Дело не в близнецах

Гудок. ... Хёнджин сам отключает звонок. Что он делает? Звонить Сынмину нельзя, он же побежит сюда сразу же, а тут отец... его без раздумья прибьют. В полицию рука не поднимается, что он им скажет? Заявит на собственного отца? В голове каша полная и лишь одна мысль мелькает ярче остальных, что всё надо так и оставить. Возможно он это правда заслужил? Может и отец ничего страшного не сделает? Ну побьёт, бывало, проходили. В отстранённом состоянии парень открывает общий чат со своими возлюбленными и печатает короткое: "Отец дома" Сообщение тут же становится прочитанным, но, что отвечают ему парни он не видит, потому как роняет телефон из-за грохота совсем рядом. Дверь наконец ломается и Хёнджин видит увесистый молоток. Ранее отец избивал руками и редко, когда брал что-то в них, но даже оно не было таким... опасным. — Я же доберусь до тебя, сука, — мужчина без разбору вырывает руками жалкие дощечки и прорывает себе путь в комнату, пиная комод. Хёнджин смотрит на это со своего угла, а в голове пустота. Он на автомате отключается от происходящего, забивая на телефон и желая, чтобы это всё поскорее закончилось. Мебель, загораживающая проход сдвигается в сторону, а в комнату грозно проходит мужчина. Даже не верится, что раньше он звался отцом. Сейчас от того "отца" осталась лишь знакомая оболочка, наполненная сплошным гневом. — Я убью тебя, — шипит он, тяжело шагая. Хёнджин вжимается в стену и жмурит глаза, думая про себя: "Давай, бей, скорее, и я опять отключусь, а когда приду в себя... если приду в себя, то съебусь отсюда, как ты и сказал." Шаги совсем близко и весь мир затихает, будто его поместили в вакуум. Однако удара не следовало ни через секунду, ни через две. Хёнджин глаза медленно открывает, слыша топот и вновь возникший шум, намного громче. Но от чего он? — Хён! Сквозь все незнакомые звуки прорывается самый звонкий, самый мягкий, самый любимый голос. Сынмин подбегает к парню, сразу же проверяя того на наличие ран и побоев, крутит голову, дёргает руки, но кроме небольшого синяка на запястье, ничего не находит. Хёнджин же неверяще смотрит на Кима, абсолютно не понимая, что происходит. Он уже умер?.. — Я в раю? — Хён, блин, не время для твоих шуток, придурок! — встревоженно повышает тон младший, но в следующую секунду смягчается и заключает любимого в объятия, — Прости, я на эмоциях. Мы с Сэмом чуть с ума не сошли, когда ты написал в чат. Я отходил и не видел, что ты звонил, прости меня. Прости. Нет, Сынмин совершенно не виноват ни в чём, наоборот Хёнджин очень рад его видеть сейчас. Однако ответить что-то сил не хватает, парень чувствует вселенскую усталость, словно из него все эмоции высосали. Блондин лишь в ответ обвивает руками хрупкое тело и расслабляется. Вопросов куча, но сознание явно не выдержит хоть какую-то информацию сейчас, перед глазами уже темнеет, пока не наступает абсолютная тьма. Тёплая такая, безмятежная. И длится она, по ощущениям пару секунд, но вот Хёнджин постепенно приходит в чувства, под собой ощущается что-то мягкое, а рядом звучат голоса. — Я правда в долгу перед тобой, — звучит знакомый мягкий голос и на душе сразу легче становится. Уже не так страшно открывать глаза. Рядом с кроватью, на которой лежит Хван, два силуэта. В первом сразу узнаётся Сынмин, который всё пытается поклониться видимо в сотый раз, пока второй его останавливает. — Прекрати, Феликс мой близкий друг, так что я не мог пройти мимо его просьбы, а тут ещё и дело целое... О, кажется пришёл в себя. На блондина тут же устремляется две пары глаз и в следующую секунду Хёнджин вновь в объятиях Сынмина. — Ты в порядке? Нигде не болит? Как себя чувствуешь? — тут же засыпает он вопросами, а Хван только улыбается умилившись такой заботе. — Куколка, притормози, со мной всё в порядке, — Хёнджин садится и разминает затёкшие мышцы, а после оглядывается. Они всё ещё у него дома, в его комнате, вон поломанная дверь, сдвинутый комод и какой-то человек проходящий мимо двери. Это немного напрягает, — А что происходит? — А, точно, — привлекает к себе внимание парень, что до этого разговаривал с Сынмином, — Меня зовут Ян Чонин и я возглавляю охранное предприятие "Top". Нам поступила информация, что вы подвергаетесь домашнему насилию со стороны отца. — Охранное предприятие... Откуда вы... кто?... — Хёнджин был в полном замешательстве со всей этой ситуации. — Джинни-хён, — блондин аж вздрагивает, Сынмин впервые так его называет и это почти отвлекает от беспокоящего вороха мыслей, — Чонин друг Феликса, который является другом Кристофера, который лучший друг Сэма. — Че...го? Сынмин вздыхает, понимая, что мозг старшего и так перегружен и тут нужно терпение и некоторое время, чтобы всё объяснить, возможно даже дать время прийти в себя полностью. Но вопросительный взгляд Хвана так и говорит, что просто так он теперь не оставит эту тему. — Когда ты сказал, что пойдёшь собирать вещи к себе и не разрешил пойти с собой, мы с Сэмом решили немного... обезопасить тебя, — лицо Хёнджина вытягивается в удивлении. Взгляд быстро кидается на улыбающегося Чонина, скользит по нему и наконец на парне замечается чёрная спецодежда, а сбоку висящая кобура. Вскоре глаза возвращаются обратно на Кима, который ждёт пока парень устаканит эту информацию в голове. Продолжает только после кивка, — В общем, Сэм знал, что у Феликса много связей и наугад спросил про охрану, а тот ответил, что у него есть друг – Чонин, у которого своя охранная контора. — Мы тут были поблизости с самого начала и ждали сигнала, — вклинивается Ян. Честно, его юношеское лицо совершенно не вяжется с поступившей информацией, но Хёнджину не остаётся ничего, кроме как поверить. В комнату заходит ещё один человек в такой же форме. — Мистер Ян, всё чисто, можем отъезжать, — докладывает он. — Хорошо, сейчас спущусь, — кивает глава предприятия, а после обращается к Хёнджину, — Ваш отец, — он видит как кривится чужое лицо при этом слове, поэтому тут же исправляется, — Этот мужчина замешан в незаконных делах одной группировки, за которой полиция до сих пор гоняется, поэтому скорее всего вы его на свободе больше не увидите. Пожалуй, это единственное, что не удивляет Хёнджина. Он ожидал такого от отца, поэтому ему даже не жалко, что урод наконец получит по заслугам. — Нам пора в участок, если будут вопросы, то мой номер у вас есть, — парень улыбается с ямочками напоследок и удаляется из комнаты. Когда в помещении становится спокойно и тихо, Хёнджин притягивает к себе Сынмина и утыкается носом в ягодную макушку. Тот самый запах дома и уюта обволакивает сразу же, а родные мягкие объятия дарят полное умиротворение. — Когда ты написал, что отец дома мы тут же сообщили об этом Чонину. Я рад, что они успели остановить его, прежде чем он успел что-то тебе сделать. — Я всё ещё в шоке от того, как вы всё это провернули, — усмехается блондин, — А Сэм? Он писал, звонил? — Звонил, когда ты был ещё в отключке. Он был так взволнован, но сразу успокоился, когда узнал, что ты в порядке. Думаю сейчас он спит, надеюсь на это, у них там разгар ночи... Сынмин опять начинает забавно ворчать про сбитый режим и заикаться о том, что, когда оба брата будут в его поле зрения он будет следить за их режимами и рационом. Хёнджин смеётся с этого надувшегося щеночка, гладит по волосам и комфортится по полной, ещё бы быть не в этой комнате, наполненной не самыми лучшими воспоминаниями. — Поехали домой? — шепчет Хван, а Сынмин быстро кивает и соскакивает с кровати, но ловко останавливается чужой рукой. Хёнджин встаёт следом, притягивает к себе младшего и мягко целует в губы, пытаясь вложить всю благодарность в это, — Люблю тебя, люблю вас. — И мы тебя любим, хён, — Ким быстро чмокает и тянет старшего на выход, — Давай продолжим дома, хочу уйти отсюда, думаю ты тоже. Вещи они также забирают с собой и на выходе их ждёт Чанбин со своей машиной. Едут в приятной тишине, лишь иногда разбавляемой повседневными разговорами Сынмина с Бином. Но это ничуть не мешает, а только убаюкивает вместе с аккуратной ездой. Хёнджин, будучи полностью вымотанным, с радостью падает в мягкие объятия дрёмы.

