О птицах любви и птицах разлук

Нео всегда считал себя взрослым и независимым лебедем, которому чужды все эти разнообразные любовные мыслишки зелёных юнцов. Конечно, он не был каким-то прокаженным и иногда заглядывался на привлекательных птичек, но не более. Всё же он чётко помнит своё собственное обещание о том, что пару он никогда выбирать не будет. Он знает, чем это чревато, и не хочет рисковать почём зря. Настоящая любовь? Ха, а кто вообще решает, что есть «настоящая» или нет? Вот и Нео считал, что всё субъективно. Однако, кажется, он крупно просчитался, ведь его кривая дорожка жизни, по итогу, привела в ещё большие дебри. Последнее, что ожидал от себя Нео, так это чувство влюблённости в парня. Не то чтобы в их мире как-то резко отрицательно реагировали на подобные пары, но для самого лебедя такие отношения всегда были за гранью понимания. И вот, теперь он сам невольно старается поймать взглядом чужую фигуру, чувствует непонятное тепло в груди и начинает нервничать в его компании, будто совсем юный птенец. Нео злит такое поведение, но он ничего не может с этим поделать. Всё же забавная эта штука — жизнь. Лебедь весь свой путь старался избегать неожиданной и пожизненной любви, дабы оградиться от несправедливого рока своего вида. По итогу же его дурацкое сердце выбрало самого вероятного кандидата на смерть молодым. Ворон будто специально проводил кучу опаснейших экспериментов, лажая при этом по-крупному, до полноценного подрыва базы, до заметных порезов на руках и вырванных чёрных перьев. Зак будто специально старался умереть пораньше, будто знал, что заберёт с собой в могилу и одного лебедя. И всё же, не только такая суицидальная активность своего возлюбленного волновала Нео. Была у него и другая проблемка, причиной которой послужил всё тот же Заквиель — из головы лебедя не хотели выходить те странные действия механика в баре. Не то чтобы Нео думал об этом постоянно, но всё же чаще, чем стоит вспоминать чужие прикосновения к собственным крыльям и то удовольствие, что они приносили. Парню невероятно стыдно за такую слабость, но телу не прикажешь, и, каждый раз, стоит только в поле зрения появиться вечно закованным в перчатки ладоням, перья сами начинают шевелиться, а по крыльям проходятся фантомные прикосновения. Прошло всего три дня с начала их совместной работы над постройкой Зака, а Нео уже извёлся, отчётливо ощущая желание вновь почувствовать ту же нежность, что и в баре. У самого ворона он бы никогда подобного не попросил — вот уж нетушки, лучше пойти и сразу спрыгнуть с крыши, чем признать силу чужого влияния на его мысли. Да и Зак явно бы не упустил возможность проехаться по его гордости парой колких замечаний, которые точно отобьют всякое удовольствие от процесса. Нео в принципе сомневался в том, что тот согласится. Всё же их отношения так и оставались в неустойчивом положении — ни Нео, ни Зак не подавали явных знаков о чём-то большем. И если Нео делал это из-за собственной упёртости, то Зак просто не желал облегчать ношу лебедя. Ворон не зря отличался своим умом, поэтому не заметить чужие ужимки было просто нереально. Он чувствовал эти продолжительные взгляды, он видел чужое смущение при разговоре и замечал, как иногда дёргаются белоснежные крылья, когда он касается своих, дабы достать какой-то мусор. Последнее выглядело особенно забавно — будто перед голодной собакой начинают есть сочный кусок хорошо прожаренного стейка, а та только и может, что строить страдальческую рожицу и неотрывно следить за чужими движениями. Однако, Нео не собирался вечно терпеть и мучиться — он решил попробовать попросить кого-то другого привести его крылья в порядок. Да, это всё равно звучало как жутко унизительная процедура, но она явно не настолько плоха, как та, где исполнителем будет сам Зак. Всё же у Нео были верные приятели, которые могли без лишних вопросов помочь ему в какой-то авантюре. Даже если на словах она звучала как нечто странное и больше похожее на то, если бы у лебедя окончательно поехала крыша. Для всей этой авантюры Нео решил выбрать Ники — подругу, которая побывала с ним во многих жизненных ситуациях. Она