О птицах любви и птицах разлук

В отличие от многих своих знакомых, Заквиель никогда не проводил черту между своим сознанием и вороньими повадками. Он не считал это чем-то противным, низменным и неправильным — с самого детства у него не было проблем с принятием своей птичьей стороны. Парень с удовольствием слушался внутреннего ворона, собирая у себя всякие бесполезные мелочи и закапываясь в груды найденного металла, чтобы найти детали для своих первых механизмов. Однако, бывали и моменты, когда его вторая сущность выкидывала весьма и весьма спорные пируэты. Чего только стоит тот факт, что он столько времени пытался затащить одного белопёрого лебедя в своё логово. Благо, всё сложилось как нельзя лучше — на пике их разлада появился тот самый глупый спор, исход которого Зак знал ещё до чужого согласия. Вряд ли кто-то вообще мог подумать о том, что Заквиель давным-давно выведал истинный вид своего «друга». Для него, поглощающего все возможные знания, было совсем не сложно сложить имеющиеся факты, а также подключить свою дедукцию. Да и в их «лучшие годы» Нео был не против того, чтобы Зак приближался к его крыльям ближе, чем привычный метр. Так что механику не составило труда определить лебединую сущность товарища. И после этого его внутренний ворон будто сорвался с метафоричной цепи. Зак никогда не сталкивался с таким странным желанием, как заполучить не вещь, а целого человека. Поначалу он старался игнорировать его, впервые отказывая разбалованному ворону внутри, однако оно никуда не исчезло, а лишь залегло на дно, играя в обиженную молчанку. Впрочем, механику так даже было спокойнее — произошедший разлад помог ему сбросить странное наваждение окончательно, возвращаясь в привычный ритм жизни. И всё же, судьба штука интересная, она всегда достигает той точки, которой должна. Вот и ворон убедился в этом, когда стал видеть лебедя на своей базе чаще, чем за все прошедшие годы. Кажется, в прошлой жизни он был набожным священником, иначе как объяснить такую благосклонность вселенной, устроившей ему рай на земле? Хотя, Зак поспешил с заявлениями о рае. Всё же, этот самовлюблённый лебедь стал не только желанной вороньей добычей, но и весьма раздражающим «ребёнком», за которым приходилось постоянно следить. Взять хотя бы случай, когда он по собственной глупости сломал себе пару перьев — да тогда Заквиель чуть инфаркт не словил от вида потрёпанных белоснежных крыльев. Благо, всё закончилось хорошо, и сам механик получил первую возможность приблизиться к чужим сокровенным мыслям. Если говорить напрямую, то Зак, в отличие от некоторых своих друзей, не был слепым идиотом, не видящим дальше собственного носа. Так что все эти «случайные» взгляды Нео и его ужимки в сторону их близкого общения были заметны с самого первого дня совместной работы. Механик даже не знал, на что рассчитывала его тугодумная лебёдушка, если он даже спиной чувствовал этот внимательный взгляд голубых любопытных глаз. И всё же, Заквиель бы соврал, если бы сказал, что ему претят такие «игры в гляделки». Было что-то особенное в том, чтобы наблюдать за тем, как, снедаемый собственными мыслями и всплывшими наружу желаниями, лебедь пытается «незаметно» привлечь к себе внимание. Зак не зря дал ему своеобразный аванс, который также служит неким обещанием на продолжение приостановленного действа на его рабочем столе. Заквиель помнил это, но упорно увиливал от должностных обязательств. Он чувствовал какой-то азарт в том, чтобы дождаться разрушения последней стены самообладания лебедя. Механик изображал непонимающую отстранённость, хотя сам непрерывно следил за чужими действиями, словами и взглядами. Всё же, Нео продолжал посещать его даже после конца оговоренной недели, так что возможностей наблюдать у ворона было несметное множество. Однако, какой-то частью себя, Зак понимал, что иной раз заигрывается. Подобно любому ворону, его интересовал азарт, пылающие чувства и собственное превосходство. Эти чувства были настолько сильны, что иногда затмевали