Дело не в близнецах

Обычно Сэм просыпается не раньше обеда, если того не требуют обстоятельства. И вот сегодня как раз таки день, когда одно из обстоятельств заставляет встать в рань. Пары сами себя не отсидят, лекции не напишут и экзамен потом за тебя сдавать не будут. Именно с такими установками поднимается Хван, через силу, но поднимается. Ранее ему придавали силы на день и заряжали хорошим настроением звонки Сынмину. Даже пара секунд любимого голоса уже много значили. Но сейчас такой возможности нет и Сэм вынужден тащиться на занятия в ужасном настроении. — Чего такой кислый? — раздаётся за спиной и пугает ещё сонного Хвана. Он был на пути к ванной комнате, но его нагло остановили и это пошло в копилку раздражающих факторов с утра. — Я скажу Джейку, чтобы он больше не впускал тебя, — он недовольно оборачивается на Криса, а тот преспокойно стоит и даже забавляется с такого друга, — Ты жрёшь мои хлопья? — Твой сосед чудесный человек, позволивший мне их съесть. — Дурень, он наверняка предложил тебе их съесть по-человечески, с молоком. — Не люблю молоко, — Крис безразлично пожимает плечами, разворачиваясь и удаляясь на кухонную зону. А Сэм оставшееся время придумывает план мести. Он обязательно наполнит бутылку молоком и предложит её Крису, когда он устанет после скейта и будет нуждаться в воде. Обязательно. Когда с утренними делами покончено, парень наконец проходит за стол, где, о чудо, уже стоит молоко и недоеденные хлопья. Он не часто завтракает, но бывают дни, когда даже через завесу сна и раздражения вспоминаются слова Сынмина о важности приёма пищи. Хлопья идеальный завтрак холостяка — думает Сэм. Он наблюдает за другом, который выслушивает кого-то по телефону, иногда корча рожицы от громкости чужого голоса. — Я такой классный наряд ему выбрал, а он им даже на танцполе не покрасовался! — жаловался парень на том конце трубки, вызывая смешок у обоих. Да, Крису стоит уменьшить громкость, но он и не против, что Сэм слышит. Всё-таки он уже давно хочет познакомить своих друзей между собой и его американский друг должен понимать, что его ждёт, — Правда, когда он уходил, то выглядел растрёпанно, может это я не заметил как он танцевал... Вот же, я хотел это увидеть! — Феликс, спокойно. Вы же наверняка ещё когда-нибудь так соберётесь, тогда и увидишь. — Я даже не уверен сможем ли мы его так вытащить. Он сегодня в клуб пошёл только по причине своего дня рождения, а так он мальчик домашний, — после этих слов Сэм невольно скользит взглядом по календарю, понимая, что праздник Кима уже проходит по корейскому времени, хоть в Нью-Йорке 22 только наступило. Он злится на себя, потому что облажался, не поздравил своего мальчика с его днём. Хотя радует, что подарок уже был доставлен, но он не может передать всех чувств, о которых собирался сообщить Хван... Интересно ждёт ли Сынмин вообще сообщения от него или уже разочаровался в их дружбе и по приезде в Корею Сэм получит лишь холодный приём? В мысли вновь врывается низкий голос Ли, — Кстати, когда вы сюда собираетесь? — Ближе к рождеству, в числах двадцатых, — прикидывает Крис, покачиваясь на стуле, а потом переводит звонок на громкую связь, — Кстати, я хотел вас заранее познакомить, так что ты на громкой связи. — Привет, Феликс, — наконец подаёт голос Хван, еле успев дожевать хлопья. — Хэй, Сэм! Надеюсь поскорее с тобой встретиться. А ещё я тоже хочу познакомить вас кое с кем. Чем больше компания, тем веселее! — Ты про своих друзей? А они-то не против? — Крис поджирает хлопья, игнорируя искры из глаз друга. — Ну, Джисон точно не будет против, он любит новые знакомства. У Чанбин-хёна выбора нет, ха-ха, шучу. Он вообще только обрадуется, когда услышит, что вы музыку пишете, тоже в этой теме, — на пару секунд виснет молчание пока Феликс раздумывает, — Насчёт Сынмини я не уверен, но думаю пока вы не начнёте его бесить, всё будет нормально. — Погоди, как ты его назвал? — Сэм чуть ли не давится, когда слышит знакомые имена. Сначала Чанбин, который являлся другом его Сынмина, а теперь и сам он... Может ли это быть обычное совпадение? Или судьба наконец решила сжалиться? — Хм? Сынмини? — Да-да! Может ли это быть Ким Сынмин, у которого сегодня... то есть у вас уже вчера, был день рождения? — Сэм выглядит взбудораженно, даже со стула вскочил. Сердце бьётся сильно, а он выть готов от ожидания ответа. — Не "может", а он и есть, — хмыкает Ли. — О боже! Феликс, срочно! Дай мне его номер. — Что? Поч– Зачем? — Феликс, пожалуйста, без лишних слов скинь его номер, — с улыбкой просит Бан, понимая, что на его просьбу Ли ответит охотнее. Так и происходит, номер забит в телефоне Хвана и тот, совершенно забыв о парах, радостно скачет по комнате в общаге, попутно набирая сообщение. "Вы" Минни! Не представляешь с каким трудом я отрыл твой номер... То, что ответ придёт не сразу Сэм понимал, но его изнутри распирает эмоциями, пока он сверлит взглядом открытый чат. Что номер верный даёт знать фотография Сынмина из собачьего кафе на аватарке. Сэм жадно разглядывает её и надпись рядом: "был в сети 6 часов назад". Чан уже успевает попрощаться с Феликсом, сказав, что после всё объяснит, а тот вновь заявляет, что с нетерпением ждёт их прибытия. — Сэм, собирайся давай. У них там ночь, он наверняка уже спит. Крис прав, пока в Нью-Йорке наступает новый день, в Сеуле этот день кончается. С великим сожалением, Сэм отрывает себя от телефона, но тешится мыслями о том, что к вечеру Ким обязательно ответит! Это же его Сынмини, который любит вставать пораньше и проверять свой гаджет на наличие уведомлений. Они скоро увидятся, а после и встретятся! Обязательно.

。・゜°☆・.

