Pouvons-nous rester en vie?

Сидящий тихо прокашлялся, и наконец пересилив себя, взглянул на Огая, он был действительно прекрасен. Идеален, в глазах раненого. Высокий и статный мужчина, чей ум столь восхищает, что временами становиться страшно. Талантлив, вежлив, аккуратен, и. и безумно красив. .Юкичи бы подумал что бредит, размышляя о подобном, если бы не пришел к этому пониманию много раньше. Эта красота была для беловолосого всем, не просто смыслом жить, началом всего сущего. Речь шла не только о Огае, и не только о внешности, которой он мог наслаждаться часами, нет. Фукудзава находил эстетическое удовлетворение, но то что это в основном, испытывалось лишь к Мори, добавляло ощущений. Эту красоту мужчина мог сравнить с тем, когда делаешь нечто, на грани фантастики, восхищаясь собой до визга, но тихого, чтобы не спугнуть это состояние. Как если бы в темный час вы вышли на улицу, и пошли в неизвестном направлении, не из-за желания убежать, а потому что вы почувствовали что это просто необходимо сделать, ради удовлетворения. Ощущение власти над собой и целым миром. Это нельзя сравнить со счастьем, печалью, или любыми другими определенными эмоциями. Все они пьянят разум и отнимают много сил, приторно насыщенные. А «оно». оно было мягким и галантным, как хороший чай. Именно, чай — был основной ассоциацией с Огаем, сразу после шли медикаменты, и что-то нежное. Конечно подразумевался не сам врач, наверное. Но, его кожа была столь мягка и бела, а касания. боже, даже во время боя, Мори был воплощением нежности