явно не откажет ему даже в самой странной просьбе, даже если перед этим посоветует обратиться к психиатру. Да и это лучше всех тех возможных шуточек, которые будет отпускать в его сторону сам Зак. Лебедь ни за что не позволит ворону иметь хоть каплю власти над ним и его поступками. — То есть, ты хочешь, чтобы я почистила твои крылья за тебя? — с расстановкой интонации и чётким акцентом на словах «я», «твои» и «тебя», переспрашивает удивлённая Ники. Конечно, она уже мысленно согласилась на эту авантюру, но стоило уточнить причины такого неожиданного порыва старого друга. Всё же, она как никто другой знала о том, как Нео бережёт свои крылья и ревностно относится к их личному пространству. Даже ей довелось их потрогать лишь раз и то на пару мгновений, а тут полноценная очистка. — Да, не заставляй меня повторять эту чёртову просьбу дважды, — храбрится Нео, скрывая под этим душащий комок смущения в своей груди. Всё же, одно дело думать о плане, а совсем другое осуществлять его. Благо, Ники не стала расспрашивать дальше, молча приглашая неожиданного гостя на мягкий ковёр в гостиной, дабы лебедю было удобно расправить крылья. Девушка явно всё ещё испытывала сомнения по поводу этого мероприятия, но её ладони с небольшой задержкой легли на белоснежные перья. Она видела, что в крылья будто специально были вставлены небольшие веточки, избавиться от которых можно одним мощным взмахом, но комментировать она это не решилась. Всё же, у каждого из них есть свои секреты, которые не обязательно открывать другим. Нео так же имел свои тайны, которые, впрочем, явно связаны с одним известным вороном и тем случаем в баре. И вот, когда тонкие пальцы прошлись по мягким перьям, Нео обратил всё своё внимание в телесные ощущения. Вот Ники разглаживает вспушившийся пух, вот она лёгким движением стряхивает старательно вставленный между перьев мусор, вот она продолжает водить по маховым перьям, вызывая лёгкое чувство удовольствия. Демоница явно поняла истинный смысл этой просьбы, поэтому продолжает водить по крыльям даже тогда, когда в них не осталось ни одной лишней мусоринки. Длинные пальцы зарываются в пушистое и мягкое оперение, еле ощутимо надавливая на основание перьев. А Нео в это время сидел и медленно осознавал всю тяжесть ситуации. Не сказать, что махинации Ники не вызывали в нём никакого отклика — да, это было приятно, но примерно в тех же соотношениях, как приятно при самостоятельной чистке. Более глубокие поглаживания не отличались чем-то особенным, чем-то волнительным и до дрожи в теле запоминающимся. Нео невольно прикрыл глаза, вспоминая тот вечер в баре, как Зак нахально улыбается, скидывает свои потрёпанные перчатки и движется к нему вальяжно, смотря прямо в глаза. Лебедь уходит в свои мысли и теперь между перьев зарываются не тонкие девичьи пальчики, а мозолистые мужские. Движения более не еле ощутимые, а такие, которые, казалось, достают до самой кости крыла. По телу табунами пробегают мурашки и парень невольно расправляет крылья больше, будто приглашая продвинуться дальше. — Ты же представляешь его, да? — неожиданно спрашивает Ники, полностью убирая руки с крыльев и наблюдая, как время от времени топорщатся перья. Они так не делали даже тогда, когда она специально проходилась близко к чувствительному основанию. Теперь же белоснежные клинья двигаются сами. — Что? — Нео будто обливают холодной водой. Он резко вздрагивает и оборачивается к сидящей за его спиной подруге. Она не выглядит расстроенной, лишь в её взгляде всеобъемлющее понимание и сочувствие — она уже осознала, как влип её друг. Лебедь тяжело вздыхает, отворачиваясь и подбирая распластавшиеся по полу крылья. — Прости. — Ничего, мы ж друзья, а друзья для того и нужны, чтобы вовремя помочь понять некоторые прописные истины, — мило улыбается Ники, легонько проводя ладонью по сложенным крыльям. — Раз уж зашёл, то пошли, хоть чаю попьём — расскажешь, что там с тобой сделал этот ворон. Нео невероятно благодарен демонице, что она не начала как-то обсуждать произошедшее. Всё же он и сам понял, что задумка была провальной в самой главной её идее. Ему не нужны были простые