Eyes: curse

      По-видимому, здание заброшено. Бумаги, которые я нашел в особняке, не особо помогли мне, но из всего этого вырисовывается, что это – некая разновидность психушки. Майлза здесь лечили. Очень надеюсь, что мне удастся узнать что-то еще.

***

      Это двухэтажное здание так и грозит уйти под землю, оно в очень плачевном состоянии, уже полностью покрыто растительностью, даже, наверное, захвачено ей. Ну, ладно нечего не поделаешь, нужно идти вперед, несмотря ни на что. Кое-как проникнув внутрь, в нос ударил запах разложившихся тел, противной гнили, а перед глазами предстали мельтешившиеся мелкие противные мушки, что как раз слетаются на этот «чудный аромат». Мои рецепторы пока не привыкли, но я думаю это ненадолго, надеюсь, после я смогу также чувствовать, как раньше и это место их не испортит.       Деревянный паркет и такие же скамейки стояли в зале ожидания, прямо на входе, где я и оказался, переступив порог.       Растение, зеленая и красная склянка, торшер и разделение коридора, направо, налево и прямо на лестницу. С чего же начать?       Я увидел плакаты по анатомии и подошел ближе, рассматривая их. Мышцы человека и ступни, что располагались по бокам. Очень интересно, но зачем он нужен, не подписанный, что есть что, просто напомнить, что мы не такие красивые как снаружи? Даже фирмы замазаны. Почему они такие белые? С таким количеством прошедшего времени уже должны были пожелтеть, но они как новые висят на стене.       Второй плакат с костями, тоже неподписанный. Я узнаю лопатку, тазовые кости с копчиком, по-видимому женский и мужской, большеберцовая и малоберцовая кость, плечевая кость, ключица, кости ступней и кисти. Еще какие-то кости, они слишком мощные и короткие для рук, скорее разновидность бедренной и большеберцовой кости или патология какая, но все равно немного коротковаты, если их только не уменьшили для масштаба… Откуда я это знаю?       Плакаты определили мое направление, и я дальше пошел вправо. Умершее растение, как в особняке и первая дверь. План эвакуации? Вот это меня удивило, такой маленький и незаметный, криво висящий на стене, рядом со входом в кабинет, до сих пор как новый.       Я думаю все еще о тех склянках на входе, они такие знакомые. Может, проверить содержимое емкостей? Надеюсь, это алкоголь… В руках уже находилось старое темное красное стекло с неизвестным содержимым внутри, зеленая бутылка будет позже.       На вкус что-то непонятное, почти безвкусное и без запаха, но с неким намеком на ягоды, небольшая кислинка. По горлу скатывается как клейкая масса, обволакивая вокруг стенки органов пищеварительной системы. Похоже на клей, надеюсь, ничего не слипнется. Боже, неужели я ослеп?! Вроде нет. Но это зелье явно сузило поле моего зрения. Отчаянно тру глаза, всеми фибрами души желая о возвращении зрения. Спустя время, пытаюсь проморгаться и понимаю, что все вижу. Что это было? Паленый? Непохоже, слишком быстрое восстановление. Что во второй бутылке? Может лучше?       Откупорив пробку зеленой склянки, по запаху напоминающий спирт с травами, я сделал глоток, по горлу пробежала жидкость, разъедающая плоть изнутри, оставляя огонь. Я почувствовал себя отрезвляюще, как будто пил до этого, но лишь на миг. И у меня кружится голова, но сейчас не время для отдыха. Картинка немного поплыла, настойка уже ушла в желудок и впиталась в ткани пищевода, словно ее и не было, остался лишь эффект.       Открыв дверь, я попал в чью-то палату. Рентгеновский снимок на негатоскопе* с правой стороны. Встав напротив, чтобы получше изучив, я вспомнил кое-что. Картины похожи друг на друга. Клянусь, я видел то же самое, когда ударился головой. В той больнице, мне говорили, про амнезию. Никто не знал сколько мне лет, где мои родители и как я там оказался. Я был довольно взрослым, но на всякий случай из-за неустановления личности и возраста, меня отправили в приют на три года. Я сам тоже ничего не помню с того момента, особняк дал мне надежду на восстановления своего прошлого. Моя любимая…       Мне часто снился кошмар в стационаре, как я бегу по дороге, уже запыхавшись и устав, я продолжаю бежать. Сердце бьется как сумасшедшее, в ногах резкая боль, обернувшись назад, я падаю, понимая, что уже ничего не чувствую и теряю сознание. Позже меня кто-то нашел и вызвал скорую. Так я оказался там. Врачи поставили ЧМТ и ретроградную амнезию.* Зачем я бежал тогда? От кого спасался? Не знаю.       