся с места, чтобы поприветствовать гостя. — Добрый день, господин Волков, — улыбнулся гость, слегка поклонившись, — благодарю вас за приглашение. — Добрый день, господин Берг, прошу присаживайтесь, — указал на кресло Волков и вернулся на своё место, — так о чём вы хотели со мной поговорить? — Как я и говорил, я так же как и вы владею лесопилкой. Но в отличии от вас, я просто продаю готовую для использования древесину. Моя усадьба находится в Гдовском уезде. В доме Вишневских я услышал о вас, господин Волков, и о том, что вы планируете открыть ещё одну мастерскую в Санкт-Петербургской губернии. И я хотел бы вам предложить, открыть его в Гдовском уезде, где находится моя лесопилка. — И вы бы хотели быть управляющим на этом заводе? — спросил Волков, внимательно слушавший всё, что говорил молодой немец. — Не обязательно, я хотел бы предложить вам использовать древесину с моей лесопилки, причём совершенно бесплатно и доход от продажи стройматериалов делить пополам. — С чего вдруг такая щедрость? — предложение Берга было заманчивым, но он явно преследовал какие-то личные цели, делая его. — Лесопилка не главный мой доход, господин Волков, но… — Но?.. — как хозяин дома и думал, Бергу от него что-то было нужно. — Взамен, я прошу отдать мне вашего сына. — совершенно спокойно произнёс немец, как будто речь шла о какой-нибудь борзой или лошади. — В каком это смысле отдать вам сына? — не понимающе переспросил Волков, — в качестве управляющего что ли? — В качестве… супруга, — ответил Берг и внимательно посмотрел на хозяина дома. — Вы с ума сошли, господин Берг! — Волков встал со своего места и подошёл к креслу в котором сидел молодой человек, — что вы такое говорите, как это вообще возможно? — Успокойтесь, господин Волков, давайте начистоту, — всё так же спокойно говорил немец, поднимаясь со своего места, — неужели вы не заметили, что ваш младший сын не такой, как все? — Что значит — не такой как все? — непонимающе смотрел на него отец Никиты. — Там на балу, он привлёк моё внимание своим поведением. Я внимательно следил за ним и заметил, как равнодушно он смотрит на девушек, на очень хорошеньких девушек, надо сказать. И как он задержал свой заинтересованный взгляд на молодом господине Морозове. Одним словом, ваш сын один из тех, кого привлекают молодые люди одного с ним пола. — Что вы такое говорите, господин Берг, мой сын никогда не будет мужеложцем! — Волков перешёл на крик и ему вдруг очень сильно захотелось ударить этого нахала, — откуда вы вообще знаете об этом? — Потому что я сам являюсь, как вы изволили сказать — мужеложцем, господин Волков. Хозяин дома, с открытым ртом смотрел на молодого немца и его злость с каждой секундой становилась всё сильней. — Вон из моего дома! — гневно прокричал Волков и указал на дверь. — Подумайте над моим предложением, понаблюдайте повнимательнее за вашим сыном, вам никогда не удастся женить его. Он просто не сможет быть счастлив рядом с женщиной. И если вы вдруг передумаете, я всегда к вашим услугам. Молодой немец, усмехнувшись, поклонился и вышел из кабинета. А Анатолий Волков, вернувшись за стол, погрузился в размышления. Нет, он не верил в то, что говорил Берг, не мог поверить. Его сын не может быть таким, немец явно ошибся.* * *
Всю неделю Никита был под домашним арестом, ему даже комнату не разрешалось покидать. Завтрак, обед и ужин, всё приносил к нему в комнату камердинер и с опаской смотрел на своего господина. Ему казалось, что тот в один прекрасный момент ударит его чем нибудь тяжёлым по голове за то, что он сдал Ника отцу. Мальчишка всё думал о том, как там его любимый. Он слышал, как наказывали Матвея. Слышал его крики боли, которые постепенно сменились тихими стонами, а потом и вовсе прекратились. Только был слышен свист кнута и удары о тело. Очевидно юноша потерял сознание, но пожалуй это было и к лучшему. Никита заливался слезами и ему было совершенно плевать, слышит ли кто-нибудь его или нет. Он проревел весь день, так и не притронувшись ни к обеду, ни к ужину. Через неделю ему позволили выйти из комнаты, но не из дома. А когда он попросился навестить своих любимых борзых, камердинер пошёл с ним, не оставляя того ни секунды без присмотра. Возвращаясь в дом, Никита увидел Матвея, который вывел животных в открытый загон для чистки. Проходя мимо и неотрывно смотря тому в глаза, одними губами прошептал — «я люблю тебя» — и свернул в сторону дома. Вечером он попросил камердинера спросить отца, есть ли у того время для разговора. И когда Иван пришёл проводить его до кабинета, начал немного нервничать. Спускаясь вниз, всё думал, как начать этот разговор. Но стоило войти в