Не романтичные истории

Если нам наносят удар без малейшей причины,

мы должны отвечать самым сильным ударом,

на какой способны.

Шарлотта Бронте – Джейн Эйр

Прошел день. Прошел другой… Я исправно ходила к нашему аптекарю с новыми настойками и припарками, взамен получая не только орены, но и последние сплетни. Сплетни эти теперь касались по большей части наших гостей. - Этот Клаус Бордак отчаянный тип, – в отличие от звонкой монеты, на рассказы Яков не скупился. – Намедни устроил скандал, что в корчму полукровки всякие заходят, честным людям аппетит портят. - Ну, в этом он не оригинален, - фыркала в ответ я, считая монеты: нет, аптекарь, хоть и торговался изо всех сил, сбивая цену, не пытался выдать двадцать пять оренов за тридцать. Но лучше деньги при нем пересчитать: и ему, и мне спокойнее, что все честно. – Стража в подпитии частенько выставляет на улицу посетителей с излишне острыми на их взгляд ушами. - А еще хвастается, что перевешал всех духобаб в округе Третогора вместе со своими ребятами, - Какие еще духобабы возле Третогора? – хмыкала я, пока закрывала сумку под почти алчущим взглядом аптекаря, явно слышавшего позвякивание оставшихся там пузырьков и баночек. – Всем известно, что они леса любят. - А заодно, – не сдавался Яков, поправляя пенсне у себя на носу, – что вывел на чистую воду несколько десятков гавенкаров, что белкам активно помогали. И вроде бы ничего сверх того старый аптекарь не сказал, но смотрел мне в глаза очень внимательно и почти не моргая, пока я чуть не опустила веки: мол, понимаю, к чему вы клоните, уважаемый мэтр. «С точки зрения лесняков, из меня вышел бы прямо образцовый подозреваемый: сожительствую с эльфом, который бывший скоя’таэль, да еще и единственный в округе, который не боится ходить в местный лес, где тебя почти каждая коряга хочет обглодать незадачливого любителя природы до косточек». - Так что, Маринка, ты тут пока поменьше шастай, - продолжал напутствовать старик, перепрятывая купленные лекарства под прилавок, чтобы потом уже разбавить часть из них спиртом, водой или жиром – в зависимости от того, что это, настойка, отвар или мазь, - особенно по Нелюдскому кварталу. Эйнар, может, и ничего – для краснолюда – но, если встанет выбор между его шкурой и твоей, сдаст тебя этим молодцам и слезинки не прольет. … про то, что Яков на месте Гусселя поступил бы точно так же, я, разумеется, замечать вслух не стала: старый аптекарь точно обидится и в следующий раз сторговаться с ним будет куда сложнее. - Под лежачий камень вода не течет, - и, покрепче затянув сумку, распрощалась со старичком, который на свой манер переживал за меня. – Бывай, Яков! Хорошей торговли! И поспешила туда, куда меня так отговаривали ходить. Впрочем, теперь я шла в Нелюдский квартал не напрямую, по Рыночной площади, а сначала направлялась прямо, мимо постоялого двора до квартала Ремесленников. Как бы я ни хорохорилась перед аптекарем, внимания лесняков к моим походам лучше не привлекать, поэтому последние дни я добиралась до книжной лавки кружным путем, открывая для себя Флотзам с совершенно новой стороны. Район ремесленников вообще был приметным местом: казалось, что жизнь здесь затихает только с заходом солнца, и то не факт. Со всех сторон слышался стук молотков, визг пил по дереву, вздохи и выдохи кузнечных мехов. Иногда закрадывалась мысль, зачем такому городишке, как Флотзам, такое количество мастеров, но, как объяснял мне Седрик, когда купцы путешествуют по воде ли, посуху ли, то никто из них не застрахован от банально лопнувшего не к случаю ремня, треснувшей доски или потерявшейся подковы. В остальном же эта часть города мало чем отличалась от остальных улиц: пока что снег скрывал испещренные рытвинами дороги, но даже он не мог спрятать весь тот мусор, что местные без задней мысли просто вываливали на