Часть VI
6 июля 2023 г., 09:00
Войдя в дом после долгого переезда, Никита буквально валился с ног от усталости. Он даже не стал рассматривать место, где будет теперь жить. Владлен, видя состояние мальчишки, подозвал к себе молодого человека, который, как и другие слуги, стоял у входа в ожидании приезда нового господина. Молодой слуга подошёл к Никите и поклонился.
— Это Ганс, он будет твоим камердинером, — представил Берг юношу, — и он единственный, кто хорошо говорит по-русски. Поэтому с любой просьбой обращайся к нему. А сейчас он тебя проводит в твою комнату, тебе нужно умыться и хорошенько выспаться с дороги.
Никита вместе с камердинером поднялся наверх, и тот, открыв перед ним дверь, пропустил его в комнату. Пройдя в помещение, молодой господин осмотрелся. Комната оказалась просторной, с двумя огромными окнами, занавешенными тяжёлыми портьерами. Возле одного из окон стоял письменный стол и кресло. На столе были видны всевозможные письменные принадлежности. С другой стороны комнаты, напротив камина, стояли диван и два кресла. Между ними располагался столик с вазой, в которой стояли свежесрезанные цветы и благоухали своим ароматом на всю комнату. У стены стоял книжный шкаф, снизу доверху забитый книгами. С другой стороны, недалеко от письменного стола была ещё одна дверь.
И всё.
Никита непонимающе посмотрел на своего нового камердинера.
— Это моя каната? — неуверенно спросил он и снова осмотрел её.
— Да, господин, — с лёгким акцентом ответил Ганс, — вам что-то здесь не нравится, хотите что-то изменить?
— Нет, — мотнул головой Никита и снова осмотрелся, как будто не верил своим глазам, — я просто не понимаю, где я буду спать. Где моя кровать?
— В спальне, господин, вот за этой дверью, — указал камердинер и открыл дверь в другую комнату.
Войдя в неё, Никита оказался в огромной спальне, обитой синим штофом. Здесь было также два окна, занавешенных серыми с синей отделкой портьерами. Посреди комнаты стояла огромная кровать с темно-синим балдахином. В комнате также присутствовал стол, несколько кресел, банкетка перед кроватью и огромный платяной шкаф, возле которого стояли его дорожные сумки.
— Вон там ванная комната, — слуга указал на ещё одну дверь возле шкафа, — пойдёмте, я помогу вам умыться.
Мальчишка растерянно посмотрел на кровать и последовал за камердинером.
Ванная комната оказалась тоже просторной. В центре стояла ванна, отделанная красным деревом. Справа от ванны были размещены две раковины, а слева за ширмой был унитаз, и всё это также было отделано деревом.
Никита немного смущённо попросил нового камердинера оставить его одного, для того чтобы воспользоваться туалетом. Слуга понимающие кивнул и вышел прикрыв дверь.
Вернувшись в спальню Никита заметил, что камердинер уже начал распаковать вещи, и спальная одежда была подготовлена и лежала на кровати.
Ганс помог мальчишке переодеться и, расправив кровать, подождал пока тот уляжется поудобнее, укрыл его одеялом. Пожелав спокойной ночи, слуга удалился тихо прикрыв за собой дверь.
Никита лежал один на огромной постели. Хоть он и устал ужасно, после долгой дороги, но сон никак не шёл. Он ещё раз обвёл взглядом спальную комнату. На столе горела одинокая свеча, из-за чего, в комнате царил полумрак. Никита думал о том, сможет ли он хорошо выспаться на новом месте?
Через несколько минут раздумий он вдруг резко сел, а его сердце готово было выскочить из груди. Только сейчас он понял, что это скорей всего спальня Берга и ему придётся спать с ним в одной кровати.
Мальчишка подтянул согнутые ноги к груди и обняв их, уткнулся лицом в колени. Снова разрыдался, до конца осознавая, кем он теперь является немцу. И понимал, что тот вряд ли захочет просто спать рядом. Но как бы страшно не было, усталость всё же взяла своё и Никита, стараясь больше не думать об этом, свернулся калачиком и, наконец-то, заснул.
