Дело не в близнецах

Сэм не появляется в сети ни через день, не через пять и ни даже через неделю. Червяк волнения грызёт изнутри, не позволяя Сынмину жить в спокойствии. Он даже залез в социальные сети Хвана – который Сэм, но и там тот не появлялся. А новый знакомый в лице Хёнджина оказывается тем типом людей, которых обычно не выловить средь бела дня. Джисон и слышать не хочет про него, а Чанбин никаких Хёнджинов не знает, к сожалению. Из вариантов остаётся только один и вот его уже поймать легче. Ли Минхо – парень, который крепко дружит с Джисоном и в тот день огрёб от Хвана. Теперь же парень усердно тренируется, чуть ли не каждый день, а Сынмин об этом узнал случайно, когда искал Хёнджина. — Хён, не отвлекаю? — Ким заглядывает в зал и видит Минхо, сидящим на полу с бутылкой в руках. Видимо решил сделать перерыв, идеально. Они в тот вечер все вместе отправились в кофейню и Джисон зачем-то познакомил этих двоих. Но Сынмин не против новых знакомств, а Минхо не может отказать своему бельчонку — Сынмин? Джисона же сегодня нет. — Я не к Джисону, хён. К тебе, точнее, не к тебе, но помочь мне можешь только ты, — растерянно протараторил младший, подходя ближе, — Мне нужно найти Хёнджина, ты не знаешь его расписание? — Хёнджина? — Минхо удивлённо вскинул брови, а после нахмурился, — Ты лучше прекращай это. Не знаю, что тебе надо от Хвана, но сейчас не лучшее время для знакомства с ним. — Да не нужно мне с ним знакомиться, — Ким умалчивает о том, что возможно они уже знакомы, — У меня к нему серьёзный разговор, поэтому, пожалуйста, просто скажи мне где его искать? Минхо смотрит своими блестящими глазами, полными недоумения и сочувствия, вздыхает. Да так тяжело, что Сынмин прочувствовал это отчаяние, но совсем не понял, почему все так сторонятся Хвана. Да, он грубый, но возможно что-то повлияло на такое настроение?.. По крайней мере с тем лицом, с которым ходит Хёнджин, а именно с лицом Сэма, Сынмин вообще не может воспринимать агрессию и строгость. Да даже хмурость сложно представить, потому что Сэм хмурился всегда только в шутку и это было заметно. — Он редко бывает на парах, — Ли встаёт с места, поправляет форму на себе, — Чаще тренируется тут или во дворе, либо в клубе зависает, ну и в редких случаях, отдыхает дома, хотя он там появляться не любит. — Хён, откуда ты о нём столько знаешь? Минхо медленно двинулся в сторону раздевалки, решив, что на сегодня достаточно. Сынмин плёлся сзади, сцепив руки за спиной. — Мы раньше друзьями были, до этого семестра. А тут его словно ужалил кто-то и он теперь ходит весь как оголённый нерв. Я конечно подозреваю одну личность, но на сто процентов не уверен, — около двери, Ли разворачивается, вводя младшего в ступор резким торможением, — Он так на всех кидается, ты всё ещё уверен, что хочешь с ним поговорить? А у Сынмина есть выбор? Есть конечно, но он предпочитает влезть туда, где написано: "Не лезь, убьёт", чтобы разобраться во всём. Сейчас много вопросов крутятся в его голове и он не остановится, пока не найдёт ответы на все. На первом месте вопрос о Сэме – куда он пропал? А потом уже – почему они так похожи? — Скажи мне название клуба, пожалуйста.

。・゜°☆・.

