Белая звезда короля

Утренний выход короля в этот день был подобен горному обвалу. Он начался с кладбищенской тишины, в которой, казалось, даже падающий свет издает громкие звуки своими скользящими по мраморному полу лучами. Однако, по мере того, как король царственным шагом шествовал к себе в кабинет для начала своих королевских дел на благо опять-таки своих территорий, под руку с новым — и пока единственным в истории — фаворитом, вслед за ним нарастал шум шепотков и удивлённых вздохов, плавно перерастающий в громовой шепот лавиной распространявшихся слухов. Впрочем, это был тот редчайший момент в истории королевства, когда слухи предельно совпадали с правдой. Мирис, как умудренная опытом придворная дама, наблюдала за этим выходом молча. В отличие от остальных. Ее наблюдательность не могла позволить ей отвлечься. Потому как утренний выход короля для нее был примечателен сразу двумя неординарными событиями. Первое, как самое очевидное, леди отметила с приподнятой бровью — на новоиспеченном фаворите был вчерашний костюм. Отглаженный безупречно, да… Но именно что вчерашний. Этим и было вызвано ее некоторое недоумение. Графа Сартиса Лотига она успела узнать слишком хорошо. И в ее представлении молодой придворный ну никак не позволил бы себе подобную халатность — выйти в свет во вчерашнем наряде по субботам. Насколько она его знала, пятничный вечер знаменовал у Лотига смену повседневного костюма на костюм, предназначенный для выходных. Нет, нет, вы не так поняли, юноша отнюдь не был транжирой и записным щеголем, что меняет костюмы по настроению. Скорее с точностью до наоборот, в его подходе к одежде была Система! Сартис менял костюмы по определенной схеме, и на выходные надевал строго нежно-сиреневые тона. Сейчас же на нем были скромные зелёные. Пятничные. Из чего Мирис сделала вполне закономерный вывод о том, что своей цели — а именно попасть в фавориты короля — провинциальный наивняшка добился. Однако ей с трудом верилось, что он и его королевское величество сегодня ночевали в одной постели. И хоть леди планомерно подсовывала душке-Сартису книги соответствующего содержания, ее уверенность в его текущем сохранении… хм… реноме была непоколебима. Сартис не показался ей тем, кто с разбегу прыгнет в постель. Даже к королю. А уж в людях леди Мирис разбиралась отлично, иначе при дворе никак не выжить. Вторым примечательным наблюдением придворной дамы было то, что королевскую пару сопровождал младший брат его величества Леана, Щит Государства, Огонь-во-Тьме (хотя Мирис неизменно про себя добавляла еще одно звание: Чернильная Клякса всея Королевства). Насколько было известно Мирис, принц трона Амелур Дейстанг никогда не сопровождал короля после завтрака. Он был в большей степени ночной птицей: на глаза двору появлялся ближе к вечеру и большей частью носил черные цвета. Сегодня же его шею и грудь украшал совершенно роскошный белый бант из тончайшего шифона, изящно покрытого золотой крошкой. Это смотрелось мило и придавало молодому человеку в высшей степени безобидный вид. Мирис доподлинно знала о том, что младший брат короля имел склонность к некромантии, однако не спешила обнародовать свою осведомленность в данном вопросе. «Меньше голосишь о тайнах, дольше проживёшь», — было любимой ее пословицей. Вдобавок, в силу связывавших ее и принца отношений Мирис острый язык за жемчужными зубами держала не зря: у Амелура имелись и прядь ее волос, тщательно хранимая в драгоценной шкатулке; и белоснежный кружевной платок с каплей ее крови. Еще одной странностью сегодняшнего утра стало то, что при прощании Амелур передал Сартису на руки приличного размера кошачье существо, которое благосклонно замурчало у графа на руках. Мирис про себя смеялась, снаружи сохраняя все ту же легкую полуулыбку. Король во всеуслышание пожелал брату и фавориту хорошего дня и отправился вершить королевские дела. Амелур с достоинством удалился по своим делам. Ну а Сартис… Сартис так и остался стоять посреди коридора с кошкой на руках. Мирис бы себе никогда не простила, если бы не успела плавно подойти к своему подопечному и не завести разговор. Граф не сподобился влиться в общество придворных, хотя Мирис всячески ему в этом помогала. А теперь, будучи на передовой исторических событий несомненной важности, она просто обязана была вызнать все, что произошло пятничным вечером и субботним утром. Ведь далеко не каждый год их величество Леан заводил себе фаворита. — Доброе утро, мой драгоценный граф. — Доброе утро, леди Мирис. Мирис бросила пару взглядов по сторонам, убедилась, что от волнения и онемения все отходят, потому позволила себе избавить Сартиса от шума сплетников и увести в одну из гостиных, где они могли бы поговорить. По душам или как