прикосновения к крыльям — ему нужны были прикосновения Зака. После дружеского разговора с Ники ему стало немного полегче. Лебедь осознал, что ему всё же придётся поговорить с Заком о том, что происходит между ними. Даже если это будет самым большим позором в его жизни, но зато на душе явно станет намного легче. Всё же через пару дней заканчивался срок его отработки на базе ворона, а после этого любые визиты на его территорию будут ещё более нелогичным и оттого неловким действом. Однако, как всегда, одно дело подумать о плане, а совсем другое идти его осуществлять. Весь следующий день Нео был погружён глубоко в свои мысли, на автомате выполняя чужие поручения и не позволяя себе и взгляда в сторону механика. Благо, в тот момент и сам Зак был занят новым этапом в постройке громоздкого механизма, поэтому они почти не пересекались. Так прошло утро, за ним солнечный день и время близилось к вечеру, окрашивая ближайшие поля в алые оттенки, а на базе заставляя включиться ночные фонари. Всё же там темнело намного раньше из-за глубины расположения основных механизмов. Нео чувствовал небывалую усталость, ведь за сегодняшний день ему пришлось перенести множество тяжёлых запчастей и инструментов. Да и собственные мысли выматывали не хуже активной работы. К вечеру крылья уже отчётливо побаливали, поэтому лебедь пытался как можно быстрее доставить на базу последние тяжёлые ящики неизвестного назначения. Первый был доставлен без особых проблем — его место было на верхнем складе, так что Нео не пришлось долго и мучительно спускаться в самый низ. Второй же ящик предстояло поставить на небольшой пятачок между громадным механизмом и входом на склад. Мало того, что места там для огромных белых крыльев было критически мало, так и груз по размерам был даже побольше первого. И всё же, сцепив зубы, Нео приготовился к посадке. Крылья чуть ли не скрипели от нагрузки — частые взмахи для мягкой посадки отнимали огромное количество сил. И вот, когда до земли остаётся буквально пара десятков сантиметров, крыло Нео задевает один из механизмов. Слышится звук сломанных перьев, и парочка из них разлетается в разные стороны. Нео вскрикивает скорее от неожиданности, чем от боли, ведь перья были обломаны, а не вырваны, а чувствительных окончаний в них не имеется. Лебедь неловко взмахивает крыльями и коробка с глухим стуком падает на землю, а на неё, благо успев сориентироваться, приземляется и Нео. — Нео? — слышится обеспокоенный оклик Зака, который как раз закончил с собственными планами на день и занимался наведением порядка на складе. Сам ворон показался в следующую секунду, быстро оглядывая своего незадачливого помощника. — Что случилось? Ты цел? — Да всё нормально, — отмахнулся Нео, спрыгивая с ящика и косясь на правое крыло, которое подрагивало от пережитых нагрузок. Как он и думал — на самом кончике было несколько обломанных перьев, теперь из-за них всё крыло выглядело безобразно, будто у больного. — Вот же ж чёрт. — Подожди, что с крылом? — вмиг заметил чужую «травму» Зак, подходя ближе и уже было протягивая руку, чтобы ухватиться за обломанные перья и получше их рассмотреть, однако, крыло быстро пропадает прямо перед его пальцами. Нео смотрит неожиданно напугано, прижимая к себе свою конечность, будто всерьёз обеспокоенный тем, что ворон может что-то сделать. И все же сам Зак быстро догадался об истинных причинах. — Не дури, дай мне посмотреть. Ты пострадал на моей базе, так что и исправлять это мне. — Нет, — упорно качает головой Нео, ощущая, как беспокойно забилось его сердце, стоило руке в перчатке оказаться так близко к его крылу. Он столько фантазировал об этом ранее, что теперь в его голове ни одной приличной мысли о возможном развитии событий. — Я сам справлюсь. — Ты серьёзно? — теряя всякое терпение, выдыхает Зак. Он понимал, что сам слишком затянул эту воображаемую игру с его желаниями, но чужому упорству позавидуют даже бараны. Ворон считал, что кому как не лебедю понимать важность целостности всех перьев. Даже потеря нескольких из числа главных маховых может вызвать значительные проблемы при полёте. Да и неизвестно, действительно ли там