Не романтичные истории

Хорошие декорации для любителей — спасение.

Сколько актёрских грехов прикрывается живописностью,

которая легко придает всему спектаклю художественный оттенок!

К. С. Станиславский

К моему удивлению, попавших в узилище лесняков не отпустили спустя пару часов: об этом говорил весь Флотзам, а там и до Биндюги долетали даже не шепотки, а полновесные побасенки. - … и тогда начальник стражи ка-а-ак упер руки в боки и рыкнул: «Не в мою смену!» - лесняковский командир аж рот разинул от возмущения! – пересказывала наша с Седриком соседка, пока лущила тыквенные семечки. - И что? Даже не сходил к Мерсу? - не верилось мне, что лесняк просто возьмёт и уйдет. Не та порода. - Может и ходил, - пожала плечами женщина, стряхивая шелуху с рукава. - Но, сдаётся мне, пока энтот Клаус ходил до Мерса, начстражи сбегал до Лоредо. - Будет комендант ещё в городские дрязги влезать... - Хошь верь, хошь не верь, а люди потом видели, как он в свою резиденцию вызывал главного лесняка, - и, усмехаясь, покачала головой. - Чай, не на чарку пива. Разве что оно у Лоредо кислое, вот Клауса энтого так и сморщило. Пока все выходило так, как говорила соседка: наши гости поутихли, впрочем, кто знает, может они и продолжили свои расспросы, но теперь мне не от кого было об этом услышать. Даже от Якова. После того, как я вернулась обратно из города и рассказала о своих приключениях, Седрик с Анешкой переглянулись и категорично произнесли: - Больше ты одна в город ни ногой! - и я даже не стала спорить: сейчас фактория бурлила, как котел, под который постепенно подкидывали все больше дров. «И это сейчас, когда ещё ничего не случилось! - страшно представить, что здесь начнётся, когда сюда прибудет ведьмак. - Нет, надо ноги уносить! И чем скорее, тем лучше!» Впрочем, раньше, чем отсюда уберутся лесняки, не выйдет... «Ведь резко сорвавшаяся с места странная компания вызовет уже не подозрения, а твердую убежденность, что нам есть что скрывать…» - и тогда компания этого Клауса Бордака в нас вцепится, как оголодавший пес в кость. - Будешь так хмуриться, Muireann, буран начнётся, - отвлек меня от размышлений Седрик, пока я возила ложкой в тарелке. - Как тут не хмуриться, если понимаешь, что не сегодня, так завтра придут самопровозглашенные спасители от нелюдей – и ничего с этим поделать нельзя. Уйти нельзя, спрятаться нельзя, а уж убедить в том, что эти ребята ошиблись адресом – тем более, - я мрачно посмотрела на кусочки брюквы, торчавшие в остатках супа, точно редкие скопления островов, чуть сдобренные зеленью. «Интересно, острова Скеллиге тоже похожи на кусочки брюквы?.. - потому что, несмотря на расстояние, у них имелся один существенный плюс – они всегда находились немного на обочине истории, а значит, там нам не грозит встретить главных действующих лиц, за которыми следом, как за искрами, следуют дым и пламя. – Впрочем, тоже глупости. Даже если доберемся и не попадем в шторм (к слову, еще одна милая особенность моря!), то вряд ли там найдется спец, способный нам помочь. Друиды любовью к сложным задачкам не славятся, в отличие от магов». И, когда я уже думала, что моя голова вскипит от бессильных рассуждений (тем более глупых, что ни на какие острова я не собиралась!), на мою макушку легла большая теплая ладонь, и я подняла взгляд на Седрика. Он в ответ с пониманием кивал: - Хотим мы или нет, но мы попадаем в ситуации, когда от нас уже ничего не зависит – и происходит это гораздо чаще, чем нам бы того хотелось, - я уже было приоткрыла рот, чтобы возразить, но эльф продолжил. – Поэтому иногда самый правильный выход, это не метаться в поисках пятого угла, а ждать. - Чего ждать? Когда к нашему порогу придут с обнаженным мечом? - Такого тоже нельзя исключать, - пожал плечами Седрик с видом, что такому повороту событий он уже давно не удивлялся. – Поэтому не стоит тратить силы на волнение, а сохранить до поры. Кто знает, что нам предстоит сделать… - А ведь поговаривают, что ты будущее видишь, - буркнула я, чуть лукавя: в Биндюге про пророческий дар бывшего скоя’таэля никто не знал, а то бы к нашей хате уже выстроилась бы целая батарея девиц, готовых с боем вытрясти хоть из отставной белки, хоть из действующей любые подробности о будущем муже. Но Седрик, даже если и догадывался, что я чуть-чуть недоговариваю, лишь усмехнулся краем губ: - Редко какое предсказание бывает четким, - кончики его пальцев потирали друг друга, точно скатывая тончайшую нить, - и уж там точно нет координат, где говорится: если хочешь поймать жирного зайца, тебе следует пройти до старой вербы, от нее сделать двадцать шагов на запад, а там тебя будет ждать свесивший лапки косой. А куда чаще ты видишь лишь осколки будущего. Яркие вспышки, в которых слишком мало деталей, чтобы знать наверняка, что и когда случится. - Но это не значит, что все предрешено! – я сжала в кулаке ложку почти на манер ножа. – Все равно есть какие-то узнаваемые вещи: места, предметы, люди, и если будущее как-то связано с ними, то… - Muireann, - мягко, но твердо перебил меня друг, - позволь мне рассказать тебе одну легенду. Старинную. Сейчас ее мало кто из aen seidhe помнит, разве что старики вроде меня. Откашлявшись, Седрик откинулся на бревенчатую стену, точно на спинку стула, а потом размеренно заговорил: - Жил в Амрун Тир один эльф, он был искусным мастером, а потому мог видеть чуть больше, чем другие, и вот однажды, когда он отправился с заказом в Муир Карн, он встретил на шумной улице Смерть. «Неужели пришёл мой час? Нет, не бывать этому!» - и, вскочив на коня, поскакал прочь из Муир Карна. Он загнал коня, но добрался до гавани, сел на корабль и был уже на полпути до островов, что потом назовут Скеллиге, когда на палубе ему вновь повстречалась Смерть. «Как? Я же сбежал от тебя в Муир Карне!» – «О, я тоже сильно удивилась, когда встретила тебя там. Ведь наша встреча должна была состояться здесь, на краю Бездны Седны!» - отвечала ему Смерть, а потом огромная волна обрушилась на судно и утянула его на дно. В повисшей тишине особенно громко прозвучал стук о стол деревянной ложки, выпавшей из пальцев Андрея. Мальчик во все глаза смотрел на эльфа, а я про себя чертыхнулась: никогда, как бы плохо ни шли дела, нельзя забывать, что сын все слышит и, кто знает, что у него откладывается в голове. - Она, что, за ним следом скакала?! - нет, ужаса в голосе мальчика не было, только искреннее