Часть V
5 июля 2023 г., 09:00
Берг приехал через десять дней, после разговора Никиты с отцом.
Всё это время мальчишке не позволялось покидать дом без сопровождения своего камердинера. Не важно, шёл ли он в псарню или просто прогуляться по саду, чтобы подышать свежим воздухом, Ванька всегда шёл за ним по пятам. О прогулке верхом можно было забыть, слуга в седле держался плохо, а одного Ника не отпускали. И к конюшне запретили подходить.
С матерью Никита поговорил всего один раз, попросил прощение, за то, что не смог стать достойным сыном. Лара сына конечно простила, ведь она мать в конце концов, но против решения супруга пойти не посмела. Вообще, Волкова оказалась сильной женщиной и вскоре стала вставать с постели и спускаться в столовую и залу. И Ник этому был рад, хоть за это он не получит.
Никита практически всё время проводил в комнате за чтением книг или уроками.
В залу он ни разу не спустился, просто не знал как смотреть в глаза брату и сестре, не знал как они относятся к нему сейчас. Возможно они его ненавидят и так же как и отец желают, чтобы он поскорей покинул этот дом. По этой же причине, Никита не спускался и в столовую, продолжая принимать пищу у себя в комнате.
Матвея он видел иногда, наблюдая за ним через окно, как тогда, когда помощник конюха только прибыл сюда. Глядя на юношу Никита думал о том, знает ли кухарка, что её сын другой? Знает ли она, за что именно был наказан её сын? То, что их не прогнали, поначалу очень удивляло Никиту, но поговорив с камердинером, он узнал, что это Лара настояла на этом. Ей очень нравилось как готовила кухарка и то, что она была очень хорошей и доброй женщиной. И это не её вина, что её сын такой. Ведь если обвинить Ольгу в неправильном воспитании ребёнка, то можно тоже самое говорить о себе, ведь их сын оказался таким же. Хоть и воспитывался в семье аристократов.
***
Берг приехал не один. С ним прибыл ещё один мужчина лет пятидесяти и слуга. Он должен был пробыть здесь несколько дней и уехать уже вместе с Ником. Никита проснулся как всегда перед приходом Ваньки, потянулся, сел облокотившись на приподнятые подушки и взял в руки книгу, которую вчера начал читать. Не прошло и десяти минут, как пришёл камердинер, чтобы помочь с водными процедурами и переодеться в дневную одежду. — Где изволите завтракать, господин? — спросил Ванька, помогая надеть сорочку. — Ты прекрасно знаешь, что здесь, чего ты каждый день это спрашиваешь, олух! — злясь ответил Никита и разместился в кресле, возле книжного шкафа. Открыл книгу и продолжил чтение, от которого его оторвал камердинер. Ванька поклонившись выскользнул за дверь и отправился на кухню за завтраком для молодого господина. После завтрака Никита отправился в сад, где в беседке продолжил чтение. И единственное, что сейчас его раздражало, постоянно отвлекая от книги — Ванька, который сидел рядом, наблюдая за мальчишкой. — Ты бы не мог прекратить постоянно смотреть в мою сторону! — всё больше раздражаясь проворчал Никита, — ты меня отвлекаешь! Займись чем нибудь, цветами вон полюбуйся, или розочку сорви для своей Аси. Иван испуганно посмотрел на Ника, не понимая откуда мальчишка узнал о нём и помощнице кухарки. — Что так смотришь, испугался да? — ехидно спросил Никита, — я уже давно знаю, как-то увидел вас на кухне, когда ночью пробрался туда в поисках чего-нибудь съестного. Но в отличии от тебя я не побежал сразу к отцу докладывать. Никита скривил губы в фальшивой улыбке и захлопнув книгу пошёл в дом. Закрылся в комнате и завалился на кровать. Он очень надеялся сегодня увидеть Матвея, но похоже тот убирался в конюшне и поэтому не выходил наружу. Лёжа на постели