Андромеда Блэк: неохотный предатель крови

В первую неделю у меня только одна смена, и, к счастью, с Фабианом, во вторую ночь. Очевидно, никто ещё не готов начать красться, потому что патрулирование проходит без происшествий. Первую неделю я провожу в потоке лиц, поскольку люди начинают интересоваться моей персоной. Я болтаю, смеюсь, флиртую и, хотя мне от этого немного неловко, издеваюсь над магглорождёнными. В Слизерине есть парочка; к их лицам относятся довольно хорошо, но как только они выходят из комнаты, все насмехаются над их чувством моды, их оценками, вещами, которые они говорят, или людьми, которым они нравятся. Я всегда стараюсь быть предельно вежливой с этими людьми, когда вижу их, как бы в компенсацию за то, что теперь говорю о них за их спиной. Кажется, что все подходящие молодые люди вовлечены в группу «Вальпургиевых рыцарей», которая формируется за пределами Хогвартса; Я мало что знаю об этом, но я знаю, что это в значительной степени антимаггловское. У меня нет никакого желания вмешиваться, но я притворяюсь заинтересованной, когда остальные приходят в восторг и соглашаются, что этот лорд Волдеморт — герой в процессе становления, хотя про себя я думаю, что он кажется опасно нестабильным больше всего на свете. Я начинаю разговаривать со слизеринцами, с которыми больше сижу в классе. На уроках маггловедения, к которым на моём курсе присоединилась группа специально для того, чтобы шёпотом издеваться над магглами по всему классу, я перестаю внимательно слушать и вместо этого хихикаю в конце класса вместе с остальными. Они не спрашивают, почему я присоединилась к классу, за что я благодарна, поскольку сама понятия не имею; возможно, это был подсознательный акт бунта против моих родителей. Тед Тонкс меня нервирует. Раньше я никогда не замечала его в классе — в конце концов, он был у меня только на Трансфигурации в прошлом году — но теперь он на моих занятиях по Чарам, Маггловедению и Защите от Тёмных искусств. Интересно, почему он занимался маггловскими исследованиями, если он родился магглом, а затем сразу же отклонил это как недостойное моего внимания. Однако я, по-видимому, не ниже его внимания. Я сбиваюсь со счёта — не то чтобы я считала — сколько раз я ловила его на том, что он пристально смотрит на меня в классе, и глаза убегают, как только я встречаю их. У него есть привычка постукивать ногой по ножке стула, и я знаю, когда он смотрит на меня, потому что это замедляется и останавливается. Это невероятно раздражает, в основном потому, что мне приходится концентрироваться на том, чтобы не смотреть на него, что всегда приводит к тому, что я теряю урок или, в маггловедении, разговор, в котором участвую. На второй неделе я вытаскиваю свой список в понедельник утром, зная, что он заколдован, чтобы показать детали патрулирования на этой неделе. Я лежу в своей постели, слушая, как другие девушки переодеваются вокруг меня, не желая открывать пергамент и ругая себя за то, что я такая трусиха. Но я не гриффиндорка. Только когда я переоделась, почистила зубы и волосы и накрасила губы блеском для губ, который меня уговорила наносить моя новая стая подружек, я, наконец, снова сажусь на свою кровать в теперь уже пустом общежитии и с несчастным видом разворачиваю пергамент. Нахмурившись, я вижу, что сегодня вечером у меня смена с Тедом, а в среду ночной патруль с Флетчером. Несмотря на то, что я приучаю себя ненавидеть магглорождённых, когда я думаю о многочисленных заигрываниях Флетчера со мной в общей комнате, я должна признать, что с нетерпением жду обеих своих смен с одинаковым отвращением. Откинувшись на спинку кровати, я страстно