темнее зелёного

Перед Хэллоуинским пиром Хогвартс вибрирует от предвкушения. Коридоры не утихают от разговоров и стены пропитываются запахом тыкв; даже профессор Орвайл выглядит взволнованно-счастливым и объявляет, что сегодня они будут готовить амортенцию. Они упрашивали его об этом с пятого курса, и сейчас по кабинету проходится возбужденный шёпот. Рейнира переглядывается с Лейнором и Лейной. Папа убеждал, что амортенция пахнет лавандой, малиной и морозным утром. Он всегда говорил это и глазами сразу же искал маму в комнате, будто в поисках её запаха. Когда мама умерла, он долго не мог заходить в их спальню и ночевал в гостиной, пока, как он признался, её запах не стал слабее. Рейнира осторожно выдыхает, — от мыслей о маме до сих пор в горле формируется тугой ком, норовящий вылиться в непрошеные слёзы, — и сосредотачивается на том, чтобы правильно смешать ингредиенты. Аккуратно цепляет майоран и тысячелистник, отмеряет нужное количество ключевой воды. Вслушивается в объяснения профессора Орвайла, сосредоточенно закусывая губу. Она не признается, но где-то внутри маленькой девочке, любившей сказки про драконов и рыцарей, не терпится прикоснуться к тайне, к сладкому обещанию того, кто может быть её любовью, без условий и гадких, несправедливых "но". Когда она подносит колбу к носу, и втягивает воздух, то её немного глушит — запах настолько концентрированный и яркий, что голова мимолётно кружится, словно в неё запустили заглушающим. Но Рейнира дышит. Ощущает запах огня, — как бывает от камина на Драконьем Камне, горячо и знакомо, — ветра, будто она снова на метле над полем, высоко-высоко, кажется, что у самого солнца, перчаток из драконьей кожи и чего-то влажного, вроде дождливого летнего утра. Запах кажется до невозможности знакомым, словно она уже хорошо знает его. Когда она ловит взгляд Лейны, то вдруг совершенно не хочет делиться. Будто это нечто слишком личное, ценное только для неё одной. Секрет в шкатулке, которую она хранит глубоко в сердце. Рейнира спрашивает, прежде чем Лейна или Лейнор её опередят: — Ну, что у тебя? Лейна фыркает, больше для вида, потому что она выглядит довольной: — Пряности, апельсины, морская соль и что-то ещё, не могу определить. Лейнор счастливо касается плечом плеча сестры и хмыкает: — А у меня клубничные леденцы, мокрый песок и пихта. И я клянусь, Джофф не расстаётся с коробочкой клубничных леденцов из Сладкого Королевства. Рейнира и Лейна обмениваются знающими взглядами. Слава Мерлину, они так увлекаются размышлениями о Рыцаре Поцелуев и таинственном незнакомце Лейны, что никто не спрашивает про неё. Она бы не смогла объяснить, почему это кажется таким интимным секретом.

