Грядущие перемены пока наблюдают издалека
28 декабря 2022 г., 22:00
«О одиночество, как твой характер крут! Посверкивая циркулем железным, как холодно ты замыкаешь круг, не внемля увереньям бесполезным. Так призови меня и награди! Твой баловень, обласканный тобою, утешусь, прислонясь к твоей груди, умоюсь твоей стужей голубою.. » Белла Ахмадулина, 1959 год
. — Вы… Вы… Вы, просто потрясающе сыграли эту роль, — заикаясь, поблагодарил Минхо актёра за игру. — Бросьте, разве это роль? — усмехнулся молодой человек, потирая ушибленное плечо. Буквально два часа назад, в местном театре города N закончился спектакль, в котором принимал участие, пока ещё, никому не известный, начинающий актёр — Хан Джисон. В этой постановке он удостоился сыграть официанта из ресторана, где собственно и разворачивалось действие данного спектакля. Признать, и сегодня он был расстроен. Джисон, конечно, понимал, что ещё молод и слишком неопытен для больших ролей. Но обида за то, что руководитель театра всё никак не даёт раскрыться юному дарованию, грызла изнутри. С момента выпуска из театрального училища прошёл год, а он так и не выбрался из списка кандидатов на роли официантов, дворников, прохожего и просто лица из массовки. Под гнётом этих мыслей, порой, он впадал в отчаяние, но Джисон всё же верил, что и его актёрская звезда засияет. Стоит лишь работать, ждать и терпеть лишения. Судьба, за все тяготы, обязательно его вознаградит. Не иначе. И вот, после окончания спектакля, раздосадованный Джисон шёл обратно к себе домой. Ютился он в обычной комнате, которую снимал в общежитии. Для роскошных апартаментов, ну или хотя бы для более приличных и комфортных, денег у него ещё не водилось. Вокруг шумела вечерняя суета. Люди то и дело слонялись из стороны в сторону, немногочисленные машины гудели клаксонами. На улице стало заметно прохладнее после того, как сентябрьский день сдал свой пост и, со спокойной душой, передал все права вечеру. Осень, самая непредсказуемая пора: днём душно от влаги прошедшего дождя, вечером холодно от неё же. Джисон повернул к больнице. Он всегда сокращал обратный путь здесь. Здание сей больницы являлось особой гордостью города N. Ведь построили его ещё в то время, когда по улицам разъезжали повозки с лошадьми, а фонари, каждый вечер, зажигали фонарщики. И вот Джисон, проходя мимо той самой больницы, был сбит с ног мужчиной, спешно вылетевшим из дверей учреждения. Он не устоял на ногах и полетел на мощёный тротуар, чуть было не ударившись головой. Мужчина рухнул на него, теряя очки. Быстро опомнившись, поднялся на ноги, и предложил руку, чтобы помочь подняться сбитому им человеку. Тот встал на ноги, одной рукой отряхивая полы плаща. — Простите, ради Бога, простите! Это всё моя неосторожность! — извинялся мужчина щурясь, — Я так спешил убежать из этой больницы, что совершенно позабыл о безопасности. Простите, умоляю! Вы в порядке? — наконец-то, остановив свой поток извинений, поинтересовался мужчина. Джисон стоял неподвижно, глядя на лицо незнакомого мужчины, (но очень приятное лицо, прошу заметить), который чуть было не убил его и дверью, и своей массой. Отвечать не спешил: то ли шок от падения, то ли… Непонятно. Он молчал, внимательно смотря на незнакомца, и растирал ушибленное во время падения плечо. А тот в свою очередь всё извинялся и извинялся. — Я в полном порядке, — наконец-то, отозвался Джисон, — только вот плечо немного побаливает. — Это всё моя вина! Боже! Я доставляю всем одни лишь только неприятности! Какой же я ужасный! — Джисон, спасённой рукой от ушиба, поднял очки мужчины с тротуара и, наконец, протянул их владельцу. — Бросьте, в самом деле, — улыбнувшись, попросил Джисон, — Пустяки, это же просто ушиб. Вы сами в порядке? Ведь тоже упали, — мужчина вдруг замер. Надев очки и внимательнее присмотревшись, он узнал молодого человека. На лице тут же расцвела улыбка. — Я вас узнал! Сегодня… Вы играли в том спектакле, верно?! Нет, это точно были Вы! — Как Вы... Как Вы меня запомнили? — без скрытого удивления, поинтересовался Джисон заикаясь, — Я думал, что такие роли не остаются в памяти зрителя... — Ну, отчего же. Ваша игра мне очень понравилась. Я ни капли не вру, — заверил мужчина. — Мне очень приятно слышать такие слова. Я тронут, правда, — Джисон был готов