Проснулся он от того, что в комнате кто-то тихо передвигался. Послышался шелест одежды, кровать прогнулась и он почувствовал как тёплое тело легло позади него, а затем рука немца обняла его поперёк живота и придвинула мальчишку чуть ближе.
Никиту словно всего сковало от страха. Но через минуту поняв, что никто домагаться его сегодня не будет, он расслабился и вскоре снова провалился в сон.
***
Утром Ник проснулся один и, несмотря на все ночные переживания, выспался он действительно хорошо. Потянулся и решил ещё немного поваляться в постели. Положив руки за голову, он задумался о том, чем же сегодня займётся. Во-первых — неплохо было бы изучить дом, всё же он скорей всего останется в нем жить навсегда. Вряд ли отец когда-нибудь передумает и заберёт его назад. Ещё следовало получше узнать Берга. Хоть он и недолюбливал его, именно немец являлся хозяином этого дома и его… супругом. От последней мысли Никиту слегка передёрнуло. Он вспомнил, как ночью Берг обнимал его, и мальчишке тут же захотелось принять ванну. А ведь теперь, так будет каждую ночь. А от мысли, что мужчина потребует выполнение «супружеского долга», Никите стало совсем тошно. И в эту минуту он решил перенестись в воспоминания о Матвее. От мыслей о любимом его оторвал стук в дверь и вошедший после этого Ганс. — Доброе утро, господин, как вам спалось? — вежливо спросил камердинер, слегка улыбнувшись. — Спасибо, я отлично выспался и хотел бы принять ванну. — Сейчас же наполню её для вас, — Ганс поклонившись скрылся за дверью ванной комнаты. Никита поднялся с кровати и подошёл к окну, отодвинул немного портьеру и выглянул в него. Окна спальни выходили в сад и мальчишка с замиранием сердца смотрел на него. Как же там было красиво. Дорожки, выложенные из белого камня, кругом всевозможные цветы и кустарники. А ещё вдалеке он приметил небольшой пруд, скорей всего сделанный искусственно, но при этом настолько естественно, что Никите разу захотелось прогуляться по саду и посидеть возле пруда с книгой в руках. Он так увлёкся изучением водоёма, что испуганно вздрогнул, когда за спиной раздался голос камердинера, сообщивший, что ванна готова. Никита прошёл за слугой в ванную комнату и позволил тому помочь раздеться и забраться в ванну. Вода была очень приятной для тела температуры и пахла чем-то цветочным. Камердинер очень бережно вымыл голову мальчишке, затем очень мягкой мочалкой намылил тело Ника и смыл всё чистой водой. Помог вылезти на пушистый коврик и обернул того в мягкую простыню. Хорошенечко обтерев господина, камердинер проводил того в комнату и помог одеться. — Пойдёмте господин, я отведу вас в столовую. Никита кивнул и последовал за камердинером. Они вышли в коридор и вскоре уже спускались с лестницы. Оказавшись внизу, мальчишка попал в большую залу, которая была обставлена со вкусом очень красивой мебелью. Его внимание привлёк огромный камин из чёрного мрамора. Напротив него стояли несколько кресел и столик между ними. А на полу был постелен очень пушистый ковёр. Глядя на это, Никита представил как приятно должно быть зимой, сидеть тут перед камином и, слушая потрескивания дров, читать книгу или вести приятную беседу с кем либо. От созерцания камина мальчишку отвлёк камердинер, который напомнил о завтраке. И Нику ничего не оставалось как последовать за ним. Из залы через двойные двери они попали в столовую. Огромный, массивный стол стоял посередине, застеленный белоснежной скатертью. С одной стороны уже всё было подготовлено к завтраку. И Никита, сев за стол, стал разглядывать разнообразие подготовленной еды. Ему захотелось попробовать всё, что было на столе. Здесь был и свежеиспечённый хлеб, несколько сортов булочек. Нарезка из трёх видов мяса, всевозможные паштеты, масло и, конечно же, несколько пиал с разнообразным вареньем. Неизвестно откуда появился слуга и на плохом русском спросил, чего господин изволит к завтраку. Никита сначала испугавшись неожиданному