и вспоминая те дни, которые он провел с любимым, Ник жалел лишь об одном, что тогда поддался уговорам Матвея и они уставшие уснули. Возможно, если бы их не застали вместе, они бы до сих пор могли встречаться вечерами в конюшне или в лесу. Внезапно раздался стук в дверь, от которого Никита вздрогнул и сел на постели, поджав одну ногу. Вошёл камердинер и сказал, что Ника ожидают в библиотеке. Мальчишка нехотя встал и надев туфли пошёл за Ванькой. Он предполагал, что отец опять хочет о чём то поговорить и поэтому шёл медленно, стараясь оттянуть этот разговор. Иван открыл дверь и, пропустив мальчишку, тихо прикрыл её и удалился. Никита прошёл на середину комнаты пялясь в пол, он всё ещё не мог смело смотреть в глаза отцу. Но всё же, тяжело вздохнул, поднял голову и застыл на месте. Перед ним стоял Берг. Никита испуганно смотрел в голубые глаза немца и понимал, что тот приехал за ним. Приехал, чтобы увезти его из родного дома раз и навсегда. Слёзы сами выступили на глазах и Никита стал пятиться назад, желая убраться из этой комнаты как можно быстрей. — Нет, нет, я не хочу, — шептал мальчишка, и разрыдался в голос, умоляюще смотря на будущего мужа, — пожалуйста, я не хочу. В несколько широких шагов Владлен нагнал Никиту уже возле двери и прижал к себе дрожащего мальчишку. — Тихо, малыш, тихо, — успокаивающе прошептал немец и погладил по рыжей шевелюре, — ты же понимаешь, что это не только моё решение. — Я боюсь, я не хочу уезжать отсюда, — всхлипывая проговорил Никита, надеясь, что немец передумает или не захочет иметь дело с плаксивым мальчишкой. — Не бойся Никки, тебе будет хорошо со мной, — Берг приподнял голову мальчишки и посмотрел в заплаканные глаза. Чуть наклонился и сцеловал слёзы, что текли по щекам, — я окружу тебя заботой и любовью, mein Schatz. — Мне не нужна ваша любовь! — прокричал Никита и вырвавшись из объятий немца выбежал из кабинета. Вечером того же дня его ждал очень тяжёлый разговор с отцом, после которого растаяла последняя надежда остаться в этом доме. Он окончательно понял, что здесь он больше никому не нужен и, что семья отвернулась от него, такого неправильного. Практически всю ночь Никита прорыдал в подушку и уснул только под утро. Проснулся он поздней чем обычно и, как и ожидал камердинер, от завтрака отказался. А после обеда отец опять вызвал его для серьезного разговора. Войдя в кабинет, Никита обнаружил там не только отца, но и всю свою семью, Берга и другого мужчину. Волков, немец и Миллер, как звали того кто приехал с Бергом, стояли у письменного стола, просматривая какие то бумаги. — Подойди, — скомандовал Анатолий, когда вошедший мальчишка застыл в нерешительности. Никита еле-еле передвигая ногами подошёл к столу и умоляющим взглядом посмотрел на отца. Тот же, одарив сына холодным взглядом, передал ему перо и ткнул пальцем в документ. — Распишись здесь и здесь, — перевернул страницу Волков и указал куда-то вниз. Дрожащей рукой Никита взял перо из рук отца и нацарапал свою фамилию. Затем, рядом с его росписью, поставил свою Берг. Эти бумаги были переданы другому немцу, который так же поставил свою подпись чуть правее. После этого, все трое взрослых мужчин расписались в двух других документах, один из которых был передан хозяину дома, а другой Берг забрал себе. Ничего толком не понимающий Никита, смотрел то на одного, то на другого мужчину и надеялся, что ему хоть что-то объяснят. — Вот этот документ является заверением того, что теперь ты являешься супругом Владлена Берга, — Волков смотрел сыну в глаза, надеясь что тот поймёт всё, что он ему скажет, — этот брак конечно не признан законом и вы являетесь только