Вынужденная мера

      — Надень это, — Джинни протянула вешалку, с которой свисало одно из ее откровенных платьев.       — Нет! Во-первых, там жутко холодно. Во-вторых, Мерлин, мы идем в паб, а не в номер для новобрачных!       — Всего лишь небольшой вырез...       — Ага, небольшой. До пупка.       — Когда есть, что показать, нужно показывать.       Гермиона опустила глаза на грудь подруги, сочно выглядывавшую из под расстегнутой на верхние пуговички рубашки упругими холмиками, а потом опустила взгляд на свою, маленькую и аккуратную, едва ли доходящую до второго размера. Красноречиво вздернула бровь, но Джинни только закатила глаза.       — Если бы ты позволила мне отвести тебя в хороший магазин белья для ведьм, я бы тебе подсказала, как можно подчеркнуть свои достоинства, — она подцепила длинным ногтем простой белый топ, — Вот это — настоящее преступление, Гермиона Грейнджер.       — А знаешь, что, — повернулась виновница, упирая руки в бока, — Возьму и позволю. Ну, только не сегодня, разумеется, — она снова отвернулась к шкафу, придирчиво разглядывая немногочисленные пожитки.       — Даже не смотри на эти... как их. Голубые вот эти, ну же, спасай, слово забыла.       — Джинсы. Именно на них и смотрю.       — Не смей. Даже школьная юбка смотрится лучше. Эта ерунда превращает тебя в серую мышь.       — Хорошо, пойду в школьной юбке.       Джинни схватила подушку и принялась биться об нее головой.

***

      Когда комиссия по подбору образа в виде лучшей подруги одобрила ее образ, состоящий из прямых черных брюк и бордовой шелковой блузы (самой не откровенной вещи из гардероба Джинни), Гермиона, наконец, выскочила из замка, по пути натягивая шапку на кое-как уложенные завитки.       К счастью, она успела подбежать к пабу за две минуты до назначенной встречи и, отдышавшись, зашла внутрь, тревожно оглядываясь в поисках.       Драко неожиданно оказался прямо за спиной, заставив ее подпрыгнуть на месте и прижать руку к груди в попытках успокоить колотящееся сердце.       — Выглядишь, как бельчонок, за которым бежал волк. Ты чего такая напуганная?       — Не знаю, — выдохнула она, — Наверное, дело в том, что я чуть не опоздала.       — Интересно, что случится, если ты не будешь идеальной один день? — хмыкнул он, помогая Гермионе снять теплое пальто и красно-золотой шарф, — Наверное, мир рухнет. Готов поставить пару галлеонов на то, что это случится.       — Хитро, галлеоны-то уже тогда никому не понадобятся, — немного успокоившись, улыбнулась она.       — Я — Слизеринец.       — Да. Верно.       Она вдруг смутилась, разглядывая его. Идеально выглаженный черный костюм и черная водолазка резко контрастировали с его светлыми кожей, глазами и волосами. Он выглядел как чертов аристократ, а фамильный перстень на руке только дополнял эту картину.       Он выглядел так, будто мог купить этот паб. Или этот город.       Мысленно поблагодарив Джинни за то, что та чуть не убила ее за попытку достать из шкафа джинсы, Гермиона шагнула внутрь, позволяя Драко провести ее к столу.       Там уже лежал огромный букет темно-красных роз.       — Я оставил записку, но тебе стоит прочесть ее позже, — ухмыльнулся он, — Надеюсь, срезанные цветы не вызывают в тебе чувство тревоги.       Гермиона прикоснулась кончиками пальцев к губам, пряча улыбку, а потом протянула руку к нежным благоухающим лепесткам.       — Спасибо, — прошептала она.       — Мелочи, — искренне ответил Драко, отодвигая стул для того, чтобы она могла сесть.       Вопреки возникшему официозу с костюмами и розами, они смогли быстро разговориться. Общение было легким, оказалось, что у них достаточно много общих тем и интересных споров. Есть Гермиона не хотела, кусок в горло не лез от эмоций, поэтому ограничилась бокалом вина и теплым общением.       — Какой твой любимый цвет? — вдруг спросил он.       — Красный.       — Так и знал.       — А твой?       Драко пожал плечами.       — Нет определенного. Мне нравятся все по-своему. Предпочитаю не выбирать.       — Думала, выберешь изумрудный.       — Нас на факультеты не по любимому цвету выбирали, Грейнджер, — улыбнулся он, — Хотя тебя об этом, кажется, забыли предупредить.       — Между прочим, меня чуть не отправили в Когтевран.       — Но передумали, когда узнали, что ты любишь красный.       Они говорили так долго, что редкие посетители стали покидать заведение, а Драко достал из нагрудного кармана цепочку с часами и взглянул на время.       — Скоро отбой. Если мы не хотим, чтобы Филч запер нас в своей каморке и пытал плетками, пора идти.       — Никого он там не пытает, эти слухи пустили Близнецы, — рассмеялась Гермиона.       — Он просто никогда не запирал тебя там, — поиграл бровями Драко, поднимаясь с места и оставляя на столе несколько монет.       — Слушай, — насупилась она, — Мне неловко. Могу я оплатить свое вино?       — Можешь, конечно. Но не будешь.       Гермиона закатила глаза и позволила провести себя к выходу, помочь одеться и даже донести букет до замка. Остановившись у лестницы на первом этаже, там, где нужно было разминуться и пойти в разные гостиные, Драко протянул руку, поднимая ее ладонь и едва прикасаясь к кончикам пальцев в поцелуе.       — Ты и вправду джентльмен. Невероятно, — улыбнулась Гермиона, — Никогда бы не подумала.       — Хранил этот секрет до сегодняшнего дня.       — Какая честь.       Они замерли, глядя друг другу в глаза. Постепенно улыбки сошли с их лиц, сменяясь чем-то другим. Более терпким. Горячим.       Потребностью.       Гермиона перехватила букет, делая небольшой шаг вперед, прижимаясь почти вплотную. Драко приподнял руку, касаясь ее волос, заправляя выбившуюся прядь за ухо.       — После свидания принято целовать девушку, — шепнула она, опуская взгляд на его губы.       — Верно, — в тон ей прошептал он, глядя на ее губы в ответ, — Но есть одна вещь, которую нужно уладить прежде, чем я позволю себе украсть твой поцелуй.       — После того, что мы творили в головах друг у друга, что мы делали вместе, как-то странно рассуждать о поцелуе так, словно мы впервые видим друг друга.       Драко покачал головой.       — Поверь мне, это правда важно.       Она недовольна насупилась, вызывая у парня улыбку.       — До встречи, Гермиона, — он постучал по упаковке цветов, — Записка.       — Да. Помню. Доброй ночи, Драко.       В записке ее ждала следующая дата их встречи.

***

      Дни сменяли друг друга однотипной каруселью, но наполненной приятными моментами и эмоциями. Они больше не встречались в кабинетах, практически не касались друг друга и не истязали через эмоции. Лишь переглядывались в кабинетах, пряча улыбки от окружающих, иногда подолгу разговаривали между этажами, пили утренний кофе на выходных в Хогсмиде, оба черный и без сахара, или ужинали вечерами в будни, тогда, когда Драко был свободен от отработок в Мунго.       Записки она складывала в чемодан. Они содержали в себе много милых шуток, коротких забавных фраз или дурацких напутствий. Рука не поднималась выкинуть, а внутренний голос все подшучивал над ней, отпуская разнообразные комментарии по поводу ее чувств.       Так прошло Рождество, каникулы и наступил январь.       И в какой-то день Гермиона снова проснулась на пропитанной потом постели. С этого дня она вновь начала закрывать полог и прятаться в духоте. Становилось хуже. Рядом с Драко было проще, но терпеть дистанцию и выдерживать напряжение ей становилось все сложнее и сложнее. Он раздражал. Хотелось подстеречь и забрать то, что было так необходимо.       Он тоже чувствовал. Взгляд все чаще становился горячее, туманнее, он дольше задерживался у ее шеи в коротких объятиях и едва заставлял себя оторваться от нее перед прощанием.       Грейнджер, пора кое-что уладить. Думаю, время пришло.       В Хогсмиде это сделать не получится, поэтому встретимся в субботу в 17 часов на ближайшей точке аппарации. Я перенесу нас в Лондон.       Буду ждать тебя.       Гласила последняя полученная ею от черной птицы записка.       По какой-то причине она почувствовала мурашки тревоги, опоясывающие ее кожу. Они с Джинни уже успели несколько раз посетить Хогсмид в попытках подобрать ей гардероб, поэтому сейчас Гермиона направилась к новым вещам, отчего-то чувствуя, что встреча будет скорее официальной. Подумав, она надела новое кружевное белье, длинное теплое платье с рукавами винного цвета и черное теплое пальто.       Было 16:50. Впервые хотелось максимально оттянуть момент выхода из замка.       — Да ладно, в чем дело, — зашипела Гермиона, в последний раз поправляя платье и волосы, — Все в порядке. Успокойся, — она сделала глубокий вдох, длинный выдох и шагнула наружу.       — 17:03, — провозгласил Драко, встречая ее возле указанной границы, — Я выиграл. Мир не рухнул.       С удивлением Гермиона отметила, что он тоже нервничал. Его брови были немного сведены, руки — глубоко опущены в карманы, и, хотя это можно было скинуть на разгулявшийся январский ветер, что-то внутри нее, даже без открытой с его стороны связи, подсказало, что дело было не в холоде.       — Драко, — приблизилась она, внимательно заглядывая в его глаза, в окружении снега казавшиеся настолько светло-голубыми, что были похожи на льдинки, — Что-то не так, верно?       Он моргнул, задумчиво оглядывая ее лицо и неосознанно прикасаясь к груди. Вздохнув, уронил ее вдоль тела и кивнул.       — Я должен познакомить тебя с матерью.       Гермиона побледнела и ее глаза расширились в ужасе.       — И ты говоришь мне об этом только сейчас? Вот, о какой формальности шла речь? А если бы я решила прийти в джинсах? Мерлин, — она схватилась за голову.       — Твоя одежда не имеет никакого значения. Мы не на светский прием направляемся, в ином случае я бы предупредил. Да и, если быть до конца честными, вы не то, чтобы совсем не знакомы.       — А о встрече с родителями предупреждать не нужно, верно?       — Грейнджер, — он успокаивающе положил руки ей на плечи, — Нет задачи ей понравиться. Есть задача сообщить о том, что происходит и продемонстрировать, что мы теперь пара. Всё.       — Пара, — рухнувшим голосом произнесла Гермиона, потирая лоб, — Уже начинаю сомневаться в своем рассудке.       — Должны же быть в отношениях со мной какие-то минусы, — ухмыльнулся он, протягивая руку, — Нам пора.       Гермиона нехотя вложила ладонь в его и почувствовала рывок в районе живота, затягивающий в воронку пространства и времени. Через секунду они были в центре магического Лондона.       — Ты в порядке? Голова не кружится?       — Порядок, — проворчала она, тревожно озираясь.       — Нам сюда.       Драко провел ее в небольшой ресторан. Тот, к счастью, не пестрил гоблинским серебром и золотыми приборами. Пройдя за столик, он, как всегда, помог ей сесть и протянул меню, принесенное официантом.       — На ужин ты не успеешь, а на обеде я тебя не видел. Не вздумай отказываться.       — Да как тут есть, — продолжала хмуриться Гермиона, но меню открыла.       Драко потянулся через стол и нежно провел пальцами по ее морщинке меж бровей, а потом легонько ткнул в кончик носа.       — Смелей, Гриффиндор. Это ненадолго, — он кивнул на меню, — Выбирай, пока не воспользовался своей крутой возможностью и не заставил тебя.       — Это против правил. Мы договорились, что ты не воздействуешь на меня.       — Но я должен о тебе заботиться. Игнорировать твои потребности против моей природы.       — Однако, некоторые игнорируешь, — тихо промычала она, но Драко услышал.       — Даже не представляешь, чего мне это стоит, — шепнул он.       В скором времени, когда Гермиона уже успела проглотить последние листики своего скудного салата, дверь ресторана распахнулась, впуская внутрь мороз и статную женщину, Нарциссу Малфой. Сердце в ее груди подскочило, падая куда-то в желудок. Она сглотнула, стараясь придать лицу как можно менее испуганный вид.       Ее рука лежала на столе в объятиях рук Драко, и тот легонько пожал ее прежде, чем подняться с места, поправить пиджак и двинуться в сторону матери, помогая ей справиться с длинной, черной, как вороново крыло, шубой. Не зная, куда себя деть, Гермиона тоже встала, приветствуя ее у стола.       — Добрый вечер, — она выставила ладонь, и Нарцисса протянула свою, идеально ухоженную, украшенную дорогими камнями и цепочками, пожимая в ответ.       — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — миссис Малфой села на кресло между ними, а затем, когда Драко вернулся на свое место, она тут же сложила руки на стол в ожидании.       — Приятно видеть тебя, Драко. Чем обязана нашей встрече, да еще и в компании этой прекрасной дамы?       Она говорила теплые слова, но они были пропитаны таким холодом и высокомерием, что Гермиона едва заметно поежилась. Решив не встревать в диалог, отдала все бразды правления Драко. Все-таки это он притащил ее сюда и это была его идея. Его традиции.       — Мама, вам нужно познакомиться в новом качестве. Потому что мы с Гермионой теперь пара.       — …Что? — маска великодушия спала с ее лица. Губа поднялась в смеси злости и разочарования, — Ты с ума сошел, Драко?       — Мы истинная пара, — надавил он, наклоняя голову вправо, — Я надеюсь, ты понимаешь, что это значит.       — Этого не может быть, — поморщилась Нарцисса, — Среди чистокровных не бывает звериного гена.       — Значит, кто-то из нашей семьи не настолько чист, насколько считает, — невесело улыбнулся он.       — Это какое-то недоразумение. Ты вообще понимаешь, как ты нас с отцом подставляешь?       — Мама, мы договаривались не обсуждать это, — наклонился он, словно предупреждая ее. Гермиона нахмурилась, вслушиваясь, — Сейчас твоя задача проста: снова стать милой и тепло поприветствовать Гермиону. Остальное мы решим позже.       — Ну уж нет, если ты считал, что я отреагирую как-то иначе, вынуждена тебя разочаровать. Мисс Грейнджер, — она повернулась к Гермионе, но сейчас в ее голосе был скорее испуг, чем злоба.       — Мама,— надавил Драко.       Она повернулась, тыкая в его сторону пальцем с аккуратным маникюром.       — Замолчи. Это не по-человечески. Я не так тебя воспитывала, мистер Малфой. Нельзя воспользоваться девушкой, а потом выбросить ее на улицу, — Нарцисса вернула взгляд обратно, — У Драко контракт. Он не сможет быть с Вами. Это давно решено. Он должен жениться на чистокровной девушке, Астории Гринграсс. Иначе быть не может, договор был создан еще когда он был ребенком и обсуждению не подлежит.       Лицо Гермионы осунулось. Она опустила глаза, чувствуя, как с каждым новым словом ее сердце наполняется осколками битого стекла, окропляя кровью все живое внутри нее. Все то, что медленно умирало, пока Нарцисса заканчивала свою речь.       Какой-то частью мозга Гермиона понимала, что она, девушка в нелепых джинсах, маглорожденная, никогда не сможет находиться в одной вселенной со всем этим богатством, фарсом, наследием. Она не была хуже или лучше этого, просто... была другой. Они были из разных миров. Каждый его жест, каждый букет, каждое снятое пальто, все это было выдрессировано учителями по этикету в его огромном поместье, гектары земли которого простирались на огромные расстояния.       Она почувствовала себя настолько лишней, настолько выбивающейся белой вороной, что стало тошно. И ведь действительно, для общества, в котором рос Драко, она наверняка выглядела чуть ли не рабыней, которую использовали так, как хотелось, а потом выгоняли на улицу, пиная начищенными ботинками. Слова Нарциссы были какой-то жалостью к ней, как к нерадивому щенку, которому приставили к горлу нож и собрались порезать прямо на ее столе.       Вскочив, она извинилась и вылетела из ресторана, едва успевая сорвать с вешалки пальто.       — Вот же идиотка, — шипела Гермиона, не успевая ловить тут же остывающие на щеках слезы, — Дура. Развесила уши, поверила. Как будто ты имеешь хоть какое-то значение, как будто для него ты не развлечение.       — Грейнджер! — позади нее бежал Драко, но она даже не обернулась, направляясь к точке аппарации, — Стой!       Достигнув места, она обернулась, доставая палочку.       — Скажи мне одно, — крикнула она приближающемуся парню, — Ты действительно обещан другой?       Его взгляд потух и он притормозил, направляясь в ее сторону медленнее.       — Да, но...       — Прощай, Драко.       Воронка аппарации затянула Гермиону прежде, чем он успел ее остановить и, как только она приземлилась, сразу побежала.       Она бежала в замок, вытирая на ходу льющиеся слезы, ругая себя, всхлипывая и надеясь успеть до тех пор, пока он не вернется. Чтобы не повестись на очередную ложь. Конечно, он закрылся, зачем еще закрываться, если нечего скрывать?       Все это время врал, делал вид, что чуть ли не всю жизнь собирается с ней прожить, а по факту просто тешил своего Альфу, готовясь к свадьбе с настоящей женщиной. С той, с кем готовился разделить свою жизнь с самого детства. И сколько у нее было времени? До конца школы? Наверняка они собираются пожениться летом.       Интересно, как они обошлись бы с тем фактом, что она его Омега навсегда? Бегал бы раз в пару месяцев, чтобы поддерживать жизнь? Наверное к этому и вел, аккуратно привязывая ее к себе. Чтобы она уже никуда не могла деться.       Гермиона добежала до туалета в комнате девочек в башне и ее стошнило съеденным накануне салатом. Ее рвало всей ложью, всеми этими недоприкосновениями. Хотел ли он вообще ее целовать, касаться ее, или все это было просто оправданием, чтобы сберечь свою "чистоту" до брака?       Неудивительно, что он не тронул ее в течке.       Чертов джентельмен, конечно.       Умывшись, она выскочила из ванной, надеясь найти в Большом Зале Джинни, с которой ей до смерти нужно было поговорить. Но, спустившись, в Общую Гостиную, она услышала, как ее окликнули:       — Гермиона? Все в порядке?       — Рон? — она затормозила, медленно поворачивая голову к диванам, — Что ты здесь делаешь?       — Вернулся к тебе, — улыбнулся тот и шагнул к ней навстречу.