серо-голубое

      прошло какое-то время. сломанная нога куромаку почти полностью срослась и срослась как надо, но тот всё равно продолжал свои тренировочные прогулки по зонтопии. зонтик каждый раз встречал своего спутника, вновь каждый раз причитал о том, что нужно «всё равно быть очень осторожным и не делать резких движений». резких движений куромаку не делал. мог лишь вслух что-то очень прямолинейное сказать.       сегодняшняя погода не слишком располагала к прогулке. вернее, поначалу всё было как нельзя лучше — двое трефовых мирно шагали под ручку по мостовой, но внезапный ливень оборвал все планы.       — сделайте что-то с погодой в зонтопии, — сухо заметил король, — уже десятый дождь за эту неделю, а месяц только начался. скоро всё в воде будет.       — я постараюсь! да, правда постараюсь, вы правы, так нельзя.       — я вам уже говорил об этом. и что-то ничего не изменилось…       — изменится, обещаю!       внезапный раскат грома дал понять, что это не просто ливень — это была самая настоящая гроза.       — что с вами? — куромаку, конечно, был не слишком хорош в эмпатии, но от его глаз не укрылось, как спутник сжался и ссутулился сильнее обычного и вцепился в чужую руку гораздо крепче.       — м-мне немного страшно, — валет ускорил шаг, — давайте пойдём домой, пожалуйста… как можно скорее.       под домом зонтик всегда подразумевал свою башню. действительно, именно там ему было наиболее комфортно — там можно было укрыться абсолютно от всего, начиная от чужих недобрых взглядов и острых слов и заканчивая непрошеными советами, издёвками и прочим. наверное, это было в некоторой степени жалко — но даже для каждого съезда правителей зонтику требовались моральные силы. равно как и на любое взаимодействие с кем-либо. валет не был социальным от слова совсем.       после съездов он закрывался у себя в спальне и долго-долго лежал там в одиночку. даже алебарду не позволял за собой поухаживать. мягко отстранял его от себя и пресекал все попытки, отправлял своего помощника восвояси.       да, зонтик любил людей. искренне и непорочно, почти по-детски восхищался ими. любил своих жителей, их невероятное искусство — архитектуру, литературу, музыку и живопись. но вот долго взаимодействовать с ними не мог.       вот только куромаку был огромным исключением из правил — с ним валет проводил время почти каждый день и совсем не утомлялся. не уставал от его странностей, от его прямолинейности и порой неуместных замечаний. не уставал от его вечного желания показать, как нужно жить, управлять государством и отстаивать свои границы.       король же, несмотря на свою огромную занятость и кучу планов, всегда неизменно посещал зонтопию.       словно в его списке дел, что был расписан буквально по минутам, был обязательный пункт «провести время с зонтиком».       и время, выделенное на это, всегда занимало большую часть от всего дня.       о таком количестве внимания тот же вару мог только мечтать. зонтик, наверное, самый настоящий счастливчик — так легко получает то, в чём другие так отчаянно нуждаются.       но валет не понимал, что его король в нём вообще нашёл — шестой совершенно не разбирался в экономике и математике, во время разговора в основном нелепо кивал, неловко улыбался и поддакивал, не понимая даже, с чем соглашается. куромаку же часто злился — его было легко вывести из себя какой-то нелогичной ерундой.       но при этом обоим всегда было на удивление комфортно друг с другом. вероятно, противоположности действительно притягиваются?       …очередной раскат грома заставил шестого крупно вздрогнуть. — скоро придём, — поспешил успокоить второй. дорогу до дома зонтика он успел выучить и знал теперь так же хорошо, как проценты, логарифмы и интегралы.       и действительно — через пять минут трефовые уже сидели в спальне у валета — под самой крышей высоченной башни — и ждали, пока нагреется чайник. намокшие плащи неторопливо сохли на спинках стульев. — маку, скажите… — подал голос зонтик, — а молния… может кого-нибудь убить? — как вам сказать… если брать в расчёт дождливый климат зонтопии, то вполне вероятен смертельный исход от феномена, известного массам как шаровая молния.       с каждым новым его словом лицо зонтика бледнело и вытягивалось всё сильнее. — …также не советую вам выходить в поле, то есть за пределы зонтопии, во время грозы. молния имеет тенденцию бить в одиноко стоящий объект — дерево, к примеру, или человека…       шестой в этот момент чуть не выронил чайник из рук, и второй понял, что пора прекращать.       если страшилки от вару давно перестали действовать на зонтика нужным образом (лишь изредка заставляли немного понервничать), то научно обоснованные сведения от куромаку могли действительно испугать. трефовый король мало того что не врёт, так ещё и не преувеличивает, не утрирует и не приукрашивает — ему это очень несвойственно.       