Вынужденная мера

      После слов Омеги в сознание Гермионы по капле просачивался Драко Малфой, мучительно истязая как своим присутствием, так и абсолютной тишиной со стороны их связи.       Обращаясь к нему, она всегда сталкивалась со стеной пустоты. Словно тот снял с себя незримую нить и завязал ее на ближайшем фонаре, уходя дальше, и теперь она тщетно пыталась пробиться к тому, кто ее больше не слышал.       Если бы не искала с ним встреч, не цепляла взглядом его светлую макушку в толпе студентов или на другом ряду на занятиях, не встречалась с его хмурым профилем в Большом Зале, решила бы, что с ним что-то произошло.       И когда Гарри и Джинни впопыхах собрали вещи и, раскрасневшиеся, до неприличия счастливые, на неделю умчались в снятую ими на время квартиру в Хогсмиде, чтобы прожить первую совместную течку, Гермиона в полной мере ощутила, насколько ей одиноко.       По ночам она оплакивала их союз с Роном и терзалась неопределенностью, а днем ходила на занятия, бесцельно бродила по замку, часами сидела в библиотеке или ненадолго выглядывала на улицу, чтобы проветрить голову, утомленную мыслями. Впервые остаться наедине с собой на такой долгий срок оказалось тем еще испытанием для психики. После всех произошедших с ней событий, напротив, хотелось быть поближе к людям, больше общаться, быть может, выбраться куда-то, посидеть в Трех Метлах с кружкой сливочного пива.       Но точно не оставаться одной. Да, вокруг было много людей, это ведь, все-таки, Хогвартс. Но не было никого, с кем можно было бы переброситься более, чем парой слов, а уж о том, чтобы провести время вместе или поговорить по душам и речи не шло.       Воспоминания о первой течке с каждым новым морозным днем все больше мутнели и покрывались тонким слоем инея. Она уже не понимала, происходило ли это вообще, потому что постоянная тишина в груди делала ее практически нормальной.       Но с каждым новым днем Гермиона с ужасом замечала, что начинает тосковать, если не видит его хотя бы пару часов. Вероятно, все дело было в том, что она осталась одна.       И, в итоге, единственным занятием, которое наполняло ее жизнью, стало наблюдение за Малфоем. Иногда она чувствовала себя детективом из дешевого бульварного романа и, ощущая тремор в горле, представляла, как он заметит ее и выбросит что-то гадкое, будет насмехаться над ней или опозорит перед другими.       Головой Гермиона понимала, что такого не будет. Он действительно изменился и он бы не повел себя так. Но было слишком сложно поверить в то, что между ними произошло. Драко, которого она видела во время войны и во время течки, словно был близнецом того, кого она привыкла видеть в стенах Хогвартса. Этот образ, облаченный в форму факультета Слизерин, преследовавший ее с первого курса, было сложно разбить событиями, происходящими извне.       Время близилось к Рождеству. Гарри и Джинни наконец-то вернулись, но ее безумная тяга следить, наблюдать, выискивать в толпе и подглядывать на уроках никуда не делась.       — Хочешь, я подговорю Гарри, и вы опять сварите Оборотное зелье, чтобы проникнуть в Гостиную Слизерина? — шепотом подколола Джинни, намекая на очередной долгий взгляд, направленный в сторону светлой макушки, сверкающей двумя рядами левее.       Гермиона закатила глаза, но ничего не ответила. Вообще-то, она даже на секунду задумалась.       «Перебор», — заметила Омега.       «Пожалуй», — не без сомнения протянула Гермиона.       — Джинни, я не понимаю, что мне делать, — прошептала она в ответ, — Как только я хочу поговорить с ним, как только он оказывается без свидетелей, я тут же теряю его из виду. Мне остается только наблюдать. Он полностью закрылся с тех самых пор, как я проснулась утром после течки, и больше я не чувствую его, как бы не пыталась достучаться.       — Почему, как думаешь?       — Не знаю, что и думать, но боюсь, что, ну, знаешь, вдруг он решил выдерживать дистанцию и пересекаться только в период течки, — Гермиону передернуло от отвращения, — Это, конечно, было бы вполне разумно. Мы могли бы жить каждый свою жизнь, но…       — Но ты втюхалась в него по уши.       — Джинни! Нет!       Подруга захрюкала, пытаясь сдержать смех и не привлекать к себе внимание. Преподаватель по Истории Магии поднял на них красноречивый взгляд и девушки захлопнули рты, потупив глаза и схватив перья для письма.       Когда учитель отвлекся, Гермиона наклонилась ниже и зашипела:       — Я не влюблена.       — Тогда что это?       — Не знаю, — она потерла переносицу, словно ее резко одолела головная боль, — Хочется просто встретиться. Чувствую… тоску.       — Скучаешь?       Помедлив, она кивнула, признавая.       — Дурацкая Омега, — выпалила Гермиона.       — Ох уж эта Омега, — мечтательно закатила глаза Джинни, — Мерлин, ты не представляешь, что это за секс. Разумеется, он был между нами и раньше, но теперь, с тех пор, как мы прожили течку, я не представляю, как прекратить затаскивать его во все углы и чуланы. Кажется, картины скоро подадут на нас прошение об отчислении. И, честное слово, Гермиона, мне плевать. Я свалю отсюда, запру его дома и буду трахать целыми днями.       Гермиона покраснела. Она не была настолько раскрепощенной в теме секса, чтобы без неловкости слушать истории и пошлые фразочки от более молодой подруги, но Джинни это понимала и не опускалась до подробностей. Хотя, очевидно, хотела бы рассказать все и узнать все подробности и от нее. Еще более неловко было осознавать, что речь та вела о Гарри, к которому она, за исключением единственного недоразумения, привыкла относиться как к бесполому существу. Постаравшись отстраниться от возникшего внутри смущения, которое уже потянулось по ниточке прежде, чем Гермиона успела его поймать, она прикоснулась к перу.       Значит, шикарный секс. Об этом она как-то пока не особо думала. Но теперь, когда представила, щеки запылали с еще большим жаром, потому что в ее голове без предупреждения и без разрешения возник Драко, сидящий на кровати напротив нее без рубашки. Влажная кожа, горячий взгляд, едва сдерживаемая страсть, все хлынуло в ее воспоминания так живо и ярко, будто она встречалась с этим впервые. Прикусив губу, она зажмурилась, едва не ломая перо в руках. Возбуждение плескалось в венах, вынуждало рисовать картинку дальше.       Сесть ближе, прикоснуться к его мягкой коже, обтягивающей крепкие грудные мышцы и рельефный пресс. Приподняться, позволить схватить себя и впервые прикоснуться губами к его губам. Интересно, какими они были бы на вкус?       Между бедер пылало. Потерев коленки друг о друга в невесомом движении, она почувствовала, как в белье собралась влага. Мерлин, она так завелась всего от одной мысли, но теперь не могла перестать думать. Фантазии настолько затягивали в темноту, что Гермиона практически забыла о том, что находится в кабинете среди других студентов.       Она перестала контролировать чувства, которые сочились сквозь связь, потому что решила, что, раз он не отвечает, значит и не «слышит» ничего с ее стороны. Но, в ответ на ее очередную горячую волну, пронесшуюся по телу, нить внезапно колыхнулась, тут же останавливаясь, словно гитарист прижал ее пальцем, не допуская распространения звука.       Она подняла глаза, впиваясь взглядом в светлую макушку. Так, словно пыталась прожечь его насквозь. Надавила, передавая весь жар, представляя, как заходит дальше, как опрокидывает его на спину, глядя в его светлые глаза, ставшие практически черными от возбуждения. Как потирается бедрами, ощущая давление его напряженного члена.       Никто, кроме нее, пристально и внимательно наблюдающей за ним, не заметил, как плечи Драко на секунду напряглись, а сам он поправил воротник, оттягивая его от шеи пальцами.       