О птицах любви и птицах разлук

Нео плохо помнит своё детство, хотя правдивее сказать, что он, как и все, забыл то, что происходило в первые годы его жизни. Ведь кое-что в его памяти всё же сохранилось и то были расплывчатые образы его родителей. Парень даже не помнил цвет их глаз или волос, лишь голос и те слова, что они без устали повторяли маленькому лебедёнку, тогда ещё с серенькими пушистыми крылышками. Да, именно эти фразы Нео невольно прогоняет в своих мыслях в особенно тёмные ночи. По приданиям, лебеди являлись земным олицетворением любви — они рождались от её тепла, разжигали её огонь в себе и погибали, угасая без искры. Лебеди не живут в одиночку — эти прописные истины знал каждый ныне живущий на Земле человек. Лебеди умирают, стоит умереть их второй половинке — говорили ему когда-то ныне покойные родители. Не самая лучшая информация для пятилетнего ребёнка, но в то время Нео обращал внимание далеко не на зловещий рок его вида. Истинная любовь — это то, чем являлись в глазах других отношения лебедей, это то, о чём с упоением слушал каждый маленький лебедёнок. Нео не был исключением — он до сих пор помнит свой отвратительный восторг от чужих историй. Ребёнком он свято верил в то, что где-то для него живёт и подрастает идеальная пара. Он желал вырасти и найти её, создавая самую крепкую и прекрасную семью на свете. Однако, кажется, все давно забыли о другой стороне этой «прекрасной» легенды — смерть. Именно она настигла его семью, когда Нео только-только стал осознавать себя. Сначала заболела его мать — женщина, кажется, подхватила какую-то новую заразу и быстро сломилась под её буйством. Прекрасная лебедь скончалась буквально спустя месяц безуспешной борьбы за её жизнь. Следом за ней, ни разу не задумавшись о маленьком сыне, снедаемый своим горем, в мир иной ушёл и отец. Тогда Нео остался на попечении близких знакомых его родителей. Чужие люди есть чужие, поэтому сам парень предпочитает не вспоминать то время, так как, стоило ему только опериться, он ушёл из дому. Так и начались его бесконечные скитания — Нео был необычным гостем в случайных поселениях, ведь лебеди никогда не живут поодиночке. Ему каждый раз хотелось плеваться от этих сочувствующих взглядов и беспокойных перешёптываний — лебеди не могли, да, а он мог. Нео не скрывал свою сущность, но и не выкатывал её на показ — крылья у него были большие, белые, мало каким другим птицам соотстветвующие. Именно поэтому, спустя пару неприятных остановок, приходилось придумывать, что он просто слишком большой гусь. В принципе, если люди попадались не знающие, то они охотно верили, не начиная свои бесполезные разглагольствования на тему лебедей. Так пролетели ещё несколько лет — на своём пути Нео встретил необычное место, где жило столько разнообразных и необычных личностей, что дерзкий и своенравный «гусь» отлично влился в эту компанию. Он успел достаточно обжиться, построить себе базу и даже завести полноценных друзей. Конечно, многое менялось и с кем-то пришлось разойтись на не самой лучшей ноте, но всё же это было частью его жизни. Так бы и продолжалась его размеренная и безбедная жизнь на этих землях, если бы однажды на землю не пожаловали новенькие. Конечно, каждых встречных они не принимали, но ребята показали себя очень дружелюбными и предельно честными в своих помыслах. Даже вечно придирчивый к новичкам Альцест не нашёл что сказать по этому поводу. И вроде бы, для самого Нео ничего кардинально не изменилось, если бы не один вечер. Тогда они сидели в баре у Джея, обсуждая всё, что произошло за этот долгий весенний день. Пугод и Модди на перебой спорили о том, чья база была лучше. Джаст хвастливо рассказывал о том невероятном проекте, что они вместе с Альфёдовым задумали воплотить в ближайшие дни. Хайди активно пытался втиснуться в гущу споров, дабы в шутливой форме пригрозить всем