расплакаться от услышанных слов, ведь его игра никогда ещё не удостаивалась похвалы. Бабушка Джисона, приехав в прошлом месяце к нему в гости и придя на один из спектаклей, вообще сказала, что лучше бы внук пошёл на завод. Таким образом, он бы принёс больше пользы и их семье, и обществу. Театр — это пустая трата времени. — Ли Минхо. — Джисон… Хан Джисон, — робко представился и он в ответ. — У Вас красивое имя, — Минхо, признать, сам прибывал в полном удивлении от самого себя, от того, каким смелым и решительным он вдруг сделался. Ибо, если отмотать назад всю плёнку его жизни, то можно легко для себя отметить, что этими качествами он никогда до этого и не обладал. Но вся сложившаяся ситуация возле входа в старую больницу, будто сама диктовала правила. Минхо даже решил, что встреча это судьбоносная. А причина тому очень проста. Во время спектакля, в тот самый момент, когда на сцене появился Джисон, у нашего профессора, грозы всего паразитического мира, будто земля ушла из-под ног. Сидя в партере, во втором ряду, он ясно мог разглядеть черты молодого актёра. Взглянул в эти большие глаза, Минхо потерялся. Что за знакомые, но забытые чувства пробудились в нём? А покинув театр, и поволочив своё бренное тело на очередные процедуры в местную больницу, он то и дело думал, думал и думал о том самом актёре, с такими большими, выразительными, грустными глазами. Тоска его глаз, будто была знакома самому Минхо, он будто её осязал. А сейчас, в эту саму минуту, смотря на него так близко, он понял, что всё это неспроста. — Могу ли я как-то искупить свою вину за причиненный Вам ущерб? Смею ли я, к примеру, пригласить Вас в кафе, в качестве извинения? — глаза Минхо смотрели с надеждой. Но Джисон отказался. Соврал, что очень торопится. — Но... Но... Смогу ли я вновь увидеться с Вами? — Минхо не отступал. Он понял, что если упустит его сейчас, то, возможно, утеряет эту нить, что случайно соединила их в этот вечер. — Возможно... — растерянно ответил молодой человек. Настойчивость мужчины явно сбивала с толку, — Но вот только где мы можем увидеться, даже не представляю… — Да где угодно! — обрадовался Минхо, что ему подарили шанс на встречу, — К примеру, возле театра. — Хорошо, но только после работы, — улыбнулся Джисон, смотря на профессора своими грустными глазами. — Но как мне связаться с Вами? Могли бы Вы дать мне свой номер телефона? — Джисон подозрительно прищурил глаза, — Нет-нет, извините меня… В таком случае, можно, я позвоню Вам в театр? — Конечно, можно, — сдался Джисон. —Я обязательно позвоню! — А я буду ждать, — и Джисон, ещё на секунду заглянув в глаза Минхо, рванул с места, убегая прочь.***
Сынмин сидел в своей комнате, которую теперь же он делил с Чанбином, и громко бил своими тонкими пальцами по кнопкам печатной машины. Он, как и его бывший муж Минхо, занимался паразитологией. Именно на этой почве они и сошлись. Вскоре, став этими паразитами друг для друга. Вбивая чёрные буквы на белые листы, Сынмин никак не находил сил сосредоточится. Виной всему был шум из ванной, который для него звучал крайне подозрительно. — Да-да, — отозвался Минхо на стук к нему, — войдите! — Что тут происходит? — удивлённо спросил Сынмин, практически влетев в двери после первого своего стука. — Извини, пожалуйста, но я воспользовался твоим феном! — громко ответил Минхо, отключая аппарат. — Ты куда-то собрался? — пройдя в ванную и встав у зеркала с проржавевшими краями, спросил Сынмин, — Сегодня вечером придут Сан и Уён, я говорил, — как можно спокойнее, напомнил он. — Я не до конца понимаю, какое теперь это имеет ко мне отношение? Я не могу сегодня, у меня дела, — недоумевал Минхо, держа в руках фен. Сынмин смотрел на устройство в руках своего бывшего мужа с опаской: у Минхо и правда в руках всё горело, — Пусть их теперь принимает Чанбин! — Минхо, это мелко, — усмехнулся Ким. — Пусть! — сохраняя привычную мягкость в голосе, ответил Минхо. — Короче, прошу не опаздывать, — сдержанно пригрозил Сынмин, игнорируя чужие слова, и вышел прочь из ванной, захлопнув за собой дверь. Да с такой силой, что стаканчики с зубными щётками рухнули на пол, падая с призеркальной полочки. Весь двор шумел дневной жизнью: бабушки-подружки сидели на скамейке и плели свои коврики, бурно обсуждая вчерашний поход на