гражданскими супругами, но этот договор, заключённый между нами является доказательством того, что я на добровольной основе передаю тебя господину Бергу. Слышать такие слова от отца было больно. Никите показалось, что его сердце сначала сжалось в комочек, а потом разорвалось на множество кусочек. Он разрыдался падая на колени и закрыл лицо руками. Теперь это точно конец. Его увезут из родного дома, оторвут от семьи и возможно он никогда больше не увидится с Матвеем. От этих мыслей стало совсем невмоготу и он лёг на пол свернувшись клубочком. Рыдая и прося бога чтобы тот забрал его, Никита почувствовал как его поднимают сильные руки и бережно прижимают к груди. Он уткнулся куда-то в область шеи Бергу и тот вынес его из кабинета. Мальчишка почувствовал, как они поднялись по лестнице, как открылась дверь и через несколько шагов немец опустил его на постель. Поцеловав в макушку и сделав пару шагов к двери тот остановился. — Мы отправимся сегодня вечером, твой камердинер придёт сложить вещи. Берг покинул комнату, а Никита, продолжая рыдать, практически уткнулся в подушку и не заметил как уснул. Проснувшись через несколько часов, Ник увидел, что у двери стоят несколько дорожных сумок. Похоже пока он спал, Ванька успел их собрать. В дверь постучали и вошёл камердинер с подносом. — Поешьте перед дорогой, господин, — сказал Иван и поставил поднос на стол. Аппетита не было совершенно, но Никита понимал, что в дороге неизвестно когда удастся перекусить и встав с кровати подошёл к столу. На подносе было блюдо с жареной картошкой и запечённым мясом — всё, что он так любит. На глазах опять появились слезы. Возможно это последний раз когда он это ест, ведь неизвестно, чем питаются эти немцы. После обеда Никита решил сходить в псарню, попрощаться со своими любимицами. Он просил отца разрешить ему взять борзых с собой, но тот был категорически против. Собаки нужны для охоты. Стоило мальчишке появиться в псарне, борзые с весёлым лаем тут же кинулись к нему, но словно почувствовав переживания хозяина, притихли и скуля принялись вылизывать лицо и руки. Слёзы опять потекли из глаз и Никита, уткнувшись в шею Бланш, поглаживал гладкую шерсть собак. Солнце садилось за горизонт и во дворе стоял уже запряжённый экипаж. Дорожные сумки были погружены, лошади в нетерпении переступали ногами, готовые от первого удара кнута пуститься быстрой рысцой. Никита, одетый в дорожный костюм, стоял около крыльца ожидая, когда выйдет отец с гостями. Кинул последний взгляд на конюшню и увидел там свет, сердце бешено застучало и слёзы выступили на глазах. В дверях показался отец и Никита бросился к нему. — Позволь мне попрощаться с Матвеем, — умолял мальчишка отца и переведя взгляд посмотрел на мужа, — позвольте, пожалуйста. — Кто это? — вопросительно посмотрел на Ника Берг. — Тот... кто дорог моему сердцу, — прошептал мальчишка и умоляюще посмотрел в глаза немцу, — я ведь теперь ваш, я принадлежу вам, позвольте мне попрощаться с ним, прошу вас. Берг посмотрел на мальчишку сверлящим взглядом и недовольно скривил губы. Никита выжидающе пялился то на отца, то на немца, вытирая мокрое от слёз лицо руками. — У тебя пять минут, — равнодушно сказал молодой человек и пошёл в сторону экипажа. Никита сорвался с места и через минуту уже открывал дверь конюшни. Матвей стоял прислонившись к стене напротив денника где был Витэ. Услышав шаги, он повернул голову и встретился взглядом с заплаканными глазами Ника. Мальчишка сразу подметил неестественную бледность кожи юноши, помощник тоже переживал, зная что Никиту увозят навсегда. — Мне позволили попрощаться с тобой, — тихо проговорил мальчишка и