тем, что его группировка готовила какое-то опасное оружие. В общем и целом всё было как всегда — шумно, немного душно, весело и дружно. — Хэй, я вот всё смотрю и не могу понять, — неожиданно, после небольшого затишья на тост вскинулся Хайди. Он был порядком пьян и без зазрений совести буквально лежал на трезвом и жутко смущённом происходящим Арлабусе. — Вот Лабус у нас альбатрос, Зак ворон, Джей ласточка, и это всё видно и понятно, но смотря на крылья Нео и его повадки, я вообще не имею ни единой идеи кто он. — Так Нео ж говорил, что он этот, как его, — Альцест старательно пытается вспомнить такое знакомое слово, — а, блять, гусь, во! Нео на это лишь закатывает глаза, решаясь не лезть в эту бессмысленную демагогию. Всё равно через минуту все и думать забудут об этом вопросе. Так что можно продолжить тихо потягивать свой любимый коктейль с низким процентом алкоголя — всё же, когда у человека много тайн, ему не стоит терять сознательность. Нео всегда тщательно следил за своими словами и действиями, пусть иногда и казалось обратное. — Гусь? Да я больше похож на форель, чем Нео на гуся, — к удивлению, Хайди не смирился с полученным ответом и что-то внутри лебедя напряглось. Совсем чуть-чуть, но напряглось. — Мы, конечно, по большей части люди, но какие-то вещи остаются от нашей второй части. Вот Лабус, например, вечно таскает всякие веточки в дом, как настоящий альбатрос. — Хайди-и-и, — страдальчески тянет упомянутый Арлабус, пряча лицо в ладонях и ловя парочку сочувствующих и парочку заинтересованных взглядов. — А Зак — вы видели, сколько он всего себе на базу перетаскал и как он вечно что-то делает, — не унимался Хайди, вызывая в друзьях всё больший интерес к поднятому вопросу. Теперь Нео чувствовал себя максимально некомфортно. — С Джеем, конечно, всё не так ясно, но вот его бар — это прямо-таки произведение искусства. Да и крылья у ласточек, скажем честно, сложно перепутать с кем-то другим. — А когда это ты заделался в орнитологи? — усмехается Пугод, потягивая свой безалкогольный напиток. Он был одним из немногих трезвенников, но это не мешало ему спорить и кричать наравне с уже подвыпившими приятелями. — Так я, как только встретил Лабуса, решил сразу узнать всё про альбатросов, чтобы потом не было всяких проблем, — напрямую выдаёт Хайди, будто это самая логичная и всем понятная информация. — Ну и так, по ходу, зацепил и несколько других видов. В это время Арлабус продолжал свои попытки притвориться мебелью, а Нео незаметно подвинуться к выходу, чтобы с его исчезновением пропали и чужие вопросы. Всё же, если начать копать сейчас на этой теме, то весь его идеальный план раскроется. — Хм, ну, я думаю, что Нео и вправду какой-то там гусь, — задумчиво тянет Кавеори, еле заметно подёргивая парой трёхцветных кошачьих ушей. — Типа, у него огромные белые крылья, а гуси сами по себе здоровые. — Это да, но видела когда-нибудь гусей, которые бы так часто летали? — вдруг усомнился Евгеха, сидящий чуть поодаль. Сегодня он пришёл без Зака, который был занят очередной постройкой, так что пришлось оставить приятеля заканчивать работу, взяв, конечно же, обещание подойти попозже. — Вот кстати да, гуси обычно не любят все эти полёты, а Нео только и видно, что в небе, — засоглашался Душенька, задумчиво прикладывая ладонь к подбородку. После этого разразилась полноценная дискуссия, в которой каждый припоминал какие-то отдельные черты поведения разных видов птиц и сравнивал с тем, как себя ведёт Нео. Сам же лебедь предпочёл сидеть и помалкивать, дабы не давать лишних подсказок — конечно, было неприятно слушать разговоры о себе же, но это явно лучше того варианта, где его личину раскрывают. Впрочем, кажется, он зря беспокоился, ведь даже горе-орнитолог Хайди оказался максимально далёк в своих предположениях — он единожды даже назвал Нео журавлём. Сам парень еле