***

У озера она сидит на пледе, вытянув вперед ноги в серой юбке в тонкую зелёную клетку, даже не пытаясь делать вид, что читает учебник по Заклинаниям. Когда она была ребёнком, Караксес цапнул её за пальцы. Она не заплакала, хотя губы дрожали, моргнула пару раз, упрямо поджимая рот, но Деймон, сидевший на корточках перед ней, не стал её жалеть. Он осторожно взял её ладонь в свою. Уже тогда он носил традиционное кольцо Таргариенов с трехглавым драконом на нём. Его пальцы был горячими и огромными. Караксес сидел на его плече и без сожаления, почти насмешливо смотрел на неё своими огромными оранжево-красными глазами. — Он не домашний питомец, Рейнира. Сипухи требуют к себе уважения. Караксес не очень любит, когда его трогают без спроса. Чёрная сипуха на его плече наклонила голову, услышав своё имя. Деймон гостил в Драконьем камне после окончания Хогвартса, и он терпеливо рассказывал Рейнире о школе, хотя едва ли восемнадцатилетнему парню хотелось возиться с пятилетней племянницей. Но она настойчиво ходила за ним по пятам, копировала его слова и позы, и, кажется, это очаровало его настолько, что он едва отпускал её от себя. Он позволял ей больше родителей — тайком приносил ей миндальный пирог перед ужином, брал с собой на прогулки и участвовал в её детских играх, где она использовала обычный сук вместо волшебной палочки. Он прятался с ней в огромной библиотеке на втором этаже Драконьего камня от Визериса и читал ей книги об их выдающихся предках и о драконах. Рейнира думает, что он продолжал быть ребёнком, несмотря на возраст, и, вероятно, она была единственной, кто в силу возраста, не пытался читать ему нотаций о недостойном поведении. Уже тогда люди звали его Порочным Принцем, но она обращалась к нему просто "мой принц", и Деймон довольно улыбался. Его сипуха, большая для своего вида птица с чёрными перьями и глазами, которые были темнее, чем обычный желтый, красноватыми в тусклом свете. Караксес относился к ней безразлично, как и ко всем, кто не был Деймоном. Его незаинтересованность в ней сильнее разжигала детское любопытство, за что она и поплатилась, когда попыталась погладить его, пока он дремал в клетке в комнате Деймона. За последних тринадцать лет Рейнира думает, что он к ней потеплел. Он часто приносил ей письма от Деймона и, в конце концов, она перестала быть ребёнком, который пытается навязчиво ухватить за хвост. Ей восемнадцать, ровно столько же, сколько было Деймону, когда он закончил Хогвартс. Караксес приземляется рядом с ней со скрипучим возгласом, и Рейнира улыбается, глядя на конверт в его клюве. Так типично для Деймона — вместо записки присылать запечатанный конверт с восковой печатью, придавая посланию драматизма. Она небрежно раскрывает конверт, — будь она более трогательной и нежной, она бы постаралась не порвать бумагу, в ней была бы осторожность, а не нетерпение, — и бежит глазами по строчкам. Дорогая племянница, Прошу навестить меня в кабинете после занятий для обсуждения твоей успеваемости и планов на выходные. Пожалей нервы любимого профессора и постарайся не задерживаться, крайне скверно будет снимать баллы у Слизерина. Твой дражайший дядя Деймон. Улыбка рисуется на губах сама собой, и Рейнира смотрит на острые буквы в письме, задерживаясь чуть дольше на плавной, возвышающейся над остальными первой букве его имени. Она почти касается пальцем курсива, но вовремя останавливается. Это глупости — Деймон сотни раз присылал ей подобные письма, однако сердце всё равно пропускает удар. Как предзнаменование. Над ней возникает тень, и Рейнира быстро, почти воровато, прячет письмо во внутренний карман своей мантии, поднимает взгляд на Кристона. Он улыбается ей, продолжая неловко стоять рядом в своей мантии с гриффиндорской нашивкой, и это нарушение баланса — его высокая фигура и она на траве, — вызывают лёгкую, почти незаметную искру раздражения, будто пламя мимолётно лижет кожу. Кристон зовёт её на свидание в Хогсмид, и Рейнира быстро забывает о раздражении, вместо этого испытывая долгожданный триумф. Змея, поймавшая в свои объятия мышь.