получится. Во-первых, она должна вызнать все, что произошло, во-вторых, предостеречь Сартиса от общения с некоторыми личностями. — Граф Лотиг! — уже на самом пороге гостиной попытался остановить их третий советник Розмур. Леди Мирис усмехнулась про себя: началось. Просьбы, мольбы, попытки подкупа. Прямо сейчас помогать она графу не собиралась, сперва просто понаблюдать за тем, справится ли он самостоятельно с последствиями своего желания. Разумеется, грудь леди, прикрытая тончайшими кружевами цвета летнего неба, уже готовилась в случае чего пойти на приступ и оттеснить Розмура, даже если придется в него уткнуться. Со статью леди Мирис она вполне могла незадачливого советника, щуплого как крыса, прижать к стене этими кружевами и подержать, пока Сартис не сбежит. — Советник, — Сартис отвесил поклон, достаточно легкий, чтобы поприветствовать и достаточно небрежный, чтобы подчеркнуть, кто тут теперь второе лицо государства и его ночной правитель. — Дражайший граф, — соловьем залился лорд Розмур, — вы ведь знаете, насколько я восхищен вашим нравом и учтивостью… Леди Мирис с интересом слушала, как Сартиса купают в потоке свежего сладчайшего меда и мысленно пыталась представить, что такое нужно советнику, у которого, казалось бы, все в жизни складывалось благополучно. Приворовывал, конечно, торговал из-под полы разрешениями на размещение торговых домов и таверен в городе, но король на это глаза закрывал. — Граф Лотиг, я ваш самый преданный друг… — мед и патока продолжали литься. — Надеюсь, вы сможете похлопотать для меня перед его величеством? За моего племянника. Юноша подает большие надежды, но увы, не обладает достаточной изворотливостью, чтобы пробиться при дворе. Леди Мирис раскрыла веер, прикрыла им лицо и позволила себе кривую и неприятную ухмылку, которая мгновенно ее кукольное личико сделала холодным и жестоким. Племянник Розмура действительно подавал большие надежды… в похищении девиц из отчего дома, насилии над ними и возвращении обратно с кошельком серебра и наказом молчать под страхом смерти всей семье. Жертв он выбирал из низших сословий, так что последствий практически не было: кто-то был смертельно напуган, кому-то деньги закрывали рты. Леди Мирис, обладавшая в вопросах постельных незатейливым нравом, не принимала в таких делах исключительно двух вещей: насилия над телом и насилия над разумом. — Я хотел бы для него какое-нибудь небольшое теплое местечко, знаете, непыльное, пусть там даже не будет возможности сделать карьеру. «Зато при дворе он точно найдет способ закрепиться, а уж из дворца его никто не сможет достать», — леди Мирис стерла улыбку и сложила веер. Сартис внимательно слушал эти словоизлияния, аккуратно поглаживая кошку, что возлежала на его руках. Черная, как сама смерть, она, казалось, была еще одним участником разговора, как про себя отметила Мирис. Граф слушал с предельным вниманием, но на его лице не было и намека на улыбку, как-либо обозначающую его отношение к этим потокам лести. Когда водопад славословий утих — про себя Мирис отметила, что тот был довольно долог, и отдала дань выносливости третьего советника — Сартис перевел взгляд на потолок и принялся задумчиво его рассматривать. В разговоре возникла неловкая пауза, которая грозила затянуться. Мирис благовоспитанно сложила руки у пояса, придерживая веер. Ее губы сложились в вежливую, ничего не значащую улыбку. Спасать советника Розмура она не стала бы ни за какие блага этого и последующего — посмертного — мира. После продолжительного молчания, Сартис опустил голову и воззрился на мужчину. Тот льстиво склонился в поклоне. — Граф… — начал было третий советник, но Сартис позволил себе прервать его. — Я услышал вас, достопочтенный. Безусловно, ваши слова вызваны заботой о благе нашей страны, и я непременно передам их королю достословно, чтобы сохранить вашу искреннюю заботу. Думаю, что его величество оценит ваш порыв. Далее он развернулся в сторону Мирис и смущенным тоном произнес: — Прошу прощения, милая Мирис, нас прервали безусловно важными речами, однако, мне хотелось бы уединиться для приватного разговора. Советник оценил и намек, и то, что Сартис в разговоре с Королевской Гадюкой опускает ее титул: такое дозволялось, если отношения были довольно теплыми. И поспешил откланяться. Обещание Сартиса ни о чем не говорило, поэтому Мирис сочла для себя возможным выполнить просьбу новоиспеченного королевского фаворита. Ей с трудом верилось, что простодушный и романтичный Сартис за одну ночь переродится в прожженного интригана и властолюбца. В этом разговоре паузы она допустить не могла, поскольку ее любопытство буквально съедало ее изнутри. Так что Мирис самолично закрыла дверь и развернулась к Сартису, готовясь обрушить