любопытство, свойственное настоящим ученым и детям. - А как она потом на корабль попала? И почему он её сразу не заметил? Или она прокралась ночью? И причём здесь волна? Получается, Смерть тоже утонула? Вопросы сыпались мелкой дробью. Но Седрику было уже не привыкать к многочисленным расспросам Андрея, и эльф лишь рассмеялся чужому энтузиазму. - Кто знает, может, и скакала, а может и нет. Может, она просто встретила его возле Бездны Седны, дожидаясь встречи, которую никто из нас не сможет избежать, когда придет этот час. - Как это? – Андрей наклонил голову к плечу. – Мастер же видел Смерть, так почему не заметил ее потом, когда садился на корабль? - Кто знает… - задумчиво протянул Седрик. – Бывает и такое, что меткий стрелок промахивается, опытный мечник внезапно проигрывает новичку, а собака сбивается со следа. А уж когда дело доходит до Холодной Госпожи, то ни в чем нельзя быть уверенным, особенно в себе. - Холодная госпожа? - Раньше эльфы так называли смерть. Когда было больше время для поэзии и иносказаний. - А почему холодная? Она замерзла? - Нет, wedd, скорее она замораживает остальных, - с этими словами Седрик протянул мальчику ладонь. – Коснись моей руки, что чувствуешь? - Она горячая! – рассмеялся Андрей, обхватив руку эльфа обеими ладошками. – И куда больше, чем у меня. Или у мамы. - Когда-нибудь у тебя они будут такими же, - улыбнулся в ответ наш друг, а потом продолжил. – А еще ты верно подметил – тепло, это то, что отличает нас от тех, кого коснулась смерть. От тех, кто ушел за грань. Что такое? Почему ты морщишь лоб, wedd? - Я запутался… - Андрей отпустил руку Седрика и принялся загибать свои пальчики, чтобы не сбиться с мысли. – Смерть касается людей, и они становятся холодными. - Верно. - А потом они куда-то уходят? - Можно сказать, и так. - Но ведь в истории их всех смыло волной! – сын едва не подскочил вместе с табуреткой. – И Смерть тоже! Как так?! - Потому что ее прикосновение не такое, как у нас с тобой, - эльф грустно улыбнулся, а потом взлохматил волосы мальчика. – Иногда она крадется вместе с диким зверем по следу заплутавшего путника, иногда она сидит на острие стрелы, а порой обрушивается вместе с толщей воды и утягивает с собой целые корабли. - Все равно не понимаю… Она, что, может свой размер менять? Как… - сын еще сильнее наморщился, пока медленно, почти по слогам не произнес, - re-zi-no-vyj шарик? - Какой шарик? – теперь вскинул брови Седрик. - Ну, такой, - Андрей принялся махать руками, то почти сводя их вместе, то раскидывая во всю ширь, и едва не стукнул меня по носу. – Он размеры меняет! Если его надуть, он становится большим. Если его сдуть, маленьким. Его можно в кармане носить, а потом, когда надуешь, он такой большой, что на нем можно лежать! - Он волшебный? - Да нет же! – замотал головой Андрей, а потом оглянулся на меня. – Мам, ну, объясни ты! - Просто материал такой, - пожала плечами я. – Гибкий и относительно прочный. Делается из сока определенного вида деревьев. Правда, как именно, я не расскажу. Никогда не интересовалась этой темой. - Будь я моложе, сказал бы, что таких деревьев не бывает, но… - Седрик покачал головой, - мне уже давно не сто лет. К моим годам уже редко чему удивляешься. - Мне, конечно, далеко еще не сто лет, - вздохнула в ответ я, подперев голову ладонью, - но каждый раз, когда я даю себе обещание уже ничему не удивляться, обязательно происходит что-то из ряда вон выходящее. - То ли еще будет, - Седрик задумчиво забарабанил пальцами по столешнице. – Как тут не поверить в судьбу? «Не в мою смену!» - даже если у меня и возникало ощущение, что против меня весь этот чертов мир! - И все равно, - я старалась говорить спокойно, - в твоей истории эльф ведь просто встретил Смерть на улице, а не получил предсказание о том, что ему следует избегать корабельных палуб. Иначе бы он точно не решился на морское путешествие. Хотя про себя я все равно недоумевала: как кто-то мог решиться отправиться в опасное мореплавание, зная, что за ним попятам уже идет смерть?.. Не разумнее ли спрятаться в надежной крепости, запершись за десятком засовов? - Кажется, - посмеиваясь отозвался Седрик, - ты не уловила основной посыл этой легенды… - Ну, как же… От судьбы не убежишь – разве не это? Эльф попытался обмануть смерть, но в итоге попал прямо к ней, - я шумно выдохнула, стараясь сдержать свое раздражение. Идея предопределенности мне совершенно не нравилась. Вот ни капельки! Под каким бы соусом ее ни подавали. – Знаем, плавали. Могу рассказать тебе с десяток таких же историй. Правда, они больше про царей, которым предсказывали, что их сын, внук или прочий, только что родившийся младший родственник, в будущем должен их убить. - Не сказал бы, что для монарших семей это было уникальным явлением, - усмехнулся Седрик, но поймав мой взгляд, вскинул руки ладонями вверх. – Я само внимание, Muireann. - И тогда царь, чтобы избежать незавидной участи, приказывает унести ребенка на какую-нибудь далекую гору, утес пропасти – и бросить его там умирать. Или убить там. Некоторые цари поступали с выдумкой, например, запихивали ребенка вместе с матерью в ящик и спускали вниз по реке. - От себя могу сказать, что, во-первых, это ненадежно, - не без ухмылки ответил бывший скоя’таэль, чуть прищурив глаза, - а во-вторых, куда гуманнее было бы убить обоих, например, отсечением головы, чем ждать, когда их ящик потонет, а они захлебнутся – отвратный способ умереть. - Будто есть приятный, - буркнула от себя я, а потом, сделав глубокий вдох, продолжила. – Но на этом истории такого толка не заканчиваются. В отличие от обычных младенцев и матерей, эти дети не умирали. Всегда находился кто-то сердобольный, кто их спасал. Находил на пустыре брошенного ребенка какой-нибудь бездетный пастух, который решал воспитать брошенное дитя как свое собственное. Или рыбак вылавливал так и не утонувший ящик и спасал мать вместе с ребенком. - С ящиком, пожалуй, все понятно: вряд ли в плывучем коробе можно найти сокровища, но что-то ценное? Вполне. Откуда же бедняге знать, что там люди, - не без улыбки добавил Седрик. – Чему ты удивляешься? - Как в тебе умудряются уживаться фатализм и практичность? - А разве им обязательно конфликтовать? - Мне всегда казалось, что первое исключает второе. Ну, знаешь, реалистичный взгляд на факты, лишающий их налета мистицизма. - О, именно реалистичный взгляд на факты и объясняет