。・゜°☆・.

— Хён, ты звонил Сэму? — Сынмин проходит в гостиную, где расположился Хван со своим ноутбуком, чтобы выполнить задание. Он отрывается от монитора и вопросительно хмурит брови. С того дня, когда произошло "спасение" Хёнджина, прошли сутки, а от второго близнеца ни слуху, ни духу. Блондин мотает головой, а Ким вздыхает, — Чёрт, опять что-ли телефон сломал? — Мы же можем с Крисом связаться через Феликса, он наверняка будет знать где Сэхён, — предлагает Хёнджин. Не смотря на то, что у брата теперь новое имя, старший не может избавиться от привычки звать того старым именем. — Феликс сейчас с Чанбин‐хёном, и мой дорогой друг чётко дал понять, что лучше их не отвлекать, — Сынмин разводит руки в стороны, давая понять, что ничего не может сделать, — Ладно, я в магазин схожу, тебе что-нибудь взять? Только сейчас Хёнджин замечает, что его парень одет в тёплую одежду на выход. Он немного думает о том, чего бы попросить, но в голову ничего не лезет, поэтому спортсмен лишь жмёт плечами. Не забыв закатить глаза, Сынмин продолжает собираться. — Скоро вернусь! Хлопок двери прерывает фразу, Хван остаётся наедине с собой и недоделанным заданием, но думать может только о том, как эта фраза звучала. Приятно. Наконец-то он дома. И в прямом и в переносном смысле. И хорошо, что рядом сейчас никого нет, потому что Хёнджин позволяет себе уткнуться в подушку с глупым визгом и пару раз пнуть воздух ногами от переизбытка чувств. Он счастлив, безумно счастлив, что готов прямо сейчас побежать за своим парнем, чтобы провести вместе как можно больше времени. Сынмин кутается в шарф, прокручивая в голове список продуктов и попутно думая, чего бы купить Хёнджину. Потому что даже если тот ничего не сказал, он точно прибежит на кухню в ожидании какой-нибудь вкусности. Из мыслей вырывает чужая рука, которая хватает собственное запястье, заставляя дёрнуться в сторону. Ким собирается возмутиться, но когда поднимает хмурый взгляд натыкается на такие любимые глаза, полные обожания. — Хён, дурак, напугал! — он не сильно бьёт по плечу, — Всё-таки вспомнил чего хотел? Мог бы и сообщение написать. Сынмин словно сам с собой диалог ведёт, Хван напротив продолжает любовно осматривать лицо напротив. Ким с такого внимания аж тушуется, казалось бы, пора привыкнуть, потому что такое близнецы часто вытворяют, но сейчас они ещё и на улице, от этого более неловко. — Джинни-хён, прекрати и пойдём уже, — тихо проговаривает Ким, отводя взгляд в сторону. Он дёргает руку, всё ещё находящуюся в чужом захвате и это возвращает блондина в реальность. Тот немного задумывается, а после угукает. На удивление, всю дорогу Хван молчит, но красноречиво смотрит на Сынмина и лишь иногда под ноги, когда тот начинает ворчать про внимательность. Они также спокойно набирают продукты в магазине, берут ещё печенья, на которые указывает блондин, а после он не позволяет Киму нести пакет до дома, забирая его с самой кассы. — Он совсем не тяжёлый и я не такой слабый! Сынмину приятно внимание, но его немного напрягает, что всё это время старший не проронил ни слова. Ну, близнецы иногда ведут себя необычно, так что можно не удивляться этому... наверное. Дом встречает их теплом и запахом корицы, потому что скоро Рождество (через месяц), и пора бы входить в нужный настрой. Сынмин всё-таки берёт пакет сам, пока Хван раздевается в коридоре, проходит на кухню и оставляет его там. А после слышит клацанье. Это клавиатура? Квартира Кима устроена так, что после входа первая дверь ведёт на кухню, а чтобы попасть в гостиную нужно пройти немного дальше. Почему-то из неё прямо сейчас доносились звуки, словно Хёнджин сидит за своим ноутбуком. Но это ведь... невозможно. Потому что Хёнджин сейчас стоит в коридоре. Отогнав мысли, что Сынмин сходит с ума, он медленно выходит обратно в коридор. Хван поправляет свои блондинистые волосы в зеркале и словно пытается сдержать улыбку, закусив нижнюю губу. Но. Звуки клавиатуры всё ещё доносятся из соседней двери. Мысли о шизофрении возвращаются. — Хёнджин-хён? — громко и с недоверчивыми нотками спрашивает Ким. Хван у зеркала реагирует лениво, переведя свой взгляд на Сынмина, а после облокотившись о комод бедром и скрестив руки. Зато из гостиной доносится вопросительное мычание. — Сынмини, уже вернулся? Тебе помочь с чем-нибудь? Глаза расширяются, а сердце начинает отбивать слишком уж частый ритм. Сынмин быстрым шагом идёт к двери и заглядывает в комнату. Оттуда на него вопросительно смотрит... Хёнджин. Парень промаргивается, выглядывает в коридор. Удивительно, но там тоже стоит Хёнджин. — Ты чего? — Хёнджин откладывает технику и встаёт с дивана. Его парень сейчас выглядит как-то бледно и его поведение настораживает. Он только собирается делать шаг, как Ким быстро смотрит обратно на него, резко