улицу. Впрочем, задерживаться здесь я и не собиралась, и поспешила налево, в сторону небольшой улочки, что вела в Нелюдский квартал. Миновав мастерские бондарей, откуда доносились крики, стук молотков и топоров, звук стесываемого дерева и бурление кипящей воды, я вышла прямо к городской стене, теперь оставалось повернуть снова налево – и я на месте. «И все равно заблудиться здесь – плевое дело!» - размеры Флотзама были обманчивы: да, он был маленьким, особенно после современных городов моего мира, но нерегулярная застройка превращала его в пугающий лабиринт. Благо, я уже худо-бедно ориентировалась в здешних поворотах, а то… Додумать эту мысль мне не дали: послышались крики и ругань, и мое тело само скользнуло в сторону ближайшего угла. Только тогда я принялась осматривать окрестности. Крики, как и ругань, сами по себе не были таким уж удивительным явлением в фактории, но, как и пение птиц, ты приучался различать обычные возмущенные вопли – и первые предвестники вышагивающих по улицам неприятностей. Сейчас эти неприятности приняли вполне себе конкретные оболочки – весьма характерные, если спросите меня. Посреди улицы стояло несколько человек. Именно человек – хоть мне и не были видны их уши, но стоять посреди улицы, уперев руки в бока, а главное материться во весь голос могли только люди. Исконные жители Нелюдского квартала предпочитали держаться ближе к краю улицы (так гораздо удобнее скользнуть внутрь дома или в тихий переулок, не привлекая внимания), а недовольство выражали высокомерными взглядами и поджатыми губами (при этом общий вид мог быть куда более плачевным, чем у предмета презрения). «Но люди сами по себе сюда не заглядывают, - даже я, ходившая тут с осени, до сих пор привлекала внимание окружающих. – Неужели кто-то из стражи сподобился сюда направиться с патрулем?» Зрелище скорее невиданное, чем обыденное. Обычно стражники доходили до начала квартала, вытягивали шею, обозревая улицу, не видно ли кого бедокурящего, а потом – разворачивались и убирались. Если, конечно, они не преследовали убегающего попрошайку или вора. Но, выглянув из-за угла, я с первого взгляда поняла, что эти товарищи к местным псевдозащитникам порядка не имеют никакого отношения: может, у стражи и не было единой формы, но у всех на груди ли, плече ли, а то и на обоих местах сразу красовались замусоленные, загвазданные, но все еще узнаваемые три темерские лилии. У этих ничего подобного не было. Зато в наличие были слишком приличные для здешних мест плащи, подбитые мехом, которые пару дней назад мне уже доводилось видеть, правда, значительно дальше. «И предпочла бы видеть на еще большем расстоянии!» - поджала губы, сдерживая просившиеся на язык ругательства. – Вот какого черта этих архаровцев сюда понесло?!» Последняя мысль заставила замереть и прислушаться: благо, на опустевшей враз улице лесняков было прекрасно слышно. - Ну, карл поганый, - послышался охриплый голос одного из мужчин, наклонившегося над кем-то, кто был куда ниже обычного человека, - ты так и будешь блеять: «Ой, не знаю! Ничего не знаю! Моя хата с краю – ничего не знаю!»? - Учти, поганец, мы тя спрашиваем пока по-хорошему, можно сказать, по-дружески, - отвечал другой, пучеглазый, точно рыба. – А ежли продолжишь выеживаться, то заговорим уже иначе, по-деловому. Понимаешь, а? Еще не слыша основного вопроса, я вжалась в каменную кладку, прикидывая, а нельзя ли как-то незаметно проскользнуть мимо или вернуться обратно. Право слово, меня очень выручило то, что, повторяя за местными, я тоже ходила по краю улицы, поэтому меня эти парни и не заметили поначалу, но где гарантия, что у меня получится провернуть такой трюк дважды? - Давай, рассказывай, как на духу, ведешь дела с Йорветом?! - Да, Орвета поддерживаешь? - М-милсдари, я всего лишь староста, собираю налоги и оглашаю