Старая тумбочка, плесневелый пакет какого-то кисломолочного продукта, матрас в белых пятнах от лекарства, стул, заколоченные окна, большой шкаф и граффити на стене. Зеленая бутыль и зеленая бутыль равняется мешочку. Кто-то из больных вычислил формулу богатства? Надо попробовать, меня все еще шатает, но я беру бутылку в руки и пригубливаю немного. Снадобье прозрачности. Мое зрение… Я могу видеть мешки с деньгами повсюду, даже сквозь стены. Удобно. В шкафу две створки, обе пусты и, чтобы это узнать, мне не обязательно их открывать. Я могу видеть! Интересно, как долго это продлиться?       Похоже, я на верном пути. Это место очень напряжное,* я могу почти полностью прочувствовать всю трагичность той ситуации, которая когда-то была здесь. Еще тут гуляет такой сквозняк, больница кажется сделана из картонных стен. Неприятное завывание ветра делает еще хуже эту атмосферу.       Выйдя в коридор, я двинулся дальше: еще одна дверь, скамейка, плакаты, больничная койка с колесами для передвижения. Не тратя времени, я дернул за ручку и оказался в еще одной палате? Тут не было кровати, может это все же какая-то ординаторская или другое помещение. Справа располагался негатоскоп с еще одним рентгеновским снимком, а по середине, напротив меня, шкаф, такой же, как и в палате, умершее бедное растение, комод с патефоном и заколоченное окно с двумя красными склянками.       Слева дверь и пожелтевший плакат с костями черепа. Сверху три вида с левой стороны в профиль, различавшихся затылочными, теменными, лобными костями и челюстями, чуть более вытянутыми или наоборот вогнутыми. Далее по отделам костей и проекция черепа: вид сверху, снизу и лицевая часть. М-да. Очень занимательно.       Подойдя к гардеробу, я забрал мешочек с монетами. Об этом ли богатстве говорила та надпись на стене? Много ли тут таких еще? Дневник? Слишком детские записи. На обложке имя – Эмилия. Должно быть, он принадлежит ей. Но кто она? Та самая сестренка Крейси? Это единственная девочка с этим именем, что я знаю.       Старый патефон. Выглядит весьма знакомым. Где-то я его уже видел. В особняке! И эта музыка… меня просто трясет от неё. Она очень знакомая и такая убийственная.       Funniest pair of eyes I’ve ever seen Funny you can get wise to what they mean I wish that I could understand the things they say Well if you could the chances are you’d run away* (перевод всей песни, в игре лишь первые четыре строчки, женщина, woman – W; мужчина, man – M; вместе, together - T) M — Самая веселая пара глаз, что я когда-либо видел. W — Забавно, вы можете понять, что они имеют в виду? M — Я хочу, чтобы я мог понять то, что они говорят! W — Ну, если бы вы могли, скорее всего, вы бы убежали… M — Может быть, это просто потому, что ты любишь флиртовать? W — Бедняжка, твои чувства, кажется, сильно задеты. M — Ты заставила меня бегать вокруг тебя, как ребенок! W — Это ясно видно, вы бегаете! M — Тогда зачем ты смотришь на меня такими глазами? W — Что ж, они не имеют в виду то, что говорят? M — Они меня радуют, они меня огорчают… W — Они заставляют вас хотеть поцелуев, которых у вас никогда не будет? M —  Ты хочешь забавляться со мной? W — Пожалуйста, не обвиняйте меня в том, что я сбила вас с пути. M — Не берите в голову, мы останемся как-нибудь наедине ночью. W — И тогда вы наверняка обнаружите, что флиртуете с динамитом! M — Тогда зачем ты смотришь на меня такими глазами? T — Что ж, они не имеют в виду то, что говорят? W — Я постараюсь заставить мои глаза вести себя иначе. M — Кажется, они заставляют вести себя как раб! W — Что ж, они говорят, что ты очень быстро убегаешь и всегда тебя находят. M — Мне интересно, имеют ли они в виду, что я должен остаться? W — Я должна признать, что мои глаза полны очарования! M — Когда-нибудь я упаду, и они обидятся на меня! W — Когда-нибудь, если ты не ответишь, когда я позвоню… M — Тебе придется винить свои глаза во всем. M — Тогда зачем ты смотришь на меня такими глазами?       Что ж, они преследуют меня день и ночь? W — Я скажу тебе прямо о моих глазах.       Я делаю так, потому что знаю, что они как влечение, за них заплатят. M — Ты хочешь забавляться со мной? W — Я не виновата, что сбила тебя с пути! M — В один прекрасный день я раскрою твой блеф! W — Хорошо, тогда, если ты станешь геем, я буду обращаться с тобой грубо! M — Тогда зачем ты смотришь на меня такими глазами? T — Когда они не имеют в виду то, что говорят?       Я чувствую мурашки по всему телу и дрожь. Меня знобит. Ну, нафиг, что там дальше?       А если выпить не две зеленые, а две красные бутылки, что будет? Это я и сделал. Снадобье прозрения. Я начинаю осознавать многое. Здесь что-то есть, я что-то почувствовал, как с Крейси. Это существо, я могу ощутить связь между нами. Кто он? Такой же как моя любимая?       Как только это я понял, в нос ударил резкий и удушающий смрад. Еще больше чем по всей больнице. Ух, что за вонища?! Это запах смерти. Откуда исходит такой «аромат»? Меня точно вывернет наружу.       