Не то, чтобы Сынмин тут же рванул в тот клуб, где предположительно находится Хёнджин, но наряд уже собирал в уме. Проблемка в том, что у него весь шкаф забит более спортивным и просто удобным стилем, состоящим из худи, футболок, толстовок и пары джинс с шортами, а в клуб явно в таком виде не пустят... Эту идею парень откладывает на потом, а пока пытается выловить Хвана в спортзале, но застаёт там лишь Минхо и других членов команды. — Он мне показался ответственным спортсменом, так почему его всё время нет на тренировках, — ворчит Ким, зло шагая по коридору к следующей аудитории. Чанбин рядом сочувственно хлопает по плечу, а после вновь утыкается в телефон и иногда хихикает на приходящие сообщения. Это вгоняет в тоску лишь сильнее, ведь когда-то Сынмин также переписывался с Сэмом. Будучи занятым сверлением взглядом дырки в своём друге, Сынмин не замечает как ему на встречу кто-то идёт и видимо тоже не смотрит по сторонам. Поэтому они в следующую секунду сталкиваются, и Сынмин теряет равновесие, по его ощущениям он врезался в какую-то скалу. Ойкнув, Ким готовится встретить своим задом пол, но его хватают за руки и вытягивают обратно. Он едва не сталкивается с той "скалой" вновь, но успевает встать ровно. — Ты как кукла, — с усмешкой замечает его "спаситель", а голос вновь бьёт по нервам, ускоряя пульс. Он так давно его не слышал... — Ау, тебе мозги выбило при столкновении? — Хван опять тянет за руку, чтобы потрясти парня, а Сынмин наконец понимает, что завис. — Эй, прекрати, — возмущается он, пытаясь вырвать свою руку из захвата парня, — Какая ещё кукла... — Марионетка. Такой же лёгкий и поддатливый, — и Хван вновь трясёт младшего, теряя свой грозный вид. А Сынмина кажется скоро вырвет от такой встряски, но растущая злость не даёт потерять себя. — Прекрати, я тебе сказал! — Что у вас тут происходит? — на помощь приходит Чанбин, который наконец заметил пропажу друга. Хёнджин смотрит на него слегка удивлённо, не каждый день к тебе подходит небезызвестный хулиган всея универа. Тот с легким беспокойством смотрит на парня в его руках, Хван вновь надевает свою маску безразличия и наконец отпускает младшего. — Мы случайно столкнулись, — глазами Хёнджин очертил фигуру Сынмина, подмечая, что и на вид тот словно кукла, завёрнутая в обёртку бесформенной одежды. Даже не удивительно, что его так снесло мощным телом. Ким от такого внимания дёргается, словно мурашки пробежались изнутри, — Сорян, куколка. Бросив напоследок эту фразу, Хван проходит мимо, засунув руки в карманы штанов и пребывая во внезапно хорошем настроении. Полностью сбитый с толку Сынмин не сразу это понимает, продолжая стоять на месте как вкопанный и ощущать оставшееся тепло от горячей ладони на своём запястье. Но вскоре голову пробивает осознание, из-за чего парень окликает спортсмена. — Стой! — но тот никак не реагирует, продолжая свой путь вглубь коридора, — Да стой же ты, — Сынмин подбегает, теперь сам хватая за запястье, — Хёнджин. — Хён. Для тебя я - хён, прояви уважение, — забавно слышать об уважении от Хёнджина, но Киму сейчас не до выяснения проблем характера этого парня, тем более, что он уже умудрился как-то сбить с мысли ранее. — Хёнджин-хён, — ядовито повторяет Сынмин, замечая довольную ухмылку на лице напротив и закатив глаза, продолжает, — У меня к тебе важный вопрос. — Валяй, — безразлично бросает Хван, ожидая как парень задаст какой-нибудь бессмысленный вопрос или что-то похожее на подкат, как это обычно бывает. Он как раз видит сейчас знакомую сцену, как человек как бы  собирается с силами, чтобы выпалить вслух какую-то очередную глупость. — Тебе знакомо имя Сэм? — однако, же слышит Хван совсем не то, что ожидал. Ухмылка исчезает с лица и оно теперь приобретает более суровый вид, холод блестит в глазах, заставляя волосы встать дыбом. Хёнджин заметил, что и в первую встречу этот чудик назвал это имя. Поднятое раннее настроение падает в ноль, Хван