желаю, чтобы все мои обязанности префекта были с Фабианом, который явно не любит слизеринцев в принципе и поэтому работает со мной в угрюмом молчании. Быть с Фабианом — это как быть в одиночестве, и это, к счастью, расслабляет, когда тебе не нужно постоянно притворяться. Немного поздно идти на завтрак, поэтому я иду к двойным заклинаниям, повторяя набор синхронизированных заклинаний левитации, которые мы выучили вчера. И замираю, когда весёлый мужской голос обращается ко мне. — Доброе утро, Андромеда. Мы рано? Я прижимаю книги к груди, яростно пытаясь не покраснеть, когда вижу Теда, прислонившегося к стене рядом с дверью нашего класса. Я не смотрю ему в глаза, подхожу к нему и стою примерно в пяти футах от него. — Тонкс, — ядовито приветствую его. — Зови меня Тед. Голос у него такой дружелюбный, что я сразу чувствую себя глупо. Я всегда думала, что идея активно ненавидеть кого-то только из-за его происхождения немного невежественна. Единственная причина, по которой я когда-либо была груба с магглорождённым, заключается в том, что другие слизеринцы были поблизости, и я бы напросилась на неприятности, вежливо ответив «грязнокровке». Но мы с Тедом здесь одни, так почему бы мне не вести себя вежливо? — Тогда Тед. — я поднимаю глаза и смотрю на него без улыбки. Он не брился, и я игнорирую тот факт, что щетина всегда казалась мне чертовски сексуальной. Магглорождённые и сексуальные несовместимы. Нисколько. — Почему так рано? Тед лучезарно смотрит на меня и складывает руки на массивной груди. Его галстук едва завязан, а волосы взлохмачены. Желая оставаться настороже, я поднимаю свои книги под подбородок и стою прямо, пока он бездельничает у стены. — Ну, Энди… — Андромеда! — я инструктирую с прищуренными глазами. Он криво улыбается, глядя на меня из-под светло-каштановых ресниц. Я лишь равнодушно приподнимаю брови. — Хорошо, Дромеда. — он прерывает мой протест более громким голосом. — Я тренировался и понял, что в основном пропустил завтрак, поэтому я спустился сюда, чтобы подождать. А ты? — Практика? — Да, я играю на электрогитаре. Разучиваю новую песню. Это Джими Хендрикс, который на данный момент является моим любимым исполнителем… — Однако электричество здесь не работает! — говорю я, достаточно удивлённая, чтобы понизить свой жёсткий тон. — Электричество. И я знаю, но я повозился и нашёл способ запустить его на магии на третьем курсе. Слава Мерлину, я уже знал заглушающее заклинание, иначе я бы свёл мальчишек с ума, — смеётся он. Я смотрю, удивлённая. Он описывает продвинутую магию, во всяком случае, для третьего курса. В тринадцать лет я бы не смогла этого понять. Я чувствую себя вдруг оскорблённой; Магглорождённые должны обладать низшей магией, но вот Тед чёртов Тонкс тащит своё маггловское дерьмо в Хогвартс и заставляет меня чувствовать себя низшей. Пренебрежительно фыркнув, я поворачиваюсь и смотрю в противоположное окно вместо того, чтобы говорить с ним дальше. У меня такое чувство, что он собирается что-то сказать, и я чувствую облегчение, когда из-за угла суетится Флитвик. Он преподает здесь всего за год до моего приезда, но уже ходят слухи, что он будет назначен следующим деканом Рейвенкло, когда профессор Люмина уйдёт на пенсию в следующем году. Он один из моих любимых учителей, наверное, потому, что я очень люблю его предмет. — Мистер Тонкс, мисс Блэк! — пищит он, пробегая мимо нас. — Оба рано, как я вижу? Если только ты не баловался, хммм? Я чуть не задыхаюсь, когда выплёвываю отрицание, но Тед добродушно подмигивает Флитвику. — Вы слишком хорошо меня знаете, профессор. Крошечный волшебник усмехается, взмахивая палочкой, чтобы открыть