меняется в лице на непонятную эмоцию, а после бежит в коридор. Теперь становится как-то даже жутко, пока оттуда не доносится голос его любимого и чей-то смех. — Ты! Я думал что схожу с ума, совсем уже? — Эй, это я вообще-то должен обижаться, что ты не узнал меня! Слишком знакомый голос звучит эхом в голове, и вот в коридор уже бежит Хёнджин. Там, около входной двери, Сынмин стучит кулаками по Сэму, пока тот его обнимает и заливисто смеётся. — Сэхёни... — Да я это, я, — парень тянет руку к брату, — Иди тоже сюда. Второй раз повторять не надо. Наконец они рядом, все вместе. Смеются, плачут и обнимаются. Сэм поочерёдно целует своих парней, подолгу рассматривая их. Настоящие, не через экран, ещё красивее и чудеснее, чем можно было вообразить. И если Хёнджина он относительно представлял, можно сказать, видел, то вот реальный Сынмин вызывал бесконтрольные эмоции восторга. Баскетболист понимающе отошёл от своих любимых, быстро поцеловав их ещё раз, а после удалился на кухню, чтобы разобрать пакет и поставить чай. — Что ты тут делаешь? Говорил же, что на Рождество прилетишь, — пробубнел Ким куда-то в ключицы, вызывая смешок. — Я не смог удержаться, — американец отстраняет от себя парня и удерживая того за подбородок, дарит нежный поцелуй. У Сэма губы мягкие, двигаются почти невесомо, наполняя чувством эйфории. Сейчас он не заходит дальше, расстягивая удовольствие и наслаждаясь наконец тем, о чём так долго мечтал. Сзади Кима пристраивается ещё одно тело, а он уже готов терять связь с этим миром. Не думалось, что это ощущается настолько сильно, настолько дурманяще. Он зажат между Хванами, и пока один целует, другой пробирается прохладными руками под кофту, дотрагиваясь до живота и вызывает не то писк, не то стон. Голова кружится от ощущений и ситуации, и ему почти что плохо, но от этого так хорошо. — Я сейчас в обморок грохнусь, — отрываясь от полных губ, предупреждает Ким. Хёнджин сзади выпускает смешок, а Сэм любовно улыбается. И вот он, момент полного счастья. Позже Сэм рассказывает, что не выдержал ожидания и сорвался вчера, почти сразу же после сообщения Хёнджина об отце. Хотел сделать сюрприз, но всё не знал каким образом, а Сынмин вышедший в магазин оказался как раз в том месте, в то время. И если сначала Сэм хотел просто удивить своим появлением Кима, то потом придумал более интересную ситуацию, а наблюдать за растерянным младшим было слишком весело. — Вы два придурка, — заявляет Ким, доставая пачку печенья. Хёнджин на эту фразу явно оскорбляется. — Я-то почему? Между прочим, я тоже не знал, что он прилетит, — отвечает спортсмен. — Ты по-умолчанию. Тут он уже задыхается в возмущении. Это всё любя конечно, но Сэм усмехается так гаденько, что за столом завязывается небольшая драка, пока Сынмин отходит в другую комнату. Когда же возвращается, то Хваны сидят растрёпанные и американец еле удерживает руки брата, чтобы тот не подлез опять под кофту и не начал щекотать. — Ну правда же придурки, — уже по-доброму смеётся Ким. Близнецы слишком увлекаются друг другом, а напиток уже остывает и задетый чьим-то локтем стол становится последней каплей. Особенно, когда на нём всё подскакивает, а любимая кружка с чаем грозится вот-вот упасть. Сынмин встаёт между ними и заставляет расцепить руки, — Сидите нормально, прошу. Кстати, Сэмми ты ещё не кушал? Я могу что-нибудь приготовить по-быстрому... Его останавливают за руку, когда он собирается отойти, а после утягивают на колени. Сэм по-собственически обвивает тонкую талию, подтягивая тело ближе, чтобы парень уселся поудобнее, но вместо этого Ким чувствует только приливающее к щекам тепло, пока внутри оно расползается вместе с приятными мурашками. Хёнджин не отстаёт и закидывает ноги Кима на себя, чуть разминая, конечно же задевает бёдра, заставляя дёрнуться и чуть напрячся. — Мы можем просто спокойно поесть? — тихо спрашивает Ким, явно смущаясь. Получать двойное внимание безумно неловко, но придётся привыкать, потому что Хваны не собираются обделять им своего любимого младшего. Они его, кстати, так и не отпускают, поэтому приходится и с этим уже смириться, игнорируя крепкую грудь, прижимающуюся к собственной спине, ощутимое биение сердца и руки на своих ногах. Но всё же спокойно поесть и обсудить всю ситуацию удаётся. Сэму придётся улететь обратно через полторы недели, но потом он обязательно прилетит на Рождество, как и было оговорено до этого. Немного жаль деньги, но если верить словам, то у мамы и правда всё хорошо настолько, что она с радостью помогла, а ещё не зря Сэм пропадал на работах, экономил на обедах и копил. Даже если им выделено так мало времени, они используют его по полной, а потом... ну, ждать и находиться порознь им не впервой, так что они смогут преодолеть эти не лёгкие времена.

。・゜°☆・.