В этой комнате осталась одна дверь. Открыв ее, на меня просто наваливается то амбре, что я почувствовал в углу, задерживаю дыхание. Я начинаю реветь из-за такой резкости, на стене еще один рисунок, пытаюсь рассмотреть сквозь слезы и небольшие щелочки глаз. Если я полностью открою их, мне кажется, они выпадут. Красная склянка и еще одна красная склянка равно печати глаза. Это и есть то самое чувство, что я ощутил? Заглядывая чуть за угол этого прямоугольного кошмарного помещения и понимаю почему так пахнет. Это туалет! В глаза бросается ржавая раковина и унитаз с пятнами. С хлопком закрываю дверь и выбегаю в коридор, начинаю часто дышать, пытаюсь восстановить дыхание.       Полностью реабилитировавшись, поднимаю взгляд на стену. Плакаты. Первый во всех проявлениях показывает строение глаз, второй – крепление мышц к костям, третий – мышцы шеи, нижней и верхней челюсти.       Коридор замыкается одним входом, чьи двери из металлических прутьев, так гостеприимно распахнуты в сторону, приглашая внутрь. Это место зовёт меня к себе. Что бы это могло значить? Может, причина этому – проклятье? Возможно, здесь что-то произошло? Как всё это связано? Переступая порог, на меня смотрит электрический щиток, справа от него вниз тянется кафельная лестница. Начинаю спускаться и преодолев один пролет, спотыкаюсь и падаю на пол лестничной клетки.         Почему я так боюсь? Что происходит? Что случилось? Непонятное чувство дежавю. Все же было нормально! Неужели виноваты те жидкости? Я теперь умру, Господи! Мне стало так страшно внезапно, почему, почему это возникло? Я хватаюсь за голову руками, она кружится, что-то мелькает перед глазами, появляется чувство тошноты, сердце лихорадочно бьется, отбивая самый быстрый темп, что может. Мои руки перемещаются к нему, но затем замечаю, что становиться трудно дышать, ком в горле, не могу сглотнуть, и резкая боль в груди добивает меня. Я задыхаюсь! Я не хочу умирать! Что происходит? Сворачиваюсь в позу эмбриона и осознаю – мои руки дрожат, а ног я не чувствую. К голове приливает тепло, а я все думаю о приближающейся смерти. Не хочу! Не хочу! Я не знаю, что делать!? Сколько это будет длиться?       Я не могу произнести ни слова, даже выдох воздуха затруднен, да и кого мне звать? Это заброшенное здание, хоть и больница, но мне тут уже никто не поможет. Тело окоченело, я не мог пошевелить чем-либо.       Это кошмарное состояние было как будто вечность. Позже понемногу различая обстановку, пытаюсь встать с пола, на котором я распластался, все еще дезориентирован, понемногу начинаю сжимать пальцы, и они поддаются мне, онемение проходит постепенно. Мушки перед глазами улетают, сердцебиение уходит. Можно сделать нормальный вздох, потихоньку двигаю ногами, они начинают меня слушаться, отдается небольшая боль, но терпеть можно. Ощущаю себя потным, в углу рта вытекшая слюна, вытираю ее тыльной стороной ладони и встаю. Точнее, пытаюсь.       Что это, мать твою, было!? Омерзительно! Подумаю об этом позже, когда уберусь отсюда! Нужно идти дальше. Продолжаю путь, уже немного отойдя от случившегося.       Оказываюсь в кафельно-бетонном подвале. Над ухом паршиво летает муха, я прям слышу, как ее крылышки хлопают в воздухе и жужжание, такое же раздражающее. Продвигаюсь дальше. Тут целый лабиринт! На смену назойливому насекомому приходит ветер, чей рев и разрушительная сила, кажется бесспорной и скоро снесет эту больницу вместе со мной.       Первое, что вижу – кушетку с грязной кружкой из-под кофе. И мухи – они повсюду, они все заполонили здесь. По кушетке, могу предположить, что это, может быть, отделение для исследований и проведения операций. Иду вдоль стены, замечаю металлические столы, тумбочки, манипуляционные столики с колесиками и ширмы. Красная склянка и зеленая склянка. Выпиваю залпом в той же последовательности. Ускоряющее снадобье. У меня столько энергии! Я чувствую, что могу бежать без остановки несколько дней. Просто не могу остановиться. Надеюсь, это последнее. То, что нужно после моего краха недавно, больше сил продолжать путь.       Записки? Эмилия пишет об умирающем отце. В журнале есть запись: «отец, который скоро уйдет». Я думаю, этот человек с той фотографии – господин Майлз. Какой-то совсем осунувший и еще более помятый, чем в особняке, на той фотографии, что я там видел.       Еще один электрический щиток, а за углом находится странная металлическая тумба с двумя ящиками. Тяну за ручку…Это место для хранения трупов. Хорошо, что он оказался пустой. Я все же оказался в морге. Не самые радужные впечатления. Быстрее закончим, быстрее уйдем, но нужно все внимательно изучить.       Разворачиваюсь и иду в обратный путь, далее прямо.       