сдержал усмешку — всё же хорошо, что гениев здесь было мало. И так бы и закончился этот спор ничем, если бы дверь бара неожиданно не открылась и в помещение не зашёл бы Зак. Нео кинул на него короткий взгляд, но не стал как-то приветствовать — всё же их отношения порядком попортились за последние месяцы. Хотя, они и до этого позволяли себе находиться не более чем во взаимовыгодных отношениях товарищества. Теперь же их ничего не связывает и Нео, честно, даже рад этому — ворон всегда вызывал в нём слишком много противоречивых чувств, о которых лучше не вспоминать. — О, Зак, ты как раз вовремя, — встрепенулся Жираф, глядя на вошедшего и приветливо махая ему рукой. — Мы тут всё спорим и не можем прийти к соглашению. — И вам добрый вечер, — насмешливо фыркает Заквиель, присаживаясь возле кивнувшего ему Евгехи. Ворон максимально подбирает иссиня-чёрные крылья, дабы они не занимали слишком много места. После полётов это удавалось хуже, ведь мышцы привыкают к раскрытому состоянию. — А о чём спорите? — Да вот, встал вопрос о том, кто же всё-таки Нео, — заговорщицки ухмыляется Жираф, поглядывая на притихшего виновника спора. — Кто-то говорит, что он гусь, а кто-то, что он из перелётных или вообще альбинос. Вот ты, как думаешь, кто он? — Хм, ну, если так подумать, — Зак переводит внимательный взгляд на Нео, который специально смотрит куда угодно, кроме этого раздражающего ворона. Начать перепалку с этим самодуром — это подписать контракт на инвестицию нервных клеток в говно. — Честно, на такой первичный взгляд трудно что-то сказать, но он явно не гусь и не альбинос. В первом случае у него явно не те повадки и привычки, которые близки гусям — есть небольшие совпадения, но они общие для семейства. Во втором же всё намного проще — если бы он был альбиносом какого-то вида, то и его волосы также бы не имели пигмента. Больше ничего сказать не могу — в основном птиц различают по строению крыльев, но для этого мне необходимо увидеть их ближе. Всё это время Нео буквально физически чувствует этот внимательный взгляд, который проходится по каждой частичке его тела, рассматривая и анализируя. Это ощущалось невероятно странно, немного неприятно и отчего-то волнующе. Нео сдерживает непроизвольное передёргивание плечами, которое показало бы его неудобство — всё же он не кисейная барышня, чтобы волноваться от чужого взгляда. Лебедь старательно себя в этом убеждает, пока Зак всё же отводит взгляд в сторону остальных участников спора. — О, то есть, если Нео даст тебе рассмотреть свои крылья лучше, то ты сможешь определить его вид? — буквально засиял Хайди, чувствуя приближение такого желаемого решения на поставленную задачу спора. — Да, по их виду легко отмести многие возможные варианты смежных видов, — с лёгкой ухмылкой кивнул Зак, чувствуя проснувшийся интерес своих приятелей. Всё же, он не зря прослыл одним из самых умных людей этой местности. Гениальные люди гениальны во всём — любил он повторять в своих мыслях, берясь за новое дело. — Ага, сча-з, пусть лучше свои крылья трогает, — мигом встрепенулся Нео, понимая, что дело пахнет жареным. — Да ладно, ты просто боишься, что я раскрою твой «невероятно секретный» вид, — неожиданно дерзко улыбается Зак, отпивая из стакана, поданного ему Джеем. — Ничего подобного, — отфыркивается Нео, старательно держа оборону. — Просто не хочу, чтобы всякие патлатые вороны трогали мои крылья грязными перчатками. На своё счастье лебедь точно заметил потрёпанность чужой одежды и то, что ворон явно пришёл в бар прямо со стройки своего нового проекта. Всё же все знали о чистоплотности Нео в отношении его крыльев — даже в пылу сражения они оставались кристально белыми, будто ослепительный луч света. — Если ты так брезгуешь, то я могу снять перчатки, — повёл плечом Зак, даже на секунду не заминаясь от чужого несогласия. Кажется, ему наоборот нравились