Меньшее из двух зол

Все продолжалось примерно в том же духе, за исключением того, что Драко начал приносить ей только завтрак и ужин; в обед же приходил угрюмый домовой эльф и клал еду к ее ногам. Существование Гермионы обозначалось долгими периодами скуки, чередующимися короткими внезапными вспышками тревоги всякий раз, кода кто-то входил в подвал. Ни разу она не была уверена, зачем этот кто-то пришел, и ее страх достигал пика каждый раз, когда ключ в двери поворачивался, чтобы отворить ее. На десятый день после того, как ее поместили в подвал, Драко пришел за ней. Он безмолвно наполовину тащил, наполовину зачаровывал ее, проводя по коридорам и вверх по лестнице поместья. Яркий свет коридоров причинял боль ее глазам, и Гермиона спотыкалась, теряя ориентацию из-за того, что доводилось двигаться так быстро после того, как она долго просидела практически неподвижно. — Куда мы идем? Что происходит? — спрашивала Гермиона, стараясь, чтобы в ее голосе не звучал страх. Драко промолчал, а Гермиона больше и не спрашивала. По ее быстрым взглядам, что бросала украдкой на него, она заметила, что Драко выглядит больным. Его лицо было сероватое, глаза налиты кровью, а лоб постоянно хмурился. В конце концов, он привел ее в спальню. Ей удалось рассмотреть изумрудно-зеленые покрывала на кровати с балдахином и плакат с квиддичем на стене, прежде чем Драко втолкнул их в смежную ванную комнату и, наконец, отпустил ее. Гермиона остановилась, осматривая роскошную обстановку — зеркала в позолоченных рамах, блестящий мраморный пол, ванну на ножках, наполненную исходящей паром водой. Она заметила косметику на столике и красивое шелковое платье, свисающее с латунного крючка в форме змеи на стене. С неприятным ощущением в животе она отметила, что платье было ее размера. — Что это? — спросила она, обвиняюще глядя на Малфоя. Его рот скривился в гримасе. Глядя прямо перед собой на золотые краны раковины, он сказал: — Грейбек выслужился перед Темным Лордом, поэтому тебя предложили ему в знак благодарности. Холод пробежал по спине Гермионы, сковал все тело. Ее ноги внезапно ослабели, а мысли начали хаотично сталкиваться друг с другом. Она заставила себя не паниковать. Она еще раз оглядела комнату, увидев горячую ванну — несомненно, приготовленную для нее — и косметические принадлежности. Словно отвечая на ее безмолвный вопрос, Драко продолжил. — Он хочет, чтобы ты вымылась и прихорошилась, — с горечью заявил он, заметно сглатывая, как будто подавляя собственную тошноту. Гермиона часто размышляла о том, на что может быть похожа потеря девственности. Она не была наивной или сентиментальной — она знала, что, скорее всего, это будет неловко и неуклюже, — но всегда надеялась, что это произойдет с кем-то, с кем она разделит взаимную привязанность, теплоту или, быть может, даже любовь. Она снова посмотрела на шелковое платье. Это был темно-малиновый цвет. Цвет крови, но также и цвет Гриффиндора. Волна ностальгии нахлынула на нее, как грубый бладжер, когда она вспомнила ту Гермиону, которая сидела у камина в гостиной Гриффиндора и закатывала глаза, когда близнецы Уизли окрашивали волосы Ромильды Вейн в синий цвет. Счастливая, беспечная, полная надежд и невинная. Теперь она не узнавала ту девушку. Рыдание сотрясло ее тело. Тяжелое и резкое. Еще одна порция норовила вырваться из нее, но она предотвратила это, прижав руку ко рту. — Что, если я этого не сделаю? Не буду… чистой и красивой? — только и успела она спросить. Малфой на мгновение взглянул на нее, прежде чем снова вернуть взгляд золотым кранам. Это был первый раз, когда он взглянул на нее с тех пор, как вытащил из подвала, и Гермиона подумала, может быть, ему стыдно за задание, которое ему пришлось выполнить сегодня вечером. Ну, должно быть так оно и есть. — Тебя заставят, — его голос был тихим, но твердым. — Он хочет, чтобы ты знала, когда… когда он это сделает. Но немного заранее… Ну, всегда есть Империус. Тебя заставят сделать это в любом случае. Гермиона смотрела на завихрения узоров на мраморном полу, пытаясь подавить тошноту, ее грудь быстро вздымалась и опускалась. Она почувствовала, как Драко встал рядом с ней. — Я не думаю, что