Сквозь сон чувствуется тепло чужого тела, от которого совершенно не хочется отдаляться. Нос автоматически зарывается в пушистые волосы от которых слабо тянет чем-то ягодным. Не сказать, что Хёнджин удивлён этому. Сынмин нежный мальчик и ему безумно подходят все эти сладкие фруктово-ягодные запахи, а не брутальные мужские шампуни с запахом силы и острой мяты или же морского бриза. Тело в собственных руках чуть напрягается, желая развернуться, но Хёнджину слишком удобно и в таком положении, когда чужое дыхание щекочет шею, а конечности переплетены со своими. Однако это сейчас не то, чего Ким хочет. А он хочет перевернуться. — Отпусти, — бормочет Сынмин, но Хёнджин лишь сильнее прижимает сонное тело к себе, на что Ким упирается своими руками в торс парня и пытается отодрать того от себя, — Хён, блин, пусти! — Вчера умолял не отпускать и быть рядом, а сейчас вот как заговорил, да? — по-актерски обиженно говорит Хван, получая уже не слабый удар в живот. Из-за него приходится всё-таки расцепить руки и драматично схватиться за место ушиба. — Придурок, — кидает Сынмин уже вставая с кровати и потирая сонные глаза, — Чёрт, сколько уже времени, — его взгляд фокусируется на часах, но всё размыто, поэтому приходится найти очки и надеть их на себя. — Как можно быть ещё большим милашкой? — комментирует Хёнджин, устраиваясь на кровати поудобнее. — Вставай давай, — Сынмин шарится в шкафу в поисках сменной одежды и в то же время чувствует на себе взгляд. Он, если честно, совершенно без понятия что делать и как себя теперь вести. Вчера ему ударил алкоголь в голову и заставил спрятанные эмоции вылезти наружу и как же (не)удачно рядом оказался Хёнджин. Тот, кстати, ведёт себя как обычно, даже по-домашнему как-то сжимает в руках подушку, на замену пропавшему телу и лежит на этой кровати так чертовски правильно. Сынмин не хочет этого признавать, но об этом он мечтал, да. Видеть Хвана у себя дома, вот так вот просыпаться по утрам и нежиться ещё какое-то время под лучами проникающего солнца. Однако во всём этом есть одно "но". Тогда он так мечтал о другом Хване, о своём любимом "интернет-друге", но теперь Сынмин вынужден признаться, что и Хёнджин вписывается во всю эту мечту. — Хочу кушать, — следом за урчанием живота оповещает Хёнджин, утыкаясь лицом в подушку. Вот чёрт, и чего его живот решил вдруг вспомнить, что не ел с прошлого дня? — Пойдёшь в душ? Я пока могу приготовить что-нибудь, — как бы парень не хотел в смущении выгнать Хвана к себе домой, совесть не позволяла вот так прогнать человека, который помог его душе успокоиться вчера. Да и чего скрывать, Сынмин не против провести с ним побольше времени. — Не-ет, не хочу вставать, твоя кровать такая удобная, — Хёнджин снова проваливается в дрёму и краем уха слышит тихие передвижения Кима, как он бурчит что-то себе под нос, а после выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь. Это утро напоминает детство, когда родители уезжали по делам, Хваны младшие оставались дома и лежали так до обеда, если не позже. Хёнджин усмехается с мысли, что Сынмин бы не выдержал их обоих. Хотя Хёнджин не знает какой Сэхён теперь. Может он встаёт рано и грызёт гранит науки с первых секунд пробуждения. Кстати о пробуждении... Сон что-то не идёт обратно, так что Хёнджин решает тоже встать. Он не переодевается, надеясь как можно больше провести времени с Сынмином. Сегодня выходной, поэтому они могут устроить какой-нибудь день просмотра фильмов или сходить погулять... Хёнджин останавливается посреди коридора. С каких пор он допускает у себя в голове такие сопливые мысли и идеи? Он будто желает сходить с Сынмином на свидание, как у обычных людей и... Чёрт, да, он хочет с Сынмином на свидание. Осознание не бьёт, не давит, а принимается как что-то очевидное. Ну разве возможно было не влюбиться в такого очаровашку как Сынмин? Учитывая, что он ещё в том своём отчаяном состоянии умудрился также дать нужное Хвану тепло и комфорт... Мысли прерывает внезапный звонок. Это телефон Сынмина, Хёнджин понимает, когда заходит обратно в комнату. И нужно, как бы, проигнорировать, это не его дело и всё такое, но любопытство сильнее него. Хёнджин подходит к гаджету и замирает. На экране высвечивается неизвестный номер, что звонит по видео и почему-то сердце ускоряет ход и кажется, что надо ответить, нельзя этот звонок пропускать. Чувство такое же, как при тех самых знаках судьбы, иначе предчувствиях, когда думаешь шагнуть сейчас или подождать пару секунд, а потом перед тобой проносится мотоцикл и ты понимаешь, что выбрать второй вариант было правильным решением. Вот и сейчас рука сама тянется и нажимает на зелёную кнопку принятия вызова. — Сынмини! Наконец-то ты ответил, я тебе сейчас всё‐ё объясню! — пока изображение видео прогружается, уже звучит до ужаса знакомый голос, который даже помехи связи не в силах изменить. Однако стоит кружочку загрузки пропасть, двое парней просто смотрят друг на друга, не осмеливаясь заговорить. Снова это ощущение, словно ты смотришь в зеркало, но отражение не соответствует тебе полностью и это может напрягать, но только не близнецов Хван, которые к такому были привыкшие. — Ну, я не совсем Сынмини, — наконец подаёт голос Хёнджин, вставая в более удобную позу. Ему нужно расслабиться, ведь по сути ничего такого не случилось, но внутри сводит всё от такой "встречи" и понимания, что Сынмин и правда знает его брата. И вообще они с братом несколько лет друг друга не видели и не разговаривали, так что сейчас ощущается трепет. — Да, ты вообще не он, — Сэм находится в не менее шокированном состоянии, но находит в себе силы усмехнуться. Вот чего-чего, а увидеть своё лицо... точнее, лицо брата спустя столько лет на экране телефона, когда, вроде как, звонил совершенно другому человеку... — Серьёзно, ты осветлился в блонд? И отрастил длинные волосы? — однако его отвлекают другие вещи. Этот вопрос был очень даже интересующим. Во-первых, потому что Хёнджин был сторонником коротких волос, и Сэм как сейчас помнил, что в детстве тот жаловался на свои волосы, они ему мешались и поэтому всё время были коротко острижены. А во-вторых, удивительно было то, что у них одинаковые причёски, хотя они не общались более шести лет и явно не сговаривались на такое. — Девчонкам нравится, — пожимает плечами Хёнджин, слыша фырканье брата. Он прокашливается, больше недовольно, но вскоре смягчается в лице и чувствует облегчение, — Я... рад тебя видеть. — И я, — шепчет Сэм. Они смотрят друг на друга несколько минут в тишине. Хочется столько рассказать, столько спросить, но сейчас словно все слова выветрились из голов, оставляя лишь крики радости, которые пожалуй останутся также в головах. — Прости, но... где Сынмин? — Сэм наконец решает нарушить тишину хоть каким-то вопросом. Всё таки звонил он своему другу. — Хён, я собираюсь приготовить омлет, у тебя же нет аллергии? — в комнату заходит упомянутый, вытирая на ходу волосы и разбрасывая всюду капельки влаги. Он видит силуэт Хвана, что стоит около столика и держит... телефон? — Что-то не так? — А вот и Сынмини, — Хёнджин направляет на него экран и ещё не видящий происходящего на телефоне Сынмин, тянется за очками. Но и в них смысл отпадает, когда оттуда звучит голос. — Минни... — парень едва вздрагивает, у него словно мурашки изнутри пробежались. — Сэм? — Хёнджин. Приятно познакомиться со всеми, — нарушает какую-то неловкую тишину парень, — Нет, у меня нет аллергии, и я правда безумно голоден, так что омлет – отличная идея! Это является некой передышкой, чтобы все осознали, что сейчас произошло и как теперь существовать. Пока Сынмин мечется по кухне, то за яйцами, то за специями, параллельно нарезая овощи и разогревая сковородку, Хёнджин сверлит взглядом экран, Сэм не отстаёт от брата. На самом деле они оба чувствуют облегчение, видя, что всё в порядке. В какой-то степени Сэм рад, что его брат и Сынмин знакомы и даже настолько близко, что вместе...