обнял Матвея за шею, утыкнувшись лицом куда-то в область ключицы. Матвей положил руки на спину Никите, стараясь прижать его ещё сильнее. Затем немного отстранился и впился жадным прощальным поцелуем. Целовал так, как можно целовать только в последний раз, стараясь запомнить это мгновение навсегда. Со двора раздался голос отца, который позвал Никиту. Оторвавшись друг от друга, они какое-то время ещё смотрели в глаза друг друга. — Я тебя никогда не забуду, — прошептал мальчишка и развернувшись быстро зашагал к выходу. Недалеко от экипажа стояли сестра с братом и судя по красным глазам и припухшему лицу — Мария недавно плакала. Увидев Никиту, она кинулась к нему и покрывая лицо короткими поцелуями шептала, что не хочет чтобы он уезжал и, что будет скучать. Леонид быстро обнял брата и пожелав хорошей дороги, забрав сестру ушёл в дом. Прощание с родителями получилось холодным, только мать немного всплакнула, но старалась держаться перед мужем достойно. Отец коротко пожелал счастливого пути и даже не обнял сына. Расстроенный Никита забрался в карету и сел рядом с Бергом. Посмотрев с благодарностью в глаза немцу, Никита тихо сказал — «спасибо» — и отвернулся к окну. — Трогай! — скомандовал Берг и после удара кнутом, лошади затрусили рысцой. Карета медленно выехала со двора, позволяя мальчишке последний раз окинуть взглядом дом и родных. Дорога предстояла неблизкая. На улице темнело и Никита, привалившись к стенке экипажа, прикрыл глаза. Из-за всех переживаний накатила усталость, не осталось сил даже плакать и стараясь ни о чём не думать, мальчишка провалился в дремоту.***
Проснулся Никита от того, что кто-то слегка тормошил его за плечо. Открыл глаза и обнаружил, что спал привалившись к боку немца, который его сейчас пытался разбудить. Быстро сев прямо, Никита слегка покраснел и посмотрел на Берга не понимая, что он от него хочет. — Мы приехали на станцию, mein Schatz, — сказал молодой мужчина, — сейчас поменяем лошадей и поедем дальше. Может ты хочешь в туалет или чего-нибудь перекусить? Никита, окончательно придя в себя, задумался, как же долго он спал, если они уже на станции. Затем прислушался к себе, хочет ли он чего-нибудь. — Пожалуй можно воспользоваться уборной и ещё я хочу пить. — Пойдём, — Берг помог мальчишке выйти из кареты и проводил его до уборной. Когда они вернулись у экипажа их ждал слуга с кувшином и тряпичным мешком. Судя по запаху — ягодный морс и что-то печеное с мясом. Выпив целую кружку напитка, мальчишка пожалел, что не попросил ещё чего-нибудь съестного. Оказывается за время путешествия, он очень сильно проголодался. Сев в карету, он опять прижался к стенке и подумал о том, что если сейчас удастся уснуть, то не будет чувствовать голод. Берг, усевшись так же рядом, развернул мешок, который забрал у слуги и протянул его Никите. Там, как мальчишка и предположил, были печёные пирожки и он, слегка неуверенно протянув руку, взял один. Поблагодарив немца, откусил небольшой кусочек. Пирожок был ещё тёплый и с вкусной картофельно-мясной начинкой. Второй раз Ник откусил слишком много и мясной сок побежал по подбородку, капая на плащ. Берг тут же достал платок и протянул мальчишке. Никита, краснея от своей неуклюжести, принял платок и поспешил вытереть лицо и одежду. Просвистел кнут и карета тронулась, выезжая со станции. На улице было уже светло и Никита, жуя пирожок, залюбовался красотами родных простор. К усадьбе подъехали только поздно вечером и мальчишке толком не удалось рассмотреть дом. Он лишь заметил, что тот был из светлого камня. Теперь это его новый дом. Но будет ли он здесь так же счастлив, пока Никита в этом уверен не был.