всю его разумность и расчётливость. Он это понимал, но всё равно, иной раз, не мог противиться желанию ощутить всё это вновь. Однако, жизнь не всегда бывает благосклонна, иногда она любит и наказывать тех, кто слишком долго пользуется её добротой. Это произошло в конце осени, когда первый снег уже давно лежал белыми сугробами на улочках, а по ночам ударяли морозы. Заквиель как раз затеял постройку первого прототипа своей новой машины, однако весь процесс шёл тяжело и неспешно — то деталей не хватало, то какая-то часть механизма требовала калибровки, то попросту по собственной невнимательности он совершал глупейшую ошибку. В общем, страдал он по-крупному. Единственной его отдушиной был прилетающий в гости Нео. Лебедь был предсказуем, как ход часов — появлялся в начале дня, бесцельно бродил по базе, перекидывался парой слов, да и улетал восвояси, так и не получив хотя бы намёка на желаемый ответ. Заквиель же был настолько погружён в новый проект, что совсем забывал о своём госте, односложно отвечая даже на серьёзные вопросы. Ворон легкомысленно считал, что чужие чувства и привязанность выдержат этот небольшой «перерыв», однако, кажется, впервые в его расчётах появилась фатальная ошибка. В один день Нео просто не прилетел. И если поначалу Зак даже не заметил это маленькое изменение в окружающей атмосфере, то ближе к вечеру внутри засело неприятное чувство на грани волнения. Он впервые за долгое время прервался, оставляя рабочее место и отправляясь на поиски лебедя, который, по его предположениям, просто заплутал на его базе. Каково же было удивление механика, когда он не обнаружил ни намёка на чужое присутствие. На второй день отсутствия лебедя ворон всерьёз задумался над тем, чтобы навестить его. Всё же, с Нео могло что-то случиться, а он, по своей невнимательности, пропустит это немаловажное событие. Да и нарастающее беспокойство просто не даст и шанса на то, чтобы спокойно продолжить работу. С этими мыслями Зак, прямо с утра, направился к высокой башне лебедя. — Да всё нормально, — встречает его на пороге абсолютно спокойный и по-домашнему уютный Нео, неспешно потягивающий утренний кофе, будто бы раньше в это время не нарезал круги по чужой базе. — А ты чего так рано? — Да вот, подумал, что ты вновь умудрился влипнуть в неприятности, — отфыркивается Заквиель, не понимая, почему же тогда лебедь не посетил его. — Пф, я не настолько безалаберный, каким ты меня представляешь, — хмурится Нео, и ворон впервые за столько времени замечает смутно знакомый холод в чужих глазах. Поначалу это кажется лишь неприятным наваждением, однако даже спустя пару мгновений напряжённого молчания, чужой взгляд не становится мягче. — Сегодня тебя не ждать? — решает сразу закончить этот странно-неприятный диалог Заквиель, ощущая себя не в своей тарелке на чужой территории. — А что, разве обещал приходить каждый день? — отпивает свой кофе лебедь, выглядя так, будто услышал несусветную чушь. — Нет, просто до этого ты буквально прописался у меня на базе, — Зак пытается подловить оппонента на неудачной лжи. Он понимает, что Нео решил взять на вооружение его стратегию — игнорирование. Однако, как был уверен ворон, лебедь-то слишком эмоциональный для такого сложного орудия войны. Так что, стоит немного надавить, и эта смехотворная показуха рухнет. — Ну, теперь можешь быть спокоен — я больше не буду тебя тревожить, — удивительно, но Нео стойко держит оборону, сохраняя этот непривычный холод. — Отлично, — фыркает Зак, чувствуя позабытое раздражение. Этот птенец решил с ним играться? Что ж, хорошо, ворон покажет ему уровень «профессионала». Тогда он покинул Нео с чётким намерением — не выходить на связь любой ценой. Он решил максимально ограничить контакт с лебедем, дабы создать у него ещё большее духовное голодание. Всё же, Заквиелю не привыкать к одиночеству, а Нео проучить хотелось до зубного скрежета. Конечно же, потом он обязательно закроет это гештальт, давая «поощрительный приз» сдавшемуся оппоненту. Да и что уж