По ту сторону

      Запах лазаньи, потянувшийся с кухни, спутывал Игорю все мысли, но он стойко собирал их в кучу и выстраивал в нужном порядке, в конце концов, он далеко не в первый раз работал в таких невыносимых условиях.       Олег (» — Тебе помочь?» “ — Мне — не мешать»), скрылся в кухне почти сразу, как Игорь окончил борьбу с книжным шкафом и пришёл в гостиную, оставив Грома наедине с гостем, делом и пыльным справочником, который Игорь торопливо обтёр салфеткой.       Разговор клеился легко, догадки цеплялись друг за друга, дополняя картину, и Игорь готов был даже простить своему неожиданному консультанту его привычку ни с того ни с сего выдавать историческую справку по какому-то факту. Товарищ полковник, кстати, одобрительно отнёсся к инициативе Игоря (оно и понятно, Игорь редко принимал помощь, даже от профи), но в подробности вдаваться разрешить не мог, так что кое-какие моменты Игорю приходилось держать при себе и прицеплять их мысленными булавками к общему полотну, надеясь, что он сможет свести всё это воедино. — Не хотите к нам консультантом? — полушутливо предложил Игорь, закончив очередную порцию записей в блокноте. Вадим перебирал снимки с мест преступлений, раскладывая их, словно Таро. — Предложение заманчивое, но я, пожалуй откажусь, — Вадим поднял взгляд от разложенных перед ним снимков. Радужки у него были светлые, почти прозрачные, а взгляд — внимательный. Взгляд человека, привыкшего подмечать детали, искать несоответствия (и соответствия) — между делом Игорь выяснил, что историк помимо прочего изучает артефакты древности. Это было заметно — от него легонько фонило древней, чуть ли не стихийной магией. — Можете обращаться ко мне в частном порядке.       Он снова улыбнулся. Он часто улыбался, легко, непринуждённо, как человек, который чувствует себя полностью на своём месте. Игорю с ним, в принципе, тоже было комфортно. Он был на своей территории (которую заполнял умопомрачительный запах домашней еды), говорил о том, в чём хорошо разбирался, и собеседник улавливал его мысль без дополнительных объяснений.       Из кухни донеслось глухое, громкое шипение — словно на раскаленную жаровню плеснули воды, — и негромкий строгий голос Олега — коротенькое изгоняющее заклинание. Игорь отвлёкся от бумаг, настороженно следя за дверью кухни, пока шипение не стихло. Он понимал, что выглядит, как навострившая уши овчарка, но поделать с собой ничего не мог. — Вредители? — понимающе кивнул Вадим. — Первый этаж, знакомо. — Да, как только начинает холодать, что только не лезет в дом, — Игорь расслабился и устало дёрнул плечом. Олег прекрасно справлялся с несанкционированной нечистью в доме. — Чем спасаетесь? — Как все — котом, — Вадим издал понимающий звук. — А, вас, наверное, кошачьи недолюбливают? — Ещё как, — вздохнул Игорь. Как-то так сложилось, что Олег завёл себе Игоря раньше, чем кота, что для ведьмы (да ещё и живущего на первом этаже), было более чем необычно. Игорю просто несказанно повезло, потому что кошки не просто его недолюбливали, они шарахались от Игоря, сметая всё на своём пути.

***

      Поздним вечером, проводив гостя, они слаженно убирали со стола, кружа по небольшой квартире, словно бы в странном, церемонном танце. Игорь загружал посудомойку, Олег домывал что-то вручную, Игорь складывал скатерть, Олег складывал остатки лазаньи в контейнер, чтобы убрать в холодильник.       Встретились наконец-то на диване, поленившись включать телевизор. Игорь всё ещё думал — и над делом, и над новым знакомым, — притягивая Олега поближе к себе. Было в его взгляде что-то необычное, какое-то… любование, что ли? Интерес. А может и ничего необычного, наверное человеку, пусть и изучающему магические артефакты, интересно было наблюдать за ведьмой и перевёртышем (Игорь так и не выяснил, почему это неверное определение, забыл) в быту. — Ну и как он тебе? — лениво поинтересовался Игорь, хотя примерно знал ответ — Олега ничего не насторожило, а Вадим так искренне наслаждался лазаньей, выражая свой восторг в похвалах, что вполне мог быть приглашён на ещё один или не один ужин. Они с Олегом даже развели короткую дискуссию насчёт какого-то ядовитого растения, перебрасываясь названиями на латыни, которых Игорь не понимал. — Приятный, — задумчиво протянул Олег. — Вино принёс хорошее, историю про него рассказал. — Он усмехнулся, расслабленно откинулся на диванную спинку, положив ладонь Игорю на бедро. — Хочешь позвать его ещё? — Посмотрим, — Игорь пожал плечами и накрыл руку Олега своей. — По-моему он похож на Ганнибала из сериала.       Олег на секунду приподнялся, чтобы заглянуть Игорю в лицо и, убедившись, что тот не имеет в виду «мне кажется, что он жрёт людей», рассмеялся, снова падая спиной назад. — Ну, ты-то не похож на Уилла Грэма, — промурлыкал он, выстукивая пальцами на игоревом бедре ритм своих мыслей. — Ну как сказать, — Игорь издал звук, который должен был обозначить глубокую задумчивость. — У того тоже странные отношения с собаками.       Олег ещё смеялся, весело скаля острые белые клыки, когда Игорь потянул его на себя, ласково, но настойчиво, забираясь руками под тонкий джемпер.       Ещё позже, когда Олег пьяно смотрел на него тёмными, с поволокой глазами, когда упирался ладонями в плечи, двигаясь всем крепким, сильным телом в том ритме, в котором сам хотел, Игорь медленно, но верно, умирал от нежности, булькающей в глотке, прорывающейся то и дело глупым потявкиванием. Олег тогда наклонялся и касался губами губ, а Игорю, как и всегда, казалось, что глубоко в зрачках у него вспыхивают золотые искры. Тёмные волосы рассыпались по плечам, и Игорь почти жалел, что они не в постели, и он не может Олега разложить, вжаться в него весь, обе руки запуская в тяжёлые, словно мокрый шёлк пряди. Только почти, потому что Олег порывисто обнял за шею, и Игорь вжал пальцы в его бёдра, захлёбываясь окончательно. Пропадая.