только сухие факты и голая правда. — что вы сказали?.. значит, убить всё-таки может?       теперь занервничал уже куромаку. он вовсе не хотел никого пугать. напротив — в подобные моменты ему хотелось успокоить зонтика, объяснить, что никакой угрозы нет.       вот только получалось всегда с точностью до наоборот. — однако, знаете, вероятность этого крайне мала… правда, вам нечего волноваться. да и в вашей башне есть громоотвод. есть же? зонтик, я задал вам вопрос, не молчите. — есть… алебард вчера что-то там смотрел, налаживал… сказал, что всё работает исправно. — вот! так что выбросьте все глупости из головы и дышите спокойно.       затем король вспомнил пару фраз, которые сам до жути не любил, но которые всегда действовали на валета как мятный чай или пустырник. поэтому выбора особого не было. — я с вами. всё в порядке. всё будет хорошо.       сработало и в этот раз — испуганный взгляд синих глаз медленно потеплел, измученная морщинка на лбу разгладилась, аккуратные руки перестали дрожать. зонтик наконец справился с тем, чтобы разлить чай по чашкам. даже почти идеально. почти ничего не пролилось мимо. — спасибо, маку.       король подавил облегчённый вздох. когда-нибудь он научится держать язык за зубами и не болтать лишнего. не пугать своего валета излишними научными подробностями.       какое-то время трефовые сидели молча. пили чай, размышляли — каждый о чём-то своём.       наверное, голова куромаку забита цифрами, отчётами, планами и прочими очень важными вещами, думал зонтик.       наверное, все мысли зонтика наполнены искусством и тревогами о будущем, думал куромаку.       но о чём каждый из них думал в действительности — никто никогда даже при всём желании не узнает. — маку, ваш плащ не успеет высохнуть… останьтесь у меня на ночь, — вдруг предложил валет. — вы уверены? — впрочем, это уточнение было лишним — плащ действительно промок насквозь. да и король давно думал о том, что их с зонтиком отношениям давно пора выйти на новый уровень.       разумеется, никакой пошлости и разврата. просто совместные ночёвки, которые нужно воспринимать как повод провести побольше времени вместе.       до этого момента этим поводом служили лишь прогулки по зонтопии — а ведь если так подумать, то именно благодаря повреждённой ноге всё сейчас складывалось именно таким образом.       вот только предлогов остаться на ночь пока не было. напрашиваться было бы совершенно невежливо, а других причин куромаку придумать не мог и не смог бы при всём желании.       да, второму на всё нужен случай, повод или причина. он не из тех, кто может сделать что-то «просто так».       так что было решено, что сегодня трефовый король ночует в зонтопии.       тишина сменилась глупыми и бессмысленными диалогами о погоде, незначительных поломках в куромехе и службах в церкви. не все разговоры должны иметь смысл — эту простую истину куромаку вывел для себя благодаря влиянию зонтика.       оно и к лучшему. ничего не случится, уровень айкью не упадёт, если трефовый король вдруг не станет обсуждать с кем-то экономику и политику. — маку, а можно вопрос? — вдруг сказал зонтик.       эта фраза показалась второму очень странной — он всегда был рад отвечать на вопросы и что-то объяснять. в такие моменты он ощущал себя нужным и очень умным человеком. — конечно можно, — от внимательных синих глаз валета не укрылось, как собеседник подавил вздох. наверное, куромаку хотел добавить что-то вроде «вы всегда можете спросить меня о чём угодно безо всякого предупреждения, я для того и нужен, чтобы предоставлять любую информацию, которую способен вместить мой мозг.»       но этого продолжения не последовало. старший по масти счёл нужным промолчать.       и король ожидал чего угодно — вопрос из разряда «а что такое…», вопрос про самочувствие или настроение, что-то более глупое вроде «что вам сегодня снилось?» или около того.       вот только зонтик спросил совсем другое.       казалось, что прошла целая вечность, прежде чем тишина нарушилась едва ощутимым звуком.       зонтик сказал совсем тихо. и не по своему обыкновению — он никогда не был громким человеком — а ещё тише, чем обычно. едва-едва шевеля пересохшими от волнения губами. — маку… можно вас поцеловать?       куромаку почти поперхнулся. он сначала даже не поверил своим ушам.       нет, в этом вопросе не было ничего отвратительного, пугающего или аморального. просто трефовый король не ожидал, что события будут развиваться так быстро, а ещё ему было странно осознавать, что именно валет взял всю инициативу в свои аккуратные руки. куромаку привык всё контролировать, привык, что всё всегда идёт чётко по сценарию, который он разработал у себя в голове.       