Влага, пропитавшая трусики насквозь, скользнула по внутренней стороне бедра. Черт. Интересно, он это чувствовал? Может ли он уловить ее возбуждение с такого расстояния?       Продолжая играться со связью, она рисовала в голове картинки, каждая из которых была все горячее, безумнее. Но издеваясь над ним, дорвавшись, наконец, до связи, пробив эту плотину, она мучала и себя. В какой-то момент Гермиона осознала, что если не прекратит, кончит, даже не прикоснувшись к себе. Чувства и ощущения были слишком интенсивными.       И тут преподаватель объявил о завершении урока и Драко подскочил с места, поправляя мантию и закидывая принадлежности в сумку. Он быстрым широким шагом преодолел кабинет и вырвался наружу так резко, что из-за поднявшегося сквозняка со первых парт полетели свитки.       — Чего это с ним? — нахмурилась Джинни.       — Хорошие новости, — победно улыбнулась Гермиона, — Я смогла растопить лед. На секунду, но он ответил на связь. И отреагировал, как видишь, достаточно бурно.       — Подробностей я дождусь от тебя когда-нибудь в этой жизни? — с любопытством вздернула бровь она, складывая свитки.       — Ну, скажу немного: надеюсь, что завела его, а не разозлила, — смутилась Гермиона, но, увидев открывающийся в восхищении рот Джинни, хихикнула. Подруга выглядела так, словно первой узнала самую сочную сплетню.       — Связь — просто шикарная штука! Продолжай в том же духе. Он, все-таки, парень, — подмигнула она, — Что бы он там не задумал, долго бегать не получится, третья нога утомит.       — Джинни, пожалуйста, хватит, — смеялась Гермиона, выходя из кабинета, — Ты меня в краску вгоняешь.       — Это курс молодого бойца. Капитан Гермиона Грейнджер, отдать труселя.       На душе стало легче. Появился хоть какой-то свет в конце тоннеля. Она очень боялась, что начнется течка, а он снова запрячется от нее в лабиринтах замка. Или вообще уедет домой на каникулы. Она понятия не имела, как в таком случае с ним связаться. Отправить письмо совой в Малфой Мэнор? И что она напишет?       Здравствуй, Драко.       Это я, пришло время нам встретиться и провести вместе течку. Если ты не против, конечно. Ну, если ты против, я просто умру. А так новостей больше нет.       С уважением, Гермиона Грейнджер.       Мда.       Им нужно было найти способ поговорить и все решить. Если он не хотел иметь с ней ничего общего, что было странно с учетом того, как до этого он рассуждал об истинных парах, то пришло время об этом сказать.       Джинни пошла гулять с Гарри вдоль озера, поэтому после ужина они разошлись, и Гермиона направилась по тихому коридору в сторону лестницы, взвешивая варианты того, какое лучше выбрать время, чтобы подобраться к Драко.       — А ну-ка стой, Грейнджер, — кто-то взял ее за локоть, уводя в сторону, и Гермиона подскочила от испуга. Все мысли, планы, идеи, карты замка в ее голове тут же упали наземь и разбились о мраморные плиты. Потому что сейчас именно Драко Малфой тащил ее в сторону ближайшего кабинета.       Дернув ручку, он распахнул его, озираясь, а затем завел внутрь Гермиону, закрывая за ними дверь.       — Что за игры? — грозно выдавил он, склоняясь ближе.       Она едва могла различить что-то в темноте. Лунный свет лишь немного помогал разглядеть его очертания. Так хотелось увидеть выражение его лица, что Гермиона нащупала руку и потянула к партам у окна. Прикосновение было теплым, даже горячим, и, к удивлению, не препятствующим ее действиям.       Плюхнувшись за парту, она поставила сумку на пол и сложила руки на столе перед собой. Драко сел на лавку напротив, ставя на столешницу локти, и опуская подбородок на скрещенные ладони.       