эти пикирования между правдой и ложью. — Я даже могу пообещать быть максимально нежным во время осмотра, мой нервный пациент. — Нео, ну ты чего как девка мнёшься? — подключился Альцест, чувствуя небывалый азарт от предстоящего действа. Всё же у всех них было слишком мало секретов друг от друга спустя столько лет совместной жизни на небольшом клочке территории. Даже новички не смогли надолго сохранить своих тайн от прозорливых старших. — Да, действительно, Нео, чего ты так боишься? — вторит поднимающемуся гулу Жираф. Все активно начинают капать на мозги бедному лебедю, который уже жалел, что в этот вечер решил прийти в бар, а не заняться, например, планировкой будущих городских дорог. — Нео, — неожиданно, сквозь гущу чужих голосов слышится громкий зов Зака. После этого все мигом замолкают, следя за механиком. — Давай заключим пари — если я смогу точно определить твой вид, то ты выполнишь одно моё желание. Если же нет — обещаю то же самое со своей стороны. Лебедь настороженно замирает, чувствуя на себе десяток выжидающих взглядов. Это была грязная игра, ведь все знали точно о слабости Нео по отношению к различным спорам. Ради них лебедь был готов сотворить то, что не делал даже под высокими градусами. Зак это тоже знал и бессовестно использовал ради собственного развлечения. — Хорошо, только не сломай мне своими граблями ничего, — самодовольно фыркает Нео, глубоко уверенный в том, что даже этот ворон не сможет вычислить лебедя в нём. И ведь верно — ни единого намёка в повадках, который мог бы стать решающим, у него не было. Зак максимум сможет определить семейство, ну а там, наугад, шанс выигрыша стремится к нулю. И всё же, маленькая часть его сознания неспокойно заворочалась, будто ощущая предстоящую катастрофу. — Обещаю, что ни одного пёрышка не упадёт с твоих крыльев, — усмехается Зак и под общий радостный галдёж поднимается со своего места. — Пошли вон на то место, чтобы хватило для размаха, — он кивает в сторону одинокого стульчика позади компании. В это время ворон элегантно снял свои перчатки, откидывая их на барную стойку. Все услужливо разошлись, дабы он смог добраться до нужного места. — Да, доктор-Руина, — ехидно усмехнулся Нео, вставая с насиженного места и перемещаясь на указанный стул. Он заранее развернулся спиной к медленно подходящему Заку, стараясь расслабить собственные крылья. Белые перья привычно зашуршали, свободно расправляясь на половину — пока что этого было достаточно. — Ну что, готов проиграть мне желание? — Это я у тебя должен спросить, — в ответ фыркает Зак, оказываясь максимально близко и быстро осматривая поле своей работы. Белые крылья и вправду выглядели просто великолепно — даже чёрный «плащ» собственных смотрелся не так вдохновляюще. Нео подошёл бы нимб, но явно не по характеру. — Я начинаю, постарайся не дёргаться. — Давай-давай, не тормози, а то я так усну, — показательно зевнул Нео, при этом внутренне отчего-то напрягаясь. Не то что он думал, что Зак как-то навредит ему, нет, он был почему-то свято уверен в обратном. Скорее сама ситуация, когда его крыльев будет касаться кто-то другой, слишком волнительна. В особенности, если это будет делать Зак. Последнюю фразу ворон оставляет без внимания, на пару секунд полностью затихая. Нео думает даже вновь пошутить, дабы разбавить накапливающееся напряжение, но неожиданное прикосновение чего-то неизвестного к основанию крыльев заставляет его инстинктивно поднять их, дабы избежать вторжения в личное пространство. — Тц, сиди смирно, а то как я, по-твоему, буду тебя осматривать? — с ноткой раздражения цыкает Заквиель, полностью кладя ладони на мощные белоснежные плечи и проводя ими по всей длине, заставляя Нео невольно распрямить крылья полностью. — Я вообще-то не обещал быть послушной моделью для твоих исследований, — хмуро тянет Нео, гася в себе дрожь, что вызвали