мою убежденность в том, что чему быть, того не миновать. В принципе, твои легенды говорят примерно о том же. Дай угадаю, чем они заканчиваются? - Что ж, попробуй. - Ребенок вырастает, ничего не зная о своем Предназначении. Потом, совершив кучу подвигов, уже взрослым мужчиной он возвращается в родной город. Его родственник, пребывая в ужасе от приближающегося рока, бежит прочь, а новоявленный герой занимает опустевший трон, - Седрик ненадолго умолк, оглядев меня с Андреем, а потом продолжил. - Казалось бы, на этом должно было все закончиться. Но народ устраивает соревнование, где участвует новоиспеченный царь, а его отец или дед, уже старый и немощный, из любопытства хочет посмотреть на собственное дитя, которое видел только один раз при рождении, а потом все время жил в страхе перед ним. И, когда герой метает копье, происходит несчастный случай – снаряд попадает в дряхлого старика, в котором кто-то узнает потом того самого бывшего правителя. - В истории они кидали метательные диски. - Это уже детали, - чуть пожал плечами эльф. – Но в остальном разве я не прав? - Да эти истории, наверно, у всех народов есть! – буркнула я, уперев локти о столешницу, и положила голову на ладони. – И суть в них одна и та же: даже когда кто-то пытается избежать напророченной судьбы, то он никуда от нее не денется. - В этом вся боль нашей жизни, - рассмеялся Седрик. – Можно уйти из дома, пересечь полмира, но так и не сбежать от самого себя. Прищурившись, я посмотрела на друга: - Хочешь сказать, мы сами навлекаем на себя свою судьбу? Седрик наградил меня задумчивым взглядом, точно смотрел не только на меня-сейчас, но и умудряясь немного захватить меня-потом. Странное ощущение, но в такие минуты я понимала, насколько эльфы отличаются от людей. «По крайней мере, эльфы, прожившие гораздо больше ста лет», - но когда наши с другом взгляды встретились, он снова улыбнулся – и ощущение пропало. Эльф протянул руку, и его ладонь легла мне на макушку. - Ты пытаешься меня утешить? – фыркнула я. – Учти, моя бывшая свекровь уже десяток раз называла меня своим крестом. - Не совсем понял это выражение… - нахмурился мужчина. – Ты хотела сказать, что она поставила на тебе крест? - Кто знает, может, она была бы и не против, чтобы он надо мной в самом деле появился… - но увидев, что недоумение на лице Седрика лишь пуще прежнего усилилось, поспешила добавить. – Я хотела сказать, что она всем говорила, что я – её персональное наказание, которое ей нужно мужественно вынести. - И причем здесь крест? – продолжал хмуриться эльф. – И зачем его нести? - Скажем так, - я неловко улыбнулась, - это немного из религии. Был там один такой момент… наверное, оттуда и пошло. Мол, страдаю, но терплю. - Зачем? – я недоуменно посмотрела на Седрика, и он продолжил. – Какая цель у этого, кхм, терпения? - Говорят, это учит смирению, - и заметив еще более озадаченное выражение лица друга, добавила. – По мысли свекрови, ему должна была научиться я. Седрик снова окинул меня взглядом с головы до ног – и расхохотался. - Да, ты видишь, итог плачевнее некуда. Так что учти опыт моей бывшей родственницы прежде, чем делать меня чьим-то крестом, - с нарочито серьезным видом покивала я. – И не думай, что я забыла, что ты не ответил на мой первоначальный вопрос. Седрик потер костяшками бровь, а потом вздохнул: - Мой ответ тебе не понравится. - Не надейся, плакать я не начну, даже если ты очень постараешься, - усмехнулась я. – Так что? - Фатум, Предназначение, Caerme – как ни назови, а оно так неотвратимо настигает нас именно потому, что мы сами стремительно идем ему навстречу. Даже если не осознаем этого. - Почему же? Если ты знаешь, что тебе не стоит вставать на палубу корабля, то точно не будешь искушать судьбу. - И все-таки наступает час, когда ты не можешь обойти или отступить – только шагнуть навстречу, - Седрик откинулся на стену позади себя. – Только ступить на палубу корабля – и плыть. - Но как ты поймешь, что это именно тот самый час? Не раньше и не позже? – и, хотя я старалась говорить спокойно, внутренне напряглась. – Просто нужно оглядеться по сторонам и найти еще один выход, хотя бы через окно. - Когда пойму, что никто, кроме меня, не сможет больше ничего сделать, - спокойно улыбнулся Седрик, а я внутренне похолодела. Потому что знала, что этот невозможный эльф, достойный куда лучшей судьбы, в самом деле не будет отступать в сторону. И не только потому, что он верит в неотвратимость судьбы, но и просто потому… «… что он на свой лад порядочный, - как бы это странно ни звучало в адрес бывшего скоя’таэля, - и именно это его погубит». - Ну-ну, Muireann, что за взгляд, - рассмеялся Седрик, а я почувствовала, что у меня печет глаза, а в горле застрял комок. А потом друг придвинулся ближе и притянул мою голову к своей груди, и я уткнулась в его стеганку, а пальцы сами вцепились в жесткую ткань гамбезона. – Со мной все в порядке, зачем лить слезы? - Это дым! - Хорошо, всего лишь дым, - не стал спорить он, поглаживая меня по голове. Не скажу, что мне сразу стало легче. Отнюдь. На короткий миг меня будто сжало в тисках, и я почти чувствовала, что задыхаюсь от безнадеги. Лезть в город пока было опасно, заказы от Гарвены тоже резко сократились, а в двери вот-вот могли начать ломиться треклятые лесняки – и я ничего не могла с этим сделать! Совсем ничего! Ведь главная проблема заключалась не в них, а в самом Седрике! Как бы мне ни хотелось разозлиться на него, накричать, что он не может вот так просто взять и сдаться; схватить за грудки и трясти, авось, в голове что-то на место встанет, я понимала – в этом был весь Седрик. Надломленный, точно слатанный из осколков, но при этом оставшийся собой, не озлобившийся, способный на заботу и сочувствие. И я могла лишь крепче обнять его, понимая, что никогда не смогу на него всерьез обидеться. «Ладно, ничего, Москва тоже не за один день строилась, - переделать эльфа, который давно перешагнул за сотню, а то и две лет, гиблое дело. – Но не думай, что я брошу тебя на произвол судьбы, что бы ты там себе ни придумал!» И, сделав глубокий вдох-выдох, почувствовала, что достаточно успокоилась. Тогда я выпрямилась, украдкой утерев рукавом лицо. Конечно, от Седрика это не укрылось, но он деликатно отвел взгляд от моего лица, будто ничего не заметил. Вместо этого он откашлялся, поднеся кулак ко рту: - Надо будет немного проветрить дом. Да и