появлению лакея, всё же быстро взял себя в руки. — Я хочу попробовать булочку вот с этим паштетом, — мальчишка указал на чашечку которая стояла с краю, — и малиновое варенье. Лакей налил в чашку горячего, душистого чая, разрезал булку пополам и одну половину намазал толстым слоем паштета. Положил его на блюдце перед Никитой, вторую половинку положил на другое блюдце и поставил рядом пиалу с вареньем, в которой уже была ложечка. Помог мальчишке закрепить салфетку и спросил желает ли господин ещё чего-нибудь. Никита отрицательно помотал головой и приступил к завтраку. — Guten Appetit! — пожелал немец Нику и так же бесшумно удалился. Доедая булочку с паштетом, Никита отметил про себя, что немцы не такие уж и плохие люди. Вежливые, аккуратные и очень даже не плохо готовят, по крайней мере завтраки. Окончательно покончив с едой, мальчишка вытер рот салфеткой и положив её на стол, покинул столовую. В зале его ожидал камердинер, который предложил в первую очередь ознакомиться со штатом прислуги в доме. Поинтересовался, знает ли Никита немецкий и услышав — «немного» — кивнул и позвонил в колокольчик. Через некоторое время в зале собрались с десяток слуг, среди которых была только одна женщина. — Это Петер — камердинер вашего супруга, — Ганс указал на мужчину лет сорока пяти, — с ним вы будете сталкиваться часто, но он не так хорошо говорит по-русски как я. — Это Грета — кухарка и жена Петера, с лакеем Эрихом вы уже виделись в столовой, — говорил камердинер, по очереди указывая на каждого из стоящих перед мальчишкой слуг, — садовник Демьян — единственный местный из штата прислуги, но он приходящий. Работает здесь три раза в неделю. Мальчишка растерянно смотрел на слуг и не знал как он запомнит их всех. Немецкие имена были для него сложные и он надеялся, что ему не придётся часто иметь с ними дело. Единственное, что его радовало, это то что садовник оказался своим. — Это Йохан, помощник кухарки и её с Петером сын, — молодой человек поклонился Никите и слегка улыбнулся, — Густав — дворецкий, Карл, Фридрих, Якоб и Генрих — домработники, следящие за чистотой в доме. Конюха представлю позже. Никита окинул всех немного виноватым взглядом, сказал, что ему приятно со всеми познакомиться и что он постараеться со временем запомнить их всех. После того, как был отпущен штат прислуги. Камердинер показал дом молодому господину, а затем по его просьбе проводил в сад. Прогуливаясь по саду Никита любовался цветами, большинство из которых он видел впервые. Вдыхал их дурманящий сладкий аромат от которого кружилась голова. Теперь это всё принадлежит и ему. Каждый кустик, каждая травинка — теперь его. И от этой мысли он почувствовал себя немного счастливей. Дойдя до пруда, вокруг которого также росли различные цветы и водные растения, он обернулся и посмотрел в сторону усадьбы. Она также оказалась очень красивой. Как Никита и подметил вчера вечером, она была из белого камня с тёмно красной крышей. С балконами и колоннами, с огромной террасой, где скорей всего часто обедали летом. Глядя на это всё, Никита осознал, что ему тут очень даже нравится и возможно, когда-нибудь, он будет здесь по-настоящему счастлив. Полюбовавшись домом, мальчишка вернулся к пруду. Подошёл поближе и увидел, что там плавают рыбы. С приоткрытым ртом Никита невольно залюбовался ими и не подумав наклонился чуть ниже, чтобы лучше их рассмотреть. Ноги стали съезжать с берега и он плюхнулся в воду на задницу. Быстро вскочил, выбрался на траву и немного отряхнувшись от воды, побежал в сторону дома. Зайдя в дом он увидел своего камердинера, разговаривающего с дворецким и встретившись с ним взглядом, покраснел из-за своей неуклюжести. Ганс среагировал мгновенно, увидев господина в таком виде. Тут же отвёл его в ванную комнату и попросил не переживать за мокрые следы, домработники всё уберут. Для этого они тут и нужны, и их труд здесь хорошо оплачивается. Никита всё равно чувствовал себя неловко, раньше