выдёргивает свою руку из чужого захвата, собираясь уходить. Пустая трата времени. — Не знаю я никакого Сэма, — кидает он, смерив презрительным взглядом Кима, — Иди уже по своим делам, отвлекаешь. — Не может быть, — недоверчиво шепчет Ким, а после чуть повышает тон, — И меня ты не знаешь? — Ага, в первый раз вижу. Всё, отъебись. Слышать такое от лица своего друга больно и тяжело, даже если это не тот человек. Но у Сынмина как-то в голове не укладывается, чтобы два абсолютно идентичных человека с одинаковыми фамилиями друг про друга не знали. Когда сначала в затуманенной голове была мысль, что это один и тот же человек, парень хотел понять почему его обманывали. Но теперь, когда ему предоставилась возможность разглядеть этого Хвана поближе, он может с уверенностью заявить, что это два разных человека. Характер Хёнджина достаточно сложный и, вообще-то, Сынмин уверен, что он ещё ни разу не показал свой настоящий, прячась за масками. Но вот откуда эти маски взялись и почему парень окружает себя шипами? Хван Хёнджин сплошная загадка... нет, не так. Хваны – самая настоящая загадка, которую Сынмин очень хочет решить. А Сэма желательно не только "решить", но и вернуть, потому что в груди уже колоть начинает от недостатка даже того общения, что у них было. Почему-то Сынмину кажется, что искать его стоит именно через Хёнджина. И Сынмину даже искренне жаль, что он не сможет "отъебаться" от него. То, что дни стали походить один на другой, Сынмина угнетает. Да, раньше было примерно также, но раньше был Сэм, который разбавлял досуг, а теперь жизнь похожа на программу: Дом–универ–дом и лишь изредка Ким посещает кофейню. Весьма уныло, но в целом всё устраивает. Сынмин думает о том, чтобы день рождения в этом году отпраздновать иначе, чем в прошлые разы, когда он просто оставался дома и приглашал Чанбина на совместный просмотр фильма под душевные разговоры. Поиски Сэма продолжаются, но кажется Сынмин теряет запал. Думает, что это бессмысленно и раз тот не появляется в сети, то может и не надо его искать. Что, если он просто устал от Кима и решил так оборвать все связи. Хёнджин, как назло, маячит перед глазами в коридорах, волнуя и без того, слабую душу Сынмина. И только Чанбин, видя подавленность друга, пытается того куда-нибудь вытаскивать для встряски. — Но я хочу булочку! — Если ты сейчас возьмёшь булочку, то пойдёшь вечером со мной в зал. Шум столовой уместно заглушает повышенный тон двух парней, когда они входят в помещение. Студенты ещё не успели собраться огромной толпой у раздачи, тягуче скапливаясь со временем. Сегодня объявлен рыбный день и Чанбин, как только услышал эту новость, словно расцвёл, а ещё начал зазывать своего друга, чтобы тот сходил вместе с ним. Сынмин же является ненавистником рыбы и прочих морепродуктов, но другу отказать не может, да и кушать хочется... но только не рыбу. Собственно, для покушать выбор парня упал на обычную выпечку и чай, что совершенно не одобряет Чанбин. — В рыбе много пользы, — продолжает Со, беря поднос себе и вкладывая ещё один такой же в руки Кима. Спереди в очереди стоят пара человек и сзади тоже постепенно прибавляется народ, а Чанбин всё продолжает настаивать на том, чтобы его друг съел такую ненавистную ему еду и наконец осознал всю прелесть витаминов. Сынмин с тяжёлым вздохом и вселенской печалью на лице проходит мимо отделения с ароматной выпечкой, но задерживает на ней взгляд. Он слишком любит её, особенно кремовые булочки, которые сейчас так маняще лежат в своём отсеке... — Во-от, рыбка и рис, — почти напевает Чанбин, накладывая себе и другу. — Чанбин-хён, ты бесчеловечный. Полностью игнорируя комментарии младшего, Чанбин оплачивает обеды, не забыв захватить напитки в виде молока в коробочках. "Обычное молоко! Даже без вкусов!" – кричит про себя Ким, корча страдальческое лицо. — Сынмини, пойми, кушать важно. Ты сегодня ещё не ел и если запихнёшь в себя ту гадость, — старший