Дыхание перехватило. Они смотрели в глаза друг другу: Драко искал в них что-то для себя, а Гермиона с удивлением обнаружила, что любуется, как бесконечные снежинки за окном отражаются в их голубизне. Сейчас его зрачки были чуть расширены из-за полутьмы, но это не мешало ей видеть оттенки. Она готова была сидеть так всю ночь, но испугалась того, что будет выглядеть глупой влюбленной девчонкой.       «Симпатия. Он мне симпатичен. Не мудрено, он очень красивый, только идиот этого не заметит. На этом пока что все», - думала Гермиона.       «Говори, что угодно, только залезь уже на него», — нетерпеливо ворчала Омега.       — Не понимаю, о чем ты, — отмахиваясь от назойливой мухи внутри, все же ответила Гермиона, — Но у меня тоже есть вопрос. Почему ты закрылся? — она пожала плечами, всеми силами делая вид, что ей это безразлично.       Словно просто любопытно.       Но легкая боль, кольнувшая ее, уже наверняка пронеслась по их связи, выдавая хозяйку с головой.       — Так было правильнее, — он накрыл ладонями лицо, а затем потер глаза, словно был бесконечно уставшим, — Тебе ведь нужно время, чтобы принять решение. Чтобы ты могла подойти к вопросу разумно, все уладить и все для себя решить. Но, блять, если бы я не знал, что ты сидишь в кабинете прямо за моей спиной, я бы подумал, что ты нашла другие способы.       — Что ты имеешь ввиду? — против собственной воли вырвалось из Гермионы, и она тут же уронила кудряшки на лицо, смутившись.       — Я имею ввиду то, — его голос стал низким, в нем угадывался Альфа. Атмосфера вокруг начала рябить молниями гнева, но, отчего-то, она ощущала себя безопасно как никогда, — Что чувство было похоже на то, что ты сейчас с кем-то в постели. Будь это обычное возбуждение, оно ощущалось бы иначе. Но здесь ты словно…       — Откуда ты знаешь, есть ли разница?       — Грейнджер, — он поморщился, отворачиваясь к окну, — Давай не будем притворяться идиотами. Мне надоело соблюдать формальности в диалоге, когда мы, очевидно, связаны и, очевидно, я уже знаю весь твой спектр эмоций.       — Ты чувствовал, когда я была с Роном, да? — с ужасом осознала она, внутренне соглашаясь с тем, что поздно доставать бокалы, когда шампанское распито.       — Угу, — он потер ладони друг о друга, будто они замерзли, — Каждую вашу несчастную попытку. Для справки, то, что ты сегодня выкинула внутри нашей связи даже близко не стоит с тем, через что вы проходили вживую. Мне даже стало его жаль.       — Почему ты злишься? — нахмурилась она, — Ты и тогда злился, верно?       Когда ответа не последовало, Гермиона наклонилась ближе, так, что передние пряди легли на парту.       — Ты поэтому отстранился?       — Ты мучаешься каждую ночь, — снова проигнорировал он, — Страдаешь по своему парню? Он закатил тебе истерику, обидел тебя?       — Бывшему парню, — шепнула она, глядя на то, как ноготь на среднем пальце ковыряет кожу на большом, — Мы расстались. Уже месяц как. Если ты не заметил, он уехал из Хогвартса. И нет, он меня не обидел. Рон — хороший человек.       — Ясно. Тебе поэтому было так плохо?       — Тебе действительно это важно?       Он пожал плечами, но, помедлив, кивнул.       — Это не может быть просто. Мы почти половину жизни вместе. Ну, я имею ввиду, мы трое.       Драко снова кивнул, внимательно наблюдая за ее эмоциями и внутри, и снаружи. Он все еще следил, сопоставлял, сравнивал две ее ипостаси. Но сейчас она была как открытая книга. Все, что происходило внутри, так или иначе отражалось снаружи.       Но что-то не сходилось. Что-то значительно разнилось с тем, как он видел ее, что представлял о ней и какие выводы сделал. Нужно было время, чтобы понять, что это.       — Можно спрошу? — Гермиона вдруг побледнела, — О, Мерлин, нет. Передумала. Что-то я разоткровенничалась.       — Грейнджер, ты смущена? После того, через что заставила меня сегодня пройти, еще и смеешь строить из себя недотрогу?       