По квартире распространяется лёгкая дымка вместе с запахом корицы, пока Сынмин ходит из комнаты в комнату, а в его руке находится ароматная палочка, что сгорает с каждой секундой. Эта дымка исходит как раз от неё. Сэм восхищённо за всем этим наблюдает, посмеиваясь с серьёзности младшего, а после хватает его за талию, когда он проходит мимо. Из Сынмина невольно писк вырывается и он чуть ли не роняет эту самую палочку. — Прости, не хотел пугать, — Хван утыкается носом в шею Кима, желая оставить на ней несколько своих отметок. — Я задумался просто. Погоди, дай мне её поставить... Сэм-мх... Что-ж, американец не сдерживается и начинает зацеловывать чуть смуглую кожу, в один момент кусая её и тут же зализывая. — Пепел падает на пол, Сэм, убирать будешь ты, — пригрозил Сынмин, собирая себя обратно в форму, после того как чуть не расстекся от действий своего парня. Хван нехотя отпускает, позволяя Киму оставить палочку в специальном держателе на комоде, а когда он оборачивается, то тут же оказывается в тёплых объятиях, — Сэмми? — Я хочу зацеловать тебя полностью, — честно отвечает Сэм, его руки мягко оглаживают талию Кима, пока тот постепенно румянится. Парни вместе уже несколько дней, за которые они успели несколько раз прогуляться, показать американцу университет, познакомить его с Феликсом и Чанбином, посмотреть парочку фильмов на небольшом диване и все их не досмотреть, потому что любимые губы оказываются намного интереснее. Хёнджин пару раз пытался настоять на продолжении поцелуев в горизонтальном положении со всеми вытекающими, но Сынмин мягко динамил того. Потому что неловко! Потому что сам Ким понимает в какой позиции ему быть и в целом ничего против не имеет, кроме того, что это реальность, а не какое-нибудь гейское порно где все всегда готовы и у них в волшебной тумбочке припрятано всё необходимое. Сынмину даже в аптеку за таким неловко зайти, а о секс-шопе и речи идти не может. — Малыш, ты чего красный весь? — подмечает Сэм и в следующую секунду Сынмин прячет лицо в чужой футболке, — Чего ты там себе напредставлял? — Ничего! Хван смеётся, успокаивающе поглаживая по спине. — Джинни сегодня уставший придёт, — тихо начинает старший, а Ким ему угукает в ключицы, — Его надо будет расслабить... Сынмин поднимает голову. Этот тон американца сразу оказывается понятен, потому что Ким уже давно в курсе, что Сэм извращенец тот ещё, возможно даже побольше брата своего. Честно, притяжение между ними всеми велико и игнорировать это вечно не получится, а факт, что младшему Хвану скоро возвращаться в Нью-Йорк расстраивает и заставляет принимать решения немедленно. — Сходи за всем, что нужно, — бормочет Сынмин, вновь пряча лицо. — За чем? — и вновь змей-искуситель выползает на свет. — За презиками и смазкой, придурок. Сэм смеётся тихо, крепче обнимая своего возлюбленного. Они уже изучили друг друга, Хваны знают, что Сынмина нужно как-то подтолкнуть к действиям и не важно какими способами, в таком случае всегда важно именно желание младшего. Если его много, то он не будет долго сопротивляться. — Ты уверен, малыш? — Да, — твёрдо отвечает шатен, вырываясь из объятий, а после идёт в ванную, но около двери оборачивается на слишком довольного Сэма, — И погуляй где-нибудь часик. Добавив к словам в конце быструю улыбку, он скрывается за дверью. Что-ж, сегодня они вступят на новый уровень отношений, а эти мысли рождают щекочущий трепет в груди. Пока Сэм ждёт истечение часа в ближайшей кофейне, возникает желание тут же связаться с братом и уточнить, насчёт вкусов. Они ведь не обязаны быть во всём одинаковыми и если сейчас Сэм возьмёт клубничную смазку, то может испортить настроение Хёнджину, который возможно клубнику не любит. Да, Сэм ко всему подходит с большой ответственностью, а ради комфорта своих любимых уж тем более. — Ты девственник? — Головой ударился, Сэхён? Максимально неожиданно получить такой вопрос, когда у тебя только что закончилась тренировка и настроение поднялось только при виде имени того, кто звонит, а потом этот некто начинает разговор с такого. Хёнджин немного удивляется тому, как Сынмин спокойно общался с его братом всё это время. Да, раньше Сэхён тоже был олицетворением фразы: "В тихом омуте черти водятся" и с каждым годом, видимо, чертей становилось всё больше. — Абсолютно обычный вопрос своему брату, а уж тем более парню, — заявляет младший Хван, ну, а старшему ничего не остаётся, кроме как согласиться с этим, — Ну-у так? У тебя был кто-то? — Были, — спортсмен достаёт сменные вещи для похода в душ и принимается снимать форму, ставя телефон на громкую связь. К счастью, другие игроки уже давно закончили с тренировкой, — К чему ты это спрашиваешь? — Значит у тебя уже есть предпочтения в определённых вещицах? — загадочно тянет брат, вызывая усмешку и непонимание. — Что происходит, Хённи? — Милый, просто ответь на мои вопросы. И не важно, что у самого Хёнджина этих вопросов с каждой секундой всё больше и больше. Он решает довериться своему младшему и задумывается, были ли у него какие-то особенные предпочтения? Он не особо акцентировал на это внимание, часто доверяя выбор партнеру, но сейчас в голове возникает Сынмин и вот, Хёнджин уже думает какую бы смазку использовал с ним... — Не люблю яркие ароматы смазок, но думаю что-то... ягодное подойдёт, — Сэм усмехается. Ещё как подойдёт, он сам думал об этом, — А презики – классика, без всяких выебонов, типа пупырышек или светящихся в темноте. — Ты какой-то скучный... — Не понял, — Хёнджин аж останавливается у входа в душевую, — Ты щас ещё скажи, что сам пользовался таким. — Лично я такие на себя не натягивал, но меня на них... и, знаешь, по ощущениям с пупырышками прикольные. — Ну тогда для себя можешь приобрести такие, — ехидно сообщает спортсмен. — Мм, а если не для меня... — Так, Сэхён, что ты задумал? — Хёнджин знает, что его брат ни за что не сделает что-то против чьей-то воли, но слегка напрягается, анализируя данный разговор. — Ягодная смазка и классические презики, понял, — братец пропускает вопрос мимо ушей, — Ты скоро домой? — Минут через 30... — Отлично, не торопись. И на этом всё заканчивается, а Хёнджин остаётся в полном недоумении. Но он обязательно обмозгует эту ситуацию в душе, когда сможет наконец расслабиться под тёплыми струями воды. Расслабиться не получается только у Сынмина. Он закончил начищать и готовить себя для своих парней достаточно быстро, но уже как минут десять сидел на кровати, укутанный в один из оверсайз свитеров Сэма, который почти прикрывал любимые Хванами короткие шорты. Им кстати пришлось заказать большую кровать, потому что эта не очень подходила для троих, но близнецы ничего против не имели, а Хёнджин всё твердил, что чем меньше кровать, тем ближе они могут лежать и это, по его словам, очень романтично. Мог ли подумать Ким, что настоящие сущности братьев будут противоположны первому впечатлению? Нет. Даже те три года общения с Сэмом не раскрыли эти его извращённые нотки в характере, а о нежности и ранимости души Хёнджина он подозревал. Из своих мыслей Сынмина выдёргивает холодок, прошедший по ногам. Видимо сквозняк, поэтому он, потянувшись на кровати, чтобы размяться немного, встаёт