указывает за спину, на выпечку, — То заработаешь себе кучу проблем с желудком. Выбор мест не велик, но и не мал и пока Чанбин занят подбором лучшего вида на двор университета под рыбку, Сынмин плетётся сзади, сверля взглядом морепродукт. Вдруг носа достигает приятный запах ванильного хлеба, а на поднос опускается тарелочка с той самой кремовой булочкой. Сынмин скользит взглядом по тонким пальцам и крепким рукам, которые оплетают вены, увы, до лица не успевает добраться. Человек идёт дальше, но не узнать его даже со спины довольно трудно. Сегодня часть длинных волос собрана в хвостик, с выбивающимися прядями и на Хване не спортивная форма, а обычная футболка и джинсы. Сердце предательски ускоряет свой ход, очарованное таким поступком. Значит ли это, что Хёнджин слышал спор с Чанбином и решил купить Киму булочку? Но по какой причине? Сынмин несколько раз растерянно хлопает глазами, но после расплывается в улыбке и прищуривается. Это была точка невозврата. Если по секрету, Хёнджин покорил Сынмина. Сначала было обычное любопытство, но теперь, видя как парень ест в одиночку и вообще, почти всегда один, Ким чувствует стойкое желание с ним подружиться. Не исключает того варианта, что это из-за Сэма и тоски по нему, но с другой стороны, Сынмину самому ведь хочется узнать Хёнджина поближе. — Сынмини, идёшь? — из раздумий вырывает громкий голос Чанбина, на который реагирует ещё и Хёнджин. Сынмин встречается с ним глазами на секунду, но в животе уже что-то щекотно зашевелилось. Сынмину нужно поесть. Да, ему срочно нужно поесть. Однако весь обеденный перерыв Ким чувствует чужой взгляд на себе, что немного мешает сосредоточиться на еде. К слову, к рыбе он так и не притронулся, но поел немного овощей и рис, а вот булочку решил пока спрятать от глаз друга и достать только, когда тот будет раздобрен едой и сыт. — Твой американец не писал? — внезапно спрашивает Чанбин, довольно пережёвывая рыбу. Опять неприятное давление в груди от упоминания Сэма, но Сынмин продолжает держать нейтральный вид. — Нет, он... и в сеть не заходит, — пытаться думать, что в этом нет ничего страшного совсем не получается. Каждый день Сэм занимает всё больше места в мыслях, а те не всегда радужные. Сынмин откладывает палочки и трёт лицо руками, на самом деле он и спит сейчас плохо. Просто без любимого пожелания на ночь от друга, уже и сон не мирный, а беспокойный, — А что если с ним что-то случилось? — сипло проговаривает Ким, — Я ведь об этом не узнаю даже. Я ему никто и мне о нём сообщать не станут... — Сынмини, не говори так. Я уверен, что этому есть объяснение и скоро всё решится. Да, Сынмин сам понимает, что не стоит разводить панику и просто немного подождать, но тяжело противиться нагнетающим мыслям. А ведь он даже не думал, что настолько привязался к какому-то человеку из интернета. Сынмин незаметно трясёт головой. Нет, Сэм не какой-то человек из интернета. Он значит куда больше. Это тот человек, который всегда выслушивал и поддерживал, когда Ким не мог поделиться чем-то с Чанбином, у того и своих проблем хватает. Сэм – человек, который мог одной своей улыбкой или тёплым взглядом осветить тьму, что окутывала Сынмина в смутные времена. Он тот, кто одним своим голосом, пусть даже через динамик телефона, мог согреть душу. Время, проводимое с Сэмом было островочком комфорта, на котором Сынмин бы жил и жил, но как говорят - нужно выходить из своей зоны комфорта. И не важно, что эта зона словно сама выпнула Кима из себя. "Сильно расстраиваться не стоит", – думает он. Благодаря этому парень смог встретить новых личностей, которые теперь стали частью его жизни. За это он конечно благодарен, но всё ещё просит у вселенной вернуть того, без кого жизнь кажется теперь неполноценной. Правда вот вселенная будто издевается, подкинув Хёнджина. А Ким лишь смеётся с этой шутки. И почему он появился именно в тот момент, когда связь с Сэмом была утеряна. Знак ли это?

。・゜°☆・.