Она приложила руки к щекам, едва сдерживаясь, чтобы не начать глупо улыбаться. Они впервые говорили так откровенно. Ощущение было такое, словно они одновременно и знали друг друга, знали каждую клеточку тела, и были незнакомцами.       Эта двойственность заставляла ее испытывать неловкость и, к ее огромному сожалению, ужасно заводила. Гермиона искренне пыталась не думать о том, что она собиралась спросить, что сегодня произошло с ними обоими и о том, что они сейчас были совершенно одни в темноте пустого кабинета.       — Я разозлила тебя сегодня? — зашла она издалека.       — Да.       — Почему?       — Потому что странно чувствовать себя в общественном месте так, словно я зависаю с горячей девчонкой, и не иметь никакой возможности остановить это.       — Ты… чувствовал? — глаза Гермионы расширились, пока она судорожно перебирала в голове все то, что посмела представить.       — Не совсем так. Это было похоже на сон. То есть, ты вроде и чувствуешь, но не телесно, а на каком-то фантазийном, эмоциональном уровне. Но ощущения при этом в том числе и физические.       — Я нарушила твои границы, — Гермиона потерла лоб, — Но, честно, я уже не понимала, как до тебя достучаться. Как поймать тебя. Мне очень нужен был этот диалог. И сначала это было не специально, но потом я заметила твою реакцию... и, в общем, да. Немного использовала это.       — В твоем стиле. Но что значит: "не знала, как поймать меня"? Я же оставил тебя записку, — недоуменно спросил он.       — Записку? Мерлин, не было у меня никакой записки.       — Она в цветах. Ты забирала их из больницы?       — Так это ты? — она прижала руку ко рту, немея от удивления.       — Значит, не забирала.       — Нет-нет, я забрала, но они стоят в стазисе в моей комнате. Но записки я там не нашла. Я решила, что позже отвезу их родителям. Мама обожает комнатные растения. Я, если честно, не очень с ними дружу, умею только убивать несчастных зеленых жителей подоконников. Когда я была маленькая, отец подарил мне...       — Прекрати нервничать, когда ты нервничаешь, начинаешь много болтать.       — Это проблема? — насупилась она.       — Нет, — хмыкнул Драко, — Просто именно сейчас, конкретно в эту минуту, я слишком нетерпелив, чтобы слушать о твоих отношениях с растениями.       — Прости. Я даже не подумала бы, что они от тебя.       Он немного нахмурился, разглядывая пылинки, поднимающиеся в воздух от движений его пальцев по столешнице,       — Ты пахнешь также.        — Лимонами?       — Угу. И морем. Свежестью, — Драко сложил руки на груди, раскачиваясь на лавке, — Есть одно место в Италии, я часто бывал там в резиденции Забини. Амальфитанское побережье на юге Сорренто. Там пахнет точно также. Я не понимал, почему именно этот аромат был моей Амортенцией. Из-за чувства безопасности, думал я. Тогда еще не было Темного Лорда, не было его режима, были только мы с Блейзом, рассекающие на простых велосипедах по трассе до Позитано и получающие нагоняй за пыльные брюки и рубашки, — он поднял взгляд, — Теперь понял.       Гермиона замерла. Дрожащий выдох был единственным звуком, который она смогла произнести после его слов.       — В общем, буду знать, что ты не в курсе традиции с записками в цветах, — завершал Драко разговор, поднимаясь с лавки и поправляя полы мантии, — И что ты не любишь комнатные растения. Это полезная информация. Просьба, — он наклонился практически к ее лицу, так, что Гермиона почувствовала на лице его дыхание. Неосознанно облизнула нижнюю губу. Он опустил глаза, — Не насилуй меня больше на занятиях, пожалуйста, если тебе не трудно. И найди записку.       Драко оттолкнулся от стола и шагнул к выходу, а Гермиона только и могла, что молча наблюдать за его удаляющейся высокой фигурой и светящимися в темноте волосами. Не обернувшись, он вышел, оставляя ее наедине со всеми своими шокированными частями личности.       — Да уж, — выдохнула Гермиона, стараясь держать эмоции под контролем.