решения... Не успел краснолюд закончить свои слова, как меня будто изнутри заморозило: я узнала голос! «Эйнар, как же тебя угораздило так попасться?!» - и вновь выглянула из-за угла, пытаясь высмотреть книгопродавца. Он стоял в кругу лесняков и затравлено поглядывал то на одного мужчину, то на другого. В руках он мял свой берет, не обращая внимания на уже изрядно покрасневшие на холоде уши. - Говоришь складно, да душеньке неладно, - сипло рассмеялся первый из допрашивающих. - Знаем мы вашу кодлу: за бочонок золота мать родную продадите, не то что не шибко любимых соседей. - Во-во, Николя, правду-матку рубишь, - гоготал второй, с выпученными глазами, поглядывая на двоих сотоварищей, которые пока помалкивали, но руки держали на оружии. - Ну, давай, карл, выкладывай, пока мы добрые. - А то у наших дружков, - первый качнул головой в сторону молчавших, - кулаки пудовые, а главное - есть отдельный счетец к нелюдской стерви. Мои пальцы до боли сжались на торчавших из стены дома камнях, а мысли судорожно забегали: будь я моложе, уже бросилась бы вперёд со словами: «Оставьте его в покое! Нашли к кому со своими глупостями лезть!» - но черт возьми мне давно было не шестнадцать, а главное - отвечала я не только за себя. Я не могла допустить ошибку и влезть в неприятности, которые угрожали не только моей жизни, но и Андрея с Седриком! «Но не могу же я просто стоять и смотреть!» - прикусив щеку изнутри, я принялась судорожно оглядываться по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то выход, идею, подсказку!.. Вот только вокруг меня были лишь обшарпанные дома нелюдей с чересчур низкой крышей, одинокий водосточный желоб, изрядно покрытый ржавчиной, старые ящики и бочки - и никакого откровения свыше. А допрос, тем временем, шел полным ходом. - Да поймите же, я простой продавец книг! М-мое дело м-маленькое! - О, да, мы знаем: передать весточку-другую своему дружку Йорвету. - В-вы н-не понимаете! Скоя’таэли не ведут дела с городскими н-нелюдями! - Зато городские нелюди с ними - ещё как! - не сдавался сиплый, все сильнее нависая над беднягой Эйнаром. - Так что, карл, с нами пойдёшь. Вижу, по-хорошему говорить ты не хочешь. «Дьявол! D’ yabel и дювельшайс! - вряд ли дальнейший разговор предвещал посиделки с плюшками, в отличие от полноценного набора инструментов палача. - И ведь ни одна собака не вступится!» Самое обидное - в их числе была и я, потому что уже слишком хорошо знала, что стоит на кону, но... Но черт возьми! Не могла же я отвернуться! «Думай, доходяга, думай! Нет безвыходных ситуаций - есть нестандартные двери! - во рту уже чувствовался металлический привкус, а пальцы почти онемели от холода. – Ты не можешь броситься на помощь Эйнару, но кто-то же может!» Правда, кто из людей будет помогать краснолюду? «Чертов Лоредо! – везде подгадил. – Подумаешь, сам он ненавидит нелюдей, но зачем это распространять среди других?! Ему, что, эльфка в свое время отказала или в банке кредит не одобрили?!» - Да послушайте же, м-милсдари, я сам слежу за п-порядком в квартале… - Ага, оставили лису сторожить курятник! - Ну, ничего, мы те поможем! Сторожить тебя будут так, что мышь в щель не проскочит! «Сами вы… сторожа! – и тут в голове точно щелкнуло. – Точно! Стража!» План, нет, идея возникла моментально, хотя дыр и слабых мест в ней было больше, чем в побитой молью шубе. Но что я теряла? «Будем надеяться, что стражники еще не забыли ваше славное появление в фактории, милсдари лесняки!» - и, вспомнив про водосточную трубу, набрала в грудь побольше воздуха и наклонилась к ней. - POZHAR! – в ушах болезненно загудело, но округа огласилась таким ревом, будто где-то неподалеку свила гнездо какая-то особенно мерзкая тварь из бестиария ведьмаков. Но я продолжала вдохновенно вопить. – GRABYAT! Ржавый металл гудел и преломлял мой голос, делая его