— Хочу сходить в клуб, — отстранённо сообщает Сынмин, заставляя своего друга подавиться чаем. На неконтролируемый кашель и задыхания гостя кофейни реагирует Феликс, который как раз проходил мимо их столика. Бариста незаметно для других посетителей бьёт Чанбина по спине, помогая тому выравнить дыхание. — Спа..кх...спасибо, — Феликс, убедившись, что всё в норме, облегчённо выдыхает и интересуется насчёт напитка, думая, что же могло вызвать приступ, — Это не аллергия, Ликс, спокойно. Просто обычно домашний и скромный Сынмини решил удивить. Ким закатывает глаза на данное высказывание. Да, он предпочитает остаться в своей квартирке, заварить чай или кофе и вместе с какими-нибудь снэками посидеть перед ноутбуком, где будет проигрываться фильм или ещё какое другое видео. Но даже ему иногда хочется выгулять себя где-нибудь, а клубы это что-то новое и неизведанное, интересное. — Тебя кто-то позвал туда? Опять тот? — предполагает Чанбин, намекая на Джисона, который как оказалось любитель активного отдыха и частый гость всяких вечеринок. — Нет, я сам захотел, — может он и немного врёт, но в основном это и правда его желание, — Надо что-то менять в жизни, вот и подумал, что в этом году отпраздную в клубе. — Отпразднуешь?.. — хлопает глазами Феликс, который почему-то всё ещё стоит около их столика. Хотя работы пока нет, так что можно и отдохнуть, а если что напарник позовёт. — У Сынмина др в конце месяца, — поясняет Чанбин для Ли, а после возвращается к другу, — Ты не думаешь, что это слишком резкое изменение в твоей жизни? — Да брось, Чанбин, — Феликс пихает недовольного парня и падает рядом с ним на диванчик, — Ты уже думал в какой клуб? — Да, я... думаю в "Lights on". — О, не плохо, — присвистывает бариста, словно он заядлый посетитель клубов и по-достоинству оценил выбор Кима. Хотя почему "словно"... Клуб "Lights on" – не у многих на слуху, так как управляющий не гонится за популярностью и хочет, чтобы его детище развивалось в узких кругах. Бывало, что к ним пробирались журналисты, но их деятельность сразу пересекалась. Информация об этом клубе передаётся из уст в уста, без приукрас, только честное мнение от людей, которым доверяешь. Зная эту информацию, Сынмин удивлён об осведомленности Феликса. Тот выглядит невинным ангелом, как его любит называть Чанбин, а не тем, кто по таким места разгуливает. Хотя с другой стороны, он друг Джисона, поэтому объяснение находится быстро. — Но у меня есть небольшая проблема...— тянет Ким, дёргая трубочку в своём напитке. Парочка напротив заинтересованно ожидает продолжения, — Я не знаю в чём идти. У меня вся одежда "не клубная". Чанбин откровенно смеётся, а Феликс чуть расширяет глаза, не понимая как у человека может не быть хотя бы одного такого наряда. Сынмин смущённо отводит взгляд к окну, разглядывая мир вне кофейни. Вдруг бариста вскакивает с места и бьёт по столу ладошками, а после наклоняется ближе к парню напротив. — Решено. Идём шоппиться!

。・゜°☆・.

То, что Феликс станет частью их с Чанбином компании, Сынмин и не подозревал. Однако, этот улыбчивый парень удачно вписался к ним, создавая ощущение уже столетней дружбы. Конечно не стоит забывать ещё и Джисона, который шёл с ним в комплекте по умолчанию. Эти двое достаточно общительны, создают темы для разговора или просто заполняют тишину какими-нибудь шутками и дурачествами, а с ними уже и Чанбин, как тот ещё болтун. Обычно, собираясь вместе, Чанбин смотрит на Феликса глазами-сердечками, а в сторону его друга метает искры, когда тот позволяет себе повиснуть на Ли или в шутку чмокнуть куда попадёт. Джисон на ворчания кидает, что так делают все друзья и в этом ничего такого нет. Чанбин с Сынмином не согласны. Первый просто не представляет себе как можно, даже в шутку, коснуться Кима, своего друга, губами. Для него это что-то интимное. А второй думает, что лучше с Хваном поцелуется, чем со своим другом. Сынмин дёргается. Не от холода, что проникает в помещение через кондиционер и не от громких неожиданных звуков, когда кто-то роняет вешалку или хлопает дверью примерочной. Он дёргается от собственных мыслей, пугаясь и не понимая даже себя. В голове чётко формируется образ человека, чья фамилия пронеслась в мыслях. Высветленные длинные волосы, острый взгляд, ухмылка и родинка под глазом. Можно