***

      Дни потекли размеренно привычно, разве что Игоря всё чаще подхлёстывали сверху: не будет результатов — делом займутся столичные следаки. Игорь от этого злился, замыкаясь в себе всё больше, по вечерам чаще молчал, уплетая ужин, не отрываясь от бумаг по делу, и только перед тем, как уснуть, тыкался лицом в шею, бормотал устало и отчаянно «Люблю тебя, Леж. Люблю.», словно прощения просил за то, что с ним — вот так.       Утром Олег в полусне гладил его по жёстким волосам до самого звонка будильника, и иногда, сквозь дрёму думал о том, что прекрасно знал, что так и будет. И зря Игорь так переживает, он же сам ещё в начале знакомства шутил «и зачем такой красивой ведьме жить с полицейской овчаркой»? Больше не шутит так, может, правда побаивается, что Олег задастся таким вопросом. Глупый иногда, как щенок.       Вадим заходил ещё несколько раз по вечерам — они с Игорем оккупировали весь зал, завалив бумагами и книгами все стулья и единственный стол, спорили до хрипоты — напускной лоск иногда истончался, и Олег ясно видел перед собой азартного охотника за артефактами, не боявшегося сунуться за ними в самые горячие точки планеты (Вадим не рассказывал об этом напрямую, но выстроить образ из обрывков фраз было не так уж сложно), — на удивление часто приходили к единому мнению и снова затихали, уткнувшись в бумажки.       Олег обычно работал на кухне, оставляя открытой дверь — растирал, нарезал, смешивал, вываривал, проделывал ещё десяток манипуляций, прежде чем разлить результат по колбам и запечатать. Вадим одолжил ему травник Брунфельса, который Олег никак не успевал раздобыть на аукционах, и поработать было с чем.       Он как раз задумчиво перелистывал страницы старой книги, не прикасаясь к ней пальцами — магия была ей полезнее, чем прикосновения рук, а Игорь чертил на столе какую-то схему, куда Вадим прикладывал сложенные стопками фотографии, когда резко ударил по ушам звонок старого игорева мобильника. Олег вздохнул и отложил травник — смутное беспокойство, зревшее за рёбрами весь вечер (поэтому он и читал, вместо того, чтобы заниматься делом — никак не получалось толком сосредоточиться) — наконец-то оформилось в чёткую картинку.       Игорь гавкал в трубку короткими рублеными фразами — да, понял, скоро буду, — и, сунув телефон в карман, на секунду замер. Обдумывал, как лучше пойти на место преступления, как от него будет больше пользы.       Вадим смотрел на него с задумчивым интересом, хищно усмехнувшись, когда Игорь посмотрел на него, словно успел забыть о его существовании. — Пятое убийство? — кивнул он. — Вписывается. — Он постучал длинным пальцем по начерченной на листе ватмана схеме в том месте, где не лежало фотографий. — Я этому ублюдку горло перегрызу, — внезапно рыкнул Игорь.       Олег только дюжиной минут позже понял причину такого всплеска эмоций, редко свойственного Игорю даже при нём, не то что при других людях. Игорь уже ушёл — торопливо намотал на шею шарф, надвинул на лоб кепку, клюнул Олега в щёку и пожал Вадиму руку, — когда вечернюю тишину взрезали звуки сирен но не промчались мимо, а остановились где-то неподалёку, может, в паре кварталов, и затихли. — Вот и «неотложное дело», — немного нервно хмыкнул Олег, прислушиваясь к себе — вроде бы всё спокойно, инстинкты не превращают его нервы в перетянутую струну, как было каждый раз, когда Игорь ловил пулю или нож. Вроде бы — иногда сложно отличить их от обычной нервозности.       Вадим посмотрел заинтересованно — его руки замерли над отпечатанными листами, которые он собирал и складывал в стопку. — Ты гадал Игорю сегодня? — спросил он с искренним любопытством. Олег снова невольно вспомнил Игоря в первые месяцы их знакомства — тот тоже всё время удивлялся тому, что для Олега это совершенно обыденный ритуал — как почистить утром зубы или… — Это же не настоящие предсказания, — Олег покачал головой, потому что знал — настоящие, те, которые пророчества или долгосрочное предвидение, ему не под силу. — Это как прогноз погоды посмотреть. Пасмурно, вероятны осадки. — Ты строг к себе, — Вадим покачал головой и продолжил прерванное занятие — собирал и раскладывал бумаги, пока Олег складывал стопкой книги и относил их на Игорев рабочий стол, приткнувшийся в углу у окна. — Когда постоянно полощешь руки в магии, необходимо быть к себе строгим, — попытался объяснить Олег. Люди, не практикующие, плохо представляли себе настоящую изнанку любого магического ритуала, и даже практикующие не все сталкивались с ней — неистовой, тёмной, бурлящей, полной неподвластных воображению тварей, плещущихся в безбрежном океане чистой силы. — Нельзя быть беспечным, иначе что-нибудь поднимется из глубин и утащит за собой. — Олег невольно поёжился от воспоминания и попытался скрыть этот невольный жест, пожав плечами. — Останешься на ужин?       