говорить, и сам Заквиель уже не раз задумывался над тем, что желания тела становится всё труднее и труднее унять. Особенно мешал тот факт, что Нео находился невероятно близко, буквально на расстоянии вытянутой руки. Так ещё и желал этого всего не меньше ворона, однако игры Зака стали единственной, но непреодолимой преградой. Что ж, теперь и она станет мелочью после их «воссоединения». Так и потекли дни Заквиеля в одиночестве. Если поначалу он пытался игнорировать собственное волнение и желание посмотреть в сторону голубого неба, то спустя неделю даже работать нормально не мог. Каждое утро он ждал по несколько часов возле входа на свою базу, вглядываясь в небесную гладь, однако знакомая белокрылая фигура так и не появлялась в нём. Спустя ещё неделю Зак откровенно закис. Работу он полностью забросил, а в мыслях лишь были сценарии того, как Нео наконец-то одумается и вернётся к нему на базу. Всё чаще и чаще он стал видеть во снах картины того, от чего так долго отказывался, ведомый чувством превосходства и азартом от затеянной кутерьмы. Теперь-то ворон полноценно осознал, что заигрался, теряя свою добычу окончательно. От всех этих тяжёлых мыслей Заквиель впервые за столько дней решил сбежать в бар. В этот день как раз было немноголюдно, а если говорить точно, то извечный Джей за барной стойкой и неизвестно какими судьбами забредший сюда Джаст. Прямо перед приходом ворона бар как раз покинули Хайди и Клэш, о чём-то громко переговариваясь. Возможно, это было что-то важное, однако механик не нашёл сил прислушаться к чужим сплетням. — Выглядишь фигово, — бросает с усмешкой Джаст, отпивая зеленоватую бурду из своего стакана. Хотя ворон был готов поклясться, что она не имела ни градуса алкоголя — всё же, нюх у «соседа» черта будь здоров. — Ага, спасибо, капитан очевидность, — бесцветно хмыкает Заквиель, заказывая привычный слабоалкогольный коктейль и рассеянно проводя пятернёй по действительно отросшим волосам. Кажется, ему бы не помешало привести себя в порядок. — Чего, улетела твоя птичка в родные края? — подначивает его чёрт, повиливая тонким хвостом. Его грузные чёрные крылья спокойно свисали вниз, так как это было самое удобное положение из всех возможных. — А вот это тебя явно не касается, — предостерегающе щурится Зак, делая первый глоток и ощущая приятное тепло в горле. — Да ладно, бывает в жизни всякое, — не перестаёт веселиться Джаст, поглядывая на своего невольного собеседника. Джей же остаётся в стороне от чужих разговоров, занимаясь своей работой в баре. — Я даже не удивлён, знаешь. Всё же, у лебедей только с лебедями бывает что-то серьёзное. — Что за чушь ты несёшь? — раздражённо фыркает Заквиель, однако внутри него еле заметно вздрагивает интерес. Он не был спецом в птичьей натуре, однако достаточно начитался о лебедях и их любовных сказках, но нигде не было ни слова о том, что они заключают союзы только с себе подобными. — Это не чушь, а научный факт, — жмёт плечами Джаст, замечая желанный интерес на дне чужих глаз. — Давно известно, что лебеди могут быть счастливы только с лебедями. Всё же, вряд ли кто-то другой, не обладающий их чувственностью, сможет ответить на эти великие чувства. — Хочешь сказать, что я бы и не смог быть с Нео? — недобро хмурится ворон, невольно распушая крылья. Ему совершенно не нравились чужие слова — они задевали те участки внутри его души, которые он столько времени старательно прятал. — Я ничего такого не говорил, — хмыкает Джаст, вмиг надевая маску отстранённости. Будто бы ничего и не рассказывал прямо сейчас. — Просто ваши отношения столько нервов вам вытрепали. Да и Нео вполне мог бы найти какую-нибудь миловидную лебёдушку и создать семью, полную покоя и любви. — Чушь, — упрямо выплёвывает Зак, залпом допивая свой коктейль и быстрым шагом покидая злополучный бар. В ту ночь ворону спалось откровенно фигово — сначала он пытался нагнать на себя сон с помощью снотворного, а после смирился и просто улёгся в кровать. Неизвестно, сколько времени он провёл, тупо