закрыть окно. Тянуться приходится через весь стол, который стоит как раз под окном, и из-за этого у парня задирается свитер, и холодок уже касается живота и боков, но окно надо закрыть. Уже через секунду в квартире становится тихо и остаётся лишь ждать, когда она прогреется. — Прекрасный вид, Минни, — бархатно произносится прямо в ухо, пока сзади ощутимо пристраивается чужое тело. По коже мурашки пробегаются уже не от холода, а в животе незамедлительно сводит. Руки Хвана ложатся на стол по бокам от Кима и эта ситуация отбрасывает шатена в свой день рождения, в клуб, — Готов провести один из лучших вечеров со своими парнями? Как бы не хотелось этого признавать, но только эта фраза помогла понять, что сзади сейчас Сэм. Хотя и ранее обращение тоже навело на мысль о младшем Хване, потому что Хёнджин обычно зовёт его "куколка" или же полностью "Сынмини". К сожалению, парень ещё не совсем может различать близнецов только по голосу. Эти двое и правда похожи, за исключением пары нюансов. — Только если ты купил всё, что нужно, — игриво отвечает Ким, смущаясь собственного голоса. — Конечно купил, правда не уверен насчёт вкуса, — Хван оставляет лёгкий поцелуй на шее любимого, а тот в свою очередь поддаётся назад, всё ещё собирая смелость в кулак, проходится задом по чужому паху, срывая с губ удивлённый вдох, — А малыш сегодня шальной, — усмехается старший, — Но сначала надо достать всё из пакета. — Всё? Что ты там напокупал? Когда Ким оборачивается, то видит только спину Хвана, идущего в коридор. Он следует за ним, словно щеночек и вопросительно смотрит на неизвестный пакет, который старший относит... на кухню? Что-то не так. — Что там? — всё не унимается Сынмин, осторожно заглядывая на кухню. — Всё, что нужно для классного времяпровождения, — интригует он, а после оценивает вид Кима, — Ты будешь так? Может стать жарко, так что лучше снять... — А мы не подождём Джинни-хёна?... Блондин поднимает непонимающий взгляд на Кима, а тот также вопросительно хлопает глазками. — Зачем меня ждать? — и тут у Сынмина, кажется, душа вылетает, он широко раскрывает глаза, не находя слов. Зато настроение падает тут же, особенно, когда открывается дверь и в квартиру заходит второй близнец с ещё одним пакетом. — О, милый, уже встречаешь? — радостно произносит он, — Я купил всё нужное, думаю тебе понравится... Минни? Сынмин считает себя ужасным парнем, потому что до сих пор не различает своих любимых. Его хмурый и расстроенный вид волнует обоих братьев, они делают шаг к Киму, но тот просто разворачивается и уходит в спальню, хлопая дверью сильнее чем нужно. — О, Джинни, — Сэм замечает брата на кухне с таким же расстерянным выражением лица, — Ты что-то ему сказал? — Да нет, вроде... Хёнджин объясняет ситуацию со своей стороны, а Сэм внимательно слушает, пытаясь понять, почему их младший выглядел так разбито. Но даже после рассказа понятнее не становится, поэтому близнецы решают всё узнать от источника. По спальне разносится аккуратный стук, на который никто не реагирует. — Минни, солнце, что такое? — младший Хван первый заходит внутрь, видя как его возлюбленный лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Он подходит ближе, садится на кровать рядом и запускает руку в мягкие волосы. — Я опять, — бубнит тот в подушку из-за чего его плохо слышно. Рядом на корточки присаживается Хёнджин и тыкает пальцем в щёку младшего, чем привлекает внимание. Сынмин поворачивает голову, а на лице у него всё та же хмурость. — Что случилось, куколка? Что тебя расстроило? — Я сам себя... потому что опять перепутал вас, — быстро выпаливает он и вновь утыкается в подушку. Близнецы переглядываются, наконец понимая в чём дело. — Ох, милый, ты не должен расстраиваться из-за этого, — Сэм тянет парня за руку, заставляя сесть, — Нас раньше даже родители путали, так что это абсолютно нормально. — Но я... — Мы не обижаемся и понимаем тебя, — американец треплет младшего по волосам, создавая на них полный беспорядок. Его взгляд падает ниже и он едва не задыхается, но для начала он хочет закрыть эту тему с путаницей, — Можешь путать нас сколько хочешь, прелесть. Это было бы неловко только в том случае, если бы я с тобой встречался, и в один из дней ты случайно поцеловал бы Джинни. — Сэхён прав, в нашем случае никто не обидется если ты поцелуешь меня вместо него, куколка, — Хёнджин быстро оказывается около лица Кима, опираясь на руки по бокам от него. У спортсмена видимо на это какой-то фетиш, он любит заключать Сынмина в некие клетки и наблюдать как мечется взгляд младшего, а его щёки постепенно алеют, — Было бы лучше, конечно, если бы все твои поцелуи доставались мне. — Тебе и так первый поцелуй с Минни перепал, не наглей, дорогой, — Сэм подсаживается к брату, чтобы было легче обвить его талию рукой, — Хотя я бы мог позволить тебе кое-что лучше поцелуев. Конечно же с разрешения нашего щеночка. Сынмин замечает взгляды парней, чуть отодвигается от них и кутается в свитер сильнее, натянув тот на свои колени. Сэм бы пожаловался, что парень его расстянет таким образом, но этот вид слишком умилительный, хочется только затискать. Однако американец хищно сужает глаза, когда Сынмин кивает и краснея отводит взгляд. — Джинни, ты устал сегодня? — рука с талии исчезает, но вскоре легко касается крепкого плеча и скользит выше к шее, чувствуя как напряжены мышцы, — Мы с Минни хотели помочь тебе расслабиться сегодня, у тебя ведь скоро новый этап соревнований. — Вы... Ты поэтому спрашивал про смазку? — не сказать, что спортсмен сильно удивлён. После некоторого времени, потраченного на мозговой штурм после звонка брата, он не исключал такого варианта развития событий. Но всё-таки, когда это всё происходит в реальности, чувствуется лёгкая взволнованность. Сэм сладко улыбается, совершенно не свойственно тому, что у него происходит в голове, а после встаёт с кровати и идёт за пакетом. Хёнджин провожает его взглядом до самого выхода из комнаты. Рука оказывается в захвате мягких ладошек, которые тут же начинают её мять. Их мальчик сейчас выглядит убийственно очаровательно. — Это мой первый раз... позаботьтесь обо мне, — тихо просит Сынмин, кажется, не осознавая, что такими действиями и словами заставляет сердце Хёнджина биться слишком сильно и часто. Держать себя в руках рядом с Кимом невозможно, хотя сейчас и не нужно. Хван даёт себе волю действий, получив немое разрешение, поэтому кладёт руку на голое бедро парня, чем заставляет того дёрнуться, а после ведёт её чуть выше, оглаживая бархатную кожу и решает уже начать постепенно разогревать любимого прелюдиями. Сэм возвращается быстро, прикрывая за собой дверь и оставаясь у двери. На секунду он застывает, наслаждаясь развернувшейся картиной, но быстро приходит в себя, потому что хочется присоединиться. — Минни, тебе будет комфортнее со светом? Или лучше выключить? — мягко интересуется американец, ловя плывуший взгляд младшего, — Я могу оставить только ночник. Сынмин кивает на предложение, понимая, что при полном свете точно будет тяжело расслабиться, а ночник придаст некую романтичную атмосферу. На секунду комната погружается во мрак, но совсем скоро озаряется тёплым светом лампочки. Красиво, интригующе, возбуждающе