Вадим наверняка хотел о чём-то расспросить — наверняка о том, о чём Олег не хотел рассказывать, но намёк с переменой темы понял и покладисто кивнул. Почти одновременно с этим телефон тренькнул входящим сообщением — Олег быстро пробежался взглядом по экрану, и снова взглянул на Вадима. — Точно останешься. Район оцепили, Игорь просит не выходить на улицу, пока он не напишет. Не спешишь? — Нет, вечер я себе освободил, — он убрал свои бумаги в портфель и пошёл за Олегом на кухню. Накрывать на двоих в зале было глупо, поэтому на кухне и остались — сидели друг напротив друга за маленьким столом, пили вино — Вадим снова принёс бутылку, — говорили о чём-то отвлечённом: о травах и ведьмовстве, об истории и артефактах, только не о том, что происходило на улице неподалёку.       Олегу нравилось с ним говорить. Он вообще любил разговаривать с людьми, слушать их — с посетителями, с продавцами на рынках, к которым ходил за продуктами и ингредиентами, с друзьями Игоря, с местным ковеном. Вадим был интересным — многослойная личность, один слой просвечивает через другой, а под ним ещё третий и, наверняка ещё несколько. Олег не ставил себе целью разгадать что там — в тех дальних слоях, — он просто наслаждался общением и возможностью хоть немного отвлечься от тревоги, которая съедала бы его, останься он один.       Из-под маски чопорного доктора наук всё чаще просвечивал азартный малый, любящий леди Гагу, знающий, как держать в руках автомат, немного тоскующий по жарким ветрам Ближнего Востока и улыбающийся широкой улыбкой, похожей на оскал хищника — и он, такой, Олегу нравился. Хотя ему не была близка ни поп-музыка, ни оружие, ни даже жар пустыни. У него и с Игорем было так же — они любили разные книги, разную музыку и разное кино, и щедро делились увлечениями друг с другом, обсуждая их и погружаясь глубже друг в друга. Олег поймал себя на этой мысли с лёгким удивлением — кажется, он никогда не думал о ком-то так же, как об Игоре. — Хочу пригласить вас к себе на ужин, — улыбнулся Вадим в образовавшуюся паузу. Вино в бокале и бутылке подходило к концу, и Олег подумывал заглянуть в ящик с алкоголем — Игорю вечно дарили какие-то бутылки на «профессиональные праздники». — Как думаешь, Игорь не откажется? — Конечно откажется, — Олег приподнял бокал и сделал маленький глоток. Вино было чудесное — раскрывалось на языке букетом, таким отчётливым и понятным, словно Олег держал этот букет из цветов, трав и фруктов, в руках. — Но, поскольку ты очень разумно начал этот разговор с меня, я его уговорю. Только имей ввиду, что Игорь может опоздать или уйти раньше… Или не прийти вовсе, но тогда он обязательно позвонит и извинится. — Я же не собираюсь его осуждать за преданность работе, — Вадим закатил глаза и пригладил ладонью и без того прекрасно лежащие светлые волосы. — Просто хочу отблагодарить за гостеприимство… Готовлю я не так хорошо, как ты, но у меня есть пара коронных блюд… И много вина, — признался он, рассмеявшись вслед за Олегом. — Вино обычно скрашивает мои кулинарные таланты.       Вадим ушёл около одиннадцати, после того, как отписался Игорь. Олег, проводив его, всё-таки достал из ящика початую бутылку виски, плеснул в стакан на два пальца, и принялся методично наводить на кухне порядок — это позволяло ему отвлечься. Простые, заученные действия — помыть посуду, протереть столы, наточить ножи, разложить колбы в ящике по размеру, досыпать приправы из пакетиков в банки (и снова протереть стол от золотистого порошка куркумы). Игорь пришёл далеко заполночь — Олег составлял список рабочих ингредиентов, которые подходили к концу, — крикнул с порога «я дома, всё в порядке», и, не заходя на кухню, нырнул в ванную, сразу включив душ.       Олег потёр висок — немного устало и самую каплю раздражённо — сколько раз просил не прятаться, не пытаться скрыть, смыть и быстро замазать зелёнкой все свои ранения, пусть и самые поверхностные. Хотя бы потому, что в мире (и в руках Олега) существовало множество куда более эффективных вещей, чем олдскульная зелёнка. Как будто Олег станет меньше волноваться от того, что Игорь прошмыгнул тихой мышью в ванную. Наоборот. Будет волноваться больше, будет постоянно осекать себя, чтобы не надумывать лишнего, пока ходит за чистой одеждой для Игоря в спальню. — Я зайду или ты там собираешься героически истечь кровью в одиночестве? — поинтересовался Олег, остановившись у порога ванной. Вода перестала литься — у Игоря был хороший слух, — и он виновато протянул: — Я не… заходи, конечно.       