глядя на потолок, но в какой-то момент его сознание отключилось само собой. Возможно, то был запоздалый эффект снотворного, либо же удачное стечение обстоятельств и собственной моральной усталости. Однако, увиденное во сне Зак бы по праву мог назвать кошмаром. Ведь картина того, как к Нео подходит неизвестная девушка с белоснежными крыльями, вызывала в вороне непередаваемую гамму чувств. А уж картина их приторно-нежного поцелуя заставила почувствовать себя опустошённым. Заквиель был лишь наблюдателем, сторонним зрителем чужого счастья — совместных прогулок, поцелуев, свадьбы и рождения первого ребёнка. Проснулся Зак разбитым и усталым. В голове была приятная пустота, которой он решил воспользоваться — занялся заброшенной работой, выполняя механические действия, словно робот. Так он не заметил, как прошёл целый день. Лишь когда собственные пальцы еле двигались из-за сковывающего холода, ворон решил вернуться в дом и хотя бы немного отогреться. Всё же, на улице приближалась полноценная зима, которая всегда отличалась воющими метелями и пронизывающими морозами. Усевшись напротив наспех растопленной печки, Заквиель безэмоционально смотрел на то, как трещат дрова в огне. Тело понемногу отогревалось, а мысли начинали своё неспешное движение. Тут же вспоминаются картины сегодняшнего сна, в котором Нео был невероятно счастлив. Счастлив и без него. Последняя мысль обжигает так, что по всему телу пробегает мощная дрожь. Нет, не этого желал Заквиель. Он не был готов к тому, что всё закончится именно вот так, ведь он, как никто другой, желал внимания и любви Нео. Осознание такой простой истины придаёт невиданных ранее сил, поэтому механик поспешно подскакивает со своего места и, накинув привычное пальто, выходит наружу. Он расправляет свои мощные крылья и в один миг взмывает в воздух. Благо, сегодня ветер был не такой сильный, поэтому ворон без проблем ловит нужный поток и направляется точно в сторону базы лебедя. — Хорошо, я был не прав, теперь ты доволен? — стоит железной двери отвориться, и Заквиель сразу же выдыхает заранее заготовленную фразу. — И тебе добрый вечер, — хмыкает Нео, оглядывая встрепанного ворона с ног до головы. — Только вот, в чём ты был не прав? — Ты серьёзно? — хмурится Зак, который и так еле нашёл в себе силы признаться в неправоте. Однако, отступать уже поздно, да и попросту глупо — в этом случае всё так и закончится, превращая сон в реальность. — Ладно. Я был не прав, что столько времени игнорировал тебя и твои желания, — буквально по слогам чеканит Заквиель, чувствуя поднимающееся в душе волнение. — Доволен? — И что ты хочешь после этого услышать? — однако, в отличие от надежд ворона, Нео не сдался на милость «извиняющегося». Он смотрел всё так же холодно и отстранённо, будто бы между ними не было тех моментов, наполненных взаимным напряжением. — Что я тебя прощаю, а после согласен вновь посещать твою базу, словно послушный пёс? — Нет, — тяжело вздыхает Заквиель, впервые за долгое время вспоминая о том, что чужое упрямство бывает настолько раздражающим. — Я обещаю, что больше не буду игнорировать тебя. — И что мне с этого? — выразительно приподнимает бровь Нео, складывая руки на груди. — Мне снова придётся добиваться от тебя ответа, но в этот раз с небольшой вероятностью того, что ты ответишь? — Я не это-… — пытается возразить Зак, но быстро перекрывает своё недовольство. Нет, так он лишь усугубит всю ситуацию. Он понимает, что своими играми сам вырыл себе могилу. Так что прямо сейчас ему нужно также самостоятельно засыпать её новой землёй. — Хорошо, что мне нужно сделать, чтобы ты мне поверил? — Что тебе нужно сделать? — задумчиво тянет Нео, оглядывая ворона тем самым взглядом, по которому Зак успел соскучиться. Конечно, возможно, всё дело во взбунтовавших чувствах, но ворону осточертело видеть холод в голубых глазах. — Думаю, мне хватит и того, что ты исполнишь своё обещание прямо сейчас. С этими словами Нео резко хватает ворот чужого плаща и буквально затаскивает ошарашенного