водопад расспросов. — Дорогой Сартис, прошу вас принять мои искренние поздравления с обретением нового статуса, — проворковала она. Молодой человек мило покраснел и что-то прошептал. — Прошу прощения, граф, мне не до конца расслышалось, — Мирис иногда могла быть чрезвычайно настойчивой. — Вы не могли бы произнести это чуть громче для моего слабого слуха? Разумеется, Мирис слегка дразнила зарумянившегося Сартиса — ее слуху могла бы позавидовать пещерная тварь, предмет охоты дроу, которая слышала шелест капель крови в подземных коридорах за несколько миль. Граф уткнулся в шерсть питомицы и едва слышно прошептал: — Я не уверен, что до конца им стал. Как мне думается, для этого должны произойти некоторые взаимодействия. Молодой человек поднял голову от шерсти животного и грустно посмотрел на леди. — Что-то мне подсказывает, что любовь не происходит настолько быстро. Мирис в ответ только тяжело вздохнула и провела ладонью по светлым волосам графа в материнском жесте. — Любовь случается по-разному, милый Сартис. Иногда ты вынужден ждать ее годами и теряешь надежду, а иногда достаточно мимолётного взгляда, чтобы пропасть навсегда. Сартис молчал, и Мирис убрала руку. Волосы юноши были жёсткими, цвета липового меда собранного по осени, их цвет был настолько светлым, что казалось, будто солнце оставило на них свой отпечаток жарким полуднем. Красиво. Сартис мечтательно посмотрел вдаль. — Мне хочется, чтобы Леан любил меня. По-настоящему любил, а не просто желал удовлетворения в постели. Мирис в удивлении приподняла брови. — Так вы, милый граф, прекрасно все поняли и запомнили из наших с вами разговоров? Сартис нахмурился, и Мирис впервые видела его таким серьезным. — Конечно, я слушал очень внимательно, ведь я пока не разбираюсь в любви. — Он опять покраснел и зарылся пальцами в черный мех. — Но я хочу разбираться. Чтобы когда придет время, быть готовым. Мирис нежно улыбнулась. — Если у вас есть такое желание, милый Сартис, то его легко удовлетворить. Я пришлю вам соответствующие книги. Взгляд юноши наполнился предвкушением. — С картинками? Мирис рассмеялась и кивнула в ответ. — С картинками. Чтобы все было наглядно и понятно. А у вас с его величеством… — она понизила голос и забавно подвигала бровями. Граф снова покраснел, но тихо прошептал: — Леан целовал меня в оранжерее. Мирис скептически хмыкнула. — Вы говорите так, граф, словно его величество был единственным участником процесса. Вам хотя бы понравилось? Сартис покраснел ещё больше и несмело кивнул. — Было мокро. И розы все время мешались. Они такие тяжёлые. — Его лицо просветлело. — И король подарил мне целый огромный бутон. Брови Мирис взлетели от крайней степени удивления. — Король сорвал для вас черную розу? В замке ходили разные слухи, но никто не имел твердых доказательств того, что розы ядовиты. Мирис понимала, что слухи - это только слухи. Хотя одно то, что их подарил королю младший брат… Некромант плохого не подарит, в этом Мирис была уверена. Поэтому решила уточнить на всякий случай. — В самом деле? Король сорвал цветок? Сартис недовольно запыхтел, словно маленький ёжик. Он показался Мирис очаровательным, хотя куда уж больше… — Не совсем, — нехотя признался Сартис, — цветок свалился мне в руки, а Леан пристроил его мне в волосы. И теперь у меня черная роза стоит в моей комнате в вазе. Вот только Амелур посоветовал переставить ее на пол, — юноша вопросительно посмотрел на Мирис, — вы не знаете, зачем? Мирис отрицательно покачала головой. Выдать то, что как-то невзначай она видела, как черный цветок слизнул осу, и та вскорости пропала внутри, и даже жужжание прекратилось, придворная дама никак не могла себе позволить. Свои тайны она хранила свято, а уж королевские и подавно. Так что Мирис решила сменить тему. — Так теперь вы фаворит короля, дорогой Сартис. Помнится, вы желали от него подарков. И это милое животное… — Леан разрешил мне оставить Шырстинку себе. Она нашла меня сегодня утром. Мирис осторожно протянула пальцы и дала кошке их понюхать. Животное царственно приблизило мордочку и повело вибрисами. Уловило отпечаток силы Амелура на леди, кивнуло, признавая и одарило коротким мурчанием. — Она очень милая и самое главное, очень спокойная, — сказал Сартис, разглаживая черный мех. Мирис пригляделась. Грудная клетка животного не шевелилась, в остальном отличить ее от живой было практически невозможно. — Но молоко она ест с аппетитом, — добавил Сартис. Женщина задумчиво посмотрела на Шырстинку. Если графа все устраивает, то кто она такая, чтобы сообщать о немертвом питомце? Неожиданно их прервало появление младшего брата короля. Тот внезапно появился на пороге их гостиной и кивнул Мирис. Леди мгновенно вскочила и склонилась в реверансе.