самим проветриться тоже не помешает. Услышав последние слова, Андрей, почти уснувший над тарелкой, встрепенулся: - Мы будем убирать снег? – и с надеждой посмотрел сначала на нашего друга, а потом на меня. – Там еще много осталось! И утром тоже насыпало! Мы с эльфом переглянулись и с понимающим видом улыбнулись. - Что ж, для уборки сегодняшний день не хуже других, - согласился Седрик, и раньше, чем он договорил, сын с радостным воплем подскочил, вскидывая руки вверх. - Ура! Идем убирать снег! – и он прямо сейчас бросился бы на улицу, не успей я поймать его за ворот и развернуть, чтобы он помог мне собрать посуду со стола. Да и выскакивать наружу без теплой курочки и штанишек – тоже не самая лучшая идея. То ли в самом деле на цыпочках приближалась весна, то ли погода решила побаловать Флотзам, но на ясном небе вовсю светило и пригревало солнышко. Мы с Седриком и Андреем разгребали снег возле дома: его было немного, но это не было поводом отложить работы. Всегда был риск, что на следующее утро повалит снегопад, и мы останемся внутри куковать, точно вишенки во льду. Лопата была, правда, одна, поэтому ее забрал на правах сильного наш друг, ловко кидая снег за ограду, а мне досталось ведро, что, впрочем, не мешало мне лихо зачерпывать снег. Но больше всего удовольствия от процесса все равно получал Андрей, ходивший следом за нами по двору. Впрочем, он в уборке снега участвовал на свой манер. - Андрей, кидай туда, в сторону, подальше, а то ты только работы прибавляешь и мне, и Седрику, - когда очередной бросок снега едва не прилетел мне в лицо, пришлось распрямиться (и едва не охнуть) и упереть руки в боки. – Мы совок тебе отрыли не для игр в великого зодчего. - Ну, мам, - насупился мальчик, оглядываясь на меня через плечо. – Я строю крепость! - А мы убираем со двора снег. - Но мам! Все ребята строили крепости! А ты меня почти всю зиму в доме держала! - Потому что кое-кто умудрялся после первого же улучшения свалиться по шею в сугроб. Не знаю, радует меня или пугает, что я этого своими глазами не видела. - Ну, мам… мы делали горку, чтобы потом скатываться с неё. - И в какую же сторону? Ближайший курятник? То-то я бы посмотрела, как вас всех отходил хворостиной Рытвик. - Да не, в ту сторону не интересно, да и разбег совсем небольшой. Мы в сторону реки… Ой! За что?! – сын принялся потирать ушибленный затылок. - Чтоб такие светлые мысли в твою голову не приходили, - проворчала, потирая ноющую ладонь. – Мало мне леса, теперь ещё и бояться, не провалишься ли ты под лед? - Так зима ж! На нем хоть прыгать можно! - Ага, прямо в прорубь. Знаешь, сколько уже таких «зима ж» уже приходилось вылавливать? Ну? Что взгляд отводишь? - Вечно ты говоришь «нельзя», «не ходи» и «не делай». - А ты как хотел? Чтобы я рукой махнула? - Мам, надо мной Рибка смеется! Говорит, сколько можно за мамкину юбку держаться. - То-то этот Рибка свою мамку звал, когда у него из пятки Анешка вынимала осколки бутылки. И поверь, ревел он в три ручья. - А почему в три? Глаз же всего два. - А третий был из носа. За нашими препирательствами, сопровождавшимися попытками Андрея отстоять свою снежную твердыню и моими – взять крепость либо штурмом, либо осадой, Седрик наблюдал с широкой улыбкой и львиную долю работы выполнял без нас. - Muireann, пусть уж строит, - радостные вопли Андрея едва меня не оглушили. – Но она не должна быть выходить за границы вот этих двух меток. Эльф указал на два соседних столба в плетне. Не сказать, что расстояние было совсем уж маленьким, но относительно небольшим, а главное – достаточным для юного архитектора. - И никакого снега за границами, понял? – и хотя наш друг всё ещё улыбался, Андрей кивнул ему в ответ со всей серьезностью трехлетки. – Иначе я решу, что ты, как какой-то барон, пытаешься двигать межевые столбы. - Ой, а что тогда ты будешь делать? - Поступлю как настоящий сосед, - усмехнулся эльф, вскидывая в руках свою лопату, куда большую, чем маленький совок в руках у сына. – Буду реквизировать твои земли. От ужаса у мальчика сам собой открылся рот – и он бросился первым делом искать различные веточки и камни – отмечать «межу». Наблюдая за этими двоими, я могла лишь качать головой. Поймав мой взгляд, Седрик усмехнулся: - Что такое, Muireann? Хочешь включиться в дележ окрестных земель? Осталось неплохое место возле огорода. - О, раз мне положено выбрать место своего феода!.. – я уже хотела застолбить за собой «хату», но тут улыбка слетела с лица Седрика, и он, воткнув лопату в землю, вскинул голову. Прислушался. Точь-в-точь пес, услышавший подозрительное шевеление во дворе. И правда, вскоре и я услышала отдаленный натужный скрип петель, и мы с другом поспешили выйти ближе к плетню, чтобы посмотреть, что творится. Седрик впереди, а я сразу за ним, едва поспевая за широким шагом эльфа, который был явно встревожен – и я его понимала. Каждый гость со стороны города мог оказаться лесняком, решившим-таки отправиться на поиски бывшего скоя’таэля, и у нас не было так уж много вариантов, по чью душу они решат прийти. - Может, кто из города до Анешки решил сходить? – осторожно предположила я, пытаясь разглядеть из-за плетня, кто прошел через ворота. Впрочем, отсюда было не видно. - Днем? – эльф чуть покачал головой. – Не думаю. - Тогда… стражники? Ещё одна облава на белок? Так сказать, попытка утереть нос гостям? - Зачем бы им ворошить осиное гнездо и принимать весь огонь на себя? - хмыкнул бывший скоя’таэль. – N’arache aen woed endicen, conas a`crevan. A`yrre crevan… - Седрик, ты опять заговариваешься. - Ах, прости-прости, Muireann, старость не… - но он не договорил. Умолк на середине фразе и застыл, точно на него наложили чары. Проследила за его взглядом и заметила, как из-за поворота, ведущего к городским воротам, один за другим вышло трое человек. Один шел впереди и не сильно оглядывался по сторонам, а двое других, напротив, косо посматривали на неказистые дома биндюжников и о чем-то тихо переговаривались. «Впрочем, тут и гадать не надо… - тут даже и их слишком хорошие для здешних мест плащи не нужно было видеть, чтобы узнать лесняков. – Видимо, с кем-то все-таки договорились, и тот их решил проводить до нужного места». Сжав кулаки, я вновь посмотрела на Седрика и едва не вздрогнула. Он так крепко стиснул зубы, что на его челюсти отчетливо проступили желваки. И хотя эльф не хмурился и не морщился, глядел он на этих людей