касаемо их с зонтиком отношений — он рассчитывал, что первый поцелуй произойдёт ещё минимум месяца через два… а сейчас… а сейчас шестой вот так взял и одним неожиданным вопросом вклинился в чёткие расчёты второго и нарушил все планы. — маку… я вас чем-то обидел? извините, пожалуйста… — поспешил попросить прощения зонтик. — не стоит. нет, не обидели.       ещё пару секунд висит тишина. наверное, это выглядит так нелепо — трефовые будто два влюблённых подростка. — …а отвечая на ваш вопрос… можно.       но зонтик воспринял этот ответ не как указание к действию, а с точностью до наоборот. он замешкался, словно не зная, что теперь делать. встав со своего места, подошёл к королю. принялся переминаться с ноги на ногу, искусывая губы и теребя влажными пальцами кончики своих рукавов. — извините, — зачем-то прошептал шестой, а затем, кратко хватанув ртом воздух, быстро и звонко чмокнул одномастника в лоб.       и тут же закрыл лицо руками, но даже так было понятно, что тонкая кожа вся покрылась пунцовым румянцем.       куромаку же внешне почти не изменился — лишь кончики его ушей едва заметно порозовели. — зонтик, вы такой… такой неопытный в подобных делах. но вам абсолютно нечего стыдиться. я ведь… — пауза, — сам такой же.       всегда неловко признавать собственную некомпетентность. особенно если ты куромаку, самый точный и опытный клон, трефовый король, правитель курограда, пионер, комсомолец и просто красавец. — а ещё вы понимаете, что это тайна мирового масштаба? никто не должен знать о том, что сейчас происходит. нет, мне не стыдно. я не стыжусь ни своих чувств, ни вас. но вы же сами понимаете, к чему я? — если вару узнает… ой, что будет… — да, в том числе. — маку, мы же с вами ни на один съезд ходить не сможем… да что там — жить спокойно не сможем! он не прекратит над нами издеваться до самой смерти. а может, и на том свете нас отыщет и продолжит. ужас-то какой… — вот именно. и чтобы этого не допустить — вам нужно держать наши отношения в секрете.       да, пожалуй, странно называть робкие держания за ручки и невинные поцелуи (даже не в губы) отношениями, но у трефовых на этот счёт свои взгляды. — так, довольно. вы и себя запугиваете, и меня нервируете лишний раз.       зонтик стыдливо кивнул. — а теперь позвольте, — король осторожно, будто тот был стеклянным, взял одномастника за запястье и, притянув к себе, осторожно поцеловал его в щёку, но очень близко к уголку губ.       это могло бы засмущать ещё сильнее, но валет почему-то приосанился и даже как-то осмелел. вероятно, подумал о том, что его чувства действительно взаимны, и сейчас увидел тому практическое подтверждение.       в обычное время куромаку почти не проявлял свою любовь. вернее, не проявлял её тем способом, который был нужен зонтику. но валет не слишком переживал об этом и довольствовался малым. ему действительно хватало совсем немного.       но сейчас… сейчас шестой ощущал себя избранным.       этот момент гораздо интимнее любого секса. к чёрту придурка-ромео и все веронские непристойности.       аккуратные, почти невесомые поцелуи, которые трефовые дарят друг другу — вот что настоящая интимная близость. — а можно… — зонтик не успел договорить.       каким-то непонятным образом они соприкоснулись губами. это вышло совершенно случайно и лишь очень отдалённо напоминало поцелуй.       до этого момента лишь находились очень близко друг к другу. скорее всего, зонтик просто не смог удержать равновесие.       но нужно было пользоваться моментом, и это мимолётное касание вскоре переросло в поцелуй.       куромаку сам не понял, как такое произошло, а зонтик тем более.       тела будто действовали самостоятельно, в отрыве от мозга. последний будто вообще отключился.       будто тела знали лучше. будто следовали невидимым указателям, инстинктам.       уже через несколько секунд валет сидел на коленях у короля. теперь абсолютно ничего им не мешало.       лицом к лицу, губы на чужих губах. комната тонет в неумело-громких причмокивающих звуках.       шестой осторожно провёл рукой по краю чужой челюсти и, не встретив сопротивления, повторил это действие. второй же, тоже поступая практически интуитивно, запустил руку в голубые волосы.       да, по расчётам куромаку — первый поцелуй должен был бы случиться явно не сегодня.       но трефовый король ни о чём не жалел.       а его валет — тем более.       за окном бушевала гроза, где-то далеко происходила потенциальная война, в кого-то била молния — но это всё было так неважно.       сейчас важны лишь пылающие щёки, влюблённый блеск в серых и синих глазах, бешеное сердцебиение — но вовсе не от тревоги. — куромаку, я вас люблю, — шёпот в тишине комнаты кажется таким громким. — и я вас люблю, зонтик.