в одном доме?... утром? В голове происходит небольшое замыкание, а на языке вертится вопрос: "Что между ними за отношения?" — Итак, — Хёнджин кладёт телефон на столешницу, чтобы Сэм мог видеть бóльшую часть кухни, но главное их с Кимом. Сынмин немного напрягается, когда чувствует Хвана позади, но тот просто стоит облокотившись бёдрами о стол. Пьяные флешбеки не заставляют себя ждать, но Ким отчаянно отбивается от них, ведь сейчас важно совсем другое. Ему хочется многое спросить у своего интернет-друга, но он уступает Хёнджину, — Сэм? Теперь тебя так зовут? Это удивляет Сынмина, он даже отвлекается от плиты, накрывая еду крышкой и уменьшая огонь. Парень поворачивается к камере, а у Сэма уже сердце ёкает. Как же он скучал по своему милому другу и брату. А видеть их вместе так волнующе. — Да, когда мы переехали мама сказала, что так будет лучше, — Сэм заметил как хмурится Сынмин, явно не понимая о чём они говорят. Вообще Сынмин многое не понимает, но он терпелив и верит, что со временем во всём разберётся. — Поэтому я не мог найти твои аккаунты... Вы хорошо спрятались, — хмыкает Хёнджин, пока его брат поджимает губы. Качество видео не высокое, но всё равно ранее позволило американскому Хвану заметить синяк на скуле и небольшой, ещё не побледневший шрамик на губе брата. Это пугало и интересовало одновременно, он правда боялся услышать ответ. — А ты... — Кошмар! Как же я голоден! Сынми-ин, скоро будет готово? — перебивает его Хёнджин, явно давая знать, что понял какой вопрос будет задан и он не хочет это обсуждать. Ким как из транса выходит, тут же бросая всё внимание к еде. Он раскладывает всё по тарелкам, прося старшего сесть за стол, чему тот охотно следует. — Сэмми, ты кушал? — по привычке спрашивает Сынмин, сразу же осознавая как это звучало и из-за этого его уши явно покраснели. Тот улыбается, чувствуя что-то приятное и трепещущее внутри из-за такого, казалось бы, обычного вопроса. — Ну, я перекусил с ребятами в скейт-парке... — Ты что? — смущение сменилось возмущением, а Сынмин повернулся к камере, забирая телефон со столешницы, чтобы перенести его на обеденный стол. Это было странно, вся эта ситуация, но всем нравилось. Сэм и Сынмин будто и не расставались на две недели, пререкаясь как обычно, а Хёнджин почему-то чувствовал себя уютно до разливающегося тепла в теле. Особенно, когда Сынмин недовольно отчитывал его брата, за то, что он не питается нормально, а тот пытается как-то оправдаться, но получает лишь больше ворчания. — Знаю я как вы перекусываете. Наверняка опять накупили разной вреднятины и уплетали стоя на своих досках с колёсами. — Минни, но ты сам выберешь кремовую булочку вместо нормальной еды! — Чт... нет! — Ага, выберешь, — спокойно отвечает Хёнджин, с полным ртом еды, что ворчун Ким не упускает из виду. — А ты проглоти сначала, а потом говори. Боже, вот будто одного Хвана мне не хватало, так вас теперь двое, — Сынмин трёт виски, явно говоря это в шутку, потому что хоть те и были достаточно шумными и в какой-то степени проблемными, но с ними было комфортно и весело, и он бы соврал, если бы сказал, что ему всё это не нравится. Братья же на это лишь усмехаются, да так, что внутри всё сжимается. Сынмин берёт себя в руки и, еле как уговорив Сэма всё-таки заказать себе нормальный ужин, расслабляется, зная, что Хваны нормально кушают. И когда он успел превратиться в какую-то мамочку или бабушку, которая только и делает, что следит за питанием детей? В любом случае, теперь, когда стало спокойнее и, вроде как, все мысли улеглись в голове, он наконец решается задать интересующие вопросы. — Вы, — он привлекает к себе внимание сразу двух пар глаз, чуть смущаясь этого, — Давно не общались? — заметив, как напряглись парни, Сынмин спешит исправиться, — Можете не рассказывать, если не хотите. Просто любопытно... — По некоторым причинам... нам пришлось расстаться на несколько лет, — осторожно объясняет Сэм, проверяя реакцию брата. Ему не хочется что-то скрывать от Сынмина, всё-таки уже и не чужие, и это поможет стать ещё ближе, но эта часть истории не только его, он делит её с Хёнджином, поэтому его мнение тоже важно. Брат не реагирует как-то бурно, но видно как у него задёргался глаз, однако, он не возникает. — Можешь рассказать, а я в душ, — но видимо и слушать этого не хочет, поэтому встаёт из-за стола и треплет Кима по голове, — Спасибо за завтрак, куколка. — Всё нужное найдёшь в ящике там, — быстро оповещает хозяин квартиры, а после возвращает своё внимание на экран. Хёнджин слышит как брат начинает рассказывать не самую приятную историю. А сам решает отвлечься от тяжёлых мыслей и подумать о внезапной окрылённости. Итак, Ким Сынмин. Обычный паренёк с отличной от Хёнджина аурой, просто влетает в его жизнь в определённый момент и не собирается теперь уходить. Всё время маячит перед глазами и даже, когда Хван наедине с собой или далеко от мест где они могут встретиться, всё равно что-то внутри цепляется за этого парня. Ягодный аромат проникает в нос, когда открывается крышка шампуня. А Хёнджину уже хочется вновь обнять Сынмина и уткнуться в макушку, аж сердце начинает неприятно тосковать. Хван вздыхает, понимая насколько утонул в этом чувстве. До этого Хёнджин любил только одного человека и это чувство тоже никуда не пропало. Он любит их обоих, тех, кто сейчас сидит на кухне. Они знают друг друга и видимо уже давно, а их взгляды и реакции... Кажется Хёнджину пришла гениальная мысль в голову, ровно в тот момент, когда он заканчивает свои водные процедуры и перекрывает кран. Друзья, значит? Чтож, тогда Хёнджин сделает первый шаг, огромный шаг и тем самым возможно пнёт кого-то из них. Пугает ли Хёнджина то, что он влюблён сразу в двоих, один из которых его брат? Нет. Он любит эксперименты и неординарность. Так что за дело. —...