рынок. Обсуждали, конечно же, цены, и что за такие деньги, сколько стоит хлеб и мясо, можно бы и авианосец приобрести. Ребята толпой гоняли мяч, забивая голы в импровизированные ворота, что смастерили из пары кирпичей. Мальчишка из соседней коммунальной квартиры, стоя на широком балконе перед дедушкой, играл на скрипке. Дед, раскачиваясь в кресле-качалке, то и дело поправлял его игру, ругая за путаницу в нотах. А внук, с обречённым видом, всё поглядывал вниз на своих друзей, которые резвились с мячом. И честно признаться, все во дворе мечтали, чтобы мальчик наконец-таки закончил и сменил род своей игры. Чанбин, в компании своего друга и Хёнджина, играли в домино за деревянным столом, что стоял прямо во дворе, возле турников, на которых обычно вешают ковры и дорожки, чтобы выбить. Сегодня, на удивление, погода радовала своим теплом. Даже отсутствие солнца ничуть не портило этот прекрасный сентябрьский день. Пасмурно, тепло и сухо — мечта каждого жителя города N, в особенности, жителей дома на бульваре Солнечный. Ибо в такие дни, весь коммунальный аквариум выливался во двор для общения. Ведь стоит заметить, обычно они мало общаются, живя то в коммуналке. Всё необходимо было восполнить, ибо по прогнозу, ближе к вечеру, обещали дождь. Конечно же, местами. А уж где именно будут те места, покажет время. Что поделать, синоптики не боги, могут и ошибаться. Хотя со стороны, их прогнозы больше походили на гадание. — Джини! — позвал его Чанбин: тот уже успел повиснуть на турникете, — твой ход. Хёнджин спрыгнул вниз, и подбежал обратно к столу, садясь на него с краю. — Ну, Чанбин, выходит, женатик ты теперь? — спросил пришедший в гости друг, делая ход после Хёнджина. — Ну-с, теперь уже да. Скоро распишемся, — гордо заявил Чанбин, высматривая нужные костяшки у себя в руках. — Ты вот только скажи, как это у вас всё развивалось? Вижу, очень даже стремительно, — подметил товарищ. — Кстати, да, — к разговору присоединился Хёнджин, на редкость молчаливый сегодня, — Выкладывай всё, как на духу. Ведь я совершенно не в курсе. Прибыл в это место дислокации уже тогда, когда все бури и страсти поутихли. — Да какие там страсти, — отмахнулся Чанбин, — Весной это случилось, в начале марта. Я ведь комнату искал, вот и наткнулся на объявление, что тут сдают. Пришёл, комната понравилась, заселился. Мне ещё хозяйка и говорит, мол, все, кто в этой комнате когда-либо жили — все женились. Я ещё подумал, что за вздор! — Так вот куда мне стоило заезжать! — засмеялся Хёнджин, — Нет, мне точно следует переехать в соседнюю комнату. Никакой личной жизни! А комната пустует, хоть бы помогла мне, бедолаге. — Шути, шути, я тоже думал, что бессмыслица это. Ну так вот. Заселился, а тут они. Сам Минхо, бывший муж, Джини не даст соврать, выдающийся феноме́н. Подкован, так сказать, сключительно. В паразитах, ну как рыба в воде. На разных языках поёт, как соловей. Но вот только по этой самой причине, нет в голове баланса. Отправили платить за воду — потерял квитанции, взял в руки бритву — спалил её, забыв переключить напряжение, взял фен — коротнули провода, фену капут. — И ты тут как тут, вертишься своевременно? — подметил друг. — И в мыслях не имел, — оскорбился Чанбин, — Просто ж невозможно было смотреть. Сынмин, умнейший человек, ведь тоже занимается паразитами. Научную работу недавно защитил. Характер, хоть фронтом командуй, а выбивается из сил! — Ну и ловок ты. — Эх, Чанбин, разрушил, разрушил крепкую семью. Просто в пух и прах разметал семейный очаг. Одни руины, — остроты языка Хёнджину не занимать. — И ты туда же, — возмутился Чанбин, — говорю же, всё Сынмин. Уехал, значит, Минхо в соседний город на конференцию, сказал, что завтра к обедне вернётся. К завтраку нет, к обеду нет, к ужину нет. Потом, конечно, вернулся, объяснил, что попал в ситуацию. Хотел дать денег попрошайке, в итоге тот вырвал у него кошелек, а там деньги и билет на обратный поезд. Но только тут Сынмин и завёлся! Я пришёл к нему вечером утешать, жаль стало, честное слово, а он и говорит: «Оставайтесь, милый друг… » — И ты… — засмеялся Хёнджин, не закончив фразу. — Я по стойке смирно, — Хёнджин с товарищем Чанбина покатились со смеху. — Ну и молодец ты! — смеялся товарищ Чанбина. — Что вы смеётесь? Так и живём. Хожу за ним, как за дитём. Он ломает, я чиню. Он ломает, я снова чиню. Только к весне должны съехать. Новую квартиру строят. — Это что же выходит? Он строил, а ты жить там будешь? — наигранно возмутился Хёнджин. — Ну-с, моё дело простое. Сынмин так сказал, видимо, так удобнее. — Да, — протянул Хёнджин, — если и есть какие ещё неразгаданные чудеса света, которые во мне бы проявили невиданный интерес, так это ваше семейство, — заключил он, смотря на проплывающего мимо них Минхо, и бросил на стол последнюю из своих костей.***