Кровью он, к счастью, не истекал, так, сочился немного — глубокий порез на виске, несколько таких же на руках, словно он закрывал лицо от чего-то, нападавшего или падающего сверху. Больше ничего — всю грязь, которая наверняка была, он успел смыть и теперь, стоя в ванне, намыливал голову, судя по запаху — собачьим шампунем. Игорю он нравился больше, и, по его утверждению, волосы от него были послушнее и не пушились. — Тебя почему хотя бы бинтами не перевязали? Ты сбежал, что ли? — Да это бы до утра затянулось, — Игорь схватил мыльными руками лейку душа и направил её себе на макушку, задернув шторку, чтобы брызги не летели на Олега. В слив утекала светло-розовая пена. — На мне как на собаке всё заживает же, будто ты не знаешь, что время терять, — он тараторил, отплёвываясь от воды и пены, торопливо вымывая шампунь из волос. Олег положил вещи на стиральную машинку и прислонился к ней боком, немного хмельно и сонно разглядывая Игоря сквозь полупрозрачную шторку. Его макушка всё равно возвышалась над ней — ещё бы, с таким-то ростом, — но брызги почти не долетали. — Расскажешь, что случилось?       Красивый. Жилистый, крепкий, гибкий, шрамов на коже — не счесть, но Олег знает их все наперечёт. Теперь их, прибавится, но эти хотя бы будут тонкие, не как кляксы от пулевых или от ножа, вошедшего под рёбра. — Почти, почти поймал, — выдохнул Игорь, выключив воду и смахнув шторку в сторону. — Олеж, я был вот так близко, — он показал двумя пальцами расстояние в пару сантиметров, второй рукой пытаясь намотать полотенце на голову. — Я уверен, что это он, а значит он наблюдает — ждёт нас, как мы с Вадом и думали… — Олег мягко усмехается на проскочившее вдруг «Вад» — звучит забавно, даже как-то уместно. — А потом… — он выпрямился во весь рост, замолчав. Вода стекала по плечам, по груди, по старым, давно затянувшимся шрамам, а свежие царапины всё ещё подтекали кровью, но Игорь, как и всегда, совершенно не обращал на это внимания. Олег заинтересованно дёрнул бровью, призывая продолжать, а сам полез в ящик возле зеркала — надо было остановить кровь, смазать повреждённую кожу мазью, замотать бинтом и оставить на ночь (или что там от неё осталось), тогда, может, и шрамов не останется. — Ты не поверишь, — пробормотал Игорь, вытираясь и заляпывая полотенце кровью. — Нет, ты поверишь, а вот что в отчёт писать я не знаю.       Его, оказывается, ещё немного потряхивало то ли от азарта, то ли от нервного напряжения. Олег отобрал у него полотенце и усадил на край ванны. Кровь остановить несложно, нужно создать хотя бы тонкий барьер, а вот сращивать ткани магией — искусство, требующее долгого обучения и практики. У Олега были свои способы. Игорь ещё помолчал, наблюдая за руками, плавными движениями двигающимися над его предплечьем. — На меня упала какая-то Тварь… — Он помедлил, давая Олегу возможность осмыслить. — Крылатая, с когтями. Сильная такая… И пистолет её не берёт — Димка в неё два раза выстрелил. — Дима в порядке? — Олег принялся за вторую его руку, думая над рассказом Игоря. — Да, с ним нормально всё, я его за спину себе толкнул, хотя он завтра ворчать будет из-за этого. Да ну… — Игорь дёрнул плечом. — Эта тварюга с него скальп бы сняла, да и вообще… Он хороший боец, просто… не со сверхъестественным. Как и я, в общем-то, чего двоим огребать? — Вот так ему завтра и скажи, неплохая речь, — Олег улыбнулся, а Игорь мягко боднул его головой в плечо, полотенце, которым он пытался вытереть волосы, размоталось и упало ему на колени. — Леж? — тихо позвал Игорь, когда Олег уже заканчивал бинтовать вторую руку. Олегу спать хотелось больше всего на свете, но он всё держал себя в узде, даже не зевал, чтобы не терять сосредоточенности. Игорь давно поймал его ноги своими бёдрами, сжал, притягивая поближе, словно они собирались подрочить, а не раны перевязывать. — М? — Твари же не приручаются? — почти с надеждой спросил он, словно Олег мог сказать ему что-то, опровергающее непреложные истины. — Нет, — Олег потёр его плечи, чуть покрытые мурашками, несмотря то, что в ванной было тепло, и натянул ему на голову футболку. Игорь смешно задёргал руками, силясь попасть в рукава. — Я скорее поверю в то, что тварь подчинила себе того, кто её вызвал. Это хотя бы просто маловероятно.