у нас всё ещё 22, так что с днём рождения тебя, Минни! — в ответ звучит смешок, а Хёнджин останавливается на подходе к кухне. У Сынмина день рождения? Сэм сказал про 22... значит вчера Ким по этому поводу был в клубе. Пазл складывается, но не умещается одна деталь. Почему в такой день, казалось бы, радостный, Сынмин так нуждался в ком-то? Нуждался в Хёнджине, — Прости, что так получилось и я не смог поздравить тебя вовремя. — Нет-нет, ничего страшного. Спасибо, что объяснил всё, а то... я подумал, что надоел тебе, — Сынмин неловко чешет затылок, пока на лице Сэма читается шок. — Ни за что! Минни, как ты можешь надоесть? Не представляешь, как я скучал по тебе всё это время, — Хёнджин аж усмехается с того, какой его брат нежный и сладкий, аж щёки сводит. Ах, да, их сводит от улыбки, которая не хочет слезать с лица. — Что-ж! Сэм, сколько там времени у тебя? Кому-то пора баиньки, — Хёнджин заходит на кухню и сразу же подходит к Киму, который только домыл посуду и расставил её на места. Он обвивает руками талию Сынмина и прижимает к себе, а голову устраивает на плече. Парень в его руках деревенеет на секунду, поэтому Хёнджин поглаживает рукой живот, чтобы тот расслабился и это помогает. Брат выглядит удивлённо и немного расстерянно, — А нам с Минни пора на свидание. — Свидание? — в унисон спрашивают упомянутый и Сэм, Хёнджин честно держится изо всех сил, чтобы не засмеяться вслух. — Ну да. Всё, Сэмми, рад был увидеться, я потом возьму твой номер и мы обязательно поговорим, а сейчас... сладких снов! — и звонок обрывается, оставляя за собой тишину. Пока Сынмин обрабатывает последние минуты, Хёнджин переписывает номер брата к себе в телефон. Стоит закончить с этим делом как по плечу попадает кулак, не больно, но неожиданно. — Свидание? — повторяет ранний вопрос Ким. Он выглядит сейчас крайне обескуражено, румянец образовывается на щеках, а уши уже во всю горят красным. Хёнджин смеётся, умильнувшись этой картине. — У тебя ведь вчера день рождения был? — Ким заторможенно кивает, удивляясь тому, что Хёнджин об этом знает, а потом сам догадывается, что он мог подслушать поздравление Сэма, — У меня нет подарка для тебя, но... мы бы могли провести сегодняшний день вместе, как ты захочешь. Любой твой каприз я исполню. — Но зачем? — стоит ли говорить, что на самом деле Сынмин радуется в душе? Хёнджин открывается ему вновь, та стычка уже кажется далеко в прошлом и не висит грузом вины. — Хочу... — "чтобы ты улыбнулся мне также как улыбался Сэхёну" - звучит в голове, но не озвучивается вслух. Вместо этого, — Просто так. Ты меня с работы сорвал, так что теперь у меня целый день свободный. Возьми ответственность. — С работы? — недоумевает Ким. Когда это он успел? Его глаза расширяются, когда он проводит в голове пару мыслительных процессов, не занимающих много времени, — Ты работаешь в том клубе? — Хёнджин кивает в ответ. — Да, я бармен. А ты думал я там развлекаюсь? Хотя да, наверное я создаю такое впечатление, — заметив растерянный взгляд младшего, Хван снисходительно улыбается и треплет того по голове, заставляя жмуриться. Как же он этого хотел, волосы и правда мягкие и лёгкие, ни разу не повреждённые краской. Следующая цель ‐ щёчки. Но это позже, хватит с младшего потрясений за одно утро, — Вот ты и начинаешь узнавать меня лучше. А теперь, выбирай как проведём наше свидание! Можно ли назвать свиданием поход в приют для животных? Да, если рядом есть любимый человек. Хёнджину кажется, что его грудь вот-вот пробьёт сердце и вырвется наружу, чтобы все знали как оно заходится в истеричном стуке при виде счастливого щеночка. И это сейчас не о собаке. Сынмину не хватает хвостика, который будет беспорядочно размахивать в стороны, а вот на голове иногда образуются "ушки" из волос. Парень играет с собакой, которая ему до пояса достаёт и ни капли не пугается, когда та встаёт на задние лапы, чтобы в следующую секунду закинуть передние на человека и едва ли не повалить его на землю. Сынмин звонко смеётся, в очередной раз кидает игрушку-косточку, за которой тут же срывается собака, а другие лениво наблюдают со своих мест на траве. Пока она выискивает вещь, отвлекаясь на что-то ещё, Сынмин подходит к Хёнджину. — Не хочешь тоже поиграть с ней? — парень падает на шину, которая тут вместо скамеек, и тяжело дышит. Всё-таки активные игры выматывают не хило. — Мне больше нравится наблюдать, — заворожённый взгляд скользит по приоткрытому рту, ниже к часто вздымающейся груди, а после останавливается на чужой руке. Хёнджин хочет прикосновений. Раньше он такого за собой не замечал, но Сынмин как наркотик. Стоит его раз коснуться и больше не захочется отпускать. Взгляд возвращается на лицо, а сердце прекращает биться. Сынмин прикрыл глаза, подставляя лицо еле тёплым лучикам солнца. Ресницы чуть подрагивают, рот всё также приоткрыт, но дыхание уже вернулось в норму. А вот Хёнджин забыл как дышать. Желаниям зачастую противиться сложно. Хёнджину уж точно. Он медленно приближается к парню и вскоре оказывается в паре сантиметров от его лица. Не медля накрывает чужие губы своими и ждёт пару секунд, словно спрашивая разрешения. Сынмин же вздрагивает при прикосновении, но не отстраняется. Только глаза открывает, встречаясь с тёмными омутами, что тянут к себе на дно. Сынмину тоже тяжело сопротивляться своим желаниям. Первым губами двигает Ким, вновь закрывая глаза, а после темп подхватывает и Хёнджин. Медленно и нежно, то, что им обоим сейчас безумно нравится и нужно. Вместе с заканчивающимся воздухом, пропадает остальной мир вокруг них. Их не волнует, что они на заднем дворе приюта, куда может прийти работница в любую секунду. Не волнует, что они не состоят в каких-то отношениях. Совершенно ничего не волнует, кроме неудобной позы. — Иди ко мне, — шепчет в перерыве Хёнджин, притягивая младшего так, чтобы он залез на бёдра. Тело всё такое же пластичное каким его запомнили руки Хвана в тот вечер. Спина прогибается, чтобы оказаться ближе к чужому телу, а мышцы сокращаются в тех местах, где касается Хёнджин. Ранее сухие и израненные губы становятся до неприличного влажными, им обоим это нравится. Где-то Сынмин слышал, что слюна оказывает заживляющий эффект? Впрочем не важно, сейчас он будет целовать губы Хёнджина так, будто от этого и вправду смогут затянуться мелкие ранки. Сынмин вспоминает, что ему раннее рассказал Сэм про своих родителей и сопоставляет это с избитым видом Хёнджина недавно. От этого в груди разгорается злость, а поцелуй становится агрессивнее из-за чего парни случайно бьются зубами, но не останавливаются. Сынмину хочется залечить не только ранки на губах, но и на сердце Хёнджина. Руки Хвана не долго задерживаются на талии, скользя к пояснице, а от туда и спускаясь ниже. Сынмин резко вдыхает и ахает, когда крепкие руки сжимают ягодицы сильнее, чем нужно. — П-погоди... Не здесь же... — То есть, в другом месте мы бы могли?... Атмосфера рушится, но не резко и совсем не неожиданно, а так как надо. Они чётко придерживаются границ дозволенного в их отношениях... А собственно, что у них за отношения? — Поехали домой? Хёнджин говорит это особо не задумываясь и так легко, и это обволакивает Сынмина самым тёплым и мягким одеялом. Потому что слово "дом" из уст Хвана звучит так по-родному уютно. У Сынмина дома так уютно никогда не было, как сейчас в тёплых объятиях, на коленях парня. Ким смотрит в самые глаза, с каждой секундой приходя к осознанию