Заквиеля внутрь своей базы. Оглушительно хлопает металлическая дверь, но лебедь уже не обращает на это внимания, утягивая ворона в желанный поцелуй. Словами не передать всего того нетерпения, что скопилось в его теле за эти дни. Ещё никогда Нео не испытывал таких разнообразных чувств за пару недель. Он обязательно расскажет всё поподробней этому глупому ворону, но только немного позже. Зак незамедлительно отвечает на порывистый поцелуй, прижимаясь к лебедю и чувствуя его обжигающее тепло. Его ладони сразу же тянутся к краю чужой домашней футболки, ныряя под тёмную ткань и касаясь оголённой кожи. Нео невольно вздрагивает, позволяя длинным пальцам пройтись по мягким бокам и коснуться резинки мягких домашних шорт. Однако, прежде чем ворон успевает продолжить, лебедь резко меняет их положение, толкая не ожидавшего подвоха Зака в сторону дивана. — Кто-то решил взять всё в свои руки? — хмыкает Заквиель, стараясь сохранить вертикальное положение и при этом совладать с собственными крыльями. — Просто беру от компенсации максимум возможного, — обжигает горячим шёпотом чужую шею Нео, вспоминая события минувших дней, когда нечто подобное творил с его телом ворон. Он успел поднатореть в вопросе чужой чувствительности, и не намерен отступать. Он желает заполнить прошедшие дни сполна. — Сегодня именно ты будешь стонать подо мной. — Что? — вмиг замирает Зак, выныривая из блаженных вод разгорающегося удовольствия. — О чём ты? — Ну раз ты не желал давать мне то, чего я хочу, то мне нужно взять это самостоятельно, — гаденько усмехается Нео, поглядывая на чужое замешательство и чувствуя колыхнувшийся огонёк страсти внутри. Да, именно этого он желал эти долгие дни разлуки — увидеть чужое поражение во всей красе, бесповоротное и неоспоримое. — А силёнок хватит? — на грани волнения усмехается Заквиель, запуская пальцы в чужие волосы и еле ощутимо проводя по нежной коже на затылке. — Не беспокойся, за столько времени я успел подготовиться, — фыркает Нео, не прерывая чужих попыток изменить положение дел. Конечно, он блефует и не собирается принуждать Заквиеля к тому, чего тот не хочет, однако, что-то ему подсказывало, что всё совершенно иначе. Лебедь неспешно тянет грубую ткань чужого пальто вниз, обнажая обтянутые тонкой чёрной водолазкой плечи. Он оттягивает ворот и оставляет первый лёгкий укус на бледной коже. Заквиель еле заметно вздрагивает, беспокойно шелестя крыльями за своей спиной. Он чувствовал некий подвох за всеми этими действиями, однако никак не мог понять какой именно. Кажется, за время их разлуки Нео стал куда загадочнее и сложнее. — Хотя, я не прочь увидеть всё то, о чём ты столько раз хвалился, — шепчет лебедь в покрасневшее ушко и резко отстраняется, усаживаясь напротив ворона и опираясь на высокий подлокотник дивана. — Не хочешь показать свои умения? — дразнит Нео, выразительно поглядывая на собственные домашние шорты, которые уже отчётливо показывали его возбуждение и истинное желание. — Так вот к чему эти все угрозы, — вмиг берёт себя в руки Заквиель, приближаясь к расслабленному лебедю и кладя ладонь на его крепкое бедро. — Только смотри, давая мне власть, ты рискуешь никогда не увидеть её вновь. — Пока что я вижу лишь пустые слова, как и раньше, — фыркает Нео, внимательно следя за чужими движениями. — О, сейчас ты убедишься в обратном, — с ухмылкой тянет Зак, свободной ладонью подцепляя резинку шорт и неспешно стягивая их вниз и обнажая чересчур спокойного Нео. — Уверен в своих силах? — Главное, чтобы ты не дал усомниться в своих, — отбрасывает чужую колкость Нео, стоически сдерживая любые вздохи и лишние звуки. Слишком уж опасным был момент — всё могло рухнуть лишь от одного неверного действия. Заквиель же, не теряя своей самодовольной ухмылки, опустился ниже, оказываясь в паре сантиметров от горячего возбуждения лебедя. Он неспешно скользит ладонью по напряжённому бедру, касаясь края плоти. Нео старается сдержать позорную дрожь, прошедшую табунами мурашек прямо от места контакта кожи