***

Кабинет Деймона — знакомое место, где она научилась хорошо ориентироваться за последние два года, с тех пор, как он взял на себя должность профессора по защите от тёмных искусств. До этого он был аврором, и Рейнира не ощущала его отсутствия так остро, он был с ней в строчках писем и во время семейных праздников на Драконьем Камне, — теперь она жадная, нуждающаяся, вряд ли она способна отпустить его куда-то. Меньше чем через год это ему придётся отпустить её, потому что она покинет Хогвартс. Но сейчас он здесь, и она тоже, и Рейнира заклинанием закрывает за собой дверь. — Звали, профессор? Когда этот кабинет принадлежал профессору Баратеону, внутри было серо и на стенах висели картины со сценами охоты, пахло воском и сыростью, будто он только и делал что жёг свечи и открывал нараспашку окна. Но при Деймоне кабинет стал напоминать Рейнире комнаты в их родном поместье, — так она узнала, что Деймон скучал по дому. С древними валирийскими сюжетами на стенах, мебелью из тёмного дерева, мягким ковром, из-за которого совершенно не слышно шагов. На одной из полок фигура дракона в полёте с глазами-рубинами. Его кабинет кричит о богатстве и роскоши, и Рейнира часто даже не пытается прикусить язык, называя дядю позёром. Деймон сидит на диване с бархатной обивкой, положив ноги на небольшой журнальный столик перед собой. Рейнира множество раз сворачивалась на этом самом месте с учебником или с эссе по Травологии в прошлом году. У Деймона всегда были для неё ириски из Сладкого королевства в глубокой миске с узором по краям. Это же самая миска стоит у него на рабочем столе сейчас, и Рейнира с торжествующем гудением подхватывает одну конфету, запуская её в рот. Он смотрит на неё, не делая из этого секрета, и лениво поднимает бровь. — Я звал тебя не для того, чтобы ты опустошала мои запасы, маленькая нахалка, — хмыкает он, и Рейнира посылает ему широкую усмешку, прежде чем остановиться возле его вытянутых длинных ног, перешагнуть их и сесть рядом, занимая оставшееся место на маленьком диване. Они касаются бёдрами, и ей кажется на секунду, что Деймон напрягается, его взгляд становится тяжелее. Но он быстро приходит в себя и качает головой. Рейнира поправляет задравшуюся юбку и скрещивает щиколотки. Ей вдруг снова чудится запах амортенции — такой же настойчивый и сильный, словно она опять втянула её носом прямиком из колбы. Она моргает, сосредотачиваясь на лице Деймона. Замирает на его острых скулах и выразительной линии челюсти. — Расскажешь мне о своих делах? С этой суетой из-за пира я едва вижу тебя. Она напоминает ему, что он видел её вчера во время его же урока. Рассказывает про то, как профессор Вестерлинг снял с неё бал за опоздание и про последнюю тренировку по квиддичу. Чуть более осторожно про то, как на Зельеварении они делали амортенцию. Ей неожиданно становится очень любопытно: — А чем пахла амортенция для тебя? Его рука лежит на спинке дивана, а пальцы рассеянно играют с её волосами, перебирая светлые пряди. Он расслаблен, каким бывает только в редкие моменты, когда никого нет рядом. Глаза — штормовой фиолетовый, чуть щурятся, когда он смотрит на неё. — Тобой. Рейнира фыркает. Глупо было ждать от него серьёзного ответа. — Смешно. — Смешно, действительно. — Его рот гнётся в странную улыбку в ответ на её смех. Пальцы по-прежнему в её волосах, возобновляют ленивое движение, словно он разнеженный кот. — Ты хочешь сходить в Хогсмид на выходных? У меня настроение побаловать мою племянницу. Она уже открывает рот, чтобы согласиться, но вовремя останавливается. Качает головой, чувствуя, как прядь волос натягивается в силках его пальцев. — У меня планы. Деймон выглядит удивлённым. — Планы? — Да. Свидание. Она не краснеет и не тушуется. Деймон не её отец, и он достаточно молод, чтобы мысль о свидании казалась ему скандальной. Из всех окружающих он должен понять лучше всего — Порочным Принцем его называли не только за хаос, который он наводил своим поведением, но и за вереницу девушек, которым вскружил голову. Поцелуи и объятия которых крал. — С кем? — Его голос звучит спокойно, словно он спрашивает о погоде, но пальцы замирают, не выпуская её волос. Рейнира пожимает плечами, ощущая неожиданное желания обороняться. Кристон хорош собой и неплохой игрок в квиддич; ей нечего стесняться. Многие девчонки хотят заполучить его. — С Кристоном Колем. Деймон брезгливо гнёт губы. — Грязнокровкой. Её дядя горд и честолюбив; он никогда не делал секрета из своего отношения к магглорождённым. Их семья всегда придерживалась строгих традиций. Среброволосые и аристократично-бледные, они выделяются даже среди волшебников; чтят чистую кровь, заключая браки внутри семьи. Её дядя до того, как постригся, заплетал волосы на валирийский манер, отказывался жениться, даже когда Ройсы предложили невероятно выгодный союз. Кажется, он намеревался остаться холостяком до конца жизни; или, по крайней мере, пока не остановится на дальней кузине, которая будет ему соответствовать. Рейнира думает, что это маловероятно. Она ведёт головой, заставляя Деймона отпустить её прядь. Светлые волосы ударяются о её щеку. — Это всего лишь свидание, а не предложение руки и сердца, — возражает она и вздыхает. Разбираться с невесть откуда взявшейся опекой Деймона не входит в её планы. Она встаёт с дивана, расправляет складку на юбке и посылает ему лукавую улыбку. — Я могу принести тебе ирисок и леденцов, взамен тех которые бессовестно украла. Она наклоняется, чтобы оставить поцелуй на его щеке, — поцелуй приземляется по случайности близко к уголку его губ. Рейнире кажется, что она опять ощущает оглушающий запах амортенции. Она старается не думать о том, что это может значить.