Вынужденная мера

      Веки жгло от света белых ламп, проносящихся мимо. Хотелось осмотреться, но удавалось только часто-часто моргать, пытаясь смахнуть напряжение. За глазами болело, эта боль опоясывала лоб, виски, спускалась через затылок к шее и давила на плечи.       Чем дольше Гермиона мысленно сканировала свое тело, тем больше участков тупой боли обнаруживала. Такой, словно ее тащили по каменистой местности, не особо заботясь о сохранности.       Рука зудела: прищурившись, она увидела в ней обычную магловскую иглу, закрепленную пластырем, от которой тянулась прозрачная трубка с жидкостью. Скорость движения вокруг ворвалась в ушные раковины звуками стучащих по полу ботинок, шелестящих халатов и грохотом колес жесткой транспортной каталки. Отстраненно она задалась вопросом, почему не использовалась магия, но ее мысль прервала внезапная остановка и громкий гул открывающегося лифта.       На лоб упала влажная тряпка, пропитанная каким-то разъедающим ноздри раствором, и лихорадка, которую она не замечала до этого момента, моментально нагрела кусок ткани. Поморщившись, Гермиона попыталась поднять руку, но сил не хватило. Тело так горело, что верхний слой кожи размягчился, делая ее одним большим оголенным нервом.       От невозможности двинуться, она тихо и отчаянно заскулила. Голосовые связки тоже работали лишь едва, а так хотелось попросить хоть кого-нибудь вырубить ее с помощью заклинания Остолбеней. Это была агония. Грудь заболела от попыток схватить больше воздуха, скулы свело от надвигающейся панической атаки.       Было так страшно. Это было слишком похоже на приближающуюся смерть. В этот момент, как-то иррационально и странно, впервые за ее уже такую долгую самостоятельную жизнь Гермионе захотелось, чтобы рядом с ней была именно мама.       

***

      — Несовместимо с жизнью, Джинни! Ты слышала врачей? Ты слышала, что они сказали? — Гарри расхаживал по вестибюлю на первом этаже Мунго, бросая злые взгляды в сторону ни в чем не повинной девушки в тонких прямоугольных очках, сидящей в регистратуре, — И что я могу? Ничего! Я обзвонил всех, привлек сюда лучших целителей, но сам способен только ждать. Ненавижу все это, сука, как же я все это ненавижу!       — Гарри, пожалуйста, — шепнула девушка, в очередной раз пытаясь остановить его метания, хотя сама тряслась так, что зубы во рту отбивали стаккато, — Мы в больнице. Они сделают все, что в их силах, Рон уже там. Если пойдешь ты, будет только хуже, и там, где мы есть, мы должны сделать лучшее, на что способны.        — Ты знала, что ей было плохо все это время? Знала, что она молчала и подавляла ген? К чему теперь все это приведет?       — Догадывалась, — разозлилась девушка, — Но я ей не мама, а она — не маленький ребенок. Я не могу схватить ее за ухо и потащить проживать течку к Альфам, идиот. Она любит моего брата и твоего лучшего друга. А он — ее. Что бы ты делал на ее месте? — зашипела она, больно ударяя его в плечо, — Побежал бы искать первую попавшуюся под руку Омегу?       — Если бы это угрожало моей жизни... — начал он зло, а потом запнулся, споткнулся о собственные слова, наконец останавливаясь в своих метаниях и виновато глядя в глаза Джинни, — Прости, я не это... Я, на самом деле... не знаю. Блять.       — Заткнись, Поттер, пока я не прибила тебя прямо здесь. И засунь свои грязные словечки себе в...       — Гарри, Джинни!       Они обернулись, видя бегущего к ним Рона. Тот выглядел ужасно: запыхавшийся, красный, с растрепанными волосами и опухшими глазами, он едва двигался, и, в итоге, не удержавшись на ногах, упал в ближайшее кресло, роняя лицо в ладони.       — Я не думал, что все будет настолько тяжело, — из его груди вырвалось рыдание, такое, словно он давил его все последние несколько часов, — Это похоже на Круциатус. Она горит и ей очень больно. Ее тело отторгает любую магию, любое вмешательство.       Ребята переглянулись. Глаза Джинни расширились от ужаса и паники, и, замерев в смятении, она не успела поймать рванувшего к лифтам Гарри. Рон, увидев это, подскочил за ним, но прежде, чем она успела сориентироваться, двери лифта уже закрылись.       — Твою ж сраную... о! — соседний лифт щелкнул, гремя медленно открывающимися створками, и Джинни проскользнула внутрь, нервно тыкая длинным ноготком по кнопке.