только поломанные перья, возможно, парень, под действием шока, ещё не чувствует более серьёзные травмы. — Так, либо ты нормально даёшь себя осмотреть, либо я перестаю быть добрым и понимающим. — Чего?! — вскидывается Нео, делая опасливый шаг назад. Он во все глаза смотрит на неожиданно грозного Зака. Конечно, механик бывал в плохом расположении духа, но чтобы эта злоба была направленна на лебедя — такое было впервые. И, признаться честно, это вызывало весьма противоречивые мысли в голове Нео. — Да фигушки! Иди лучше свои коробки разбирай, а я и сам смогу позаботиться о СВОИХ крыльях, — не перестаёт артачиться Нео. — Нет, ну что за идиот, — почти шипит Зак, резко сокращая расстояние до вновь попытавшегося отступить Нео, и достаточно грубо хватает его за предплечье крыла. И в тот же миг белоснежные перья вздрагивают и распушаются, а со стороны самого лебедя слышится сдавленный стон далеко не боли. Ворон несколько мгновений напряжённо смотрит на эту картину, унимая всколыхнувшийся в душе жар. Не время, сейчас стоит заняться осмотром. — Пошли, — Заквиель так же резко разворачивается, утягивая за собой теперь несопротивляющегося лебедя. Он проходит в склад, сразу же направляясь к столу для перерывов, который поставил сюда ещё в самом начале. Сегодня явно был его знаменательный день, так как до этого Зак попросту не находил времени на посиделки за ним, предпочитая проводить приёмы пищи либо прямо возле рабочего места, либо в своём домике на кухне. Ворон с удивительной лёгкостью отодвигает мешающий стол и утягивает Нео на единственный мягкий диван на этой базе. — Сиди смирно, — строго припечатывает Зак, присаживаясь за спиной лебедя и быстрым движением руки по спине заставляя того распахнуть крылья. Не сдержав попутной довольной ухмылки, ворон вовремя вспоминает о перчатках. Ныне ненужный атрибут его гардероба отлетает куда-то за спину, а ладони ощутимо проходятся по белоснежным крыльям. В это время Нео буквально сгорает от смущения и переполняющего его душу волнения. Это происходит — то, о чём он фантазировал столько времени. Конечно, у них как всегда всё не как у обычных людей, но это уже лирика птичьей жизни. Парень старательно сдерживает неожиданные вздохи и противоестественные звуки, что так и просятся наружу от жара чужих ладоней. Лебедь теряется в своих мыслях, которые беспокойно скачут от мягких, но уверенных прикосновений, до приятной расслабленности напряжённых весь день крыльев. Все эти чувства создавали невероятный коктейль в его сердце. — Что ж, правду говорят, что дуракам везёт — ещё бы немного и не смог бы летать пару недель, — тяжело вздыхает Зак, заканчивая рассматривать обломанные перья, но при этом, не прекращая водить ладонями по чужим крыльям. Всё же ему невероятно нравилось то, как сбивается чужое дыхание, стоит ему погрузить пальцы чуть глубже, касаясь чувствительной кожи, как топорщатся перья, когда он приближается к тому самому месту, которое заставило замолчать даже такого болтолога как Нео. Он понимал, что сейчас, возможно, самый удачный момент всё решить — дальше станет лишь сложнее. Заквиель обманчиво-аккуратно проводит по пушистому началу крыльев, достигая почти идеальной синхронности в движениях рук. В ответ ему сразу слышится тяжёлый вздох, который, впрочем, был ещё слишком тихим. Решив не останавливаться на достигнутом, ворон перемещает ладони чуть ниже, прямо в то место, где располагается слабое местечко многих птиц. Секундное давление и со стороны Нео раздаётся первый громкий и отчётливый стон — перья вновь пушатся. — Ч-что ты творишь? — еле произнося этот короткий вопрос, Нео пытается обернуться, но его прерывает новое движение больших пальцев по чувствительной точке на крыльях. Он давится тягучим стоном, невольно выгибаясь в спине, дабы подставиться под эти горячие ладони. Его тело хотело больше, впрочем, как и одна половина разума молила не останавливаться, однако вторая, более недоверчивая, вопила о том, что всё зашло абсолютно не туда. — Как что? Беру на себя ответственность за произошедшее на моей базе, — в голосе Зака слышится отчётливая насмешка, и ворон довольно резко зарывается