Стоя у высоких резных деревянных ворот парка, который располагался против входа в театр, Минхо жутко волновался. Ежесекундно поправляя шляпу и плащ, он то и дело поглядывал на наручные часы, считая каждый шаг стрелок циферблата. Спустя две недели, после первой встречи с Джисоном, профессор никак не мог совладать с собой. Все эти дни, одурманенный чувствами, потерявший голову окончательно, он забрасывал почтовый ящик театра телеграммами. Часто звонил. И Джисон, постепенно, начал привыкать к тому, что в его жизни из ниоткуда возник этот человек. Который, кажется, уже пророс в каждом его дне. Внутри всё жгло от трепета предстоящей встречи. И вот, наконец, на крыльце театра появилась фигура Джисона. Молодой человек, увидев силуэт Минхо в бежевом плаще и с чёрным зонтом-тростью в руках, хотел было окликнуть его. Но не придумав то, как к нему обратиться, точнее с какой степенью вежливости, решил промолчать. Быстро перебежал через дорогу и очутился прямо перед ним. — Добрый день! — Добрый, — просиял Джисон. — Мне было безмерно страшно, что Вы не придёте, — признался Минхо, не отрывая глаз от Джисона. Счастье вмиг окутало его с ног до головы, смотря на лицо актёра. — Вы так одиноки? — Как Вам сказать, — опустив голову вниз, выдохнул Минхо, — Просто было боязно, что я Вам не понравился… И Вы просто решите меня избегать. — Не думаю, что Вы можете кому-то не нравиться, — заявил Джисон, — Вы очень даже обаятельный, — сорвалось с губ, что он тут же залился краской от смущения. Мужчина часто заморгал. — Идёмте, — предложил Минхо. Джисон, кивнув в знак согласия, взял его под руку и зашагал рядом. В парке было малолюдно: лишь пара человек встретились на пути Минхо и Джисона. Вокруг все деревья уже наряжались в осенние костюмы, сбрасывая ненужные атрибуты образа вниз на тропинки. Листва, после прошедшего дождя, сверкала в солнечных лучах, пробивающихся сквозь осенние тучи на небе. Воздух был слишком влажный, (синоптики в этот раз не ошиблись), что волосы Минхо, которые он так старательно укладывал феном своего бывшего мужа, опали и превратились в сосульки. Они шли по дорожкам парка медленно, проплывая мимо клумб, скамеек, фонарных столбов и киосков с мороженным. Вокруг пели птицы, радуясь появившемуся солнцу. Минхо и Джисон в голове своей пытались строить предложения, чтобы прервать эту душную тишину. Душную, от воздуха, конечно. Молодой человек решился первым: — Минхо, а расскажите о себе? Вы так молчаливы, да и сам я не пример красноречия, — признался Джисон, — Всё как-то сумбурно вышло, не находите? — Что именно? — остановился испуганный Минхо. Он накрыл своей ладонью руку Джисона, которая ютилась у него на руке, — Вы считаете, что всё это лишнее? Наша встреча? Нет, точнее то, что я пригласил Вас…на свидание? — Признаюсь, что для меня всё это будто в фильме. Неужели я Вам… — Джисон замолчал, боясь произнести вслух свои предположения. — Да, вероятнее всего именно это, — честно признался Минхо, — Простите, о, прошу простите меня, — выпуская чужую руку из своей, Минхо отпрянул в сторону, — Я и сам не знаю, что со мной творится. Я… Просто в тот день, когда я увидел Вас на сцене, я будто… Я будто почувствовал, что знаю Вас. Будто Вы некто особенный для меня… — А вдруг это всё обман? — О, не говорите так! Прошу, не говорите! — взмолился Минхо, — Я… Я не хочу этого. Я ведь места себе не нахожу с нашей первой встречи... Я погибаю будто... Наверное, со стороны Вам кажется, что я просто жажду любовных утех, — краснея, продолжал говорить он, — но, прошу, поверьте мне. Мои мысли о Вас предельно чисты. Я страшусь этой тяги к Вам, но ничего не могу с собой поделать. — Жаль, — тихо ответил Джисон, серьёзно смотря на лицо мужчины. — Простите? — Жаль, что страшитесь. Ведь эта тяга вполне может быть взаимной…