***

      В больнице царила какая-то непривычная суматоха. Сегодня занятия закончились чуть позже, поэтому Драко уже опаздывал на свою смену. В начале года он толкался в очереди, чтобы успеть попасть в списки отбывающих наказание в Мунго, и теперь на все выходные и некоторые будние дни был заперт здесь: перебирал бумажки в архивах, помогал в мелких задачах персоналу и следил за пациентами в отделении безумных и лишенных памяти.       Пахло антисептиками с ноткой тревоги. Он принял решение направиться прямиком в кабинет главного колдомедика, чтобы выяснить, что происходит, и включиться в работу, но чем выше он поднимался на лифте, тем сильнее чувствовал, как Альфа внутри него бьется, силясь прорваться через звуконепроницаемую глухую стену.       В последние дни любые попытки вытащить его оттуда и прикоснуться к их связи ощущались так, словно он пытался схватиться за оголенные высоковольтные провода: его буквально откидывало, выбрасывало оттуда, после чего он долго пытался прийти в себя, хватаясь за грудь в попытках глотнуть воздух.       Возможно, у нее, наконец, получилось. Вот только от этого было не легче. Альфа и их связь сделали его тем, кем он стал, и Драко ни о чем не жалел и ни от чего бы из этого не отказался.       Без Альфы он снова превращался в того отчаянного мальчишку, который не понимал себя, свой путь, путался в том, где правда, а где ложь и был до смешного слаб. Без рябившей хотя бы изредка тоненькой ниточки между ними, без ее чувств, даже тех, что вызывали в нем отчаянную ярость, жизнь становилась пустой и бессмысленной. Он уже не помнил, как жил раньше, до того, как увидел ее на полу в Малфой Мэноре.       И он смирился с тем, что всегда будет принадлежать ей.       На выходе из лифта Драко оступился, чувствуя тошноту и головокружение. Мотнув головой, попытался сфокусировать взгляд на коридоре, и, как сквозь толщу воды, услышал громкую брань и грохот. В глазах было мутно, шагать приходилось практически по памяти. Но, когда он все-таки сумел доковылять и распахнуть нужную дверь, его чуть не снесло с ног той информацией, которую теперь он способен был различить.       — И что вы предлагаете, бросить ее там умирать?       — Нет, доктор Квон, я предлагаю рискнуть и провести операцию.       — Неужели они готовы пожертвовать ее жизнью только чтобы сохранить ее желание остаться верной своему партнеру-Бете? — захлопала глазами темноволосая ведьма, совсем новичок, неожиданно оказавшаяся в самом центре тайфуна, — Почему мы не можем, исключительно в медицинских целях, вызвать сюда любого готового помочь Альфу?       — Не говори о том, чего не знаешь, Бьянка, — гаркнул высокий пожилой доктор, и обвисшая кожа его шеи затряслась от ярости, — Во-первых, тебе не кажется, что это не совсем гуманно: положить ведьму под любого кандидата? Ты не думала, что он может подчинить ее, причинить ей боль? Лично будешь контролировать весь процесс?       Девушка густо покраснела и опустила глаза, а он продолжил:       — Во-вторых, — помедлил он, — Это не обычная течка. Я такого вообще никогда не видел за годы своей практики и не нашел этому объяснения ни в одном из доступных архивных документов, кроме, — доктор потянулся к папке, — Вот этого.       Он ткнул пальцем в пожелтевший от времени лист, который тут же окружили медики, но Драко не нужно было подходить ближе. Он и так уже знал, что там. У того, для чего он пытался попасть в Мунго, были свои причины.       Главная из этих причин была в какой-то палате и умирала прямо сейчас, пока толпа этих идиотов пререкалась, не зная, чем ей помочь.       На Драко никто не обращал внимания, он и сам словно забыл, что не должен здесь находиться без разрешения, и ощутил себя в пространстве только тогда, когда его неожиданно скрутило от боли в груди. Обняв себя правой рукой, словно пытаясь прикрыть свежую глубокую рану, он сполз по двери, едва не падая назад, когда та открылась до конца.       Колдомедики отреагировали быстро.       Пытаясь оставаться в сознании, он напряг все органы чувств и, сквозь шум в ушах и многочисленные неприятные холодные касания палочек, услышал топот ног. Через мгновение возле него выросли Поттер и Уизли. Рыжего было даже немного жаль. Судя по всему, их план прожить течку вместе моментально провалился с треском.       Для Драко же в этом не было ровным счетом ничего неожиданного.       — Какого черта он здесь делает? — зашипел Уизли, — Как Гермиона?       — Это ты, — прищурился старик-колдомедик, не обращая никакого внимания на новоприбывших. Он был похож на ребенка, который увидел Санта Клауса, — Я был прав, верно? Ты ее истинная пара?       — Что он сказал?       Драко качнул головой, стараясь, чтобы это движение не заставило его желудок вывернуться наизнанку. Становилось все хуже. Но, неожиданно он обнаружил, что чем хуже ему было, тем тоньше становилась и стенка вокруг его Альфы. Тот, очевидно, был просто в ярости. Впрочем, как и практически всегда.       Он ухмыльнулся. Соскучился по этой части себя и ждал с распростертыми объятиями. Если и умирать, то цельным.       О, нет. Нет-нет-нет.       Умирать? Черта с два.       — Да, — Альфа уже карабкался по горлу, клокоча в голосовых связках, делая его голос каким-то по-животному грубым, — Я.       Еще одна фигура выросла рядом с ними. Мелкая Уизли — девчонка Поттера и сестра рыжего. Увидев его, сидящего на полу в неестественной позе, она...       Облегченно улыбнулась. И кивнула ему. А потом оттолкнула ребят и села рядом, обдавая его запахом Омеги. К счастью или к сожалению, на всех Омег, кроме Грейнджер, ему было плевать.       — Как я могу вам помочь?              — Значит, ты знаешь, — вдруг грудную клетку скрутило новой болью, и Драко закашлялся, чувствуя во рту горечь, смешанную с металлическим привкусом, — У нас мало времени.       — Рон. Ты возненавидишь меня, — она зажмурилась, и ее щеки разрезали соленые капли, — И она тоже. Но так надо. Иначе нельзя.       — О чем ты говоришь? — зарычал Поттер, и Драко отшатнулся. О, его Альфа был силен. Сейчас, в таком состоянии, было бесполезно даже пытаться вступить в прямую схватку с ним.       Едва обращая внимание на то, как Джинни пытается что-то втолковать бледнеющему Поттеру, он принялся оглядывать пол в поиске выпавшей при падении палочки. Пропажа валялась возле плинтуса у двери и Драко, сделав рывок, едва не срываясь на вопль от боли, поднял ее и рванул по коридору.       Он превратился в чувство, лишь краем сознания отмечая наличие погони. Борясь с головокружением, блокируя боль, принюхивался, вытягивал воздух из пространства до дна, искал, выбивал двери заклинаниями, едва вылетающими из ставшей непослушной палочки, и, наконец, почувствовал нить связи.       Та была настолько горячей, что прожгла его грудь в безумной агонии, и Драко упал, бездумно шаря руками по стене в поисках двери. Ее Омега кричала. Она сгорала и утаскивала Гермиону за собой. Пока ладони исследовали потрескавшуюся шпатлевку, он собирал внутри себя все спокойствие, всю нежность, на которые сейчас был способен и направлял их через связь к ней.       Альфа, словно беззащитный щенок, тянул к ней ладони, ища способы утешить. Еще немного. Еще немного. Гермиона, пожалуйста, блять, еще немного.       Сильные руки одернули его от стены и в скулу прилетел мощный удар.       — Нет! — вскрикнула Джинни, видимо, пытаясь оттащить то ли Поттера, то ли Уизли. Драко ничего не видел, под глазами нещадно пекло и он весь горел.       — Я не прикоснусь, — прошелестел он. Отхаркнул кровь, откашлялся, — Я ее не трону. Я помогу. Я должен просто помочь.       — Ты, чертов ублюдок, хрена с два я тебя впущу к ней, только попробуй...       — Рон, пожалуйста!       "Помоги мне."       "Давно бы так."       Альфа заполнил его тело, возвышаясь над его собственным эго, приправляя кровь силой и яростью. Драко словно наблюдал со стороны, как тому удается-таки поднять его тело и прорваться к двери, захлопывая ту за собой.       "Кроме шуток. Мне действительно нельзя к ней прикасаться."       "С ума сошел, мальчишка? Вы умрете!"       Он обернулся и увидел ее, лежащую в углу комнаты и свернувшуюся в клубочек. Аромат, наполняющий комнату, был таким интенсивным, что он едва себя контролировал, начиная сомневаться в данном обещании. Но сейчас важнее всего было выжить. Им обоим.       Сосредоточившись на этой мысли и игнорируя реакции своего тела, он двинулся к ней, превращая потребность в защиту, напоминая своему Альфе, что это лишь первая течка, впереди еще сотни, а сейчас Омега нуждается в заботе и безопасности.       Он увидел, как тот, вечно строящий из себя огнедышащего дракона, маялся при виде ее страданий. Уговаривать долго не пришлось. Они стали отличной командой.       За дверьми стоял гул разговоров и грохот. Смелая мелкая Уизли так яростно защищала подругу от двух огромных парней, что Драко проникся уважением. Чтобы помочь ей, он запер дверь изнутри, наложил на нее серию защитных заклинаний, заглушку, и, наконец, сделал то, что приказывала ему каждая клеточка горящего лихорадкой тела: направился к Грейнджер.