Аркейн: Чужак из Песков

Красное солнце возвысилось над горизонтом, едва пробиваясь сквозь тёмное небо, затянутое тучами. Я долго всматривался в затянутое неестественной мглой небо, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Легкие, недавно полные воды, горели адской болью, а тело пусть и постепенно возвращалось под контроль, на каждое лёгкое движение отдавалось болью. Спустя лишь час я сумел оторвать голову от песка, чтобы наконец оглядеться. И то, что я увидел, явно не давало мне больше ответов на повисшие в воздухе вопросы. Позади меня, со стороны острова, небо было чистейшим, несмотря на сильнейшие ветра. Ни единой тучки. Лишь легкие перистые облака, украшавшие багровое небо. Постепенно я смирился с простой истиной. Я жив. К лучшему, или худшему. Мир богов остался далеко позади, словно страшный кошмар. Однако оставаться на месте — означало гибель. Многое ещё нужно было прояснить. В частности — судьбу Банши и её команды. Спустя где-то ещё полчаса, тело наконец покорилось моей воле, и я, пусть и неспешно, но двинулся вдоль берега, на поиски обломков и тел. К сожалению, пережитое мной в мире богов, описанным когда-то учителем Лейнсдефом оказалось не просто страшным сном. На берегу, в паре километров от меня лежало то, что осталось от Банши. Корабль было не узнать. Он был раздроблен на несколько частей, самые крупные из которых прибило к берегу неподалёку друг от друга. Но кое-что бросалось в глаза сразу. Отсутствие тел. С трудом перебирая ноги, я обошёл последнее пристанище Банши. Ветер умело избавлялся от всех следов пребывания тут живых людей, но потратив годы беспрерывной охоты на заклинателей неминуемо обретешь новые навыки. Чуть дальше, вглубь острова, из травы складывались многочисленные следы. Людей волокли. Следов крови не было, что указывало на то, что вероятнее всего те, кто мог остаться жив, были кем-то спасены. «Или задушены, пока были без сознания, а затем использованы как провиант», — на этой мысли из меня вырвался нервный смешок. Сложно было сказать, что пострадало сильнее — тело, или разум. Но рискнуть и проверить всё же стоило. Терять уже было нечего. В худшем случае всё это просто окончится. Так я и брёл. — — - — - — Как ты считаешь, ты вкусный? — Вновь чей-то голос задал вопрос. — Сомневаюсь, — ответил я незнакомцу, — да и к чему такие вопросы? — А почему бы и нет? — Спросил голос, после чего ехидно рассмеялся, — ты уже и обжарен до корочки. Вышло бы красиво. Не думаешь? — Мастер… — Вырвалось вдруг инстинктивно, из-за чего я осёкся. — Чёрт, а у тебя жестокие шутки, тебе не говорили? — А кто сказал, что я шучу? — Голос вдруг стал предельно серьёзен. — Подумай сам, мелкий мальчишка, и смирись со своей судьбой. Ты определённо обладаешь должной удачей, потому что раз за разом обманываешь смерть, когда она уже на пороге. Но удача конечна, в отличие от твоего безрассудства на пути бессмысленной цели. Сплошное разочарование… — Человек! — Раздались голоса неподалёку. Существа, о которых я нечего не слышал. С блестящей на бледном солнце чешуей, и змеиными глазами. В руках их было подобие копий, но таких, что в Вел’руэле не найти ни у одного коллекционера. Золотые, сложные, идеальные устройства для убийства. От них веяло тем же, что и от древних городов. Знаниями, которыми мы никогда не обладали. — Чёртовы заклинатели, — прошептал я, медленно вытаскивая кинжалы из-за пазухи, готовясь к, вероятно последнему бою. — Выродки с артефактами древних людей. Чёрт бы побрал вас, и всех ваших богов! — — - — - Гора Ненависти народов, прозванная в народе просто Хейт, за давнюю легенду о предательстве братьев, впервые за тысячу лет заставила землю вокруг трепетать, подобно старой легенде, когда сама земля покарала грешников огнём. Тогда мне казалось, что всё это — лишь очередной набег пустынных варваров, раттаков. Образы рядом со мной, окутанные тенью — отец и мать, в панике прячущих меня в погребе нашего мелкого домика в лесу. Домика, которых, казалось, в округе были сотни, прячущихся среди леса. Коммуна эшгольтов, Давен-Ши. Последнее, что я видел в окнах — вспышки. Подобно тем, которые спустя много лет я увидел у народа лангов. Салютами они их называли. Хотел бы я что бы это были просто салюты… — — - — - — Спасибо, что позаботились о нём, — тяжело вздохнул Люсьен, почёсывая забинтованную руку, — Артур, да? Радует, что он хотя бы жив. На койке рядом с капитаном лежал житель песков, вокруг которого крутились змеелюды, подобно танцу сменяя друг друга, чтобы поспевать подносить друг другу нужные лекарства. Сам же, песчаник, что-то бубнил, и, если бы не придерживающие его лекари, вероятно, половина всей помощи уходила бы в молоко. — Не беспокойтесь на этот счет, мистер Солас, — улыбнулся змеелюд, поправляя очки, — мои люди могут показаться дикарями, но прошу, не обманывайтесь их воинственностью. В последнее время нам пришлось нелегко, и мы всегда рады новым людям на наших островах. Война с Кирой и Заразой изматывают, как физически, так и морально… — Позвольте, Артур, — Капитан приподнял руку, чтобы прервать мужчину, — мои люди только вышли из моря, в месте, о котором мы ничего не знаем, среди эйнов, принявших дар бога змей. А вы мне говорите про войну, с некой женщиной, я полагаю, и болезнью? — Капитан, — Артур вновь дружелюбно улыбнулся, отчего Люсьену почему-то стало не по себе. Бритвенно острые острые зубы, и торчащие изо рта клыки явно не добавляли доверия и без того таинственному образу главы поселения, и его подчинённых. — Кира, император Септемской Империи. Мы же, вероятнее всего, потомки бога знаний, Агланда Бесконечного, змеи тут ни при чём. А Зараза — главная угроза с моря, которую вы умудрились как-то преодолеть. Она же единственное, что в каком-то смысле принуждает остаться вас здесь. Пока что это тот минимум, который вам необходимо знать. В остальном вы свободны как ветер, капитан, я даже мог бы выделить вам корабль, но я искренне надеюсь, что когда вы, и ваш товарищ придёте в себя, мы сможешь обсудить все эти вопросы подробнее. С этими словами септем оглядел песчаника, лихорадка которого медленно сходила на нет, и подняв руку отдал приказ всем удалиться, чтобы неизвестные доселе гости смогли наконец прийти в себя перед долгим разговором.