класс, и ныряет внутрь. Мы оба следуем. — Поправьте галстук, молодой человек… Всегда знал, что вы любите мисс Блэк, мистер Тонкс. Интуиция, знаете ли! Я закатываю глаза, но с удивлением вижу, как Тед слегка краснеет, поправляя галстук. Он поворачивается ко мне и открывает рот, словно собираясь что-то сказать, но его прерывает ехидный голос позади меня. — Перестань приставать к моим друзьям, Тонкс. Ты никогда не знал своего места. Луиза хватает меня за запястье и идёт к задней части класса, поправляя свой шелковистый чёрный боб до подбородка. Я только мельком вижу возмущённое лицо Теда, прежде чем опускаю глаза. Когда мы садимся, Луиза начинает болтать о чём-то, что она читала в «Ведьминском досуге», чтобы сделать с Чадом Монаганом, распутным игроком в квиддич, который, кажется, щеголяет своими гладкими волосами и испепеляющим взглядом со страниц каждого журнала сплетен в поле зрения. Я думаю, что он презренный. И слишком чисто выбрит. Я отказываюсь расстраиваться из-за того, что Луиза унижает Теда. Это его вина, что он ведёт со мной разговор. Он просто не может понять намёк. Глядя на него, сидящего и смеющегося с Рондой Джеффрис, которая немного стерва, я всегда думала, что закипаю, когда думаю о его глупых продвинутых магических способностях. Я чистокровная! Я лучше разбираюсь в Чарах, чем он, я в этом уверена. Словно чтобы доказать это себе, я наложила синхронизированное заклинание парения на лежащую передо мной гальку. Они сразу же поднимаются в воздух и начинают медленно двигаться по кругу на уровне моих глаз. Луиза издает раздражённый звук, тыча палочкой в груду камешков. Примерно половина из них летит боком, а остальные просто стучат по её столу. — Лучше! — я говорю ей. — Сконцентрируйся и двигай руками мягче. Говоря, я снова смотрю на Теда. Он всё ещё разговаривает с Джеффрис, но лениво швыряет камешки по дуге над столом, словно ими жонглирует невидимая пара рук. Я стискиваю зубы и собираю свои тяжёлые, упругие каштановые волосы до плеч в небрежный хвост, чтобы сосредоточиться. Подняв палочку, я делаю целеустремлённый взмах в воздухе над галькой, затем тащу её вверх. Камешки идеально выровнены и парят в воздухе над моей головой. Я сохраняю сосредоточенность и бормочу «Геминио»; линия камешков становится двумя параллельными линиями, парящими надо мной. Флитвик рядом перестал разговаривать со студентом перед ним, чтобы с интересом наблюдать за мной. Закрыв глаза и действуя инстинктивно, я начинаю водить палочкой по воздуху под галькой, работая по шаблону и повторяя его несколько раз. Я слышу, как Флитвик тихонько взвизгивает, и, открывая глаза, улыбаюсь, видя, как мои камешки исполняют сложный танец в воздухе по классу, переплетаясь друг с другом и образуя спиралевидную форму, которая вращается и изгибается, как какая-то разрозненная змея. Чувствуя себя немного самодовольной из-за своей бесспорно блестящей работы с Чарами, я позволила своему взгляду метнуться к Теду. Он встречает мой взгляд, ухмыляется, затем снова поворачивается к своему столу и начинает вертеть палочкой над собственной кучей камешков — которую он тоже продублировал — низко наклонив голову. Я наклоняюсь вперёд, удерживая палочку в воздухе, чтобы удерживать зачарованные камешки, а затем хмурюсь, когда его коллекция камней внезапно грациозно взмывает в воздух, образуя сужающийся водоворот. Он подплывает к моей змее и начинает поглощать её, неумолимо разрушая мою тяжелую работу. Я фыркаю; нет никакого способа, которым он побьёт меня в этом. Весь класс остановился, чтобы посмотреть, как я сердито взмахиваю палочкой вверх, а затем резко выворачиваю руку, заставляя свои