и многие другие слова промелькнули в голове Кима, а после думать стало тяжело. Бутылочка смазки с шуршащими пакетиками были отброшены куда-то на кровать пока Сэм подползал к изголовью, чтобы после утянуть шатена на себя. Сынмин уложил голову на плечо американца, чтобы рассмотреть его лицо. На нём всё та же мягкая улыбка и тёплый взгляд, окутывающий комфортом и помогающий расслабиться. Возвращая голову в прямое положение, Сынмин натыкается уже на такой знакомый, но не менее любимый острый взгляд. Не зная, куда деть руки, шатен укладывает их на острые колени Сэма, которые торчат по бокам, свои же уже разводятся Хёнджином. — Вы два затейника, с вами точно скучать не придётся, — казалось, что он жалуется, но в голосе слышится улыбка, — Малыш, говори, если что-то будет не нравиться, хорошо? Уже разомлевший парень кивает чуть заторможенно, устраиваясь удобнее на тёплой груди. Баскетболист нависает сверху, чуть подаётся вперёд, чтобы сначала подарить внимание Сэхёну, целует глубоко, без предупреждений, а тот выгибается в пояснице от ощущений и не забывает про младшего, забираясь руками тому под кофту. К его рукам присоединяется ещё одна, сначала она также оглаживает мягкий живот, а после хватается за край свитера. — Давай снимем это, куколка. Сынмин кивает, приподнимается, с чем помогает ещё и Сэм, а Хёнджин резво стягивает лишнюю ткань. По коже тут же мурашки бегут, заставляя парня съёжиться. Сзади мягко хихикают прямо на ухо, пуская уже другую волну мурашки. Сэм продолжает ласки руками, пока его брат тянет ниже шорты. Но Ким резко напрягается, останавливая руки старшего, чем вводит близнецов в замешательство. — Что-то не так, любимый? — интересуется Сэм, а в глазах Хёнджина недоумение с беспокойством, но его руки не останавливаются, плавно перетекают на оголённые тазовые косточки, успокаивающе оглаживают их, словно пытаясь дать привыкнуть к прикосновениям в том месте. — Это не честно... — интимные поглаживания разжигают желание лишь сильнее, но парень хмурится, — Почему только я голый? Баскетболист облегчённо смеётся, незамедлительно снимая с себя футболку и отбрасывая её куда-то на пол. Говоря о степени раздетости, Сынмин был уверен, что всё будет в порядке. Но он совершенно не в порядке, когда перед ним само произведение искусства с рельефным прессом, на который неловко смотреть в открытую, но взгляд всё время тянется обратно. Сэм целует за ушком, возвращая шатена в реальность. — Сынмини, а давай дружно поможем кое-кому раздеться? — Хёнджин притягивает Кима ближе. Тот оборачивается и сверкает глазками, пока Сэм немного расстерянно хлопает своими. Он не рассчитывал, что на него сегодня будет обращено внимание, он был готов играть роль посредника между этими двумя, но видимо они с таким не были согласны. Сынмин встаёт в достаточно провокационную позу – на четвереньки, заставляя обоих братьев затаить дыхание. После он стягивает с младшего Хвана кофту и неожиданно для всех в этой комнате, даже для самого себя, наклоняется к едва освещённой груди. Он помнит про слабость Сэма. И он ни за что не упустит шанс доставить своему любимому удовольствие. В своих действиях парень не совсем уверен, но тело двигается само, а в голове мелькают кадры из взрослых фильмов, помогая в деле. — Мин-нх, — Сэм резко вбирает воздух, когда влажный язык проходится по соску. Бусинку тут же обдаёт холодком, а после она оказывается в плену мягких губ. Как он и говорил, грудь его эрогенная зона, заставляющая несдержанно поскуливать и изгибаться под другим телом. — Вы выглядите невероятно, — шепчет Хёнджин, наклоняясь ближе к уху Кима. Его руки вновь тянут шорты, под которыми не оказывается белья. Сейчас самым одетым является как раз таки Сэхён, но он занят утопанием в своих ощущениях, поэтому Хёнджин решает уделить внимание Сынмину и его маняще оттопыренному заду. Хёнджин шарит по постели, быстро находя нужные вещи. Звучит характерный щелчок, открытия бутылки, оттуда сразу же выливается смазка, распространяя в воздухе запах ягод. Пару секунд жидкость греется на пальцах, а после один кое-как проникает внутрь, вырывая недовольное мычание из Кима. Сынмин отрывается от вылизывания груди Сэма, чтобы немного отдышаться и привыкнуть к новым ощущениям. — Ты умница, Сынмини, — спортсмен наклоняется к уху, практически ложась сверху, но придерживая себя одной рукой. Хёнджин вводит второй палец, вызывая уже более громкое мычание, но теперь к нему добавился стон Сэхёна. Сынмин не рассчитал силу из-за чего сжал сосок американца сильнее нужного. Тот тяжело дышал, смотря замыленным взглядом прямо на Хёнджина, — Поведаешь хёну, где же твоя эрогенная зона? — игриво спрашивает блондин, ловя блеск в глазах своего брата. Сынмин загнанно дышит, не в силах отвлечься от длинных пальцев, что так хорошо разрабатывают проход, оглаживая стенки, постепенно раздвигаясь на манер ножниц. — Бёдра, — за него отвечает Сэм. Хёнджин удивляется этому, но успокаивает себя тем, что они общались на протяжении трёх лет, наверняка эта информация проскальзывала в разговорах. Баскетболист пользуется этой информацией незамедлительно. Выпрямляется, свободной рукой оглаживает ногу, а после сжимает бедро, рядом с ягодицей и в этот же момент вставляет третий палец. А Сынмин на атомы распадается, теряется в ощущениях. По всему телу у него руки блуждают и он уже не уверен где чьи. — Милый, ты хорошо справляешься, — Сэм одаривает любимого комплиментами, подтягивая лицо ближе к себе и зацеловывая то. Минуты длятся бесконечно, воздух в комнате кажется нагретым на достаточную температуру, чтобы расплавиться. Хёнджин тщательно расстягивает Сынмина, желая, чтобы его первый раз прошёл максимально безболезненно, поэтому сам чуть расслабляется, когда три пальца вполне свободно двигаются и даже раздвигаются немного. Сэхён всё это время лениво целуется с парнем, иногда о чём-то перешёптываясь. На душе легко и радостно, когда парни улыбаются друг другу и тихонько смеются, заглушая это всё поцелуями. — Сынмини, — тянет Хёнджин, доставая пальцы, — Готов принять меня, милый? — он не задумываясь массирует парню поясницу, пока тот отталкивается от кровати, осторожно садясь на пятки и тянет к себе спортсмена. Он соскучился по второму любимому лицу и губам, находясь всё это время к нему спиной. Хёнджин без лишних вопросов отвечает на нужный поцелуй, руками скользит по стройному телу, спускаясь к паху и резко обхватывает стоящий член, проводит по нему пару раз, при этом заглушая стоны своими губами. — Хочу вас безумно, — как в бреду шепчет Ким. Сэм тянет руки к талии, притягивая младшего за неё. — Для первого раза тебе хватит и меня одного, — Хёнджин кидает хищный взгляд на брата, — Но Хённи мы тоже не дадим заскучать. Поможешь мне, малыш? Под два вопросительных взгляда, Хёнджин ненадолго выходит из комнаты, а возвращается уже с какой-то коробкой. Продолговатой такой. Сэм усмехается, сразу поняв, что это. А вот Сынмин хлопает своими щенячьими глазками и ожидает, пока старший откроет коробку. Оттуда вынимается вибратор в форме члена, и тут американец уже смеётся. — Ты серьёзно? — Лишним не будет, а я ещё и выбрал как ты любишь, — Хёнджин проводит пальцем по