кабинет, как все мысли испарились и Никита занервничал так, что его начало слегка потряхивать. Он прошёл к столу и сел в кресло напротив и всё это делал с опущенной головой, боясь посмотреть отцу в глаза. — О чём ты хотел поговорить? — строго проговорил Волков, глядя на сына. — Ну… — Никита замялся, пытаясь вспомнить, что он хотел сказать отцу, — я хотел спросить… эм, что ты имел ввиду когда сказал — «что я не оставляю тебе выбора» и почему ты хочешь принять предложение господина Берга? — Берг просил отдать тебя ему в качестве супруга, — холодно ответил Анатолий сыну, внимательно следя за реакцией того. Никита не сразу понял, что именно сказал отец, а когда до него дошло, испытал настоящий шок. — Что ты сказал? В качестве суп… руга? — Да, он предупреждал меня о том, какой ты на самом деле, но я не верил ему. Просто не мог поверить, что мой сын может оказаться… Волков, не договорив, достал бутылку с вином, налил себе пол бокала и выпил в несколько глотков. — Я приму его предложение, ты станешь его супругом. Уж не знаю как он это хочет сделать. Вас никогда не обвенчают в церкви. Это не правильно, такие отношения не правильны! — Волков уже кричал на сына, — неужели ты не понимаешь, что быть под мужиком это позор? — Я не хочу быть с Бергом, ты же знаешь, я ненавижу немцев, — Никита плакал, стирая ладонями слёзы, которые не переставая катились по щекам, — отец, пожалуйста, не отдавай меня ему. Ник смотрел на отца жалостливым взглядом и понимал, что все его мольбы напрасны. Что если отец что-то решил, то так и сделает. — Не хочешь к Бергу? Давай тогда, выбери себе невесту, — Волков поднялся и подошёл к сыну, — ну же, назови мне хоть одну девушку, которую бы ты хотел видеть в качестве будущей жены! Никита испуганно смотрел на отца и уже пожалел, что вообще затеял этот разговор. — Отец, я не смогу с девушкой… они меня не привлекают… совсем. Я не хочу жениться, — мальчишка никак не мог успокоиться и постоянно всхлипывал. — Не можешь, значит, — Анатолий наклонился к сыну и процедил сквозь зубы, — за что мне достался такой сын как ты? Почему ты не можешь быть таким как все? Волков выпрямился и принялся мерить кабинет шагами. — Я закрывал глаза на то, что в свои восемнадцать ты ведёшь себя как ребёнок. Бегаешь по двору со своими собаками, эти твои постоянные прогулки верхом. Всё надеялся, что ты последуешь примеру Владимира, всё же он твой друг. Он, кстати сказать, недавно сделал предложение Катерине Вишневской. И я надеялся, что на балу ты обратишь внимание на Анастасию Дубову, надеялся женить тебя на ней. А ты предпочёл трахаться с конюхом! Волков орал на сына и тому казалось, что сейчас их слышит весь дом. Ему и так было ужасно стыдно, а после слов отца, вообще захотелось провалиться сквозь землю. — Ты понимаешь, что ты позоришь семью? Ты понимаешь, что если о тебе кто-то узнает, то Морозовы разорвут помолвку с Леонидом. И твой брат, и твоя сестра навсегда будут вычеркнуты из высшего общества. Ты понимаешь, что на нашей фамилии может появиться клеймо позора? — А Машка значит не позорит нас, вешаясь на каждого кавалера и готовая любому залезть в штаны, — прокричал от обиды Никита. — Но не залезла, в отличие от тебя! Ты о матери подумал? Она слегла и если что-нибудь случиться с ней или ребёнком, я тогда не знаю что с тобой сделаю! — мужчина не переставал орать на своего сына, и Ник почувствовал себя настолько ненужным этой семье, что готов был уехать хоть сейчас и не важно с кем, да хоть с чёртом. — И ты станешь супругом Берга, и пусть он увезёт тебя в свой Гдов с глаз моих долой, ты меня понял и только попробуй возразить! — Волков ударил кулаком по столу, и Никита от испуга вжал голову в плечи. Он снова разревелся, закрыв лицо руками. — И что ты скажешь соседям… куда я делся? — всхлипывая спросил мальчишка, не надеясь, что отец ему ответит. — Найду, что придумать. Скажу к родственникам уехал учиться, а потом академия. Ну а после скажу, что управляющим ещё одного завода стал. Да кому какая разница! Главное, чтобы не знали, что ты мужеложец! — Уже всё продумал, да? — немного успокоившись, проговорил Никита и криво улыбнулся. — Сегодня же напишу Бергу, недели через две, а может и меньше он будет тут. И пусть забирает тебя, может удастся избежать позора, — Волков сел на место и кинул на сына безразличный взгляд, — иди к себе и молись, чтобы всё обошлось. Никита вскочил с кресла и рванул вон из кабинета. Перепрыгивая через две ступени он забежал наверх. Оказавшись в своей комнате, бросился на кровать и, уткнувшись в подушку, разрыдался. А Анатолий Волков, тяжело вздохнув, достал бумагу и перо, принялся за письмо Бергу.