Проходя мимо железных поверхностей, мысли лишь о смерти и людях, что были тут. На этих столах им давали умирать. Уходить из жизни спокойно… Что они чувствовали? Наверное, ничего…Лишь холод и пустоту. Меня тоже ждет такой исход или я стану монстром какого-то места как Крейси?       Нельзя же сразу быстро поставить смерть. Собираются врачи, проводится собрание, а это время. Человек разлагается, коченеет, трупные пятна, изменение со стороны глаз, появление признаков биологической смерти. Пациент наблюдается несколько часов, его не сразу кладут в холодильник. Лишь потом после известия родственникам и полной регистрации окончания жизни, переводят в морг, соблюдая все необходимые процедуры.       Интересно бальзамирование и гримирование тоже производят здесь? А вскрытие? Анализы?       Передо мной еще три таких шкафа-холодильника. Я не буду открывать больше это. Даже самая большая сумма денег не изменит моё мнение. Мне больно ходить по этим залам… Я не должен здесь находиться. Каждая косточка в моем теле отдает болью, когда я перемещаюсь здесь. Что за монстр тут обитает? Почему он останавливает меня? Пока не знаю, буду искать дальше.       Забавно, я нашел чью-то заначку в виде денег. Еще одни записи. Эмилия пишет про фотографию: «Папа говорит, что он может всё исправить. Я рада. Еще он просит меня спрятать получше эту фотографию» Фотография… Она точно имеет отношение к той, что я нашёл ранее. Я тронул что-то, что нельзя трогать. Теперь я обречён. Неужели Майлз заключил проклятие в нескольких фотографиях и спрятал их в разных местах, еще и причисляя к этому делу других людей? Если он хотел оградить семью от этой «чумы», почему отдал ее дочери? Того требует проклятие?       Бак с радиоактивными отходами? Класс Д. Откуда у пациентов больницы какое-либо облучение? Или их специально травили радиацией, чтобы быстрее умирали? Персонал шел на такой риск? Это же безрассудство! Они ставили свои же жизни тоже, неужели они не понимали или все же осознавали это? В этом и заключался принцип лечения? Какой кошмар! Нужно валить отсюда поскорее, вдруг что-то здесь еще осталось от этого.       Далее я прошел мимо двух таких же металлических столов, которые были напичканы в этом помещении, к дверям с решетками. Происходила развилка, я решил двигаться прямо, увидел еще одну такую дверь. Здесь запах разложения был еще хуже, мух становилось больше, не хотелось приближаться туда, но нужно было это сделать. Мне нужны ответы! Я распахнул дверь и задержал дыхание, быстрым шагом зайдя внутрь.       Слева был столик с хирургическими инструментами. Уже проржавели. Анатомический пинцет, костодержатель Олье, шприц, двойной зажим Лане, ампутационный нож, молоток, лучковая пила и металлическая коробка для хранения набора. Почему эти инструменты кажутся мне орудиями пыток? Здесь однозначно никого не лечили. Они их убивали или добивали. Рядом покоился чей-то труп, заботливо накрытый черным мешком. Брр. Надеюсь, мертвые не оживут.       В этой комнате присутствовало еще три трупа. Два запакованы, третий накрыт белой простыней, его не успели сделать. Почувствовав приближающуюся рвоту, не в силах больше выдержать, я выбежал наружу, врезавшись в холодильник. Это ужасно! Я часто задышал, но это не помогало. Двинулся дальше прямо.       Опять развилка. Поверну вправо. Сделав круг вокруг этой комнаты, я вернулся туда же на развилку. Коридор полностью огибает помещение с трупами. Свернул влево. Впереди виднелась уже знакомая картина. Опять металлические столы, радиоактивные отходы, ширмы…Единственным отличием были душевые и другая койка, более удобная чем в прошлом зале и вмонтированная в пол. Несколько душевых. Вероятно, это использовали пациенты, но здесь слишком много грязи. Здесь никого не было на протяжении многих лет. Неужели здесь проводили процедуры или вскрывали трупов, как в прошлых залах? Может просто использовали для обмывания умерших?       Здесь тоже есть лестница, поднимусь по ней. А вот и коридор первого этажа. Тумбочки, еще одно мертвое растение, печь, две комнаты и три плаката.       Первый, что был ближе ко мне, показывал кости и мышцы, их соединение. Второй – еще одна проекция черепа, такая же, которую я видел.       Войдя в дверь справа от меня, я обнаружил полный хаос. Перевернутый шкаф, матрас, опирающийся на этот самый шкаф, открытые ящики тумбочки, наклоненный торшер, стул на другой кровати и целые невредимые, еще одна тумбочка и комод. Подойдя ближе к заколоченному окну, проверяя ящики, я наткнулся на ржавую батарею и кисломолочную продукцию. Ну и диета!       Уходя, заметил на стене нарисованное еще одно граффити красная склянка и зеленая склянка равно быстрому человеку. Это я уже пробовал, похоже на энергетик.       «Просто стой там, где стоишь, парень»       Я надеялся больше никогда не слышать этот голос…       Он очень знакомый! Пока не могу вспомнить, но мне кажется, я его терпеть не мог, иначе почему я так бешусь? Перебираю варианты… Это же родитель номер два. Я бы причислил ему номер минус сто, если бы у меня была возможность. Не хочу его вспоминать, он просто ужасен. Что он здесь делает? Почему?       Следующая комната по коридору представляла из себя еще одну палату с такими же содержимым, что и другие: кровать, стул, негатоскоп с рентгеном черепа, шкаф, тумбочка, заколоченные окна. Отличались всего две вещи. Кто-то спер матрас из этого помещения и надпись на стене. Зеленая склянка с красной склянкой дает человечка в плаще с магией.*       Вернувшись обратно в коридор, посмотрел на три плаката, что изображали мозг, позвоночник, мышцы шеи, немного грудины, часть черепа с нижней стороны, мышцы спины и ног. Ничего примечательно. Снова раздался голос.       «Я запер тебя и этого дурня для твоего же блага»       В моей голове вспыхнула картинка про ту ночь. Я умолял, я кричал. Больной ублюдок. Пиздец! Ты это серьезно?! Благо?! Какое благо, блять?! Ты просто наслаждался тем, что можешь решать все за меня. Ты не одобрил мой выбор и не поддержал меня! Нормальные родители поступают иначе, ты псих! С твоей работой, правда, можно свихнуться. Ты же здесь работал врачом! Ты должен знать всю психику наперед и быть замечательным в воспитании, но нет. Ты был ужасен!       Решил пойти наверх. Опять развилка. Начну справа, с неизвестной темноты.       Дойдя до конца коридора, завернув за угол, открыл единственную дверь, что увидел. Палата, рассчитанная на шесть человек, с четырьмя тумбами и двумя стульями, 2 склянки: зеленая и красная. Обделили двоих пациентов местом хранения вещей. Удивительно, окна здесь не заколочены, а в свободном доступе. Можно открыть при необходимости. Правда, сейчас довольно проблематично это сделать, все заржавело, да и смысла не было особого, сквозняк и до сюда доходил.       Посмотрев все ящики, нашел только немного денег и еще немного информации от Эмилии. Она пишет, что отец хотел провести свои последние дни дома. В конце она добавляет: «Я хорошо спрятала фотографию. Папа говорит, что хочет пойти в особую комнату внизу, и что мы не должны его беспокоить.»       Я выпил жидкости, согласно той инструкции с человечком в плаще. Вау, я себя не вижу. Думается мне, это снадобье сделало меня полностью невидимым. Надеюсь, та тварь меня больше не увидит. Я отправился дальше.       Зачем я вышел сейчас? Я увидел, как это чудовище надвигается на меня. Он похож на призрака-скелета. У него темные желтые глаза, большой череп, несколько отсутствующих зубов, а на руках четыре длинных когтя. Он носит темный полупрозрачный плащ, который изорван. Я устал и никуда не смог бы отправиться, чтобы убежать. Так и остался сидеть пораженный его видом, он пролетел сквозь меня. Повезло? Может не заметил?       Далее отойдя от шока, я свернув за угол и наткнулся на еще одну дверь. Тоже палата, но только на троих человек, две тумбочки и один стул. Судя по логике, кому не хватило тумбочки, пользуется стулом, такая себе выгода. Там можно что-то запереть и спрятать от чужих глаз, а на табуретке ничего не скроешь, только посидеть можно, да и одежду повесить, чтобы не помялась. Сомневаюсь, что у пациентов было сменное белье. Нашел еще деньги в ящиках.       «Ты должен быть благодарен»       Благодарен?! Ты виноват в том, что мне так и не удалось её покорить! Тот вечер должен был быть незабываемым, но ты все испортил! Впрочем, как всегда. У тебя не получилось создать свое счастье, теперь ты забираешь его у других. Это неправильно!  Ты весь неправильный! В моей голове мелькали небольшие отрывки прошлой жизни.       По дороге дальше по коридору встретился уже известный плакат со строением мозга, что был на первом этаже. И еще дальше, еще один плакат, тоже знакомый, с креплением мышц к костям. Еще одна дверь, плакат с мозгом и мышцами шеи, и фу… Старая мерзкая крыса. Черт возьми, она напугала меня. Похоже, это единственное создание, которое не собирается меня убивать.       «Не забывай, что я спас тебя той ночью!»       Ты позволил ей умереть! Ты сломал меня. Ты сломал и Крейси. Тебе нет оправдания, я не хочу тебя слушать. Ты мне противен!       Потянув за ручку, я не удивился, палата… На шесть человек, с четырьмя тумбочками и двумя стульями, идентичная первой комнате на этаже, где я был. Только с ширмой.       Везде, по всей больнице, находятся стаканчики из-под кофе, я уже устал их считать. По-моему, это неправильная терапия, стимулировать пациентов дозой кофеина и стравливать ей же персонал. Хотя, тут все не так как нужно и кофе не последняя капля.       