он хочет обратить тебя. Я имею в виду Грейбэка — просто… — он замолчал. Гермиона залилась смехом: резким и истеричным. — Нет. Просто хочет трахнуть меня? Просто чтобы… — но она обнаружила, что не может произнести это слово. — И это только на одну ночь или… — ее голос надломился. Она не могла продолжать. Драко молчал. — Ты даже не знаешь, верно? Тебя послали, чтобы доставить товар в хорошем состоянии, — Гермиона с облегчением отметила, что в ее голосе все еще слышна борьба. Драко снова не ответил. Ее разум начал придумывать план побега, глаза невольно метнулись к окну, а затем к зеркалам. Может, если бы она разбила стекло, она смогла бы напасть на Драко, когда он вернется за ней, а потом… и потом… — Стекло не разбить, Грейнджер. Даже палочкой. И окно надежно защищено, — сказал Драко, как будто прочел ее мысли при помощи легилименции, что было совершенно невозможно, ведь палочки в его руке не было. — Все поместье защищено мощными и древними чарами. Обереги могут понизить только нынешние главы дома, которыми являются мои родители. Даже Темный Лорд не может их изменить. Мои родители не могут дать ему таких полномочий, магия слишком древняя. Попытка побега будет бесполезной, — его голос был глухим и уставшим. Гермиона позволила его словам проникнуть в разум. Каждое из них было похоже на поворот одного из ножей Беллатрисы. — Я приду за тобой через полтора часа. Но если тебе что-то понадобится, позвони в колокольчик. Драко кивнул в сторону медного звонка, висевшего на стене. Это было немного похоже на старинные колокольчики для слуг, которые она видела в загородных домах Национального фонда, которые посещала в детстве вместе со своими родителями. Ее снова накрыло волной ностальгии от возникших воспоминаний. Прежде чем развернуться, Драко сделал паузу, словно хотел что-то еще сказать, но, явно передумав, ушел, заперев за собой дверь. Гермиона пробыла в ванне, пока ее кожа не сморщилась, как чернослив, а вода не остыла. Она обнаружила, что нагоняй и охлаждающая вода помогали ей думать. Хотя сегодня вечером она физически не могла сбежать, возможно, был другой способ. Пока она наносила макияж, надевала кружевное белье и шелковое платье, у нее созрел план. Это был сомнительный план, и он основывался на неизвестном факторе: Драко Малфое. Гермиона позвонила в звонок как минимум за полчаса до окончания сборов — ей нужно было как можно дольше времени провести с Малфоем, чтобы осуществить свой план — Драко снова вошел в помещение. Он резко остановился, увидев Гермиону, его глаза расширились, а губы приоткрылись в явном удивлении. Грейнджер предположила, что выглядела совсем иначе, чем тогда, когда он оставил ее. Платье подошло идеально. Оно подчеркивало подъем ее груди и изгиб талии, но в то же время оставалось элегантным и подобранным со вкусом. Гермиона накрасилась так, как учила ее Парвати, когда они были на пятом курсе: дымчатые глаза, румяна, чтобы кожа выглядела здоровой, и кроваво-красная помада на губах. Она подвязала волосы вверх, но позволила странному каскаду локонов упасть, щекоча плечи и подчеркивая обнаженную шею. Драко едва заметно кивнул. Гермиона не была уверена, почему он это сделал. Было ли это приветствием? В благодарность за то, что она нарядилась как призовая кобыла, которую собираются продать на выставке? Гермиона сделала глубокий вдох: — Драко, — начала она, стараясь, чтобы ее голос звучал тепло, — я… Я хотела тебя кое о чем спросить. Драко поднял брови, а его взгляд был настороженный. Гермиона сделала неуверенный шаг к нему. — Оборотень в человеческом или волчьем обличье не станет — не сможет спариваться с самкой, если почувствует, что самка спаривалась с другим самцом. Это будет слишком отталкивающим. Даже если самка вытирается дочиста, они все же могут чувствовать запах другого самца на протяжении нескольких дней после этого. Их природа не позволит им приблизиться к самке. И… э-э, частично, Грейбек хочет меня, потому что… — она замялась, не совсем веря в то, что ведет интимный разговор с Драко-гребаным-Малфоем. Но это было выживание. Она делала это ради выживания. — Потому что я девственница. Он мог бы… Мог бы отцепиться навсегда, если