своих чувств. Наконец они все улеглись по своим местам и не танцуют в беспорядочном потоке. Кажется наступила долгожданная стадия принятия. — Поехали. До квартиры они едут в комфортной тишине. С самого приюта не обронили ни слова, хотя Сынмину на самом деле хотелось обсудить собак и одну конкретную чихуахуа, которая явно прониклась чувствами к Хёнджину. Кками всегда был нелюдимым, сколько Сынмин помнит все свои посещения приюта, но сегодня он весело кружил вокруг нового человека и даже дал себя взять на руки, что было удивительно. Они обязаны вновь съездить туда вместе. На самом деле странноватое свидание у них получилось. Но они оба были довольны проведённым временем и совсем не хотели расставаться, так что решили глянуть фильм, чтобы подольше потянуть время. Но тут Сынмину пришла идея в голову и он считал её гениальной. — Может позовём Сэма? — Хёнджин смотрит на парня взглядом, а-ля: "Серьёзно?" — Если ты вдруг забыл, то Сэм в другой стране... — Я не забыл, — фыркает Ким, а после берёт телефон в руки и начинает что-то печатать, — Если он проснётся пораньше, то мы можем посмотреть фильм по интернету. Сынмин что-то задумал. Это первая мысль, пролетевшая в голове Хёнджина. Он ещё в дороге заметил как был напряжён парень и как его глаза бегали с места на место, словно он принимал какое-то сложное решение. — О, не спит, — удивляется младший, вызывая смешок. Сынмин заметно расцветает, получив ответ, а после спешит в комнату за ноутбуком. Он быстро готовит место, пока Хёнджин следит за этим с умилением. Вскоре звучит звонок и он принимается на том же ноутбуке. — Сэмми! — Минни... — Сэм явно спал пару мгновений назад, но старался делать вид бодрого человека, при это растирая глаза каждую минуту, — и Джинни. От старого и такого любимого прозвища, у Хёнджина мурашки бегут, учитывая ещё каким голосом он это сказал. Он всё ещё слаб перед братом. Он всё ещё чувствует к нему не то, что должен. — Что за фильм-то? — старательно равнодушно спрашивает старший Хван. У Сынмина глаза горят недобрым огнём, который видят оба брата и невольно сглатывают. К сожалению они оба в курсе о любви Кима к ужастикам. Фильм затягивает с первых же секунд, качая зрителей на эмоциональных качелях. Сынмин смотрит беспрерывно, сидит на диване и еле как подавляет желание лечь на колени Хёнджина. Сэм на экране ноутбука выглядит напряжённо, он ужасы не любит от слова совсем, но раз Минни предложил... он ради Кима кажется на многое готов и это слегка пугает, но легко объясняется. Влюблён. Однако вот незадача, сейчас перед ним сидят два человека и к ним Сэм испытывает что-то схожее. Стоит ли признаться?... Фильм заканчивается быстро и неожиданно. Сынмин недовольно стонет, потому что концовку, откровенно говоря, слили и он ожидал большего. Пока Ким проклинает всю съёмочную группу за потраченное время, близнецы активно спорят о том, кто действительно должен был умереть, а кто выжить. Сынмин смотрит на то, как Хёнджин чуть ли не лезет в экран, чтобы вбить в голову брата свою позицию, а Сэм в ответ кривляется и дразнит, отстаивая свою. Даже не верится, что ещё вчера они были лишь воспоминанием друг у друга, а сегодня вновь встретились и ведут себя абсолютно обычно, словно и не расставались. Перепалка могла продолжаться ещё долго, но тут внутри Кима словно лампочка загорается, ниточка перерезается, нажимается спусковой крючок и многое другое. По телу спокойствие распределяется, остаётся лишь лёгкое покалывание от волнения на кончиках пальцев. Он не может больше это держать в себе. — Вы мне нравитесь. Как гром среди ясного неба звучит мягкий голос Сынмина. Спор тут же затихает, а близнецы во все глаза смотрят на парня. Тот не волнуется, не оправдывается, просто сидит и смотрит на них в ответ с нежной улыбкой. — Да, Минни, ты нам тоже, — подаёт голос Сэм, а потом кидает вопросительный взгляд на брата. Хёнджин дёрганно кивает, подтверждая слова брата. — Нет, я... не в том смысле. Вы мне... Я вас кажется люблю... Обоих. Вот теперь наступает полная тишина, что слышно лишь лёгкий шум с улицы и тиканье часов. Сынмин закусывает губу и опускает голову. Так будет лучше. Он устал метаться от одного Хвана к другому, устал подавлять в себе рвущиеся слова и действия. Он хочет говорить им как они ценны, как он их любит, Сынмин хочет обниматься часами и целоваться как с Хёнджином, так и с Сэмом. Но отношения втроём - сомнительная идея, которой не всегда рады, а тут ещё и братья... — Минни... — лишь успевает позвать американец, как Хёнджин подскакивает с места и бросается на младшего, стискивая в своих объятиях, — Обними за меня тоже! — тут же просит Сэм, Хёнджин слушается и сжимает хрупкое тело сильнее, вырывая кряхтение из того. — Х-хватит, сломаешь, — Сынмин бьёт ладошкой по Хвану, чтобы тот отпустил. Не о таких объятиях он думал. Хёнджин ослабляет хватку, но теперь переключается на губы Кима. Тот, совершенно не ожидав такого, успевает только коротко пискнуть. Хёнджин целует с переизбытком чувств, потому что взаимно, потому что он тоже любит, потому что впервые чужой человек смог оживить дохлых бабочек в животе. Сынмин через несколько секунд вспоминает, что они были не одни, поэтому осторожно отстраняет от себя Хёнджина. А тот не сильно сопротивляется и так облизывается после, что Ким мгновенно краснеет. — Ладно, это было горячо, — летит комментарий из ноутбука, — Минни, и мы тебя любим. Так ведь, братец? — Однозначно да, — Хёнджин помогает младшему сесть обратно, приглаживает растрепавшиеся волосы и, не сдержавшись, щипает за щёку, — Ты поэтому таким задумчивым был? — Да, я... волновался что вы негативно отреагируете. — Ох, Минни, как мы можем! Единственное, на что я негативно реагирую так это на то, что Джинни поцеловал тебя первым, — дуется Сэм, стукая по камере ногтем, — Хочу к вам. — Ну так приезжай, — с вызовом говорит Хёнджин, притягивая Сынмина к себе, вновь в объятия, — Мы тоже хотим, чтобы ты был тут. Да, куколка? Сынмин заторможенно кивает. Ему мало верится в происходящее, а в голове не укладывается абсолютно ничего. — Погодите, то есть, вы не против встречаться втроём? — на всякий случай уточняет он. Близнецы синхронно кивают, — А вы... — Это может показаться странным, но мы друг другу признались ещё в детстве. Лично у меня чувства никуда не пропали, Сэхённи. — И у меня, Джинни. Братья обмениваются тёплыми улыбками, а Сынмин уже готов расстаять от такого вида. Кто бы сказал ему ранее, что он будет встречаться сразу с двумя парнями, с близнецами, с Хванами... он бы точно рассмеялся. Но сейчас он в этой ситуации и чувствует себя самым счастливым человеком в мире. — Давайте нормально, — предлагает Сэм, устраиваясь на стуле поудобнее, — Сынмини, ты будешь с нами встречаться? Ким много раз кивает, вызывая смешки у братьев, а Хёнджин ещё и по голове треплет, путая пушистые волосы. Они ещё многое обсудят в этот вечер: свои чувства, эмоции, мысли и простые истории, чтобы узнать друг друга лучше. И каждый из этих троих будет считать себя самым счастливым во вселенной, а своих партнёров чудом света.