Здесь я тоже нашел немного монет и еще кое-что. Она пишет о виселице. Боже, та верёвка… «Папа сооружает что-то снизу. Интересно, это тайна? Я видела его с толстой верёвкой. Он хочет сделать виселицу?» Проклятие как смертельная болезнь? Как она проявлялась у их отца, что он захотел закончить жизнь самоубийством? Или на это решение повлияло последствия этой кары?       Развернувшись, пошел дальше, пока не понял, что обогнул коридор и стою перед лестницей.       Бедный ребенок. Она не замечала ничего вплоть до самого конца. Как все это произошло? Мне нужно разузнать больше, но я не думаю, что смогу найти здесь что-то новое.       Спускаясь, направляюсь на выход.        «Я собираюсь спасти тебя еще раз»       Что? Когда же ты от меня уже отстанешь?! От кого тебе меня спасать, если не от себя? Уйди. Оставь меня.       «Уважай своего отца.»       Мой отец мёртв. Ты – просто эхо. Ты уже ничто не стоишь для меня. Я перестал тебя воспринимать после того случая, ты перестал для меня существовать.       «Роберт!»       Пошел на хуй!       Оказавшись на улице, приходит понимание. Это был он. Я уверен. Этот чёртов мужик. Как он вернулся? Я был уверен, что все уже позади. Он гонялся за мной и душил меня. Надо прекращать это дело. Необходимо узнать больше. Связан ли он с этим местом, или со мной лично? Почему все так сложно? Я разберусь со всем. Я все исправлю…       Примечание       Негатоскоп* — устройство, предназначенное для просмотра рентгенографических снимков       Черепно-мозговая травма (ЧМТ)* — комплекс повреждений мягких тканей и костей черепа, а также внутричерепных повреждений.       Ретроградная амнезия* – это утрата памяти на события, которые предшествовали травме или заболеванию, вызвавшему нарушения психической функции.       Напряжное* - слово выбрано специально в этом значении для передачи характера главного героя, имеет больше разговорный характер. Исполнитель       Билли Мюррей (Уильям), известный как "Денверский соловей", был одним из самых продаваемых и плодовитых исполнителей звукозаписи в Америке, который помог популяризировать несколько песен, которые сейчас считаются американской классикой. Он запечатлел суть и индивидуальность времени в записи, давая уникальный взгляд на ушедшую эпоху: Первую мировую войну, сухой закон, Великую депрессию, политику, популярные тенденции и так далее.       Уильям Томас Мюррей родился 25 мая 1877 года в Филадельфии — в том же году, когда Томас Эдисон изобрел фонограф.        "Я впервые завизжал (первый крик ребенка) в 1877 году, и фонограф тоже. Десять лет после этого я мало что делал, но и фонограф тоже. Оглядываясь сейчас на те дни, я могу понять, почему мистер Эдисон не предпринимал никаких попыток улучшить или продать фонограф, который он изобрел в 1877 году, до 1887 года, и почему он не стал коммерческим до последнего года. Я не был готов петь для этого, вот и все." Семья       Мюррей был вторым из пяти детей ирландских иммигрантов Патрика Мюррея и Джулии Келлехер. Проблемный ребенок, юный Уильям проявлял чрезмерно дерзкое поведение. Он несколько раз чуть не утонул, а однажды сбежал из дома в возрасте тринадцати лет с намерением стать жокеем на скачках. Но именно в Денвере Мюррей впервые познакомился с развлекательной сценой. В шестнадцать лет родители разрешили ему присоединиться к "High Rollers" Гарри Ливитта в качестве актера, и впоследствии он продолжал петь в хонки-тонк, странствующих лекарях и недолгое время в водевилях. (Хонки-тонк (англ. Honky tonk) — разновидность бара с музыкальными развлечениями, распространённая в южных и юго-западных американских штатах.       Странствующие лекари — феномен, в том или ином виде существовавший с древнейших времён до середины XX века во многих странах и культурах. Они выдавали себя за выдающихся врачей и предлагали людям купить разнообразные настойки, тоники, бальзамы, эликсиры и прочие продукты,       Первый закон против подобных мошенников был принят в 1773 году. Поскольку практически все предлагаемые странствующими лекарями или ботаническими докторами снадобья (за исключением «змеиного масла») имели, как сообщалось самими лекарями, растительное происхождение,  и обладающие удивительными целебными свойствами.       Самое популярное среди товара было «змеиное масло», которое якобы могло вылечить любую болезнь, разгладить морщины, удалить пятна с кожи, продлить жизнь и так далее. Нередко они имели сообщников среди собиравшейся посмотреть на них толпы, специальным образом загримированных под больных или уродливых людей, которые после публичного применения того или иного средства якобы исцелялись. Странствующие лекари также нередко путешествовали с бродячими цирками, а их «выступления» были частью предлагаемых ими зрелищ. С распространением медицинских учреждений в сельской местности в начале XX века явление странствующих лекарей стало постепенно сходить на нет, хотя последнее известное «выступление» двух подобных людей было датировано 1972 годом.       