с ним такого не происходило, ну разве что в детстве. И надо же было этому случиться в первый день его проживания тут. И что теперь о нём будут думать? Камердинер стащил с него мокрую одежду, хорошо обтёр и достав из шкафа новую, помог мальчишке переодеться. Никита сказал, что до обеда останется в комнате. Ганс показал где находится колокольчик, на случай если молодому господину, что-то понадобиться и поклонившись, вышел. Ник направился к книжному шкафу и пробежался глазами по полкам. Оказалось, что почти все книги были на русском языке. За это он был очень благодарен Бергу. Прошёлся пальцами по корешкам книг и выбрал одну, которая его заинтересовала. Устроился поудобнее в кресло и углубился в чтение. Никита не заметил, как пролетело время, и от чтения оторвался только тогда, когда пришёл камердинер и позвал на обед. Войдя в столовую, мальчишка впервые за сегодняшний день увидел Берга. В нерешительности прошёл к столу и сел напротив немца. — С тобой всё в порядке, мой хороший? — с небольшой тревогой в голосе поинтересовался Берг и внимательно посмотрел на мальчишку, — Ганс сказал ты упал в пруд. — Я случайно подскользнулся, — тихо проговорил Никита и ему снова стало стыдно за свою неуклюжесть. — Будь в следующий раз осторожней, мне бы не хотелось каждый раз переживать за тебя, пока меня нет рядом. — Хорошо, я постараюсь, — пообещал мальчишка и приступил к еде. На обед был запечённый гусь с картошкой и обжаренными овощами, которые оказались вкусней тушёных. И немецкий яблочный пирог со штройзелем. После вкусного обеда и счастливых мыслей о том, что голодать ему не придётся, Никита сказал Бергу, что хотел бы поговорить с ним. Они прошли в залу и разместились на креслах. — О чем ты хотел побеседовать со мной, mein Schatz? — спросил немец улыбаясь и радуясь тому, что мальчишка не стремится избегать его. — Я хотел попросить вас, господин… — начал было Никита, но немец прервал его речь. — Владлен, называй меня так и на ты пожалуйста, мы ведь не чужие теперь друг другу. Никита взглянул в глаза Бергу и слегка покраснел. — Хорошо, не мог бы… ты рассказать немного о себе? — спросил мальчишка, опустив глаза. — Конечно, mein Lieber, что именно ты хочешь знать? Никита задавал всевозможные вопросы — немец отвечал. И в ходе приятной беседы мальчишка узнал, что двадцатисемилетний Владлен фон Берг родился здесь, в этом доме, в семье немецкого графа Отто фон Берга и русской графини Ольги Головиной. В пятилетнем возрасте был увезён в Германию, где проживал и воспитывался до восемнадцати лет. По достижению совершеннолетия, решил вернуться в Российскую империю, где, в Санкт-Петербургской губернии и окончил обучение в академии. После окончания учёбы остался здесь, в Гдовском уезде. Родители же по сей день так и проживали в Германии, и навещали его по праздникам. И что самое большее поразило Никиту в рассказе немца о себе — то, что его родители знают о том, что он, как говорят — мужеложец, но не отвернулись от него и продолжают любить. Возможно потому, что он их единственный сын, ведь после тяжёлых родов, его мать не смогла больше зачать дитя. Никита по-доброму позавидовал ему, ведь его семья избавилась от него, как только узнала о его «неправильности». После окончания разговора, Берг встал и подойдя к креслу в котором сидел Никита, опустился на корточки, присев напротив. — Ты просто не представляешь, mein Liebster, как я счастлив, что тогда оказался на приёме у Вишневских и встретил там тебя, — ласково проговорил немец, положив одну руку на колено Никите, а вторую ему на затылок и, притянув к себе, нежно поцеловал. Мальчишка замер, не зная как реагировать на это. Владлен отстранился и встал, не сводя глаз с пылающих щёк Никиты. — Не скучай, mein Schatz, мне нужно написать ещё пару писем и проверить кое-какие счета, — сказал, улыбнувшись немец, и направился в сторону кабинета. А Никита, так и остался сидеть, провожая Берга растерянным взглядом.