。・゜°☆・.

В просторном зале постепенно затихает шум, голоса отдаляются, эхо прекращается, а внутри остаётся только один человек. Как обычно Хёнджин после основной тренировки оттачивает свои навыки ещё какое-то время. Но сейчас его мысли заняты далеко не баскетболом. Парень берёт в руки телефон и открывает новый чат.

"Джинни♤" Свободен? Я сейчас позвоню

Не дожидаясь ответа спортсмен нажимает на иконку с трубкой и ждёт немного в сопровождении противных гудков. — Солнце моё, я понимаю, что мы давно не виделись, но прояви хоть немного терпения, — сначала звучит ворчание, а после и картинка проявляется. — Что это за обращение? Я вообще-то старше, прояви уважение. Совсем как Сынмин, тот тоже забывает о формальностях, — жалуется спортсмен, вызывая смех брата. — Я тебя умоляю, Джинни, ты старше меня на пару минут. — Всё-таки мы разные. Пресс у меня круче, — хмыкает Хёнджин, падая на пол под кольцом, мяч укатывается в сторону. Сэм недовольно цокает и продолжает вытирать мокрые волосы, пока телефон отставлен на подставку на столе. Он недавно вернулся в общежитие и только вышел из душа, как его телефон начал разрываться от звонка. На душе тепло стало, когда он увидел имя контакта. — Ты позвонил, чтобы похвастаться своим прессом? Сэм также валится на свою кровать, чувствуя облегчение после долгого дня. Вообще все дни стали дольше после того, как эта троица начала встречаться. Всё потому, что теперь есть чего ждать. Рождество и воссоединение всех. Теперь до этого отсчитываются секунды, а это словно замедляет время. — Ну да, а зачем ещё? — Хёнджин задирает футболку и пару раз бьёт себя по торсу, — Вот, гляди. — Да, Джинни, ты горяч, — американец смиренно кивает, — Если ты так пытался ускорить мой приезд, то провально. Мне всё ещё надо доучиться и подготовить маму... — Как она там? — Хорошо, устроилась в какое-то издательство. Думаю, она была бы рада увидеть тебя, — Хёнджин на это усмехается. Не верится, она так запросто оставила своего сына, давая знать, что он ей даром не нужен. Хёнджин и сам не знает как бы отреагировал на встречу с ней. Отец уже давно потерял авторитет, но мысли о матери всё ещё вызывают слабое тепло где-то в глубине. — Нет, ей это не нужно... — тихо проговаривает старший Хван. — Не решай за неё. Она очень жалела, что ты остался там, — нависает тишина, а на языке вертится свой вопрос, — Как... он? — произнести слово "папа" не удаётся. — Как обычно, — пожимает плечами, — Пьёт, бьёт и убивается. — Ублюдок, — зло выплёвывает Сэм, — Ты всё ещё с ним живёшь? — Да, он всё время давит на меня, чтобы я даже не думал уйти от него. Он даже... он попросил своих знакомых избить моего друга, чтобы он больше не общался со мной и не отнимал время. Поэтому я не завожу друзей, а с прошлыми разорвал все связи. И сейчас, — Хёнджин замолкает на пару секунд, успокаивая внезапную тревогу, — Сейчас мне страшно, что он узнает о Сынмине. Я не знаю, что делать... — Джинни, — внезапно произносит Сэм, перебивая своего близнеца, — Дорогой, теперь ты не один. У тебя есть я и Минни, и мы вместе придумаем что-нибудь, только потерпи совсем немного... — он задумывается на пару секунд, а после его лицо озаряется от пришедшей идеи, — Точно! Минни! — Что он? — Останься у него пока что, он мне всё время жаловался, что ему одиноко дома, а так и тебе будет где переконтоваться, и ему лучше. Насчёт отца не волнуйся, у меня есть одна идея. Что за идея такая Сэм не рассказывает как бы Хёнджин не пытался вытянуть. В любом случае он доверяет брату, так что пусть делает, что хочет. А вот идея с Кимом показалось и вправду заманчивой, но не будет ли сам парень против впустить под свою крышу чужого человека? Хотя они уже и не совсем чужие. Встречаются же... — Джинни, я люблю тебя, — внезапно отвлекает от мыслей Сэм. Как говорилось ранее, близнецы признались друг другу ещё перед тем как расстаться на такой долгий срок. Тогда они были ещё детьми и чувства их были не совсем крепкими, но чистыми и искренними. Они понимали одно – они хотят всю жизнь быть вместе. В 13, незадолго до отъезда Сэхёна, они впервые поцеловались. Так по-детски, просто чмокнулись и им это слишком понравилось, они продолжали так делать в любой удобный момент до того самого переломного момента. С возрастом это "быть рядом" начало разделяться на различные подпункты и им было не важно, что они давно не виделись, не общались. — А я люблю тебя, Сэхённи. Словами не описать как им хочется закрепить эти слова хотя бы одним жалким чмоком, прямо как в детстве. На самом деле это всё кажется сном, они вот-вот проснутся и вновь потеряют друг друга. Хёнджин щипает себя незаметно и облегчённо выдыхает. Не сон. Сэхён ещё не рядом, ещё не здесь, но уже на шаг ближе. Ждать совсем немного и они смогут пробиться сквозь это нещадное время.

。・゜°☆・.