так, что было понятно, добра им он не желал. Придвинувшись ближе, я осторожно дернула его за край стеганки. Он даже ухом не повел. Пришлось дернуть ещё сильнее. - Седрик, если продолжишь так сверлить их взглядом, кто-нибудь точно заметит, - а то, что иной раз для подозрений достаточно одного косого взгляда, я уже выучила. К счастью, эльф вздрогнул и отвернулся. - Что-то становится холодновато…, - и, приобняв за плечи, чуть подтолкнул в сторону дома травницы. Только подрагивавшие пальцы, сжимавшиеся чуть сильнее обычного, выдавали его настроение. - Беги-ка к Анешке, пока совсем не замерзла. Но мои ноги стояли, точно вросли в земли. - Ты в самом деле думаешь, что я оставлю тебя один на один с этими бандитами!? – почти беззвучно спросила я, не давая себя сдвинуть с места, готовая вцепиться в эльфа хоть бы и всеми четырьмя конечностями – не отдерет. - Не бойся, - он чуть улыбнулся, чуть похлопав меня по плечу. – У меня есть план. И, как бы мне ни хотелось поспорить, я быстро глянула в сторону приближавшихся лесняков, а потом снова на Седрика и коротко кивнула: - Будь осторожен, – и побежала по уже знакомой тропке, протоптанной в снегу. Но, пробежав едва ли половину пути, скрылась за ближайшим плетнем и выглянула оттуда: прятаться у Анешки я не собиралась. Не тогда, когда мой друг рисковал собой. Тем временем флотзамец – это оказался на мое удивление стражник – остановился в паре метров от нашего дома и махнул рукой в сторону двора, а лесняки, в которых я опознала тех самых бузотеров из Нелюдского квартала, мрачно кивнув, направились дальше одни. Седрик же не делал и попытки скрыться или убежать, напротив, он все так же стоял возле плетня, навалившись на него всем телом, будто утомившись после уборки снега. Впрочем, разве такие мелочи могли смутить лесняков? Мужчины зашли на наш двор, как к себе домой, и встали по обе стороны от эльфа, один с правого бока, другой – с левого. Один из них, с выпученными глазами, тоже оперся об ограду, и та под весом еще одного взрослого мужика, ощутимо затрещала. Впрочем, Седрик даже не шелохнулся, даже когда над его головой нависли и спросили, выпячивая от усилий нижнюю губу: - Энто ты тот самый остроухий, шо белкой был? – лесняк ощутимо тряхнул его, и я плотнее сжала зубы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Все повторялось, как в дурном сне, только я ничего не могла сделать. На этот раз уж точно ничего! Ведь здесь даже стражники не появлялись! «Хоть бы у тебя, Седрик, и в самом деле был план!..» - иначе в этот раз я точно сотворю какую-нибудь глупость. Но раньше, чем я успела себе хотя бы вообразить, что именно я могу натворить, поддавшись эмоциям, как эльф вскинул голову: - А-а? – ещё пару секунд назад трезвый, сейчас он смотрел на пришельцев таким полупьяным взглядом, что мне захотелось потереть кулаками глазами, чтобы убедиться, не глюки ли это. – Ну-у-у, может и я-а… - Ты чё прикидываешься!.. – мужик ухватил Седрика за воротник, заставляя выпрямиться – и едва не завалиться на лесняка. Но тот тут же отпихнул эльфа, морщась. – Тьфу ты, и правда пьян. - По ж-жизни пьян! – размашисто кивнул бывший скоя’таэль с таким энтузиазмом, что создавалось полное впечатление, что пил он не просыхая неделю кряду, а то и больше. И, будто этого было мало, эльф выудил из-за пояса флягу и протянул ее стоявшему перед ним наемнику. – Не хошь? - Тьфу, шоб я с остроухим из одного горла пил? – принялся отряхиваться мужчина, отступая еще на пару шагов назад. – Ещё запаршивлю! Слышь, Николя, че с ним делать? Он ж пьян в дупель! Второй хмуро окинул Седрика взглядом, явно прикидывая, что тощий и пьяный сидх не только высок, но и тяжел. Тащить такого дылду – это не спеленать краснолюда по рукам и ногам. Сейчас-то этот эльф, может, и дружелюбен, но, кто знает, не станет ли он буйным, реши они его под белы рученьки увести в город. - Может протрезвеет? – прохрипел лесняк, оглядывая Седрика, шатавшегося без всякого ветра. Но не успели сотоварищи обсудить, сколько это может занять времени, как к забору подошла наша соседка, вооружившаяся небольшим лукошком с семечками. Чтобы понять инсталляцию ей много времени не понадобилось, и она радостно сообщила из-за забора: - Ай, голубчики, Седрик никогда не трезвеет! – и споро закинула горсточку в рот. – Ждите хоть до покоса. - Да какой щас покос, дурная ты баба?! - Такой же, какой с Седрика спрос. Не вишь че ль? Пьян он, пьян. По жизни пьян. - П-пьян! – согласно мотнул головой ещё раз эльф, начиная даже потихоньку заваливаться. Стоявшие рядом люди, как по команде, отшатнулись. Даже наблюдавшая из-за угла я едва не бросилась ловить нашего друга, но вовремя замерла. «У него есть план – и лучше его не портить, - и, затаив дыхание, вновь припала к неровному плетню, для надежности вцепившись в него пальцами. – Недаром же попросил пока пересидеть в другом месте». А сцена тем временем продолжалась. - Во-во, - кивала женщина, луща у своего забора семечки и смачно сплевывая их под сапоги чужаков. Последние кривились, но ничего сказать не могли. – А шо вам от него надо? Лесняки мрачно переглянулись: определенно, они вспомнили, как неудачно хотели отправить на допрос Эйнара, и не хотели, чтобы их отправили в каталажку по второму кругу. В итоге тот из наемников, у которого голос был хриплым, точно прокуренным, проскрипел: - Провожатого ищем в лес. Сказали, спросить Седрика. - Эй, молодцы, да на кой черт вы туды попретесь? – вздыхала соседка, продолжая уничтожать семечки в лукошке. – Вы шо, не знаете? Белки там. - Вот именно что за белками, - отозвался пучеглазый, выступая вперед. – Мы – лесняки. Нас млсдарь комендант пригласил устранять угрозу. «Кто еще кого устранять будет… - хмыкнула я себе под нос, почти радуясь, что из всех возможных скоя’таэльских командиров у нас по соседству обосновался именно Йорвет, хитрый что Лис и живучий, как... – нет, с тараканом его сравнивать даже в мыслях как-то стыдно… и страшно». - Тю, голубчик, - махнула рукой женщина, едва не попав шелухой на чужой рукав. Пучеглазый отшатнулся. – Тогда ж тем боле, по што те Седрик? - Он ж сам белка! В лесу-то, небось, как рыба в воде того… орнаментируется, - впрочем, после одного взгляда на Седрика голос лесняка стал куда менее уверенным. – Провожатым будет… - А докуда – ик! – вам надо дойти? – с осоловелым видом осведомился эльф, хотя я была уверена, что дай ему лук, и он не промажет