подумать: что такого, Сынмин уже давно в курсе о своей влюблённости в Сэма и думать о поцелуе с ним – это нормально. Но. У Сэма нет родинки под глазом. У Сэма есть родинка на левой скуле. А вот родинка под правым глазом есть у грубого, нахального и напрягающего, но в то же время притягивающего одной своей аурой человека, которого Сынмин знает всего пару дней. — Сынмини, давай зайдём сюда? Я отсюда уже вижу классную одежду, — из мыслей вытягивает Феликс, который тянет уже в сторону нужного магазина. А когда Сынмин оглядывается, то понимает, что они тут только вдвоём. — Куда делись Чанбин и Джисон? — Ой, они застряли в музыкальном. Кажется, у них образовался общий интерес, — радостно подмигивает Феликс, когда оборачивается с какой-то подцепленной футболкой и примеряет ту на Сынмина. Когда Ли отрицательно качает головой самому себе, Ким понимает, что они тут надолго. И не ошибается. По ощущениям прошло уже несколько часов, а Феликс всё недовольно воротит нос от вещей. Сынмин уже и сам пробовал выбрать что-то, чтобы скорее закончить, ведь ему не принципиально выглядеть шикарно, как того хочет Ли. Но тот уже вошёл во вкус и задал себе цель одеть Сынмина, чтобы тот выглядел на все стодвадцать. Друзья, ранее застрявшие в музыкальном магазинчике, заглянули однажды и решили стратегически отступить куда-нибудь на фудкорт, желая Киму больше выдержки. А тот уже чувствует себя самой настоящей куклой, на которую никак не могут подобрать одежду, и он всё слоняется за активным Феликсом, тяжело вздыхая. — Ликс, я думаю те штаны были нормальными, давай просто возьмём их уже? — страдальчески просит Ким, на что получает фырчание. Они оба смотрят в зеркало в примерочной и если Сынмина всё устраивает, то Феликс кривит губы. — Постой тут. Я ещё раз пробегусь и постараюсь найти хоть что-то стоящее. Энтузиазму парня можно позавидовать, он с горящими глазами осматривает стеллажи с одеждой, в поисках чего-то, но кажется даже сам не знает чего. Или же его идея настолько грандиозна, что просто неисполнима в реальности. Сынмин вздыхает в очередной раз, оглядывается по сторонам, надеясь хотя бы самому за что-то зацепиться взглядом. — Эти штаны смотрелись бы на твоих ножках лучше. Сзади ощутимое тепло близко стоящего тела, а к животу что-то твёрдое прикладывается, заставляя дёрнуться. Глаза возвращаются на зеркало напротив и по коже мурашки пробегаются от выразительного взгляда на своих ногах, который после резко встречается с глазами Кима. Стук сердца постепенно увеличивает громкость, кажется, что его уже слышит и сам Хёнджин, который взялся не пойми откуда и стоит непозволительно близко. Сынмин опускает взгляд, замечая, вешалку, прижимающуюся чужими руками к собственному животу, на которой висят чёрные кожанные штаны. Сынмин ещё раз прокручивает в голове произнесённую фразу, из-за чего покрывается румянцем.  — Отойди, — Ким выпутывается из недообъятий Хвана, опасливо выглядывая в зал, чтобы утвердиться, что их не видели, — Откуда ты здесь?.. — Вообще думал прогуляться, но потом увидел как ты мучаешься с тем пареньком и решил немного помочь, — Хёнджин вновь скользит взглядом по Сынмину, — Он словно не замечает твои бёдра, которые нужно подчеркнуть. — Что ты несёшь? — парень аж отшатывается вглубь кабинки. Хван не убирает ухмылку с лица, только чуть прикусывает губу и вновь протягивает вещь. Сынмин с опаской забирает её, всем телом чувствуя покалывания. Рядом с Хёнджином всё острее ощущается, он своими фразами попадает по нервам, выбивая из строя. Ким подмечает, что Хван остаётся на месте, — Долго тут стоять будешь? — Хочу заценить, так что давай быстрее, пока тот веснушчатый не вернулся, — парень лишь устраивается поудобнее, опираясь на стену позади и скрещивая руки. Что за ситуация такая... Киму неловко и непонятно, из-за чего он мешкает, что явно не нравится Хёнджину. Звучит уже знакомый цок, — Резче, куколка. Сынмину не нравится, что он закрывает шторку. Ему не нравится, что он начинает переодевать штаны. Ему не нравится как с ним разговаривает Хёнджин. Ему не нравится, что собственные внутренности содрагаются, слыша бархатный голос совсем рядом. После некоторых мыслей, что пронеслись в голове раннее, сложно не опускать взгляд на пухлые губы, при этом чувствуя жар от чужого взгляда на своём теле. Ещё