бы я не была… — ее голос, казалось, полностью пропал. — Я все это знаю, — угрюмо отозвался Драко. — И? Гермиона заставила себя сделать еще один шаг к нему. Она не понимала, намеренно ли он прикидывался тупым или действительно не понимал, к чему она клонит, но, в любом случае, она осознавала, что ей придется объяснить это. — Значит… мы бы могли… Ты мог… Мы могли — вместе. И тогда он не захочет меня, — закончила она, надеясь, что Драко все понял и ей не придется продолжать свои неуклюжие объяснения, или просьбы, или чем бы это ни казалось. К своему облегчению, она увидела, как на его лице появилось понимание, которое превратилось в негодование. — Черт возьми, Грейнджер! Ты хочешь, чтобы я… Значит, он не захочет тебя… — его голос звучал возмущенно. — Что… почему? Почему ты предпочла бы меня, а не его? — Потому что… Почему мысль о том, чтобы быть с Драко, была менее ужасной, чем быть изнасилованной Грейбеком? — Ты… Ты другой. Ты не такой, как он, — только и смогла произнести она. — Меньшее из двух зол? — он покачал головой. — Ни за что. Гермиона не знала, чего ожидать, легко ли согласится Драко или категорически откажется. К сожалению, скорее всего, последнее имело место быть, но она была готова к такому повороту событий. Она продумала и такой вариант, пока лежала в прохладной ванной, и теперь с неохотой обратилась к плану Б. Она приподняла губы в застенчивой улыбке и высунула язык, чтобы облизать их, прежде чем закончить, прикусив нижнюю губу зубами. — Драко. Она попыталась придать своему голосу страстность и шагнула к нему, чтобы Драко обязательно уловил запах духов, которые ей оставили. Она протянула руку, чтобы положить ему на грудь. Это был смелый поступок, но она не была уверена, заметил ли Драко, как дрожит ее рука. Он слегка вздрогнул, но в остальном не пошевелился. — Знаешь, я всегда хотела тебя, — она лгала, понизив голос до заговорщического шепота. — Я всегда восхищалась тем, как ты держал себя в школе… Как ты играл в квиддич. Ты был одним из лучших. Гермиона увидела, как Драко нахмурился, словно пытаясь понять ее действия и слова. Когда она наклонилась ближе к нему, он закрыл веки и глубоко вдохнул. Она заметила с удивлением, и также с надеждой, румянец на его щеках. Но затем он схватил ее за запястье и оттолкнул руку от своей груди, продолжая держать руку так, словно ее прикосновения было оружием. — Чушь! — воскликнул он, в его глазах отразился гнев. — Думаешь, я настолько глуп? Отчаяние охватило Гермиону из-за очевидного отказа Драко поддаться ее, без сомнения, бесхитростным и неуклюжим методам соблазнения. Она чувствовала отчаянную безнадежность из-за парадокса, который вынуждал Драко Малфоя взять ее против воли. Но инстинкт самосохранения заставил ее успокоиться попробовать другую тактику. Она отступила назад от Драко и ее губы изогнулись в усмешке, когда она скрестила руки на груди и пренебрежительно посмотрела на парня сверху вниз. — Не думаешь, что ты готов к этому, Драко? — она сделала интонацию голоса горькой и насмешливой. — Не думаешь, что сможешь принять вызов? Испугался, что твой грустный маленький член не сработает, если ты попробуешь? Он слишком маленький? Слишком вялый? — сказала она с притворной жалостью в голосе, тошнотворно напоминающем его тетку-садистку. В этот момент она ненавидела себя. В ответ он лишь усмехнулся, явно не тронутый ее словами. — В самом деле? Действительно? Ты собираешься опуститься до жалкой попытки затронуть мою мужественность, оскорбляя потенциальный размер и работоспособность моих гениталий? Ты собираешься прибегнуть к токсичным мужским стереотипам, чтобы склонить меня к… к… — он запнулся и остановился, тряхнув головой, словно пытаясь что-то в ней прояснить. Гермиона поняла, что недооценила его. Он удивил ее. На самом деле он удивлял ее во многих отношениях с тех пор, как она оказалась пленницей в его доме. Правду говоря, у нее осталась последняя тактика, и она решила прибегнуть к ней сейчас — умолять. — Драко, пожалуйста… Я знаю, что ты мало чем можешь мне помочь, но это было бы действительно неплохо. Я знаю, что у тебя, вероятно, не было хорошего выбора… — Вероятно, это возглавит список наихудших