ни разу. – Я пр-ровожу. П-правда – ик! - Ой, да молчи уж! – отмахнулась от него соседка, а потом ловко сплюнула семечку в выскочившего во двор гусака. Гусак пулей поспешил обратно под крышу. – Проводит он! Ты ж пьян! - П-пьян, - снова кивок. И снова виток беседы на тему влияния алкоголя на ориентирование на местности. Пока что выходила ничья, но ничья шумная. Может, в другой ситуации они бы уже тащили Седрика к своим, но пока у них не было уверенности, что с пьяного эльфа будет хоть какой-то прок, кроме его алкогольного энтузиазма. Пока же им оставалось только неуверенно держать Седрика за грудки. Может, они надеялись вытрясти так из него весь хмель, но безуспешно. Трезветь эльф не собирался. Категорически. «Оно и понятно, - думала я, прикусив изнутри щеку, пока наблюдала за разворачивавшейся на нашем дворе драмой. – Вот только сможет ли Седрик притворяться пьяным весь день? И не иссякнет ли терпением наемников раньше?» Впрочем, пока обвинить эльфа в притворстве они не могли. Даже в уклонительстве – и то не выходило. Пьяно-веселый голос эльфа на всю Биндюгу вещал, что он вот прямо сейчас всех проведет в лес! Вот сейчас! Только помогите опереться о забор – и он как доведет их!.. Правда, до чего именно – не уточнял. Мне казалось, что до нервного тика. Утешало только одно: Седрик явно знал, что делал – и делал это с опытом бывалого комедианта, что на потеху публике и не такие выделывал коленца. Но молодчики так легко отступаться не собирались. Все тот же лесняк с глазами навыкат вновь ухватил эльфа за грудки и попытался приподнять – и едва не чертыхнулся. Остроухий охотник как истинный представитель своего народа возвышался над ним на целую голову. Не самое приятное – и удобное – открытие. Человек чертыхнулся. - А ну-ка, Николя, подмогни-ка мне сунуть энтого остроухого в бочку. С водицей. Авось протрезвеет! Его напарник с сомнением оглядел эльфа, но, пожав плечами, двинулся на помощь приятелю. В четыре руки они подхватили эльфа под руки. Казалось, вот сейчас самое время, чтобы вмешаться… но я продолжала стоять, лишь крепче сжимая неровные ветви, вплетенные в ограду. Как бы ни было страшно за Седрика, я видела, что он не сопротивлялся. А значит, все пока шло по плану, каким бы он ни был. Но кое-что мы оба выпустили из виду (да и приход лесняков сбил с панталыку) – Андрей, который бегал за палочками для межи, как раз вернулся обратно – и увидел подхваченного за руки эльфа. А дальше все развивалось быстро. Слишком быстро. Первый снежок врезался аккурат в затылок пучеглазому лесняку, обдав его и сотоварища ледяным крошевом. - Отпусти Седрика! – и пока мужчина смотрел на докучливую мелюзгу, как на укусивший его сапог, сын лепил уже следующий снаряд. – Отпусти! «Твою мать!» - и припустила со всех ног, лишь каким-то чудом не оскальзываясь на дорожке. И, подхватив Андрея, задвинула его себе за спину. Снежок, которым сын уже по новой метил в непрошеных визитеров, по касательной угодил куда-то в плетень (а не в чей-то нос). «Но ситуацию это не сильно спасает», - мелькнуло в голове, когда один из непрошеных «спасителей» от скоя’таэлей с угрожающим видом надвинулся на меня. Впрочем, и тут его ждал подвох: когда он попытался нависнуть, то с опозданием отметил мой рост и свой рост – и сплюнул. - Дурная бабища, держи своего выродка на поводке! – и даже вскинул руку, чтобы отвесить оплеуху высунувшемуся из-за моей спины Андрею, но я, сделав шаг в сторону, вновь закрыла ребенка собой. Мужик фыркнул, с недовольным видом отряхивая руку. – Нефиг на честной народ бросаться. Сын попытался высунуться вновь, но я вновь затолкала обратно. Не хватало, чтобы он спровоцировал и без того взбудораженную компанию, готовую вести следствие по последнему слову писка моды – дыбе и клещам. - Милсдарь, это же всего лишь ребенок. Вы, такой могучий воин, - слова растекались елеем, и, хотя лесняк кривился и щерил неровные зубы, вид у него уже был не такой воинственный, - должны понимать, что с детей спрос небольшой. За спиной запыхтел Андрей, но раньше, чем он успел высказать всё, что он думал о своем «небольшом спросе», завела руку за спину и показала ему кулак. «Хоть бы выкрутиться… - это все, о чем я сейчас думала: без нас, уверена, Седрик бы отбрехался даже искупай его всего в бочке. А уж потом мы с Анешкой присмотрели, чтобы эльф не свалился с воспалением легких. – Но попробуй-ка все это объяснить трехлетке!» - А может тогда стоит спросить с тебя, а? – ухмыльнулся другой лесняк и, протянув руку, попытался ущипнуть меня за подбородок. Но едва чужая рука оказалась рядом с моим лицом, я сделала шаг назад. Пальцы мужчины некрасиво скрючились, а сам он нахмурился. Я про себя чертыхнулась: дьявол, дурацкий прокол! Лесняки же убеждены, что они местные спасители от Йорвета и его команды, и любое очевидное сопротивление будут считать проявлением неуважения или – того хуже! - пособничества. Вот напарник незадачливого Ромео еще сильнее прежнего надулся и надвинулся: - Ты че, моим приятелем брезгуешь?! И это вся благодарность за то, что мы защищаем вас от треклятых белок?! Утверждение спорное. Пока что от скоя’таэлей нас защищала их личная незаинтересованность в деревне. «Или вы уже успели изобрести какой-то секретный метод дистанционной защиты?» - едкая ремарка почти щекотала язык, но глаза ненароком скользнули в сторону Седрика, обвисшего на руках у второго горе-спасателя. Эльф продолжал улыбаться, но я слишком отчетливо видела прорезавшую его лоб складку. Он пристально – совсем не по-пьяному – смотрел на меня. … себя ему жалко не было, но вот за меня и Андрея он мог и рискнуть ввязаться в заранее проигранный бой. «Нет, только не из-за меня! - и, чуть мотнув головой, я вновь взглянула на лесняка перед собой. Плана не было. Был лишь смутный инстинкт, который говорил, что есть только один способ унять подозрения этой компании. – В конце концов, пан или пропал!» И сцепила ладони перед собой в замок и принялась картинно заламывать руки, стараясь распахнуть глаза как можно шире: - Милсдарь, нехорошо вкушать плоды победы до того, как она одержана, - главное, не показывать страха. Смотреть глаза в глаза. И подбородок выше. Как там меня окрестили? Зерриканская принцесса? Вот, получите и распишитесь. – Не должен ли сначала благородный воин принести голову чудовища, а потом просить награды? Лесник моргнул, а потом со скрипом родил закономерную мысль: - Чё? - А до той поры нам не след видеться, ведь нарушившего священный обет ждет неминуемая кара господня! Понимания в чужом лице не прибавилось, а вот опаски – да. - Ч..