ладонями в чужие крылья, пропуская белые перья сквозь пальцы. Это вырывает новый стон из лебедя, который, кажется, просто устал сдерживать все эти чувства в себе. — Всё же, ты честно исполнял свои обязанности все эти дни, поэтому, думаю, я, как хороший работодатель, должен отплатить тебе сверх меры, — горячий шёпот обжигает оголённую шею Нео, и лебедь что-то неразборчиво мычит в ответ. — Так что будь умницей и получай удовольствие — сегодня шуметь разрешается. После этого ладони Зака юрко нырнули под крылья, опускаясь на внутреннюю, более нежную часть. Нео мигом вскидывается, цепляясь за удачно попавшийся под руку подлокотник. Лебедь наклоняется ниже, почти полностью вжимаясь грудью в деревянную часть диванчика. Казалось, что всё его тело превратилось в безвольное желе, которое тает под чужим жаром. Более откровенные прикосновения мозолистых пальцев заставляют переходить на фальцет, глотая выделяющуюся слюну. В голове непроглядный туман, а сам Нео даже не думает о том, как это может выглядеть со стороны. В то время Заку открывается прекраснейшая картина лебедя, который явно пребывает на грани экстаза. Всё же, чужая гиперчувствительность оказалась приятным сюрпризом, который откликался в самом вороне давно забытыми чувствами. Да, ему был чертовски интересен этот самодовольный лебедь — за прошедшие четыре дня совместной работы он особенно чётко осознал этот факт. Ведь именно с прибавлением одного работника на базе стало буквально легче дышать — собственные многослойные мысли не засоряли голову, позволяя сделать перерыв на что-то лёгкое. Например, поддразнивание лебедя очисткой своих крыльев, приближение к нему с каким-то долгим, но абсолютно бесполезным вопросом. Всё это заставляло Зака вновь ощутить тот интерес ко внешнему миру, вне его механизмов и гениальных идей. Всем давно известен факт, что вороны обожают притаскивать в свои гнёзда что-то красивое. Что ж, пусть и невольно, но Заквиель так же не избежал этой стороны своего вида. Он принёс самое блестящее и красивое, что только смог найти в мире вне базы — ершистого, но такого податливого лебедя. При том, тот сам нырнул в его ловушку, позволяя утянуть себя в самую глубь чужих владений. Зак знал, что теперь Нео никогда не сможет оставить просторы его базы и его самого в частности — он видел те чувства, что плескались в глубине голубых глаз, и готов был поглотить их все до единого. Конечно же, поделившись и своими — более горячими и глубокими, такими, что прямо сейчас заставляют тело под ним трепетать. — Жесть, ты бы видел себя сейчас, — выдыхает Зак, когда чувствует, что всё может перерасти во что-то большее, если не остановиться сейчас. Всё же, он не любил кидаться во что-то сразу с головой, тем более, нужно было получить от Нео более осознанный ответ. Конечно, в его содержании ворон ни секунды не сомневался, но формальности такие формальные. — Я бы с удовольствием продолжил, но явно не сейчас и не на этом диванчике, — склоняется к загнанно дышащему лебедю Зак, оставляя лёгкий поцелуй на красной шее. Это было неким авансом, точным указателем для чужих размышлений. — Я пойду проверю состояние вещей, а ты можешь быть свободен на сегодня. С этими словами, будто бы ничего не произошло, Зак поднимается с диванчика и подхватывает с пола перчатки, отброшенные им же ранее. Он кидает последний взгляд на Нео, что медленно отходит от пережитого, уткнувшись в предплечье своей руки и пряча глаза. Ворон с неожиданной нежностью ухмыляется, разворачиваясь и оставляя лебедя в одиночестве. После произошедшего Нео пришлось поспешно собираться и, дабы его не заметил возящийся над коробкой Зак, пулей прошмыгнуть на выход. Лететь было и вправду немного труднее, нежели обычно, но мысли лебедя были забиты таким количеством картин и образов, что он не заметил, как уже открывает дверь своего дома, мигом двигаясь в сторону душа. Да, ему срочно нужно было охладиться. И нет, дело не в том, что произошло на складе, просто денёк сегодня выдался жаркий… Однако, даже оказавшись под чуть прохладными струями душа, Нео не смог выкинуть из головы то, что произошло сегодня вечером. Казалось, он до сих пор