гребаных вариантов, — выплюнул он. На его лице отражалось отвращение, и ей что-то пришло в голову. — Тебе невыносима даже мысль об этом, не так ли? Я просто слишком отталкивающая? Я настолько грязная для тебя? Несмотря на розовые духи, лавандовую пену для ванны и гребаное шелковое платье! — Что? Нет! Нет, Грейнджер, это вовсе не так! — Конечно. Ты не можешь запятнать себя грязнокровкой. Ты думаешь, это заразно, Малфой? Моя маггловость? Ты боишься, что подхватишь ее? — Не говори глупостей! Это совсем не то! — Тогда что это? — Дело в том, что я не хочу тебя такой. Я не хочу тебя насиловать. Вспышку Драко поглотила ошеломленная тишина. Слово, которое они оба отказывались произнести, отразилось эхом от кафельных стен ванной, такое неизбежное и обвиняющее. — Это… это не будет изнасилованием, — тихо произнесла Гермиона, хотя ее дрожащий голос выдавал отсутствие убежденности. — Нет, если я выбрала это и попросила об этом. Будет ли это действительно так? Она не знала, и она действительно не думала, что у нее есть время для семантических дискуссий. Она просто знала, что мысль о Драко была куда терпимее, чем мысль о Грейбеке. Меньшее из двух зол. Она вспомнила произнесенные Драко слова. Она вспомнила об успокаивающем напитке, о заколдованном одеяле, о кусочках мела и потрепанных страницах сказок Барда Бидля. Она догадывалась, что Драко было поручено придерживать ее в хорошем состоянии, но в этих жестах было что-то еще, она знала это. Конечно, в этих жестах была доброта. — Драко, я знаю, ты можешь быть лучше, — начала Гермиона, и на этот раз ее слова были искренними. — Может быть, ты сам не веришь, но в тебе есть добро. Я видела это, когда ты не опознал Гарри. Я слышала это в твоем крике, когда ты остановил Беллатрису от попытки убить меня. И почему ты не сказал ей о мече, Драко? В тебе есть доброта, и вот почему. Вот почему я предпочла бы тебя ему — тысячу раз. Последовала пауза. — Доброта? — презрительно повторил Малфой. — Да. Какое-то мгновение Драко смотрел в пол, а затем покачал головой, стараясь прояснить ее. — Я не знаю, смогу ли. — Что ты имеешь в виду? — Я… мне нужно… кончить внутрь тебя… чтобы Грейбек отстал… чтобы это сработало. Не знаю, смогу ли я… не тогда… не тогда, когда все так обстоит. Конечно. Он не хотел ее, не больше, чем она хотела его. Не потому, что она была магглорожденной, а просто потому, что она ему такой не нравилась. Да и зачем ему это? — Ты можешь трансфигурировать меня, если хочешь, — она подумала о Пэнси Паркинсон — у них, вероятно, было похожее телосложение, но на этом все и заканчивалось. — Изменить мои волосы, чтобы они были короче? Темнее? Малфой усмехнулся. — Твоя внешность на самом деле не проблема, Грейнджер, — а затем еле слышно добавил: — Это последнее, что я хотел бы изменить. Прежде чем она успела задуматься над тем, что он имел в виду, он продолжил: — Это просто… просто ситуация. Гермиона взглянула на часы — наверное, у них оставалось минут пятнадцать до того, как Драко должен будет отвезти ее к Грейбеку. Паника зародилась на краю ее разума. — Мы могли бы притвориться? Будто это ролевая игра? — в отчаянии предложила она. — Что притвориться, что мы только что сходили на хорошее свидание? Мне перекрасить волосы в рыжий цвет? Она рассмеялась, потому что если бы не рассмеялась, то могла бы рухнуть в отчаянии. Смех снова вышел немного истеричным, но в нем также было искреннее веселье. Она заметила, как что-то смягчилось в глазах Драко. — Все твое лицо меняется, когда ты смеешься, ты это знаешь? — он сказал это тихо, как будто разговаривал сам с собой. Гермиона никогда раньше не слышала в его голосе такого тона — нежного и задумчивого. Наступила пауза, пока они оба смотрели друг на друга. Гермиона не осмеливалась пошевелиться, словно Драко был диким животным, которого она не хотела напугать. Наконец, он резко покачал головой, словно не верил в то, что хочет сказать. — Отлично. К черту. Он ловко наклонился вперед, взял ее за руку и повел из ванной в соседнюю комнату. Гермиона быстро предположила, что это должно быть, была спальня Драко, и он медленно повел их к своей кровати с балдахином, как будто вел их обоих на виселицу.