***

      Влетев в комнату для девочек, она, чуть не споткнувшись о ковры, тут же подбежала к подоконнику. Хорошо, что башня была еще пуста и никто не видел, как она судорожно срывает обертку с горшочка в поиске клочка бумаги. Обнаружив, что он уже валяется под ней на ковре, Гермиона плюхнулась на пол, отставляя растение в сторону и подхватывая записку.

      Как джентльмен, не могу не пригласить тебя на свидание после того, что было между нами. Но я не знаю, что будет твориться в твоей душе и какое решение ты примешь.

      Давай так. В четверг в Трех Метлах. В Паддифут не приглашаю, даже не проси, меня блевать тянет от этих бантиков и ангелочков. Что-то мне подсказывает, что это взаимно.

В 19:30.

      Если не придешь, я пойму. Если посчитаешь, что нам нужно встречаться только в определенные периоды, дай знать, когда я буду нужен. Оставляю своего филина в совятне для этого.

      Не вздумай опять умирать. Помни, что я тогда тоже подохну, а я, блять, умирать не собираюсь, поэтому я все равно найду тебя, Грейнджер. И в следующий такой раз ты парой прикосновений и склянок не отделаешься. До встречи.

      Вот же черт.

***

      — Охренеть! — Джинни отчеканила ругательство по слогам, выделяя каждый новый ярче предыдущего, — Понятно, почему он отстранился. Думал, ты его отшила.       — Надо же, — Гермиона покачала головой, — Такая глупость.       — Бывает. Вы же, вроде, не читаете мысли друг друга, — она вздохнула, мечтательно улыбаясь, — Эх, вот было бы здорово, если бы мы с Гарри тоже чувствовали друг друга на расстоянии. Это так романтично.       — Драко не очень понравилось сегодня.       Джинни прыснула. Она уже знала некоторые подробности, поэтому сейчас просто использовала это как возможность отпустить еще пару шуток.       — Прикинь, как у него встал. Хорошо, что мы все носим мантии и ты не сделала его посмешищем своим поведением. Гермиона Грейнджер, а ты, оказывается, не книжный червь, а очень дрянная девчонка.       — Как думаешь, что мне делать со всем этим?       — Я думаю, тебе нужно пойти и трахнуть его, Гермиона, но…       — Джинни!       — …мое восприятие мира немного отличается от твоего, поэтому предлагать такого не буду, — закончила фразу она, забавно играя бровями, — Если что, половина кабинетов между ужином и отбоем пустые и свободные. Мы проверили.       — Ну все, хватит.       — Я тебя тренирую, напоминаю. Чтобы ты прекратила, наконец, смущаться всего, как девственница. Гермиона, тебе двадцатый год.       — Я уже почти не смущаюсь, спасибо, профессор. Знаешь, мне кажется, моя Омега должна была достаться тебе. Вы с ней очень похожи, — закатила глаза она. — Попробую встретиться с ним завтра.       — Жду момента, когда ты раскроешь в себе всю сексуальность и я буду знать все горячие подробности об этих встречах.       — Может, и не будет горячих.       — Ой, ну да. Только вот мне не вешай лапшу на уши. Это неизбежно.       Да. Действительно.       Неизбежно.       Осознание накатило волной.       Это ведь и правда было неизбежным.

***

      Ночью, лежа под пологом, Гермиона вращала волшебной палочкой, заставляя свой Патронус, выдру, прыгать по невидимым кочкам над ней. Голубое свечение озаряло пространство вокруг, и, наконец решившись, она прошептала ему:       — Иди к Драко. Скажи, чтобы пришел завтра в то же время в тот же кабинет. Нам нужно поговорить.       Выдра превратилась в едва заметную голубую точку и опустилась вниз, проходя сквозь кровать и пол, направляясь в подземелья.       Гермиона закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Интересно, как он закрывал связь? Нужно было спросить у него, чтобы не тревожить лишний раз непрошенными ощущениями. Но так хотелось сейчас почувствовать его. Прикоснувшись к груди, она наблюдала. Но, так и не получив ответ, перевернулась на бок, закрывая глаза.       А затем, подумав, впервые открыла полог, давая себе возможность хорошенько выспаться со свежим воздухом.       И спалось ей хорошо, как никогда.