чувствует эти руки, что по-хозяйски прихватывают его крылья, проникают к самым основаниям перьев, а после, в расхождении с реальностью, спускаются на тело. Проходятся по складкам толстовки, приподнимая тяжёлую ткань и оголяя светлую полоску живота. Мозолистые от вечной работы с механизмами пальцы касаются крестца, посылая по телу волну мурашек. Нео не замечает, как возбуждается от этих неприличных мыслей. В его голове картины того, как чужое тело прижимает его не к узкому диванчику на складе, а к полноценной кровати, которая отдалённо похожа на ту, что однажды видел лебедь в доме ворона. Теперь Зак не ограничивается лишь чувствительными крыльями, а переводит своё внимание на трепещущее от желания тело, которое с готовностью подставляется под любые прикосновения. Заквиель не позволяет и сантиметра лишнего движения, полностью контролируя ситуацию. В ту ночь Нео лёг поздно, стараясь перебить ком неприличных фантазий, где вместо тяжёлого одеяла его накрывает чужое тело, а собственные пальцы превращаются в уже до боли знакомые пальцы Зака. Ещё и этот лёгкий поцелуй, который до сих пор заставлял порывисто опускать ладонь на шею, будто проверяя, не исчезло ли из памяти воспоминание об этом моменте. Благо, жил лебедь в одиночестве, поэтому не нужно никому объяснять тех странных звуков, доносившихся из его комнаты. На следующий день Нео прилетел уставший и сонный. Зак же, как назло, выглядел до противного бодрым и готовым к новым свершениям. Благо, видимо помня о вчерашней «травме», механик поручил своему помощнику разбирать инструменты по отдельным ящикам. Работёнка не пыльная, а для уставшего от бесконечных мыслей мозга самое то. Нео было подумал, что вот, его шанс хоть немного отдохнуть и переключить внимание, но, спустя час его неторопливого раскладывания инструментов, за спиной послышались лёгкие шаги. Лебедь был готов обернуться, но его резко прижимают к столу, на котором как раз не осталось неразобранных инструментов. Нео от такого поворота событий напряжённо замирает, опираясь руками в лакированную древесину. — Жесть, у меня из головы всё не выходят картины, как ты стонешь подо мной на складе, — горячий шёпот обжигает покрасневшую шею лебедя, а ладони в рабочих перчатках накрывают чужие, лишая единственного шанса на спасение. — Честно, думал об этом весь вчерашний вечер — как бы всё было, если бы зашли дальше, — чарующе тянет Зак, оставляя лёгкие произвольные поцелуи на открытой шее. — Я представлял, как ты так же будешь выгибаться, стонать, прося, чтобы я поторопился и вошёл в тебя. Я буквально видел то, как твои тонкие пальцы хватают простыни в моей кровати, а крылья дрожат в такт твоему сердцебиению, — Нео капитально поплыл от чужих слов, действий и давления. В его голове не было ни единой мысли оттолкнуть механика или попробовать вклиниться в чужой монолог. Он послушно склонился ниже, чувствуя как чужой пах прижимается к его пятой точке. — Знаешь, я бы, наверное, не сдержался и в первый раз разложил бы тебя прямо на этом столе, — с нотками тихого рокота тянет Зак, оставляя засос на чужой шее и ловя резкий протяжный стон. Белоснежные крылья покорно распахнулись, позволяя прижаться ещё плотнее к спине. Чёрные крылья ворона повторили это движение, накрывая белоснежные собой. — Я бы так втрахивал тебя в этот несчастный стол, что он бы скрипел и раскачивался, будто вот-вот развалится. Я бы входил так глубоко, что эти движения отдавались у тебя в горле, — Зак замечает, как трясутся ладони лебедя под его собственными и дрожь пробивает разгорячённое тело. Он был возбуждён и не против осуществить свои слова, но… не сегодня. Так же резко, как он навалился на лебедя, ворон поднимается, освобождая его от собственного давления. Зак уходит, будто бы ничего и не произошло, бросая лишь короткую фразу о том, что Нео может воспользоваться душем в его доме. Сам же парень ещё некоторое время буквально лежит на столе, стараясь привести в порядок сбитое дыхание. И именно сейчас он понимает, что даже после завершения срока «отработки» будет посещать эту треклятую яму. Потому что Зак просто обязан ответить за все те слова, что произнёс.