В комнату проникают золотые лучи закатного солнца. К счастью они не слепят. К сожалению, уже не греют. Конец октября даёт о себе знать постепенно понижающейся температурой, кучей грязи на улице из-за проходящих дождей и пробирающим ветром. А также приближающейся сессией. Карандаш звонко откидывается на дальнюю часть стола, а следом летит и каштановая голова. — Почему английский такой сложный? — недовольно скулит Сынмин, ещё пару раз стукаясь лбом о деревянную поверхность. Слышится тихий смешок. — Ничего страшного, Минни. Не всем даются языки... — Ничего страшного? — голова резко подскакивает, — Сэм, мне экзамен сдавать через две недели, а я всё ещё путаюсь во временах, — и вновь звук удара о стол. Сынмин ругает себя школьника, который был убеждён, что английский ему не нужен и вообще это лёгкий язык, который можно выучить очень быстро. Нет. Нельзя. Кто же знал, что на его направлении английский будет важен и ему придётся в ускоренном темпе учить всё, что пропустил. — Ты прекрасно их используешь, солнышко. Просто сейчас ты устал и в голове каша, — успокаивал Хван, но результата это не принесло. Сынмин хныкал в стол и продолжал издевательство над своим лбом. — Завтра занятие по английскому и если я не сдам то грёбанное тестирование, меня даже до экзамена не допустят. — Хорошо, давай немного отдохнём, а потом вернёмся к теме? Время ещё есть... В Сеуле вечереет, а в Нью-Йорке только восходит солнце. Сынмин жутко недоволен, что Сэм не спит, когда на часах 4 утра показывает, но тот успокаивает тем, что до этого проспал весь день и чувствует себя более чем бодро. Однако же Ким благодарен, что парень помогает репетиторством, потому что иначе он точно завалил бы всё. Хван предлагает посмотреть фильм на английском, чтобы потренироваться в аудировании, а потом сверкает глазками, когда видит зевок Сынмина. Студента нужно взбодрить... Сынмин правда почти засыпает, пока старший ищет фильм, но вскоре его уха достигает какой-то подозрительный звук. Ким дёргается, чуть ли не падая со стула, а Сэм сдерживает смех. — Э-это ещё что... — Ну, обычный фильм это скучно, не думаешь? Посмотрим порнушку с сюжетом, — глаза Хвана хитро сужаются, наблюдая за постепенно краснеющим парнем. Нет, Сэм, конечно, и раньше бывало издавал безумные идеи и показывал, что он далеко не невинный цветочек, но Сынмин всё равно теряется. Теряется, но, чёрт возьми, они действительно смотрят порнушку. Звучит как анекдот, но что-то Сынмину совершенно не смешно. То, что сюжета тут как такового не будет, можно было догадаться. И вот герои приступают к самой сути фильма, до этого лишь зажимаясь по углам на пару минуток, а Сынмин скользит по креслу ниже. Ему бы провалиться сейчас и скрыться от глаз Сэма, который должен смотреть фильм, но по ощущениям глядит в самую душу Кима. Брюнет скидывает это на камеру и успокаивает себя, пока не слышит томный голос в своих беспроводных наушниках. — Минни, ты покраснел. — Конечно покраснел, как тут не покраснеть? Что ты включил, тут сюжета ноль, — тараторит Ким, пытаясь скрыть смущение и, возможно, кое-что ещё. Но от зорких глаз Хвана ничего не скроется. — Только ли покраснел? — этот змей искуситель ничуть не лучше брата. Что тот словно стыд растерял ещё в утробе матери, что этот. Их прямолинейность когда-нибудь сведёт Сынмина в могилу, — Я вот не только. А вот и могилка Кима. — Боже, Сэм, ты меня на секс развести хочешь или что, — брюнет сдаётся, закрывая лицо руками. Безумно неловко, смущающе, потому что да. Да, он возбудился и не столько от фильма, сколько от взгляда блондина, который совершенно точно был направлен на парня с самого начала фильма! — Возможно, — задумчиво тянет Хван, а Сынмин пальцы раздвигает, чтобы открыть вид глазам, — Прежде, чем ты начнёшь возмущаться... Во-первых, мы встречаемся и это естественно. Во-вторых, меня раздражает, что Джинни украл твой первый поцелуй. — Сэм... — Я безумно хочу к вам. И, если честно, мне иногда кажется, что я как третье колесо... Вот они проблемы отношений втроём. Тяжело уделять одинаковое количество времени всем партнёрам, особенно, когда один из них в другом часовом поясе. Сынмин понимает своего парня, ему самому хочется прикоснуться не только к Хёнджину, но и к Сэму. Однако пока им приходится довольствоваться таким образом отношений. — Сэмми, — тянет Ким, чуть расслабляясь на кресле. Видя реакцию, он берёт всю свою смелость в руки, глубоко вздыхает и проводит ими по себе, — Мои руки - твои руки. Командуй. Что он творит? Пожалуй, этот вопрос пролетает в голове на скорости света, не заостряя на себе огромного внимания. Сынмин вообще-то скромный мальчик, интровертная натура, боящаяся сделать что-то не так, но сейчас он чувствует, что всё правильно. Они оба этого хотят и желание в прищуренных глазах на экране являются неким толчком для действий. Сынмин хочет сделать приятно своему парню и если для этого нужно будет подрочить по видеосвязи, то ладно, он готов. Сэм облизывается, понимая задумку младшего и даже удивляется такой смелости. Тело окатывает тёплой волной возбуждения, член заинтересованно дёргается в штанах. Парень быстро отключает фильм и на экране остаётся лишь полная картинка Сынмина. Кажется они сейчас сойдут с ума. — Мой малыш такой смелый, тогда прикоснись к себе. Можешь начать с груди, делай так, как тебе приятно, — Сэм укладывает голову на руку, а ту на подлокотник, другой рукой спускается к ширинке, — Насколько она чувствительна? Ты изучал своё тело? Вопросы ставят в небольшой тупик, ком смущения всё ещё присутствует, но с каждой секундой растворяется в возбуждении. Чего тут стесняться? Они оба парни, чего там, под одеждой, не видели? Плюсом к этому, они любят друг друга и правда готовы открыться даже с такой стороны. Сынмин пробирается рукой под домашнюю кофту, задирает её и проводит пальцами по коже. — Она не сильно чувствительная, — палец оглаживает сосок, дыхание углубляется, — Но мои бёдра... я дёргаюсь каждый раз, когда их кто-то задевает. Сэм сглатывает, уже представляя в голове как будет зацеловывать упомянутые части тела любимого. — Я запомню, сладкий, — от этих обращений у Кима всё время бабочки внутри порхают, а сейчас они заставляют дышать чаще, — У меня вот они достаточно чувствительны, — в подтверждение словам, Сэм снимает футболку и гладит сначала одну бусинку, томно выдыхая, — Думаю твои пальчики бы сделали мне приятно, — стоит ли говорить, что парень зафиксировал эту идею у себя в голове? — Солнышко, отъедешь, чтобы я видел тебя полностью? Сынмин лишь на секунду впадает в ступор, а после следует мягкой просьбе своего любимого, отъезжает от стола, смущённо отводит взгляд. У него есть одна особенность в характере – он может резко сделать или сказать что-то смелое, совершено не соответствующее его закрытой душе. Вот и сейчас на экране Сэма прекрасная картина такого открытого Кима с задраной кофтой и в шортах, которые натягиваются и открывают больше кожи из-за положения ноги. Негодник перекинул её через подлокотник кресла. — Хорошо, огладь свои прекрасные бёдра, — в голосе слышна хрипотца, а сам он опустился, кажется, на тон ниже. Сынмин закусывает губу, чуть выгибается в пояснице, чтобы было удобнее последовать словам Хвана. Пальцы плавно перемещаются к внутренней стороне бёдер, ведут от колена до паха и недолго задерживаются там, пока владелец переводит заплывший взгляд на партнёра. Сэм также закусил губу, заметно томное дыхание и потемневшие глаза, — Ты выглядишь невероятно, Минни. Не представляешь, как мне хочется к тебе прикоснуться. — Представляю, потому что испытываю то же самое к тебе и Хёнджину, — на выдохе отвечает Ким. — Милый... Ты