больше Сынмину не нравится, что он чувствует вину перед Сэмом, за такие мысли о другом человеке с его лицом. — Ну что, надел? — шторка раскрывается, но не сильно, чтобы видеть мог только Хёнджин. Сынмин вздрагивает и спешит прикрыться, вспоминая на полпути, что прикрывать нечего, он одет. Хван хмыкает и вновь тянет губы в ухмылке, а после убирает шторку полностью, позволяя младшему чуть отойти от зеркала. Сынмин пытается не смотреть на парня, изучает вещь на себе и понимает, что эти штаны и правда сидят хорошо. Молчание за спиной немного напрягает, вынуждая Кима всё-таки взглянуть на Хвана. — Ну-у... как? Парень щурится, а Сынмин готов поспорить, что до этого вопроса Хван столбом стоял и не мог оторвать глаз от ткани, что так хорошо обтянула его бёдра. — Тебе идёт, — словно не в себе, более мягко, чем обычно произносит Хёнджин, даже без намёка на улыбку. Это что-то новенькое. Что-то другое и... искреннее. Сынмин теряется в чужих тёмных глазах, когда они ими встречаются в зеркале и, честно, он бы позволил им себя поглотить. Именно этим глазам, без той яркой остроты, с обычно переливающимся ядом где-то на дне. Именно этим, с теплом и блеском. Сынмин сглатывает, ёжится, чем приводит остановившееся вокруг них время в ход. Хёнджин облизывается и отрывает взгляд, отталкиваясь от стены. Губы привычно искривлены в ухмылке, а от него вновь веет холодом и безразличием. — Ещё бы маечку сюда и будешь конфеткой, а мне пора, — он разворачивается, не забыв напоследок шлёпнуть Кима и заслужить поток возмущения себе вслед. Хёнджин запутался. Как в том, что происходит вокруг него, так и в том, что творится внутри. Какие-то химические процессы создают щекочущие ощущения в животе каждый раз, когда на горизонте появляется этот мальчишка. Всё время в коридорах тянет выискать его среди толпы и когда каштановая макушка попадается на глаза, то в душе так тепло становится. Сынмин выглядит комфортным, с ним только нежиться и хочется, но также и дразнить его забавляет. Милый, невинный мальчик, который зацепил ещё на том матче и теперь занимает своё место в мыслях Хвана. Как только Хёнджин скрывается за пределами магазина, обратно возвращается Феликс, с уже поумеревшимся энтузиазмом. Он смотрит на Кима, что только собирался зайти обратно в кабинку и оценивающе оглядывает. Сынмин понимает, что это абсолютно отличается от взгляда Хёнджина. — О боже, Сынмин! — восхищённо вдыхает Ли, — Эти штаны! Они сидят идеально. — Возьму их, — твёрдо оповещает Ким, на что получает много кивков от друга. — Обязательно, только теперь к ним надо подобрать верх... — Может какую-нибудь майку?... — О-о, да-а-а.

。・゜°☆・.

Дом для многих является комфортным местом, где можно быть собой, занимаясь своими любимыми делами или же просто отдыхать. Для Хёнджина дом – это глыба льда, в которой нужно как-то согреться. Тут он появляется только для сна или временной передержки, если надо. Главное – не столкнуться с отцом. — Ку-ку, есть кто? — не громко, но так, чтобы его можно было услышать на первом этаже, спрашивает Хван. Отцовская комната закрыта, а в ответ ни звука, что позволяет облегчённо выдохнуть. С каких пор дом стал ненавистным местом Хёнджин слабо помнит. Но точно знает, что все беды начались после развода родителей. И первой бедой было их решение разделить своих сыновей. Фотографии в комнате Хёнджина всё ещё хранят воспоминания о тех днях, когда все были семьёй. Правда только на одной фотографии они вместе, вчетвером, а на остальных он с братом. С тем, кто был рядом и успокаивал, когда родители громко ссорились. С тем, кто поддерживал тягу юного Хёнджина к искусству, они допоздна могли обсуждать картины и не важно, что в этой теме смыслил только один. С тем, кто протаскивал еду в комнату, когда Хёнджин был наказан. Брат был тем, кто грел в этом айсберге. — Встретимся ли мы вновь... Усталый голос рассекает тишину, пока тонкие пальцы оглаживают рамку, в которую вложена любимая фотография. Она была сделана после первого матча Хёнджина, чья команда тогда проиграла, но на лице ни капли грусти. Как сейчас вспоминается, что единственная мысль всю игру была о брате. Здесь ли он? Смотрит ли? Не разочарован? К слову, тот встретил Хёнджина громче всех, нахваливал и восхищался каждым действием. Он всегда был таким. Единственной