длине, гордо демонстрируя пупырышки. — Тогда, Сэмми тоже нужно растянуть... — А он уже, так ведь? — после секундного замешательства, американец отвечает кивком, удивляя младшего. — Я подготовился у нас в старом доме. Его пока никто не купил, поэтому... Я решил подстраховаться. Знал же, что Джинни выкинет что-то такое. Но как ты понял? — Смазка уже была открыта, поэтому я лишь предположил, — хмыкает Хёнджин, отдавая Киму бутылочку и фаллоимитатор, — Давай сделаем Хённи приятно, Сынмини. Шатен кивает, быстро бросает взгляд на американца и открывает бутылочку. Он выливает оттуда достаточно много смазки, всё ещё боясь сделать больно возлюбленному. Хёнджин сзади сам пристраивается, шуршит пакетиком, после расскатывая по своему органу презерватив. Он кидает вопросительный взгляд на близнеца. — Не, я без него лучше, — сразу поняв о чём вопрос, отвечает Сэм, — Давай, милый, я готов, — он раздвигает ноги пошире, давая Киму полный доступ. Тот опирается на одну руку, пока другой вводит вибратор, но не успевает даже на половину втолкнуть, как в него самого проникает член старшего. По телу тут же дрожь проходится, угрожая не удержать владельца в стойком состоянии, но тут на помощь приходит Сэм со своими идеями. — Может положим Минни на спинку? Ему так будет легче, — несмотря на свою опытность, в голосе всё равно слышится лёгкая дрожь от ощущения вибратора в себе. А ведь это он ещё не включен. — А ты как будешь? — Сынмин сочетает в себе кучу положительных качеств и одно из них - это беспокоиться о комфорте других в любой момент и ситуации. — Придумаем. Давай на спинку, солнце, — Сэм хлопает по месту рядом с собой и его брат тут же укладывает Кима на простыни, не забыв подложить подушку под поясницу. Хёнджин вновь вводит член в поддатливое тело, наконец наблюдая во всей красе за эмоциями младшего. Но теперь Сэм встаёт на четвереньки, близко к двум телам и старший близнец сразу понимает идею, беря вибратор в свою руку. Предварительно он вспоминает отдать пульт Сынмину. — Куколка, режим на твой выбор. Сынмин с любопытством рассматривает вещицу, пока старший даёт время привыкнуть к себе внутри. А после они не сговариваясь вместе начинают: Хёнджин достаёт и вводит фаллоимитатор, а Сынмин нажимает сразу на вторую частоту. И это не хило ломает Сэхёна, что он вскрикивает и чуть ли не падает на кровать. Сынмин бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится вид изогнутых бровей, приоткрытого рта, откуда доносится сладкий скулёж, и закатывающихся глаз. Хочется посмотреть, что же дальше. Поэтому частота увеличивается и становится на отметку три, а всего их пять. Хёнджин купается в мелодичных стонах своего близнеца, но этого мало, поэтому он приступает к основному делу. Первый толчок сопровождается громким стоном, на который также реагирует Сэм. Он переплетает свою руку с сынминовой, давая так свою поддержку. Сейчас они оба тлеют в атмосфере этой комнаты из-за движений Хёнджина, который умудряется уровнять толчки рукой с толчками в Сынмине. Самый старший же уже тонет в симфонии стонов, тяжёлых вхдохов, переходящих в скулёж. Он то ускоряется, то замедляется сводя обоих парней с ума. — Сынмини, прибавь-ка вибрацию. Думаю, Хённи заскучал, — с трудом просьба распознаётся и выполняется. Сэм усмехается про себя – да как же, заскучаешь тут. А после его чуть ли не выворачивает от распирающих чувств, он всё таки падает лицом в простыни, пытаясь заглушить неприлично громкие стоны, пока руки хватаются за всё подряд. Сынмин уже сам поддерживающе сжимает потную ладонь, притягивая её к губам и оставляет мягкие поцелуи, когда может. — Выглядите ахуенно, самые лучшие, — Хёнджин засыпает своих любимых приятностями. Он толкает вибратор поглубже, а сам наклоняется к Сынмину за своим поцелуем, который впервые выходит таким пошлым, влажным, но безумно головокружительным, — Хённи, как ты? — Щас сдохну, — несдержанно отвечает он, тут же срываясь на стон. Чёртов вибратор попадает по самой простате, делая парня слишком слабым. — Джинни-хён, давай вернёмся в первую позу, — через силу и томные вдохи предлагает Сынмин, а Хёнджин не смеет противиться желаниям своего мальчика. Он оставляет ещё один поцелуй на покрасневших и опухших губах, после чего осторожно переворачивает Сэма на спину и помогает перевернуться Сынмину, чтобы тот был между дрожащих ног американца. Каждый из них близок к концу, поэтому выкладывается на максимум, чувствуя как теряет полную связь с миром. Особенно Сэм, которому повышают вибрацию на полную, и он уже готов кончиться на этой кровати. Пупырышки приятно щекочут стенки изнутри, когда Сынмин двигает искусственным членом сам. Сзади шатена таранит Хёнджин, вцепившийся в талию так, что на ней явно останутся следы, он практически насаживает Кима на себя. — О боже! Я близко, — Сэм выстанывает громче обычного, когда по члену проходится всё тот же обжигающе горячий и до жути мягкий язык младшего. Это становится пиком и он взрывается вместе с оргазмом, погружающим тело в негу. Тело продолжает подрагивать от яркого финала, а приятные ощущения ещё долго расползаются по телу. — Сэмми... Джинни... я тоже, — выстанывает Сынмин. Сэм осторожно сползает по кровати ниже, притягивает к себе лицо Кима, целует насколько это возможно, пока рукой тянется к напряжённому и раскрасневшемуся члену, которому совершенно не уделили внимания. — Давай, куколка, кончи для нас, — Хёнджин ложится сверху, кусает за ушко и тяжело дышит на него с тихими стонами. Рука Сэхёна совершает пару движений доводя младшего до звёздочек перед глазами и фейерверками в животе. Чувствуя, как его сжимают, Хёнджин делает особенно глубокие и резкие толчки, кончая в презерватив и ещё пару раз толкаясь, чтобы продлить оргазм обоим. Сынмин обессиленно падает прямо в объятия Сэма, а Хёнджин валится рядом с ними. Комната наполняется лишь тяжёлым дыханием, а после тихим смешком. Близнецы переглядываются, не понимая, что так рассмешило их парня. — Мы хотели расслабить Джинни-хёна, но мне кажется, что только перенапрягли его, — произносит Сынмин, укладывая голову на часто вздымающейся груди Сэма. — На самом деле, меня это очень даже расслабило, — спортсмен нежно убрал прилипшую чёлку со лба, а после чмокнул каждого из своих парней, — Вы самые любимые. Мои. — Твои, — отвечает Сэм, расплываясь в довольной улыбке. Его руки аккуратно оглаживают спину Кима, массируя поясницу. — Мне надо в душ, — сонно тянет Сынмин, хотя противоположно словам только удобнее устраивается на младшем Хване. — Впереди ещё целый вечер и ночь, а я купил всё для кексов, которые так хотел Сэхён, — протянул Хёнджин, потягиваясь, — Я хотел устроить вечер совместной готовки... — Чёрт! Теперь я хочу кексы, — страдальчески произнёс второй близнец и это не оставило выбора Киму, кроме как глубоко вздохнуть. — Мы можем устроить этот вечер готовки, но сначала душ. И ты нас туда отнесёшь, Хёнджин-хён. Спортсмен возмущённо посмотрел на двух хихикающих парней и не смог долго держать эту маску, самостоятельно подхватывая смех. Он сделает для них всё, что угодно, поэтому следует словам младшего и по одному относит в ванную, где они по-очереди принимают душ, немного дурачатся и много целуются.