эти незамысловатые движения. Отчего-то чужие прикосновения ощущались абсолютно не так, как свои, будто крылья вмиг стали в стократ чувствительнее. Хотелось позорно прижать их к себе и закончить этот дурацкий спор в самом его начале. Однако, природное упорство лебедя не дало так быстро сдаться — не тогда, когда он так близок к фееричной победе. — Так, ну по строению это точно семейство утиные, — неожиданно начинает свой отчёт Зак, аккуратно прихватывая перо на конце крыла и осматривая все маховые перья. — Очень много пуха и само оперение плотное, так что явно не из жарких стран, скорее даже что-то ближе к северу. Ладонь проходится по ровному ряду длинных белых перьев и поднимается выше, к предплечью. Там пальцы аккуратно ныряют в мягкий пух и прощупывают основания перьев. Нео же в это время старается всеми силами сдержать странную дрожь, что появляется при каждом чужом прикосновении. Тело становится ватным, и мысли начинают путаться — парню впервые страшно ощущать себя столь открытым. Именно поэтому, в попытках сохранить ясность ума, он прибегает к лучшему способу — болтовне: — Ты решил мне все перья переворошить? — с напускным недовольством тянет Нео. В баре становится неожиданно тихо, поэтому его голос звучит оглушающе громко. — Я, вообще-то, их пол вечера вычищал и приводил в порядок. — Если хочешь, могу потом сделать то же самое, но, только если сейчас ты заткнёшься и не будешь пиздеть под руку, — обманчиво-дружелюбно тянет Зак, которому чужая болтовня мешает полностью уйти в собственные мысли. Он вновь возвращается к осмотру пушистых и нежных перьев в самом начале крыла. — Ой, да ладно тебе, просто признай, что ты не знаешь моего вида и просто-ах! — насмешливо тянет Нео, но неожиданное давление на какую-то странную точку заставляет его резко вскинуться. Волны удовольствия проходятся по всей спине, ударяя прямо в мозг, а крылья отчётливо вздрагивают в имитации взмаха. — Ещё слово и я буду держать там пальцы постоянно, — предостерегающе выдыхает Зак куда-то между ухом и шеей Нео. Ворон не любит, когда его просьбы игнорируют, поэтому с радостью применяет свои знания для пресечения подобных «финтов ушами». После этой «угрозы» Нео смиренно притих и даже как-то слишком доверчиво расслабил крылья, позволяя Заку добраться до ранее зажатых участков оперения. Он понимал, как птица птицу, что подобные манипуляции являются чем-то волнительным и даже интимным, однако просто не мог заставить себя остановиться. Возможно, подкупала чужая реакция, которая шла вразрез с привычной ершистостью белокрылого парня, а возможно, тут не меньшую роль играло то, что Нео так открывается не перед кем-то, а перед ним. — Так что, Зак, каков твой вердикт? — явно устав ждать и наблюдать за этим весьма… смущающим действом, спрашивает Хайди. Всё же он понимал, что птицы не подпускают случайных людей к столь сокровенной части своего тела, даже человеческая разумность не перебьёт первозданные защитные инстинкты. Здесь же, прямо перед ними, яркий пример случая, когда внутренняя, животная сторона полностью спокойна и лишь человеческая всё ещё артачится. Впрочем, его Лабус так же был не очень открыт в подобных ситуациях, пусть его крылья всегда с готовностью ложились в мозолистые прохладные ладони. — Хм, думаю это… — задумчиво тянет Заквиель, вновь возвращая ладони на плечи крыльев и будто специально начиная их массировать. Нео окончательно отключается от реальности и растворяется в движениях чужих рук, что приносят ранее невиданное удовольствие. — Думаю, что Нео стопроцентный лебедь. Тишина… — Что?! — громкий хоровой вскрик заставляет Нео резко вздрогнуть, выныривая из нирваны, однако, пара уверенных движений по белоснежным крыльям немного успокоили встревоженные мысли. — Так это что, Нео… птица любви? — Ха-ха, а я и не думал, что наш извечный «хулиган» оказался столь