***

      Игорь проснулся рано — на адреналине ему всегда плохо спалось. Олег ещё спал, обняв подушку и почти уткнувшись в неё лицом. Волосы, вечером чинно собранные в свободный хвост, как всегда разметались тёмными змеями по светлой наволочке. Лицо расслабленное, и совсем молодое во сне. Игорь устроился поудобнее, позволил себе пару минут просто пялиться на него, спящего, запоминать каждую деталь, вроде приоткрытых губ или вздрагивающих тёмных ресниц.       Лишь бы о работе не думать, мысли о ритуальных убийствах и разгуливающей по городу Твари — не лучшее начало утра.       Куда лучше поднять свою сонную тушку, отвести её в ванную, там заодно снять бинты с заживших предплечий, полюбоваться результатом олежиной работы — от глубоких царапин за ночь остались только светло-красные полосы, которые наверняка скоро пройдут и не оставят следов, — а потом потащиться на кухню, чтобы сопоставить продукты в наличии со своими кулинарными способностями.       Когда Игорь жил один — когда-то давно, в прошлой жизни, — себе он почти не готовил. Довольствовался кривым-косым, но очень быстрым бутербродом на завтрак, шаурмой из ларька на обед и пельменями на ужин. Иногда случались вариации — на ужин были вареники или котлеты от тёти Лены, а на завтрак — крекер из древней, как мамонт пачки (потому что Игорь забыл вечером заскочить в магазин).       Олег мягко, но настойчиво вытеснил из его жизни полуфабрикаты и бутерброды, сжалился только над шаурмой, но, имея в холодильнике обед из двух контейнеров, Игорь весьма редко успевал проголодаться настолько, чтобы покупать её, разве что он объявлял «вечер шаурмы» и притаскивал её домой вместе с несколькими бутылками светлого пива.       Но завтраки он всё равно умел готовить. Что-то несложное — омлет с овощами и тонкими ломтиками бекона или блинчики (или оладушки, Игорь не всегда угадывал с консистенцией теста). И, раз бекона не наблюдалось, а из овощей был только лук, он решительно взялся замешивать тесто.       Олег пришёл, когда Игорь извел уже половину приготовленного теста — несколько первых блинов вышли комом, потому что никак не желали отлипать от сковороды, но после пары экспериментов с лопатками и количеством масла, Игорь вспомнил, как всё это делается, и довольно споро нажарил небольшую стопку весьма прилично выглядящих блинчиков.       Игорь сначала услышал его шаги, потом почувствовал тёплые ладони, мягко скользнувшие по бокам, а потом Олег бесцеремонно улёгся ему на спину, потеревшись щекой о плечо. — Ты готовишь блинчики, — утвердительно мурлыкнул он. — Я попробовал тесто перед тем, как жарить, — усмехнулся Игорь, почти что ловко переворачивая блинчик на сковородке. Однажды он спросонья перепутал соль с ванилином и приготовил оружие массового поражения, отчаянно воняющее кондитерской лавкой. — У нас же есть что-нибудь к блинам?       Олег угукнул, но от Игоря отлипать не спешил, напротив, устроился удобнее, прижавшись пахом к заднице и нырнув ладонями под футболку. — Рад меня видеть? — Игорь со смехом подвигал бровями. — Ежеутренне, — весело оскалился Олег и без лишних разговоров опустил ладонь Игорю на член. — Не отвлекайся, Игорёш, блины пригорят.       Не отвлекаться было сложно, потому что Олежек был бесцеремонно нежен и настойчив, а ещё прекрасно знал Игоря, его тело и его реакцию на любое прикосновение. Поэтому Игорь медленно таял, как кусочек масла на горячем блинчике, пока Олег неторопливо водил рукой по его члену, сунув руку в штаны. Его пальцы — длинные, чуткие, с едва заметными мозолями на подушечках, — плотно обнимали ствол, скользя вверх-вниз. Он не заигрывал, не устраивал лёгкую прелюдию, он дрочил Игорю так, словно всерьёз вознамерился заставить его кончить прямо в процессе готовки — и Игорь был невероятно, просто нереально близок к этому.       Олежек умел делать с ним что-то страшное, подчинял своим желаниям, неизменно тесно переплетённым с желаниями Игоря. Заставлял забыть обо всём, кроме наставления — «не отвлекайся», — его ладони на члене и его губ на коже. — Хороший мальчик, — шепнул Олег, приподнявшись на цыпочки и скользнув второй ладонью под футболку до груди.       Это было противозаконно — у Игоря ослабели колени и ватные ноги едва удерживали, а Олег дышал в шею, прижимался к спине, притирался каменным стояком к заднице, щипал кончиками пальцев сосок и размеренно убыстряя движения руки, подводил Игоря к краю, шепча, какой он хороший, какой славный, какой молодец и как сильно Олег его любит и хочет. Он перестал мучить Игоря только когда из его горла вырвался какой-то нечленораздельный жалобный звук, означающий, что все попытки сосредоточиться провалены и Игорь больше не может пытаться. Последние блинчики в стопке были чуть более зажаристые, чем первые, но всё же не подгорели. — Вот видишь, какой ты у меня молодец. — Олег пережал основание тяжело пульсирующего члена, поцеловал Игоря в плечо и подсказал: — Выключи плиту и отложи лопатку. Пускай немножко остынут.       Игорь сейчас был согласен на всё, слепо следуя его подсказкам. В паху тяжело и густо пульсировало возбуждение, припухшие и твёрдые соски зудели, оставшись без внимания, ноги с трудом передвигались в направлении, которое задавал Олег, а руки бездумно ловили его предплечья, поглаживая. Игорь почти надеялся, что сейчас у него будет возможность перегнуться через кухонный стол, удобно вскинув задницу, и наконец-то кончить, но у Олега явно были другие планы — мягким толчком он развернул Игоря к себе, еще один толчок — и Игорь задницей на столе, со спущенными до бёдер штанами и членом, пачкающим смазкой неснятую футболку. Он привычно метнулся взглядом к высокому окну совсем рядом — улица просыпалась, первые прохожие сонно брели по своим делам мимо наглухо затонированного окна, а Олег стаскивал с него штаны и футболку, раздевался сам и, наклонившись, скользнул горячим влажным ртом от налившейся, потемневшей головки вниз по стволу, прослеживая языком изгиб набухшей толстой венки.       