поддержкой и фанатом собственного брата. Хёнджин был так же значим для него, они были единой душой, которая разделилась и живёт теперь в двух телах. И пока другие братья и сёстры обычно жаловались друг на друга и чуть ли не дрались, Хваны были одним целым. А потом у Хёнджина забрали часть души. Мама конечно же забрала спокойного и послушного сына, а Хёнджин и не возникал особо. Знал, что так будет лучше. Их в любом случае разделят и лучше уж его братик вырастет в любви с мамой, чем... — О, вижу сынок наконец дома! — с порога доносится ненавистный пьяный возглас. Отец всего себя отдаёт работе, но также позволяет себе напиваться в дрова, поэтому не угадаешь под какое настроение попадёшь на этот раз. Либо тебя морально задавят холодным взглядом и речами о том, какое же ты безобразие, либо задавят в прямом смысле и не всегда можно отделаться одними синяками, — Ну давай, ублюдок, выходи из своей коморки и покажись отцу. Сегодня на пьяном. Хёнджин глубоко вздыхает, ему надо просто пережить эту ночь, а на последующие он поищет где остановиться. Либо навяжется к одному из своих "друзей", либо клуб, либо ночная прогулка по городу. Он бы уже съехал или сбежал из дома, но отец умудряется надавить, отловить и вернуть домой. Однажды Хёнджин не смог даже с пола встать после такой "поимки", так что все попытки решил отложить на будущее, когда у него будет достаточно денег на свою квартиру (и желательно охрану). — Я рад, что тебя здесь нет, — он скользит взглядом по родному лицу на фотографии, проводит большим пальцем, как бы оглаживая и целует, жмурясь. Как бы ему хотелось сделать так в жизни, особенно чмокнуть в любимую родинку на скуле. В единственное напоминание о том, что Хёнджин смотрит не в зеркало, а на другого, но такого родного, человека, — Надеюсь у тебя всё хорошо, Сэхён-и. Спускаться совсем не хочется, но иначе только хуже будет, поэтому собравшись с духом Хёнджин заходит на кухню. Отец чуть пошатывается и пытается открыть бутылку коньяка, едва не проезжаясь ножом по собственной руке. Хёнджин тихо цокает, скрещивая руки на груди и держа расстояние. — Нет, отцу своему помочь, — начинает тот заплетающимся языком, — Где ты шлялся опять? — У друга был, у нас проект совместный, — тихо отвечает Хёнджин, подбирая слова. Обычно отец не интересуется таким, вернулся и ладно, но сейчас он словно выискивает очередную причину, чтобы "вправить" мозги. — У друга значит, — он наливает янтарную жидкость в стакан и сразу же осушает её, кривясь от крепкости, — Проект, да? Это, что у вас там за проект такой на несколько ночей? Отвечать нет смысла, процесс уже запущен и отец не станет вслушиваться в оправдания. Мужчина вновь наливает напиток, после направляясь к сыну. — Не ври мне, сынок. Небось торгуешь своим телом, как и твоя мать. У вас даже рожи похожи, — каждое слово пролетает мимо, благодаря старательному игнорированию. Знакомая опера, которую отец запевает каждый раз. Уже надоело, честное слово, — Так бесит, что в мире есть ещё два таких лица. Какого это жить со смазливой мордашкой? Всё же с рук сходит, стоит глазками похлопать, так? Отставленный в сторону стакан не сулит ничем хорошим. Хёнджин сглатывает, готовясь отходить назад. Мужчина закатывает рукава рубашки, кивая чему-то у себя в голове. — Ничего, я помогу тебе познать мир без этого всего, — он беспорядочно указывает на Хёнджина, который не успевает отойти, как мир начинает покрываться чёрными пятнами, а в ушах раздаётся звон, — Я тебе, блять, помогу, понял? Потому что я хочу для тебя всего, сука, хорошего, — ещё один удар, оставляющий за собой колючее чувство в боку, — Я тебя к жизни готовлю, ты понимаешь, ублюдок? А Хёнджин уже особо не разбирает слов, валится на пол и старается отключиться как можно скорее. Только это может помочь в такой ситуации. С каждым ударом пятен перед глазами всё больше, а после и звуки исчезают. Наконец безмятежный провал во тьму, но прежде перед глазами появляется образ брата, который каждый раз придаёт сил бороться дальше. Они ещё должны встретиться, они обещали это друг другу. Однако в этот раз он не один приходит в видении. Рядом новое лицо, отличное от них двоих, но дарящее то же спокойствие. Этот паренёк с щенячьими глазками и искренней мягкой улыбкой, словно в одеяло укутывает. В этот раз тьма теплее.