с кожей, однако ворон чувствует это, и его ухмылка становится шире. Обхватывая всей ладонью, Заквиель медленно, будто издеваясь, движется вверх, замирает и также опускается вниз. Он выдыхает горячий воздух прямо на чувствительную головку, заставляя Нео напрячься до предела, пряча половину лица за наспех приставленным кулаком. Лебедь неотрывно следил за чужими движениями, и оттого становилось труднее сдерживать свои внутренние порывы. Хотелось забыть о напускном холоде и окунуться в удовольствие с головой. Заквиель же не спешит, раззадоривая партнёра движениями руки и помогая себе лёгким дуновением ветерка на контрасте с горячим возбуждением. Он знает, чего ждёт Нео, и специально оттягивает желанный момент, так же давая и себе возможность подготовиться к неминуемому итогу собственного упорства. Как бы не храбрился ворон перед лебедем, но ранее он никогда не испытывал подобного опыта, полагаясь лишь на собственный опыт с противоположным полом ранее. И всё же, тянуть до бесконечности нельзя, иначе лебедь ощутит его сомнения и не забудет об этом высказаться. Поэтому, поймав на мгновение чужой внимательный взгляд, Заквиель показательно склоняется ниже, касаясь языком солоноватой кожи и неспешно поднимаясь прямо вверх. Нео содрогается, впервые издавая протяжный полу-стон, полу-выдох — эти ощущения оказались намного лучше, нежели их описывали. Заквиель не останавливается, проводя широким мазком по всей длине и останавливаясь на самом пике блаженства. Его уже не беспокоит специфичный вкус и чувство инородной влажности на языке, он и сам невольно возбуждается, ловя чужие стоны и дрожь под своими ладонями. Он на пробу обхватывает горячую кожу губами, опускаясь вниз и стараясь не задевать её зубами. Выходит неплохо, и Зак действительно горд собой. Нео же уже не сдерживает порывистых вздохов и стонов, смотря на то, как покрасневшие губы обволакивают его возбуждение, принося немыслимое удовольствие. Рука сама собой тянется к копне тёмно-каштановых волос. Сначала он по наитию пропускает грубые пряди сквозь пальцы, но после, стоит Заквиелю вновь опуститься ниже, лебедь несильно сжимает попавшие в плен локоны. На мгновение, совсем позабыв о собственном контроле, Зак несдержанно стонет, стоит Нео неожиданно потянуть его за волосы. Это было настолько странно и неописуемо, что на пару мгновений ворон напряжённо прислушивался к собственному усилившемуся возбуждению. Лишь спустя вечность в виде секунд, ворон отмер и на пробу опустился ниже, подключая и вёрткий язык. Усилившаяся хватка на отросших волосах отозвалась приятной дрожью, поэтому Заквиель, даже не задумываясь, немного ускорился, иногда выпуская Нео из жаркого плена, а иногда накрывая его полностью и бесповоротно. Лебедь, уже не скрывая своего удовольствия, стонал и дёргался от резких всплесков чужой активности. Он также увидел реакцию ворона, поэтому, несмотря на первоначальную неловкость, он с усилием потянул каштановые волосы, сменяя одно давление с другим. Зак и сам не замечает, как туманятся мысли и от собственного возбуждения становится горячо. Пусть с непривычки устаёт челюсть, пусть иногда приходится ловить момент, чтобы вздохнуть, но ворон плавится от звука чужих стонов и грубой хватки на своих волосах. Он никогда не подозревал, что действительно сможет наслаждаться чем-то подобным. Нео же чувствует, как завязывается тугой узел кульминации, и мысленно молится, чтобы он не развязался раньше положенного. Однако, стоит ему только опустить взгляд вниз, прямо к источнику удовольствия, как пути назад нет. Он, возможно, чересчур резко и грубо тянет Заквиеля вверх и подталкивает в сторону противоположной спинки, почти удачно усаживая его в зеркальную своей недавней позе. Зак, не ожидавший такого манёвра, ошарашенно смотрит на стремительно приблизившегося к нему Нео, однако порывистый поцелуй сминает последние заполошные мысли своим напором. Механик, признаться честно, сейчас не против любого развития событий. Даже такого, от которого совсем недавно