Игоря выгнуло на длинном громком стоне, он сгрёб ладонью его волосы, пропустил между пальцами мягкие пряди, снова содрогаясь в подступившем очень, очень близко удовольствии.       Пальцы, настойчиво-плавно скользнувшие внутрь, отвлекли, тем более, что Олег выпустил изо рта член и переключил своё внимание на поджавшиеся, ноющие от наполненности яйца. Из груди начали вырываться только бессвязные хриплые вздохи, и Игорь упал спиной на стол, привычно находя ступнями опору на плечах опустившегося на колени Олега. Стол был короткий (а Игорь длинный), так что голова свисала с края, и от этого Игоря вдобавок накрывало сладким головокружением.       Но ненадолго — Олег всегда тянул его к себе, потому что хотел смотреть в глаза, пока член медленно растягивал податливые, пульсирующие мышцы. Хотел видеть, как Игоря накрывает тягучим, сладким удовольствием от чувства заполненности и принадлежности. — Мой славный мальчик, — сладко шепнул Олег на ухо, подхватив Игоря под затылок, заставляя приподняться выше. Игорь упирался локтями в столешницу, сцепив ноги у Олега на пояснице, и чуть не скулил — и заскулил, когда Олег задвигался, уперевшись одной рукой в стол.       Людей на улице становилось больше. Игорь невольно скашивал на окно расфокусированный взгляд, где-то на задворках разума понимая, что все эти цветные пятна — люди, которых от расхристанного, раскрытого и затраханного Игоря отделяет только стекло с тонировкой.       Это было странное ощущение, каждый раз приводившее Игоря в дикий восторг и, одновременно, в полное непонимание его причины.       Олег всегда давал посмотреть, прежде чем развернуть к себе. Им любоваться Игорь мог вечно. Смугловатая гладкая кожа, тёмные соски, бисеринки пота, поджарый живот с тёмной дорожкой волосков, стекающих к паху — хотелось облизать его от паха до шеи прямо сейчас. Волосы липли к взмокшей шее, а смотрел он так, словно собирался Игоря сожрать. Вот сейчас. Ещё толчок. Сейчас — точно. Ещё…       Игорь забился в оргазме, когда Олег почти лёг ему на грудь, зажимая тяжело пульсирующий член между телами — ни у кого не было возможности помочь Игорю рукой, — и с тихим, довольным рыком вгрызся в основание шеи, толкаясь бёдрами сильнее и резче — много раз проверенный стол вздрагивал, но стоял на месте.       Хотелось упасть спиной назад, но Олег держал — силы ему было не занимать, — держал, и, прижимаясь щекой к щеке Игоря, трахал его сквозь вспышки оргазма, тяжело дыша и срываясь на горячечные стоны.       Ложась наконец-то спиной на стол — Олег придерживал, не давая опуститься с размаху, — Игорь чувствовал себя опустошённым, звонким, каким-то, словно свободным, хоть на несколько минут, от всего, кроме того, что приносило ему удовольствие. Олег, тягучим, плавным движением вытащив член, нависал над Игорем, придерживая двумя руками окончательно ослабевшие ноги, и смотрел с удовлетворением и нежностью. Игорь даже нашёл в себе силы, чтобы кое-как приподняться на локтях и потянуться к нему — этому чудесному утру не хватало только поцелуев. Медленных, глубоких поцелуев, снова увлекающих куда-то в пучину трепетного, игристого возбуждения — Игорь уселся на краю стола и обвил Олега конечностями, прижимая его к себе теснее, и изнывал от его рук, скользящих по спине и бёдрам, и от его языка, ласкающего рот, от его тяжёлого дыхания и горячей кожи. — Скоро опаздывать начну, — с сожалением вздохнул Игорь, когда Олежек с тихим довольным стоном уткнулся лицом ему в шею. — Я тебя не выпущу без завтрака, — тут же встрепенулся Олег, провел ладонью по внутренней части бедра, влажной от смазки и спермы, заставляя Игоря чуть покраснеть от стыдного, сладкого осознания — они только что трахались на кухонном столе. Снова. — Бегом в душ, я сварю кофе, — он поймал поднявшегося на ноги Игоря, и поцеловал в щёку. — Спасибо за блинчики, родной.

***

      Конечно, на ужин к Вадиму Игорь опаздывал. Он позвонил Вадиму и предупредил-извинился даже раньше, чем позвонил Олегу и, пожалуй, это было правильным решением. Олег всё равно уже ехал в пригород, разглядывая сквозь стекло в такси пейзаж, полный устланной опавшими листьями земли и прозрачных крон деревьев, сквозь которые просвечивало ярко-синее, по-осеннему холодное небо.       Дом был неожиданно большой — даже при том, что Вадим не раз ронял в разговоре фразы о том, что это дом его предков, в который он вернулся после учёбы и долгой работы за границей. Двухэтажный… особняк? — всё равно не то, что Олег ожидал увидеть. Кажется, с обратной стороны дома (назвать это задним двором у Олега, уже вышедшего на мощёную камнем дорожку, ведущую к дому, не поворачивался язык) был сад — деревья были невысокими, с узловатыми ветвями, похожие на фруктовые.       