романтичным, — заливается смехом Жираф, облокачиваясь на барную стойку. — Ты только это, Нео, близко к сердцу не принимай, а то и, гляди того, помрёшь. — О, кстати, а правда, что лебеди жуткие однолюбы и умирают, если умирает их пара? — поднимает затёртую до дыр тему Кавеори. — Я слышал, что это что-то вроде их «родового проклятья», будто только лебеди могут встретить свою «истинную любовь», но за это они платят смертью, — загадочно тянет Кактус, подключаясь к возобновившимся разговорам. — Ого, ну так вообще никакого желания влюбляться не будет, — с сочувствием тянет Душенька, кидая печальный взгляд на Зака и Нео, что всё ещё стояли в отдалении, но теперь без чужого излишнего внимания. — Ага, я ещё слышал, что лебеди могут чувствовать их это человек или нет, будто у них внутри локатор есть, — закидывает новый факт в море общих рассуждений Ксеноморф, который сразу же становится витком пылких обсуждений. В это время Нео пытается медленно прийти в себя, вновь притягивая крылья к спине и со странным равнодушием принимая свой проигрыш и раскрытие его главной тайны. Почему-то, вместо тяжёлых мыслей и поспешных размышлений, в голове лишь воспоминания о чужих ладонях, что так аккуратно и почти щепетильно-нежно разглаживали взлохмаченные перья. Зак сдержал своё обещание, возвращая всё в привычный вид. — Ну и какое у тебя желание? — спустя пару минут молчания, наконец, спрашивает Нео. В это же время в его мыслях вырисовываются сотни странных картин, предполагающие ответ на поставленный вопрос. — Хм, дай-ка подумать, — тянет Зак, внимательно смотря на мощные лебединые крылья и копну каштановых волос. — Придумал: будешь должен неделю помогать мне в строительстве моей базы. — Ха? Я тебе что, наёмный рабочий? — со слабым недовольством фыркает Нео, всё же поворачиваясь к этому самодовольному ворону. И всё же, что-то внутри не даёт ему сразу же отказаться от поставленной задачи, требуя заменить её на что-то соразмерное. — Ну как же — у лебедей такие мощные крылья, как раз для перемещения большого веса на большие расстояния, — с ухмылкой тянет Зак, смотря на чуть затуманенный взгляд голубых глаз напротив. Он точно знал, что его действия надолго засядут в тугодумной голове лебедя. Возможно, он искренне желал этого. — Пф, зарекался же спорить с тобой, — закатывает глаза Нео, складывая руки на груди. — А вот об этом, лебёдушка, думать надо было раньше, — довольно хмыкает Зак, всё же разворачиваясь и отходя к своему месту, по пути забирая оставленные на барной стойке перчатки. Остаток вечера проходит в шумных обсуждениях лебединой сущности Нео и его громкими криками несогласия на всякую чушь, что придумывали умы подвыпивших знакомых. Заквиель же, на удивление, лишь изредка перекидывался парой слов с сидящим рядом Евгехой и отвечал на чужие вопросы по поводу того, как он раскрыл секрет лебедя. В остальном он предпочитал молчать, время от времени кидая взгляды в сторону раздражённого Нео, который каждый раз давил дрожь от ощущения чужого внимания. Отработка долга ждать себя не заставила — уже на следующее утро Нео запрягли таскать множество различных компонентов машин из одного места грибного острова, в другое. Лебедь на это лишь фыркал, но честно выполнял задания, показательно не жалуясь на небольшие трудности во взлёте. Зак же, на самом деле, всё это видел, но так же не спешил помогать этому упёртому барану. Всё равно у него ещё своих проблем непочатый край… Так прошло пару дней совместной работы ворона и лебедя. И тогда, Нео, смотря на то, как взрывается очередной небольшой макет будущей постройки, с неожиданным для себя смирением думает, что сдохнет он в следующий же понедельник, когда этот горе-строитель решит проверить работу всей машины. Впрочем, всегда есть вариант подработки чужим «спасателем», дабы продлить жизнь и себе и ему. Всё же лебеди с их любовью — не шутки.