Водеви́ль — комедийная пьеса с песенками-куплетами и танцами, а также жанр драматического искусства.)       Он был женат три раза — первые два закончились разводом — и не произвел детей, хотя продолжающиеся исследования предполагают, что когда-то он мог быть отчимом. Его вдова Мэдлин прожила до ноября 1986 года и похоронена рядом с ним в Холи-Руд. Работа       Мюррей взлетел до огромной популярности в годы нулевых, став знаменитым благодаря комедийным песням, этническим диалектам и песням "енотов", практически превзойдя любого другого исполнителя. (Енотовые песни были музыкальным жанром, который представлял собой стереотип чернокожих людей. Они были популярны в Соединенных Штатах и Австралии примерно с 1880 года по 1920 год, хотя самые ранние такие песни появились в шоу менестрелей еще в 1848 году, когда они еще не были отождествлены с эпитетом "енот". Жанр стал чрезвычайно популярным, когда белые и черные мужчины выступали в blackface и делали записи. Женщины, известные как енотовые крикуны, также приобрели популярность в этом жанре.)       В свободное время Мюррей увлекался автомобилями и любил играть и смотреть бейсбол. Будучи фанатом "New York Highlanders" (позже известной как " Yankees"), он играл на правом фланге в их показательных матчах, ездил в их тренировочный лагерь и лично знал многих других основных игроков высшей лиги. Легенда гласит, что он мог заболеть в день записи, только чтобы выйти в плей-офф.       Карьера Мюррея пришла в упадок к середине 20-х годов, из-за расцвета джаза. Всегда бывший не только певцом, но и комиком, Мюррей начал время от времени сниматься в сериалах "78" и играл второстепенные роли в радиопостановках, в 1930-х годах, хотя в начале 40-х годов он записывался на дочерней фирме RCA Victor Bluebird Records.        В 1925 году начали делать коммерческие записи с помощью микрофона. Именно благодаря этой технологии появился новый, мягкий стиль пения, называемый "напев". Микрофон был необходим для того, чтобы уловить мягкие тона вокалиста.        Мюррей, приближающийся к пятидесяти годам, приспособился к новому электрическому процессу и время от времени "напевал", его голос не обладал теми же качествами, что и в годы своего расцвета.        Его последняя запись состоялась 11 февраля 1943 года. Мюррей вышел на пенсию в 1944 году из-за проблем с сердцем.        Его смерть наступила внезапно во вторник, 17 августа 1954 года на стадионе "Марин" в Джонс-Бич, Лонг-Айленд. Он и его жена с двумя друзьями решили посетить постановку Гая Ломбардо "Арабские ночи". Он купил своим друзьям билеты, но потом начал чувствовать себя неуютно. Он сказал им: «Вы берите свои билеты и входите. Я присоединюсь к вам через минуту. Я, пожалуй, пойду в туалет.»       Он зашел в туалет и через несколько секунд скончался на полу. Причиной его смерти в свидетельстве о смерти был указан острый коронарный тромбоз из-за болезни сердца. (Для большего ознакомления с биографией музыканта смотрите ссылки в Википедии на английском языке)       Ада Джейн Джонс (1 июня 1873 – 2 мая 1922) была англо-американской популярной певицей, которая сделала свои первые записи в 1893 году на цилиндрах Эдисона. Она является одной из самых ранних певиц, которые были записаны       Она играла роли несовершеннолетней в начале 1880-х годов, и к концу этого десятилетия она брала на себя роли взрослых. (в отношении ее возраста)       Самое раннее упоминание о взрослой работе Джонс, которое можно найти в New York Times, - это рецензия на книгу Джона Уайлда Running Wild от 22 января 1889 года. Спектакль открылся в театре “Стар” (Нью-Йорк) и был охарактеризован как принадлежащий “к той многочисленной коллекции пьес, предназначенных для представления «фирменных блюд». Джонс сыграла роль «Юной леди, которая никогда не презирает», и Times сообщила что «мисс Ада Джонс спела несколько частушек, которые понравились публике.»       Несмотря на положительный отзыв, Running Wild закрылись всего после восьми выступлений. По сообщениям, Джонс, оставшаяся без работы после ее закрытия, была «заинтересована» в участии в программе комических и драматических чтений.       Далее Джонс снова на Бродвее, она играла роль Лайлы Батт в возрождении «My Aunt Bridget». Шоу закрылось всего после шестнадцати представлений, вскоре вновь открылось, снова провалилось и закрылось после семнадцати дополнительных представлений.       