отказывался и приходил в ужас. Было что-то особенное в этой атмосфере и чувстве чужой отзывчивости. Впервые его воронья натура отошла на задний план. И всё же, Нео не перестаёт его удивлять. Пока Заквиель полностью отдаётся движению их губ в поцелуе, лебедь поспешно опускает ладони на его джинсы и щёлкает пряжкой ремня. Всё происходит настолько быстро и легко, что ворон несдержанно вскрикивает, когда чужая ладонь опускается на его личный жар. Этот контраст прохладных ладоней и разгорячённой кожи мутил мысли будь здоров, однако следующие действия Нео заставили забыть о таких мелочах. — Я подготовился, — обжигает шёпотом шею Нео, седлая чужие бёдра и прижимаясь к возбуждению Заквиеля. Зак не успевает, да и не желает узнавать, сколько дней до этого Нео был также «готов», ведь тот, не церемонясь, опускается вниз. Поначалу перед глазами ворона взорвалась звёздная россыпь, однако, никто не дал ему прийти в себя. Лебедь шумно взмахивает крыльями, наслаждаясь каждой вспышкой удовольствия, которое пронизывает его взмокшее от внутреннего жара тело. Ворон никогда бы не подумал, что Нео, этот глупый девственник, который только и мог, что строить страдальческие мордашки, сотворит нечто подобное. И уж тем более Зак не ожидал, что их первый раз пройдёт в такой экзотичной позе. Ведь именно он клялся и манил обещаниями о полной власти с его стороны и подчинении со стороны лебедя. Теперь же всё совершенно иначе — Зак вынужден принимать правила чужой игры и темп, который задаёт Нео, восседая на его бёдрах. Казалось, что сейчас действительно всем управляет лебедь, а Заквиель только и может, что сдерживать высокие стоны, находясь под его властью. И не сказать, что ворону это претит — вид обнажённого и разгорячённого тела, чувство плотного давления на собственном возбуждении — всё это было прекрасной картиной, которой он готов восхищаться до самой смерти. Нео же не спешит, давая привыкнуть себе медленными и тягучими движениями. Ноги подрагивают от напряжения, но он упорно давит на чужую грудь, не позволяя Заку и на сантиметр сдвинуться в сторону. Он слишком долго ждал этого момента, когда вернёт зазнавшемуся ворону его же слова. И он видит, как огнём разгорается удовольствие в тёмных глазах. Он знает, что именно его действия являются причиной происходящего безумия. Однако, долго держать оборону от тяжёлого желания не получается. Нео чувствует, как пульсирует Зак внутри него и от этого чувства хочется закончить прямо так, даже не подойдя к краю. И всё же, природное упорство помогает и тут — лебедь медленно, но верно наращивает темп, до предела напрягая свои ноги, которые обязательно припомнят ему это сумасшествие позже. Заквиель обхватывает чужие бёдра, стараясь заполучить хоть малейший контроль над ситуацией. Нео же игнорирует эту выходку, решая, что сейчас не время для таких мелочей. Он чувствует себя невероятно наполненным, горячим и жаждущим. Внутри всё сжимается и пульсирует, а собственное возбуждение доведено до критической точки. Кажется, что ещё чуть-чуть и всё закончится. Ворон дышит через раз, пытаясь мыслями поспеть за чужими движениями, но каждый раз терпя поражение. Он также ощущает край, к которому подводят его крепкие бёдра Нео и его неожиданная властность. Перед глазами плывёт, а последние осознанные мысли покидают его сознание. Ещё никогда Зак не позволял себе такой вольности. Всё заканчивается в один момент — Заквиель и Нео синхронно вскрикивают. Пальцы ворона болезненно сжимают мягкие бока, тогда как короткие ногти лебедя царапают обнажённую в порыве страсти шею. Они ещё несколько мгновений безмолвно сидят в тишине пустой базы, приходя в себя и восстанавливая дыхание после произошедшего. — В следующий раз… ты будешь подо мной, — с усталой усмешкой выдыхает Зак, заваливаясь на влажный диван рядом с Нео. — Ага, прямо как ты сегодня, — не остаётся в долгу Нео, с вызовом смотря в карие глаза. Что ж, кажется, общество хитрого ворона совершенно испортило этого лебедя. Хотя, Зак был далеко не против.