Дверь ему открыл хозяин дома (хотя Олег, наверное, уже перестал бы удивляться, даже если бы это сделал дворецкий), и тут же, раньше чем Олег переступил порог, ему под ноги метнулся здоровенный котяра и начал тереться о голени с угрожающим напором. — Ого, — Олег так и застыл рассматривая здоровенную шпротно-полосатую кошачью персону. Кот поднял на него взгляд, задрав широкую морду, и Олег заметил, что одно ухо у него порвано а на морде под глазом — старый, заживший шрам, чудом не задевший жёлтый, изумительно умный глаз. Кот басовито мяукнул и проследовал в дом, покачивая куцым хвостом — кончик явно был откушен, — приглашая за собой в дом. — Я и не сомневался, что ты ему понравишься, — усмехнулся Вадим, только сейчас выпустив его руку из своей. Олег был совсем не против его прикосновений — уверенно-спокойных, чуть более долгих, чем было бы прилично, но его всегда мало заботили приличия, в чём-то заботливых, иногда даже неприкрыто-ласковых. Однажды Олег наблюдал поверх страниц книги за тем, как Вадим оттирал с щеки Игоря след от ручки (Игорь так увлёкся своей мыслью и так махал руками, что чудом не покрыл себя замысловатыми граффити). Просто тёр большим пальцем, заинтересованно слушая и кивая — Игорь продолжал говорить, мысль так захватила его, что он продолжал говорить забыв смутиться или отреагировать на прикосновение (Олег не раз ловил его на этом) — и напоследок задумчиво погладил по скуле коротким, почти незаметным движением. Это было интимно и хрупко, словно непрозвучавшее признание. Намёк на намерения. Игорь не замечал такие вещи, когда они были направлены на него. Во всём остальном у него не было проблем с наблюдательностью, только с флиртом, который относился к нему самому. И да, с ним было чудовищно трудно в первые месяцы после их знакомства, это потом Олег понял, что этот парень был из тех, кому лучше проговаривать всё словами.       Самым удачным (буквально победоносным) решением Олега в этих отношениях было сказать «Ты мне очень нравишься. И я хочу с тобой встречаться», когда они буквально сидели на кухне за очередным ужином, приготовленным Олегом (Игорёк брал на себя роль добытчика и приволакивал все продукты по списку составленному и отправленному ему Олегом), соприкасаясь коленями под столом (ещё старым, коротким и совершенно не подходящем для секса). Ужин закончился поцелуями, поцелуи — сексом, секс — самыми лучшими отношениями, которые Олег смог бы только представить. И даже немного лучше.       До смешного похоже на то, что происходило сейчас у них двоих с Вадимом, — поймал он себя на мысли, проходя в просторную кухню. Только это не Олегу сейчас нужно было говорить всё словами через рот. Правда, подсказывать он тоже не собрался — не та ситуация, когда помощь пойдёт на пользу.       Кот, которого звали Авраамом (- Почему Авраам? Прародитель евреев? — Нет, Линкольн. Увидишь его недовольную мохнатую морду — поймёшь), оккупировал колени Олега едва только он устроился на высоком барном стуле. Кухня не выглядела, как помещение, которое часто используется, но Вадим был довольно уверен в себе, продолжая начатую до прихода Олега готовку. Олегу помогать запретил, выдал ему бокал, налил туда красно-чёрного, терпко-сухого вина, и продолжил аккуратно нарезать овощи для салата.       Кот на коленях урчал, как небольшой, но очень мощный трактор, Вадим рассказывал историю про то, как подобрал его: наглая шпротная морда прошлой осенью повадилась ловить его около университета, где он преподавал, и тереться об его ноги с таким же громким тарахтением, как сейчас. Куска хвоста и части уха у него уже не хватало, но агрессивным, во всяком случае с Вадимом, он не выглядел. Рядом с другими людьми тоже замечен не был, да и границ не переходил — грязными лапами не трогал, голоса не подавал, приходил откуда-то из подворотни, тёрся об Вадима, шёл несколько шагов с ним рядом, и уходил обратно. Потом начало холодать, осень медленно уступала права зимней сырости и стуже, а ещё позже, в середине ноября, котяра вышел к Вадику с разодранной мордой. Выглядел он при этом довольно спокойно, хотя один глаз (и всё вокруг него) полностью был покрыт засохшей кровью и гноем.       Олег заулыбался на словах «пришлось садить этого засранца в машину и везти в лечебницу», которыми заканчивалось повествование об уличной жизни кота. Теперь Авраам — Аври, — гулял по саду, приносил Вадиму дохлых птиц и распугивал мелкую нечисть на первом этаже. Выглядел крайне довольным собой, Вадимом, домом и даже Олегом, который рассеяно поглаживал его за ушами и по холке, слушая рассказ и рассматривая Вадима.       Он в кои-то веки снял пиджак и даже расстегнул верхнюю пуговицу и закатал рукава рубашки, чтобы не запачкать манжеты при готовке. Из-под белоснежной ткани при движении показывался край сложной, чешуйчатой татуировки — на обеих руках. «И наверняка опять дракон» — подумал Олег про себя и усмехнулся в бокал, ни капли не удивившись.       Игорь позвонил в дверь, когда вино в бокале как раз подходило к концу, а мясной аромат из духовки достиг, кажется, своего апогея. Встречать его пошёл один Вадим — кот и ухом не повёл, оставшись лежать на коленях Олега неподъёмной меховой тяжестью, подняв голову только когда Игорь прошёл в кухню.       К недовольным взглядам котов Игорю было не привыкать, но конкретно этот экземпляр пялился на него с насмешливостью и самодовольством, и явно не собирался никуда убегать — на коленях у ведьмы ему было более чем уютно. Вообще, кошак был здоровый, и Игорь немного опасался за своё лицо или руки, когда подходил к Олежеку, чтобы легко поцеловать его в щёку в качестве приветствия. Кошак не шевельнулся, только во взгляд жёлтых глаз добавилась здоровая доля пренебрежения, а когда Игорь отошёл, кот поднял башку, чтобы взглянуть на Олега.       Игорю показалось, что он безмолвно вопрошает: «и как ты докатился до ТАКОГО?». Олежек рассеянно поглаживал его по спине, расспрашивая Игоря о том, как прошёл день.       День у Игоря почти полностью прошёл на четырёх лапах, и был полон обычных его… рабочих дел. Димка уже перестал дуться за то, что Игорь его от Твари прикрыл, Фёдор Михайлович всё больше мрачнел, потому что Самайн на носу, а они этого оккультиста поймать не могут — понятно, что на Самайн тот что-то особенное планирует. Хорошо, если не какую-нибудь массовую ритуальную резню.       