В конце 1893 или начале 1894 года она сделала свои первые документальные записи для компании North American Phonograph Co. По крайней мере, две из них — «Sweet Marie» и «The Volunteer Organist» — сохранились в частных коллекциях. Это одни из самых ранних записей вокалистки, выпущенных на коммерческой основе. Известно, что Джонс не делала никаких дальнейших записей в течение следующего десятилетия.       Поскольку ее карьера звукозаписывающей компании оборвалась из-за закрытия North American, Джонс наконец нашла постоянную работу в музее Хубера на Восьмой авеню в Нью-Йорке. Самым ранним известным упоминанием о том, что Джонс пела у Хубера, был отчет New York Times от 3 ноября 1895 года. На той неделе она была в центре внимания на Восьмой авеню с мадемуазель Себастьян и ее труппа дрессированных собак, Pryer’s Punch and Judy, и что-то под названием «Frank’s Broom Factory».       Джонс поделилась счетом с Edison Projectascope. Ее исполнение «иллюстрированных песен» стало настолько популярным, что к маю 1900 года стало известно, что она возглавляет театральную труппу Хубера. В течение еще четырех лет ее имя будет продолжать появляться в рекламе Huber, хотя обычно мелким шрифтом и в тени счетов за дрессированных животных и человеческие странности, которые привлекали большинство клиентов Huber.       Хубер оказался бы тупиком для Джонс. Спектакли "Dime-museum" считались сомнительными для большей части публики и игнорировались авторитетными театральными критиками, лишая Джонс рецензий и рекламы, которые ей понадобились бы для продолжения ее театральной карьеры.       На вопрос о том, кто на самом деле обеспечил первую сессию записи Джонс в 1904 году, вероятно, никогда нельзя дать окончательного ответа. Заявление Мюррея о том, что он сделал это, впервые появилось через тринадцать лет после факта, в выпуске журнала Edison Phonograph Monthly за 1917 год — маркетингового издания, не известного своей фактической точностью. Он все еще повторял свое утверждение, когда в 1947 году дал интервью обозревателю Джиму Уолшу. У Хубера были тесные деловые отношения с Эдисоном и музею Четырнадцатой улицы выпала честь быть выбранным для показа в 1903 году премьеры исторического художественного фильма Эдисона «Великое ограбление поезда». Упражнения Джонс с иллюстрированными песнями с помощью Edison Projectascope вызвали благоприятную рекламу этого устройства в прессе, что, вполне возможно, привлекло к ней внимание должностных лиц Edison.       Самая ранняя сессия Ады Джонс, которая появляется в кассовых книгах Эдисона, относится к 12 января 1905 года, за которую ей заплатили 30 долларов.            Эдисон и Виктор объединились в выпуске своих первых записей Джонс в марте 1905 года — Эдисон с «My Carolina Lady», дата выхода неизвестна, а Виктор с «Mandy, Will You Be My Lady Love?», с сессии 29 декабря. Возможно, показательно, что Columbia — компания, для которой, по словам Билли Мюррея, Джонс сделала свои первые записи по его предложению, — сильно отстала от Edison и Victor в выпуске своей первой пластинки Джонс.  Разбор песни:       Песня исполняется дуэтом (Ada Jones and Billy Murray). Представляет собой диалог.       Я хочу, чтобы я мог понять то, что они говорят! – понять женщину и ее желания.       Что ж, они не имеют в виду то, что говорят? – происходит недопонимание (= намеки)       Что ж, они говорят, что ты очень быстро убегаешь и всегда тебя находят – бегство от сложившейся ситуации, трусость.       Мне интересно, имеют ли они в виду, что я должен остаться? – проявление смелости, разрешение на что-то большее       Когда-нибудь я упаду, и они обидятся на меня – совершение проступка, что принесет огорчение женщине       Я делаю так, потому что знаю, что они как влечение, за них заплатят. – они привлекают взор, от них невозможно оторваться и мужчины заплатят за них морально=психологического фона или физически=финансово или в отношении тела (может быть и то, и другое)       Хорошо, тогда, если ты станешь геем, я буду обращаться с тобой грубо! – если мужчина потеряет интерес к ней, не нужно ждать хорошего отношения в ответ, она тоже потеряет интерес к нему Эффекты от склянок зависят от начала игры, то есть возможны изменения при запуске: 1 вариант Красная склянка * красная склянка = мешочки Зеленая склянка * зеленая склянка = глаза Зеленая склянка * красная склянка = суперскорость Красная склянка * зеленая склянка = невидимость 2 вариант Красная склянка * красная склянка = глаза Зеленая склянка * зеленая склянка = мешочки Зеленая склянка * красная склянка = невидимость Красная склянка * зеленая склянка = суперскорость Будьте внимательны!