***

      Гермиона воровато огляделась, становясь спиной к кабинету и опуская дверную ручку. Шагнув назад, она преодолела порог, закрывая дверь и прижимаясь к ней лбом.       — Мерлин, что я делаю, — шепнула она, но неожиданно воздух позади шевельнулся, а затем к ее спине прижалась теплая грудь.       — Знала бы ты, что я хочу, чтобы ты делала, — Драко наклонился вперед, касаясь губами ее уха, и тихий хриплый голос побежал по ее коже мурашками, — Особенно после того, что ты сделала. Снова. Я снова едва досидел до конца занятия. Как это понимать?       Гермиона прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Горячая волна поднялась в ней, а дыхание сбилось.       — Ты же, вроде, джентльмен, — прерывисто прошептала она, откидывая голову назад и кладя ее на плечо склонившегося к ней парня, — Такое точно говорят джентльмены?       — С ума меня сведешь, — он прижался носом к коже возле ее уха и провел им вниз, до ключицы, глубоко вдыхая, — Пахнешь великолепно.       Гермиона дрожала, желая, чтобы он поцеловал там, где сейчас вдыхал ее аромат. Чтобы впервые прикоснулся к ней губами, оставляя дорожки поцелуев. Она задохнулась, горя от ощущений, поднимающихся в ее теле. Они были другими, не принадлежали ей. Ноги практически подкосились, когда горячая волна хлестнула ее между ног, заставляя тихо вымученно стонать.       — Хватит, — просипела она, — Это слишком сильно.       — Да что ты? Я только начал, — его голос вибрировал угрозой в ее спине, все еще прижатой к крепкой груди, — Это даже не четверть того, что со мной делала ты.       — Быть того не может, — она дышала так часто, что закружилась голова. Перед глазами замелькали едва различимые картинки, смазывающиеся в непередаваемое полотно, но чувства, которые они несли, выбили из нее еще один стон.       — Честное слово, Грейнджер, — низко засмеялся он, — Я даже не стараюсь. Можно ли обвинить меня в том, что я не джентльмен, когда я всего лишь касаюсь твоего плеча? — он поднял руку, целомудренно опуская ее на плечо девушки, — или руки, — ладонь скользнула ниже, обхватывая ее собственную. — Больше я ничего себе не позволю.       Гермиона, неожиданно для себя, разочарованно захныкала. То, в каких чувствах она плескалась, заставляло ее запрокидывать голову, часто-часто дыша. Она едва сдерживалась, чтобы не начать двигать бедрами, искать его прикосновений, прижиматься к нему ближе.       — А теперь представь. Еще в два раза жарче. Еще в два раза сильнее, — он прижался ближе, но держал бедра на почтительном расстоянии от ее ягодиц, — Но я же не изверг, верно?       — Это невыносимо, — задыхалась Гермиона, едва ли не теряя рассудок, — Пожалуйста…       — Не проси меня, Грейнджер. Мне сложно сдерживаться, когда ты просишь.       Драко взял ее за плечи и развернул, прижимая к двери. Руки вытянулись, он склонился к разгоряченному лицу, едва ли не прикасаясь к ее губам своими. И, когда он заговорил, Гермиона почувствовала их едва заметные прикосновения.       — Месяц-полтора до течки. До тех пор такое состояние не угрожает твоей жизни и не несет никакой опасности. Поэтому, если не прекратишь меня истязать и играть со мной, я буду делать с тобой тоже самое, только уже не в закрытом кабинете наедине, как сейчас, а прямо на уроке. Или во время обеда. Или в теплицах. Или когда ты будешь на собрании у МакГонагалл, — он закусил губу, сдерживая рвущуюся широкую улыбку, — Мои фантазии безграничны. Ты не хочешь, чтобы я открыл этот ящик.       Ощущения отступили так резко, что Гермиона покачнулась. Внутренне оглядев себя, она обнаружила, что ее кожа горела, белье снова безнадежно промокло насквозь, оставляя на внутренней стороне бедра мокрые пятна, а грудь без белья упиралась в рубашку, такая чувствительная, что от наличия одежды становилась практически больно. Отдышавшись, она поправила одежду и волосы, словно с ними могло что-то случиться, а затем подняла глаза и медленно кивнула.       — И, раз уж мы это выяснили, — Драко поднял ладонь, убирая ее кудряшки за ухо в нежном жесте. Гермиона часто заморгала. В ее глазах проскользнуло удивление, — Я переназначу наше свидание на завтра. В то же время, Грейнджер. И не посылай больше Патронус, для комнаты здоровых слизеринских парней это слишком интересная сплетня, мне пришлось два часа отбиваться от их вопросов.       Теперь удивление затопило глаза Гермионы. А потом шок. Вина. Тревога. Стыд.       — Успокойся, — закатил глаза он, — Ничего страшного не произошло.       — Я приду, — кивнула Гермиона, смущаясь.       Альфа довольно заурчал.       «Моя»       «Я же говорил, с ней нужно время. Вот и результат.»       «Говорил он. А сам страдал, как побитый щенок, думая, что она тебя кинула. Но ладно, уверен, все это того стоит. Жду не дождусь, когда я вгоню в нее…»       «Захлопнись, я только остыл»       «Все еще не понимаю, почему ты не возьмешь ее прямо здесь. Представь, схватить ее за талию, посадить на учительский стол, закинуть ее ноги себе на плечи, поднять юбку…»       «Я сейчас возьму у Грейнджер пару уроков по подавлению гена»       Альфа неудовлетворенно бурчал, пока Драко пытался выкинуть из головы щедро подкинутую им картинку. Грейнджер порозовела и снова задышала чаще, и Драко осекся, закрывая контакт. Он научился этому недавно. Понял, что если представить, как накрываешь свою часть заглушающим заклинанием, она перестает транслировать эмоции к ней, но оставляет контакт от нее. Расставаться с ее эмоциями он не собирался, эгоистично контролируя свою зону, но оставаясь открытым для связи.       Отдышавшись, Гермиона протянула ладонь, неспешно кладя ее на его лицо. Драко моргнул от неожиданности.       Она чуть пошевелила большим пальцем, обнаруживая едва заметную щетину на нежной коже. Сместилась, очерчивая острые скулы и спускаясь к шее. Прикосновение зачаровало ее. Она не могла оторваться, словно это была потребность, которую невозможно было удовлетворить. Гермиона забыла, кто он, кем они являлись друг для друга, кем является она, где они и все прочее. Все, кроме его пульсирующей шеи, мягкого лица, аккуратной линии его носа, внимательно наблюдающих за ней глаз и приоткрывшихся губ, было бессмысленным, пустым и не стоящим внимания.       Она и не подозревала, как влипла. Было похоже на то, над чем она обычно смеялась в романах, мол, словно герои дорвались до оазиса и не могут напиться, а сейчас чувствовала себя также.       — Я хочу сделать все правильно, — его голос вновь охрип и он откашлялся, — Но ты… до греха меня доводишь, Грейнджер.       — Зачем ждать? — как в гипнозе шепнула она, проводя большим пальцем по его нижней губе. Мягкие. Без трещинок и сухости.       Он поцеловал кончик ее пальца, посылая по телу мурашки, а затем аккуратно убрал ее руки от себя, опуская их вниз и легонько сжимая.       — Потому что слишком долго ждал. Не хочу что-то испортить.       Гермиона сглотнула горечь разочарования, но, помедлив, кивнула, соглашаясь. Биология решила все за них и исход был очевиден, но никто не мешал им насладиться процессом, узнать друг друга лучше и сблизиться прежде, чем они неизбежно столкнутся в течке.       — Завтра в 19:30. Не опаздывай.       — Я никогда не опаздываю, — улыбнулась она, на секунду почувствовав себя той девочкой, в которую когда-то влюбился известный игрок в квиддич, девочкой, которой впервые сказали, что она красивая и подарили самый первый букет. Это было так трепетно, что, когда дверь за Драко закрылась, она практически запищала, радуясь тому, что он позаботился о том, чтобы оба не пропустили этот важный этап и насладились им сполна.       Чувствуя его надежность, его сдерживаемую силу и страсть, его искреннюю заинтересованность в ней, осознавая, какой путь он проложил к ней навстречу, становилось действительно слишком просто влюбиться.