чё? - Но вначале, о юный герой, следует совершить свой великий подвиг и вернуться, увенчанным лаврами победителя! – довершила я, надвинувшись на лесняка с самым блаженным выражением на лице. Мой пассаж произвел неизгладимый эффект. С каждым новым словом у стоявшего передо мной лесника взгляд становился всё более и более стеклянным. В конце же мужчина почти с мольбой покосился на своего приятеля, который отвечал ему не более осмысленным взглядом. - Николя, чевой-то она? - Заткнись, - огрызнулся он. – Послала она нас…. - Чё?! - В лес. За белками… - буркнул он, косясь на стоявшую у забора соседку, которая продолжала с восторгом лущить семечки. – Мол, нахрена ей зеленые юнцы. - Чё?! Да в каком месте я-то зеленый?! - В том самом, - огрызнулся тот в ответ, отвесив свободной рукой подзатыльник приятелю. - А не согласен, так, мол, докажи. Что слово не плевок на стену. «Какой интересный перевод получается», - не могла не отметить, пока парень-переводчик чесал в затылке и переводил с поэтического на обыденный. - А че она сразу не могла так сказать? – спросил его не такой сообразительный друг. Но ответ пришел совсем с другой стороны. - Дык она ж с Зеррикании, - вставила свое веское слово соседка, целясь ещё одной скорлупкой в сапог одного из пришельцев. – Смекаешь? С прибабахом. Скажи спасибо, шо не потребовала дракона али ещё какой страховидлы. А то знаешь, у нас тут тако-о-ое водится!.. - Тьфу, бабы дурные, - буркнул лесняк, а потом пихнул локтем своего приятеля, все еще придерживавшегося Седрика. – А впрочем, Николя, энта баба само то по тебе. Чутка с прибабахом, да тебе такие больше по душе. Мож, даже энти, как их там, стихи знает… - Заткнись, Малек, - мрачно прохрипел второй лесняк, косясь на приятеля с неодобрением, а потом поглядел вновь на меня (отчаянно удерживавшую на лице выражение… нездорового энтузиазма). – У нас задача другая. Не до баб, усек? - Ну, так-то оно верно, лучше в городе с нормальными девчатами, которые не задвигают… всякое, - задумчиво произнес его приятель, с подозрением косясь на меня. – А то, мож, энто заразно… - Заткнись, ей богу… Лучше помоги мне эту недобелку пьяную дотащить. - Да не, ты того, не грусти. Уверен, эта долбанутая баба сама в твои объятия упадет, когда ты с Орветовой башкой придешь, - весьма спорное утверждение, не говоря о том, что скорее это ваши дурные головушки этот хитрющий Лис выкатит вместо шаров для боулинга. - Малек, мать твою, этот эльф нихрена не легкий! И пока лесняки решали, что им делать с двумя невменяемыми, Седрик решил сделать свой ход. Вскинув голову, он уставился на меня так, будто только сейчас увидел. - Дорогая! – и, неловко выпутавшись из чужих рук, эльф сделал ровно два размашистых шага, запнулся нога за ногу – и рухнул прямиком на меня, повалив на снег. Интересно, этот сугроб он изначально приметил или импровизация так удачно сложилась? Андрей успел отскочить в сторону и теперь смотрел на нас огромными и круглыми глазами. А я… что ж, пыталась выпутаться из-под тяжеленного сидха, притворявшегося пьяным бревном. На какие только жертвы не приходится идти ради взыскательной публики. «Например, на сыплющийся за шиворот снег», - и принялась похлопывать Седрика по спине с видом супруги, почти смирившейся с такой соперницей, как бутылка. - Мой верный рыцарь, вы снова пали жертвой зеленого змия… - и пока эльф клятвенно заверял, что в рот он не брал ни капли, я краем глаза следила за лесняками. Те, кривясь и морщась, смотрели на наш спектакль. Все тот же пучеглазый малый даже досадливо сплюнул, бормоча что-то про больных на голову баб, которых надо хворостиной лечить для просветления сознания, чтоб за эльфами не бегали. Но в конце концов его напарник рыкнул: «Что замер? Поднимай его давай!» Но, как оказалось, упавший эльф – это эльф, считай, пропащий. Во всех смыслах. - Он, что, в землю вцепился?! - Нет, в бабу свою дурную! - Дорогая, чес слово, ни капли! Посмотри в мои глаза! - Мой герой, можете меня не обманывать! Я чувствую сердцем, что вы проиграли этот бой! Постепенно шум в нашем дворе нарастал, а вместе с ним – внимание соседей и других деревенских к тому, что у нас происходит. И лесняки, оглядываясь по сторонам, могли лишь чертыхаться: ох, совсем не так они представляли себе поход за бывшей белкой. «Да и скоя’таэля – тоже, - в итоге оба мужчины поняли, что единственно, как они смогут потащить эльфа в город, это волоком и вместе с его дурной бабой. Зрелище со всех сторон впечатляющее. – А главное – отдающее такой дурнинкой, что и связываться не хочется». … интересно, а скоя’таэли это зрелище видят? «А что, принесло один раз Йорвета на наш скромный спектакль…» - впрочем, эта мысль вскоре покинула мою голову. Главная белка на селе – там, в лесу, а лесняки очень даже здесь и вовсю пыхтели, пытаясь поднять Седрика, который им совсем не помогал, проявляя чудеса превращения в тяжеленное бревно. В итоге самый здравомыслящий из них двоих выпустил эльфа и сплюнул под ноги. - Ну к черту этих двоих. Пока дотащим, надорвемся. - Ты предлагаешь их вот так оставить?! – не сдавался его упрямый напарник, продолжая тянуть Седрика за стеганку. – Да я зуб даю, придуриваются они! И ельф энтот дурной, и баба его! - М-ми-илая, я тебе говорил, какие у тебя чудесные глаза? – совершенно пьяным голосом продолжал тянут Седрик, точно не слыша лесняков. - Ах, мой рыцарь, кто же снимет с вас эти зловредные чары? – с патетичной дурнинкой подпевала эльфу я, хотя зубы уже стучали от холода. - Даже если и притворяются, ты что предлагаешь сделать? Волоком тащить, чтобы снова страже на глаза попасться? Мало в яме сидел? - Да я-то че, лишь как лучше хочу… Че ты сразу… - Раз хочешь, как лучше, - бросил лесняк на своего напарника мрачный взгляд, - то хватит уже развлекать местных деревенщин. За мной шмелем… И, бросив на нас еще один недобрый взгляд, они удалились, стараясь не обращать внимания на шепотки и взгляды биндюжников. Я уже хотела дернуть Седрика за рукав, чтобы он вставал, но тут наша соседка, не сводя взгляда с уходивших лесняков, шикнула. - Ай, не торопись, голуба, сокольники ещё оборачиваются, - и пришлось нам держать паузу до тех пор, пока соседка не выкинула остатки семечек суетившимся во дворе