。・゜°☆・.

Последние дни пребывания Сэма в Корее, они проводят также комфортно вместе и иногда с друзьями. Феликс зовёт их всех познакомиться с ещё одним своим другом и никто не находит причин отказываться. Хёнджин наконец может спокойно дышать, не боясь за свою или ещё чью-то жизнь. Кстати, стоит подметить, что он сразу же, как только отца упекли за решётку, побежал к своему некогда лучшему другу – Ли Минхо. Они тогда оба остались после основной тренировки, много всего обсудили, выяснили и Хёнджин очень много и долго извинялся. А Минхо простил почти сразу же, потому что понимал, что что-то случилось и на тот момент была какая-то причина такого поведения Хвана. Но сейчас он был рад видеть, что его другу лучше. Всё вернулось на свои места. Но что-то Хёнджин упустил... Например, одну бешенную белку. — Эй ты! Как посмел на глаза явиться, я тебе ведь обещал, что вставлю мозги на место! — с этими криками Хан без разбирательств впечатал свой кулак в скулу Хвана. Не того Хвана. — Джисон! Нет! — Минхо и Феликс на пару оттаскивали разъярённого друга, который был готов продолжить избиение. Но тут в квартиру зашёл виновник всего происходящего. — Сорян, задержали на кассе, — Хёнджин проходит в гостиную, где собрались все друзья (кроме Криса) и видит как его брат держится за лицо, на котором расцветает красный след, Сынмин выбегает из комнаты за льдом, а его друзья держат в руках шокированного Джисона, — Что здесь произошло? — В-вас двое? — расстеряно спрашивает Хан. — Нас двое, — вздыхает Сэм, на пробу двигая челюстью. Прибегает обратно Сынмин, тут же прикладывает пакетик с замороженными овощами к щеке пострадавшего. Минхо как можно скорее объясняет своему другу, что они с Хёнджином помирились и Хан не должен так злиться на парня, потому что на то поведение были причины. Джисон, конечно, не сразу с этим мирится и весь вечер прожигает близнецов взглядом, но потом извиняется перед Сэмом. Ну, а Хёнджин получает испытательный срок, за который должен показать как дорожит дружбой с Минхо. Что-ж, спокойных дней больше не видать. А близнецы серьёзно задумываются о смене имиджа. Потому что уже начинает надоедать эта путаница с личностями. Когда же все расходятся, они вновь остаются втроём в их уютной квартирке. Как обычно собираются на кухне и под аккомпонимент музыкальной шкатулки делятся различными мыслями. — Я думаю перейти на дистанционное обучение, — оповещает Сэм, — Тогда смогу быть с вами здесь, а в Нью-Йорк придётся слетать лишь раз, для сдачи экзаменов. — Это замечательно, Сэмми, — Сынмин обнимает парня, радуясь подобному выходу из их ситуации. В последние дни Ким более прилипчивый, что связанно со скорым отъездом любимого. Хёнджин более сдержан в этом плане, но целует требовательнее, чем обычно. Сэм не может сказать, что ему это не нравится. — Не наряжайте ничего без меня! Я прилечу и мы вместе украсим квартиру, — предупреждает американец. Ему нравится атмосфера Рождества, а ещё больше нравится процесс создания этой атмосферы. — Конечно, любимый, — Хёнджин одаривает близнеца поцелуем, а после замечает надутого Сынмина, — Что такое, куколка? — Я буду скучать... — Ох, кроха, — Сэм почти готов расплакаться от грустного вида Кима. Хёнджин также умилительно улыбается, хватая младшего на руки и после сажая на стол, — С тобой же будет Джинни, думай обо мне, когда будешь смотреть на него. — Эй‐ — Но я не смогу, — младший хмурится, — Вы абсолютно разные, я уже не могу вас даже спутать. И правда. Недавно близнецы пытались развести своего парня, но он тут же их расскусил, поняв кто и где. Это их приятно удивило. И теперь, Сынмин был единственным, кто мог их различить, чуть ли не с закрытыми глазами. Вот, что любовь делает с людьми? — Тогда придётся подождать, милый, — Сэм чмокает младшего в кончик носа. Хёнджин поглаживает, скорее успокаивающе, по бедру Кима и также чмокает в щёчку, — Не успеешь моргнуть, как я уже буду тут. С вами. И мы больше не расстанемся так надолго. — Я так рад, что полюбил вас, — щенячьи глазки смотрят с душераздирательной искренностью, — И дело вовсе не в том, что вы близнецы. Я просто люблю Сэма и Хёнджина. По отдельности и вместе. — Ты такой милашка, куколка. Я рад, что ты не сдавался и подружился со мной, не смотря на то, как я тебя отталкивал, — Хёнджин не сдержался от того, чтобы потрепать Кима по волосам. Подумать только, пару месяцев назад он лишь мечтал о том, чтобы так сделать, а теперь может даже больше. — А я рад, что Минни осмелился написать мне три года назад и начал наше общение с угрозы, иначе бы я не задумался об ответе, — смеётся американец. — Наш Сынмини такой смелый оказывается, — замечает старший Хван, — Самый лучший и только наш. — А я считаю, что больше всех повезло мне, — вставляет Ким, гордо поднимая голову, — Потому что у меня целых два лучших парня. Они смеются, но чувствуют себя окрылённо благодаря всем чувствам, что заполняют небольшое пространство кухни и их грудные клетки. Позади множество препятствий, которые они смогли преодолеть вместе и даже порознь, а впереди ещё куча времени, которое они разделят на троих, как и свою безграничную любовь.