точно хочешь сейчас? — Ох, Сэмми, точно. В доказательство словам Сынмин распускает шнурки на шортах и приспускает те, чуть мешкаясь на белье. Боже, что он делает, правда... Сэм решает не оставаться в стороне обычным наблюдателем, поэтому повторяет за парнем, но куда смелее. Возбужденый орган приятно обдаёт прохладным воздухом, когда его наконец достают из тесного белья. Парень пару раз проводит по длине, откидывая голову и тихо мычит. Из-за этого у младшего мурашки пускаются в бега, очки съехали с переносицы, их бы вообще снять, чтобы не мешались, но тогда он не сможет видеть любимого на экране. Зрение не настолько плохое, но камера и так не высокого качества, а так хотя бы есть шанс разглядеть как сбивается дыхание с каждым движением руки, как чуть закатываются глаза и облизываются притягательные губы. Тёмные омуты вновь глядят прямо, что из горла невольно тихий стон вырывается. Сынмин водит рукой по члену, задерживаясь на головке, оглаживая её, а после давит под ней, срываясь на высокий скулёж. В наушниках слышно как синхронизируется их дыхание, в промежутках между своими, брюнет улавливает бархатные стоны Сэма. — Минни, тебе хорошо? — хриплый голос проникает в самую глубь и бьёт по итак натянутым нервам. — Д-да... — получается на выдохе, преобразуясь в очередной мелодичный стон. Сэм жадно смотрит на происходящее на экране, очерчивает и запоминает каждый изгиб любимого тела, каждое содрагание, когда Ким задевает какую-то точку, каждый рваный вздох. Сердце в груди разрывается от желания оказаться там сейчас же, заласкать самому это стройное и бархатистое тело, оставить следы на нём, конечно же вместе с братом, чтобы ни одно "насекомое" не приблизилось к их чуду. Сынмин выстанывает громко, почти жалобно и Сэм понимает, что произносил это всё вслух, но ни капли не жалеет, продолжает полушёпотом произносить то, что ему хочется сделать с Сынмином. А тот извивается весь в нетерпении, волна оргазма накатывает постепенно, резко бьёт по нервам, расползаясь после по телу приятной негой. Рука ещё несколько раз проходится по органу, пытаясь продлить это ощущение, пока дыхание постепенно возвращается в норму. В наушниках слышится мерное дыхание и глаза, невольно зажмурившиеся при оргазме, возвращаются к ноутбуку. В тёмных омутах виден блеск обожания, а на чужих губах застыла ухмылка. Хван кончил чуть позже, после того как в наушниках прозвучал мелодичный и до жути красивый стон. — Ты подлый, Сэм, — обессилено произносит Ким, подкатываясь обратно ко столу и ища салфетки в ящиках. — Хэй, не взваливай всю вину на меня. Ты тоже этого хотел, — Хван уже вытирается и натягивает одежду обратно. — Нет, ты подлый, потому что я теперь хочу тебя сильнее, — брюнет дуется, заглядывая в камеру исподлобья, — Как прикажешь ждать? — Уверен Джинни тебе с этим поможет. Они уже обсуждали, что Сэм прилетит в Корею на Рождество, но раньше никак из-за учёбы и некоторых обстоятельств. Сынмин справлялся какое-то время с ожиданием, но с каждым днём жажда ласки именно от Сэма становилась лишь сильнее и не только у него. Хёнджин также жаловался, что скучает по брату и после того, как они увиделись вновь эта тоска увеличилась. Но они не представляют как тяжело самому Сэму, ведь он там совсем один, а они тут хотя бы есть друг у друга... И всё же они ждали эту встречу несколько лет, подождут ещё пару недель, ведь они – ничто, по сравнению с целыми годами. — Вот чёрт, я сейчас точно не смогу думать об английском! Сэм, ты злодей. — Вообще-то тебе и не надо, милый. Ты прекрасно знаешь его. Если не заметил, то всё это время я говорил на английском и ты меня отлично понимал. Ответить нечего, Сынмин и правда не заметил смены языка и даже в таком состоянии смог распознать речь и отвечать самому. Сэм и правда чудесный репетитор, но со своими, немного чудными методами. И это Сынмин безумно любит в своём парне.

。・゜°☆・.

Хёнджин сегодня собирает вещи. Он уже уложил немногочисленную одежду в сумку, пару рамок с фотографиями и все предметы, без которых точно не сможет жить спокойно. Сэм и Сынмин приняли единогласное решение защищать своего парня. Ким любезно сам предложил переехать к нему и кто Хёнджин такой, чтобы отказаться, да? Тем более если он и сам планировал напроситься. Сынмин сначала рвался вместе с Хёнджином, чтобы наверняка проследить за всем, но старший наотрез отказался, поэтому парень сейчас напряжённо сидит в кофейне, где они с Хваном договорились встретиться и скидывает грустные эмодзи. Хёнджин усмехается, блокируя телефон и направляется к выходу, сообщив заранее, что уже выходит. По его расчётам, сегодня отец должен вернуться поздно, так что он успеет уйти до... Оповещение об открытии двери бьёт по ушам, заставляя сердце замереть. Чёрт, чёрт, чёрт. Он не успел. — Сын? Самое ужасное это столкнуться с ним в коридоре, когда твоя цель – дверь, уже совсем близко. Именно в этой ситуации и оказывается Хёнджин. Он стоит напротив отца с бегающим взглядом, сумкой в руке и часто бьющимся сердцем. Ладони успели вспотеть угрожая выпустить лямки сумки, но Хван вцепился в них как за спасательный круг. — Не успел домой вернуться и уже уходишь? — до жути безразличные, но уставшие глаза скользят по сыну и останавливаются на сумке в руке, — Далеко собрался? — Я... — слова в беспорядке кружатся в голове даже не пытаясь собраться в адекватное предложение. Но ярко-красным в голове выделяется одно слово: "Бежать". А куда? Впереди отец, больше дверей на выход в доме нет, только если обратно в свою комнату... Но что будет дальше? — Неблагодарный, сбежать сдумал? — мужчина делает шаг вперёд, Хёнджин два назад, — Сукин ты сын, я так и знал, что ты пойдёшь по хуям рано или поздно! Что, думаешь нашёл какого-то богатого папика и теперь можешь позволить себе съебаться отсюда? Безумная улыбка рисуется на морщиннистом лице, а жилистые руки тянутся за чем-то на комоде. Хёнджин чует неладное, бросает сумку на проходе, надеясь хоть как-то задержать пьяницу, а сам бежит наверх. Для старика его отец передвигается слишком быстро, умудряясь схватиться за руку и чуть ли не повалить сына с лестницы, но тот реагирует быстро и жёстко, без разбирательств оборачивается и пинает мужчину от себя, а после бежит, бежит, бежит. Его комната единственная закрывается на щеколду, но и она не гарантирует безопасность. Позади слышится грохот и трёхэтажный мат. Страшно. Безумно. Его отец выглядел по-другому сейчас. Так, словно был готов убить. То, что его жена тогда ушла от него сильно ударило по мужчине и именно этот поступок выводил его из себя, он присваивал все грехи Хёнджину и кажется сейчас окончательно рехнулся, утонув в своих личных комплексах и проблемах. Хёнджин придвигает комод к двери, к счастью тот достаточно большой, чтобы перекрыть весь проход, а дверь открывается вовнутрь. Парень отходит к окну, дрожащими руками достаёт телефон и заднего кармана и также судорожно набирает первый номер в наборе. Гудки... За дверью слышны тяжёлые шаги. Опять гудки... — Ну же, возьми трубку, — срывающимся голосом просит Хёнджин. Стук в дверь чем-то явно тяжёлым. Если он так продолжит, то хлипкое дерево разлетится в щепки и достать Хёнджина будет лишь вопросом времени. Гудки прекращаются, оповещая занятость абонента. Хёнджин убирает телефон от уха, ошеломлённо глядя на список номеров к которому его вернули после неудачного звонка. — Нет, нет, нет... возьми! — Блять, открой эту ебучую дверь! — кричат с той стороны. Хёнджин сползает по стене на пол, не сдаваясь. Он набирает ещё раз, совершенно не зная куда ему обращаться. Страх берёт верх, запутывая все мысли. Гудок. Дверь начинает трещать. Гудок. ...