курам. – Всё, светики, можете подыматься. Ушли с концами. Седрик поднялся моментально и помог встать мне. От снега отряхивались мы все дружно под причитания соседки: - Ух, аспиды! Нашли на кого ополчиться! – продолжала бурчать соседка, погрозив кулаком в сторону городской стены. А потом, подхватив вновь выскочившего во двор гуся, добавила. – А вы, голубчики, готовьтесь, вряд ли ребятки эти так легко сдадутся. Чую я, пошли они за дружками своими. Спорить с ней никто не стал. Оторопевшего Андрея под руки подхватил Седрик, и в себя мальчик пришел, лишь оказавшись в жарко натопленной хате. Заморгав, он поднял взгляд на эльфа, удивленный и чуточку напуганный, а потом, крепко обняв того за пояс, перевел взгляд на меня. - Мам, что это было?! Почему Седрик вдруг поглупел, а потом вновь поумнел? От такого сравнения сам несостоявшийся актер рассмеялся и положил ладонь на макушку мальчика. - А это, wedd, называется военной хитростью. - Хитростью? – сын вскинул голову, недоверчиво уставившись на своего наставника. – А в чем здесь была хитрость? Хитрят же, чтобы казаться умными, а не глупыми. - Neen, crógann wedd, - хмыкнул Седрик, щелкнув мальчика по носу, и пока Андрей с досадой потирал его, добавил. – Настоящая хитрость – это притвориться тем, кем прямо сейчас выгоднее быть, умным или дураком. - Как это, выгоднее быть дураком? – серые глаза Андрея с удивлением обошли нас обоих. – Дураком быть обидно! - Зато как временами удобно, - усмехнулся Седрик, а потом, отстранившись от мальчика, помог мне стащить промокшую шаль и плащ. – Умного лесники потащили бы сейчас в город на допрос, а потом – и вовсе в лес. - Прямиком к Йорвету?! – глаза Андрея распахнулись в неподдельном ужасе. - Может, и к Иорвету, - протянул эльф, почесав подбородок. – Тишина зимнего леса бывает очень обманчивой. - Как хорошо, что ты их перехитрил, - согласно кивнул мальчик, а потом вновь вскинул голову. – А им никто не расскажет, что ты их обманул? Мы с Седриком переглянулись, и на просветлевшее было лицо эльфа снова как набежала тень. Он поджал губы. - По крайней мере, немного времени мы выгадали, - но слова мальчика не успокоили, он вновь вскинул голову и посмотрел на старшего товарища. - Они еще вернутся?! – а потом, насупившись, добавил. – Зачем? Что им нужно?! - Кто-то, кто проведет их к скоя’таэлям. - Но… они же убьют их? – вскинул брови Андрей, а потом, затаив дыхание, вцепился в пояс Седрика. – И тебя тоже! - От похода в лес я еще, быть может, смогу уклониться, - задумчиво протянул эльф, - а вот от допроса вряд ли. Но тут уж ничего не поделаешь. Самое главное правильно выбрать линию поведения, а там… - Нет! – раздался резкий окрик, и лишь спустя мгновение я поняла, что это мой голос. Седрик обеспокоенно посмотрел на меня, а я торопливо добавила. – Никаких допросов и линий поведения! - Muireann, тебе не стоит переживать, - мягко начал эльф, протягивая ко мне руку. – Я знаю, что делаю. В конце концов, я был скоя’таэлем и, бывало, попадал в руки людей. У меня есть опыт, поэтому… - Нет! – зажмурившись, я замотала головой, чувствуя, как к горлу подступает горьковатый комок. – Тебя не будут пытать! Я не позволю! Клянусь, Седрик, я не знаю, что сделаю, но этого не допущу! - Muireann… - Мы что-нибудь придумаем! – и заметалась по комнате, меряя ее шагами. В голову ничего не шло. Только со всех сторон обступало ощущение, что время шло даже не на часы, а на минуты, когда бравая компания вернется за эльфом. – У них, конечно, нет ничего святого… - Muireann, послушай, я понимаю, что это непростое для тебя решение, но я смогу с этим справиться, тебе не нужно ничего брать на себя. Тем более тут ты ничего не можешь сделать, я носил беличий хвост – и этого не изменишь. - Но сейчас-то ты не при нем! – сжав кулаки, я замерла, а потом продолжила на одном дыхании. – Знаю! Мы сделаем вид, будто на тебя напали скоя’таэли! Тебя ранили, и ты лежишь, прикованный к постели! Тогда тебя точно никуда не потащат! Я, если что, Анешку уговорю, она подыграет!.. - Нет, - замотал головой Седрик, скорбно заломив угол губ, - это не сработает. - Это почему же? - Как я буду изображать раненого? – он пристально смотрел прямо мне в глаза, а я не понимала смысла его вопроса. Мне казалось, что это очевидно. - Легко! Наложим повязки, припарки… - Лесняки не почураются проверить, что под ними. - Значит, зарежем курицу или зайца и обмажем тебя кровью! – взгляд Седрика не отпускал меня, а я чувствовала, что вот-вот взорвусь от смеси ярости и отчаяния. – И не думай, что мне не хватит духу свернуть какой-нибудь клуше шею! Надо будет – самолично пойду хоть за курицей, хоть за этим клятым зайцем! - Ближайший заяц в силках в лесу. - Значит, пойду в лес и принесу! – запальчиво произнесла я, тряхнув головой так, что и без того растрепанная коса окончательно распустилась, и волосы упали мне на лицо. Я спешно откинула их со лба, не отрывая взгляда от Седрика. – И пусть там на ветках хоть с десяток Йорветов сидеть будет! Да хоть!.. … и я бы в самом деле направилась в лес, наплевав на здравый смысл и чувство самосохранения, но друг молча вскинул руки, и моя тирада оборвалась на полуслове. - Хорошо, - неожиданно согласился эльф, и я окончательно растерялась. – Давай так и поступим. - Правда? – я сглотнула, вдохнула и выдохнула. – Хорошо, тогда… - Но, - твердо произнес он, и я вновь умолкла, - за зайцами в лес я пойду сам. Тебе нужно будет лишь меня дождаться, поняла? - Хорошо, - я кивнула, а потом принялась оглядываться по сторонам, - а я пока подготовлю все повязки и лекарства. - Договорились, - улыбнулся Седрик, а потом осторожно отцепил пальцы Андрея от своего пояса. – Я ненадолго отлучусь, а потом вернусь. - Обещаешь? – встревоженно спросил мальчик, а потом опустил голову. – Ты же не исчезнешь? - Обещаю, wedd. Я вернусь. И, подхватив лук и колчан со стрелами, Седрик выскользнул наружу. Я поспешно выскочила за ним следом, провожая его взглядом до самых вышек, пока он не оказался возле низких от снега веток, и, поднырнув под одну из них, он нырнул в зимний лес и растворился в нем. «Все хорошо, - повторяла я, как заговоренная, вернувшись обратно в тепло хаты. – Он знает здешнюю округу как свои пять пальцев. Уж с кем-кем, а с ним точно ничего не случиться!» … только странное предчувствие отчего-то все никак не хотело меня отпускать, и я все тревожней поглядывала на темневшие кроны вековых деревьев.