камешки вырваться из водоворота Теда и образовать тугую, но полую сферу. Флитвик бормочет: «О, молодец!» но я с опаской смотрю на Теда. Он беззаботно откинулся на спинку стула и теперь смотрит на меня через плечо, выглядя удивлённым. Он проводит палочкой по небольшой дуге перед собой, в результате чего его водоворот резко переворачивается; затем он взмахивает им так, что водоворот сжимается в сплошной конус… Наконечник стрелы. Я предвосхищаю его движение и торопливо отбрасываю свои камешки в сторону, когда его ракета летит в них. Луиза хихикает. — Давай, Дромеда! — ободряюще шепчет она, но прозвище заставляет меня вздрогнуть, разбивая мою сферу. Я визжу и отчаянно закручиваю свою палочку в воздухе, используя странную бесшумную комбинацию Аресто Импульса и заклинания Левитации, чтобы отправить мои камешки обратно в воздух и расположить их простым кольцом вокруг наконечника стрелы Теда. Быстро соображая, я описываю палочкой узкий круг, наблюдая, как мои камешки расплываются по орбите вокруг наконечника стрелы. С мрачной улыбкой и рывком в сторону я разрезаю наконечник стрелы и смотрю, как половина камешков Теда падает на пол. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но Флитвик выбирает именно этот момент, чтобы поспешить в центр класса, взмахивая палочкой, чтобы вернуть и мои камешки, и Теда. — Отлично, отлично! — говорит он, подходя к своему столу. — Двадцать баллов Слизерину и Хаффлпаффу за блестящую демонстрацию продвинутого синхронизированного заклинания Левитации! Мисс Блэк и мистер Тонкс, не могли бы вы оба остаться после занятий? Хорошо. Итак, класс, ключ к хорошему плавному Левитированию — стабильность в запястье. Я откидываюсь на спинку стула, когда Луиза начинает хвалить меня за то, что я «показала грязнокровке его место». Я никогда раньше не была такой эффектной или конкурентоспособной. Снова закусив губу, я смотрю на Теда, который держит запястье Джеффрис, чтобы помочь ей сделать правильное движение для заклинания, поскольку у неё, похоже, проблемы. Я фыркаю; Я видела, как она усвоила это на прошлом уроке, когда Тед сидел с мальчиком дальше по парте. Дубль подходит к концу, и я машу Луизе рукой, собираю книги и иду к стойке регистрации, где Тед сидит на краю и болтает с Флитвиком о погоде. Не терпится уйти и забыть этот дурацкий урок, я топаю ногой, пока Флитвик, кажется, не замечает меня и не хлопает в ладоши. — Мисс Тонкс! — Блэк, сэр. — я исправляю сквозь зубы. — О да, конечно. Извините. В любом случае, мисс Блэк, вы продемонстрировали сегодня чудесную работу с Чарами! Просто изумительно. Я просияла и искренне улыбнулась ему, прежде чем поймать взгляд Теда и нахмуриться. Мои хмурые взгляды усиливаются при следующих словах Флитвика. — В этом году с вами может сравниться только мистер Тонкс по сырому таланту. Вот почему я думаю, что вам двоим следует заняться расширением Чар! — Что? — я бормочу, в то время как Тед говорит: — Круто! Флитвик радостно продолжает: — Я бы с удовольствием занимался с вами двоими после обеда, скажем, два раза в неделю? Плюс по выходным, конечно, в этом году, а не в следующем. Что вы скажете? Тед с энтузиазмом кивает, а я пытаюсь подобрать слова, чтобы вежливо отказаться. Звучит как отличный план, за исключением всей этой истории с Тедом Тонксом. Но затем, пока Флитвик болтает о видах заклинаний, практикуемых на уровне ЖАБА, Тед наклоняется неловко близко и выдыхает: — Боитесь, что вы не справитесь, мисс Блэк? Я едва контролирую дрожь, пробегающую по позвоночнику, и это бесконечно меня раздражает. Глядя на него, я делаю шаг вперёд и слышу, как произношу слова: — Профессор, когда мы начнём?