Игорь рассказывал об этом, увлёкшись, привычно, не стесняясь ни тем, ни выражений, и только когда перед ним оказался бокал с вином, встрепенулся и виновато посмотрел на Вадима. — Блин. Прости, мои рабочие будни — не лучшая тема для обсуждения… — Игорь сделал паузу, — когда бы то ни было. Лучше ты расскажи, какие у тебя планы. Там почти наверняка нет оккультистов и кровавых жертвоприношений. Во всяком случае, я на это очень надеюсь. — Игорь картинно вздохнул, а Олег тихо рассмеялся. — В моей работе без кровавых жертвоприношений буквально шагу нельзя ступить, — Вадим оскалился, задорно подмигнув Игорю. — У меня несколько лекций о кельтской культуре во Франкфурте на следующей неделе, и там я буду довольно подробно рассказывать о ритуальных традициях друидов. — Мастер-класс, — покивал Игорь, ответив на оскал ухмылкой. — Теоретическая часть. — Это уже будут проблемы немецкой полиции, не переживай, — не остался в долгу Вадим.       Игорь скосил взгляд на Олега — его явно разрывало между желанием закатить глаза и желанием заржать. — А кота куда? — Он отважно выбрал третий вариант, хотя перестать улыбаться уже не мог. — Кота придётся в кошачью гостиницу, — Вадим глянул на огромного кошака с отчётливым чувством вины во взгляде. — Он от этого не в восторге, и, когда я его оттуда забираю, дуется на меня несколько дней. Ну хоть ведёт себя хорошо и мне не приходится искать новую гостиницу каждый раз. — А может ему у нас пожить? — брякнул Игорь.       На самом деле он просто посмотрел на Олега, умиротворенно поглаживающего здоровенного кота, на то, как тот с довольной мордой подаётся под его ладонь и, конечно, на то, как кот категорически игнорирует самого Игоря — даже хвост не пушит, и не шипит, и вообще просто смотрит с лёгким презрением и превосходством, а это Игорь в состоянии пережить.       Олег поднял на него вопросительный взгляд, словно призывая немного раскрыть свою мысль. Игорь мысленно хлопнул себя по лбу, потому что, по-хорошему, надо было сначала обсудить это с Олегом, а потом, если бы мысль ему понравилась, тот бы договорился с Вадимом. В конце концов это Олегу возиться с котом, а не Игорю, который убегает на работу засветло, а прибегает после полуночи. — Мне кажется, это хорошая идея. — Олежек, поняв, что Игорь — всё, подхватил его мысль. — Игоря он явно не боится и, наверное, ему лучше будет в квартире, чем в гостинице. — Он никого не боится, и я, если честно, не уверен, хорошо это или плохо, — Вадим наконец-то отвлёкся от готовки и плеснул вина себе в бокал. — Ты уверен, Игорь? — Да я то его буду видеть пару раз в день, а может и не каждый, с моей-то работой, — Игорь дёрнул плечом, поймав на себе внимательный взгляд Вадима. — Ой, да ладно, да, мне просто жаль котяру, потому что все эти гостинки для животных — это как приюты, только классом чуть повыше. — Игоря пару раз ловили, — Олег громко цокнул, подвигав бровями. — У него особенные отношения с приютами, гостинками и прочими формами ущемления животных прав. — Ну это давно было, — признался Игорь. Вадим заинтересованно кивнул, призывая продолжать. — Тогда дело было… Да неважно какое, дело всегда есть, а я один работал — напарника-перевертыша мало кто вытерпит… Дима вот молодец, но он меня ж всегда понимает, поэтому ему проще. Ну и бегал периодически без сбруи и без значка, не на ошейник же его цеплять, — Игорь стрельнул взглядом в Олега, сидевшего с самым невинным видом — купить Игорю эластичный чокер, который выдержит вес жетона было именно его идеей, которую Игорь решительно отверг — бдсм какой-то, а не служба. — А так совпало, что именно в те два месяца мэру приспичило кардинально почистить город от бродячих животных… Короче, позорище было ещё то, — признался Игорь со вздохом. — Один раз он залетел ко мне в магазин, чудом не сшиб пожилую ведьму, и врезался в прилавок, а за ним ввалились два вивисектора с электрошокерами, — Олег, наверное, сам не заметил, как потянулся к Игорю, чуть коснувшись его ладони кончиками пальцев. — Мне тогда штраф выписали. За то, что у меня сторожевая собака без ошейника, намордника и сопровождения по центру города гуляет. — Я его обжаловал, — проворчал Игорь. — Хотя я бы лучше заплатил, чем ещё раз так позориться, но там такую сумму выставили, как-будто я полгорода перекусал за ляжки. А в те два раза, когда меня всё-таки поймали, пришлось перекидываться прямо так, — Игорь раздраженно развел руками, обозначая, что пришлось это делать при незнакомых людях и без одежды (и документов). Там девочка-стажёрка была, так она мне дополнительную дозу успокоительного в… — Игорь кхекнул, проглатывая и без того очевидную «жопу». — С перепугу, короче, вкатила. Не видела перевертышей ни разу. — После этого Управление-таки поднапряглось и нашло тебе звероуста в напарники? — кивнул Вадим, не особо удачно сдерживая улыбку. Игорь был не в обиде — по прошествии времени все эти происшествия и впрямь казались смешными и давно стали байками для семейных и дружеских вечеров. — Просто повезло. Такие, как Дима редко идут в органы, в основном в ветеринарию или, максимум, в кинологи. Не на оперативную работу. А Димка, он… молодец. — Игорь своим молодым напарником всегда гордился (и иногда даже не забывал Диме об этом говорить). — Упертый такой, ответственный, цепкий. Наивный немного, но это работе не особо мешает. Хороший пацан, — закончил Игорь, смутившись внезапной откровенности.       Олег смотрел на него с нежностью, так и не убрав своих пальцев от игоревой ладони.