неузнаваемым, а на пустынной улице Квартала Нелюдей крик разносился и отражался от стен так, что сходу нельзя было понять, откуда он исходит. - NASILUYUT! – горло уже начало царапать, а голова загудела совсем как труба, в которую я орала, но, когда я прервалась, чтобы вновь вдохнуть воздуха для новой порции воплей, как краем уха я различила вдалеке знакомый каждому жителю фактории звук – бряцанье кольчуги и лат. - Что здесь, итить-колотить, происходит, а?! «А вот и настоящая стража, а не какие-то там сторожа бурелома и буераков», - и, вновь припав к углу дома, скрестила пальцы: хоть бы мой расчет оправдался! Хоть бы ребята оправдали мои ожидания!.. К оторопевшим от жутких воплей леснякам подошел отряд стражников, которых, надо отметить, было вдвое больше, чем чужаков. Конечно, в случае с людьми Лоредо, их способности вызывали скорее смех и слезы, но потому-то они всегда предпочитали брать не качеством, а количеством. Сипевший лесняк, нависавший над Эйнаром, выпрямился и оглянулся на новоприбывших. - Тут – ничего, а где-то неподалеку какая-то горластая тварина дурниной орет – ее вот и ищите. - Верно, а остальное – не ваше дело. Уяснили? – добавил пучеглазый, уперев руки в бока так, что одна рука у него находилась рядом с рукоятью меча. Намек на улицах Флотзама почти прозрачный. – Мы своими делами занимаемся, а вы – своими, на которые вы больше сгодитесь. Последнее лесняк добавил зря – это поняла даже я, увидев издалека, как сходятся брови на лице почти всего пришедшего отряда. - Своими делами у мамки дома заниматься будешь, - рыкнул один из них, выступая чуть вперед. Шлем сдвинулся чуть вперед, закрывая полностью лоб и брови. – А здесь – ты на нашей территории, ушлепок, и вопросы и распоряжения задаю в первую голову тоже я. - Слышь, мы тут, между прочим, не балду пинаем, - и пучеглазый попытался тряхнуть за плечо Эйнара, но вместо этого шатнулся сам, не удержав равновесия (уронить краснолюда не такая простая задачка). Бросив на бедного книгопродавца хмурый взгляд, наемник продолжил, ощерив неровные зубы. – А то развелось у вас тут нелюдской погани, что за милую душу продаст доброго соседа всяким скотоэлям. - М-милсдари стражн-ники, - заикаясь сильнее обычного обратился бедняга, перекручивая свой берет на манер половой тряпки, - я в-ведь сам п-плачу и п-пом-могаю собирать н-налоги. - Ба, да это ж Эйнар Гуссель! – воскликнул один из рядов стражи, а потом скосив взгляд на предводителя их отряда, добавил не без намека. – Уважаемый, между нами говоря, краснолюд. - Как не помнить, как не помнить! - ухмыльнулся стражник-предводитель. - Самый законопослушный краснолюд, который всегда готов протянуть руку помощи страже, верно? В голосе командира отряда появилась особая вкрадчивая интонация, мне не знакомая, но – судя по отчаянно закивавшему Эйнару – знакомая моему работодателю. - Совершен-но верн-но, – и даже подался вперед, что обычно не было характерно ни людям, ни нелюдям при встрече со стражей. – Всегда готов оказать всю посильн-ную пом-мощь! - Эй, он подозревается в пособничестве белкам! - подал голос сиплый, ухватив Эйнара за воротник, будто боялся, что тот сейчас припустит в сторону нежданно явившегося отряда. - И мы его забираем для дальнейшего разбирательства! - Во-во! - вскинул подбородок пучеглазый лесняк. - Так что не мешайте следствию: прибёгли на вопли какой-то твари? Вот её идите и ищите, а нам не мешайте. - Нет, вы слышали, братцы, че эти хлопцы говорят? - один из стражников оглянулся на своих сотоварищей. - Мол, не мешайте, не препятствуйте, а вообще - шли бы мы нахрен! Непорядок... Их послушать, так и в городе внезапно власть сменилась, и не мы тут за порядок отвечаем милостью коменданта, а они! - Эй, вы тут почти год белок вытурить из леса не можете! Так что вашему коменде пришлось звать помощь со стороны. - Во-во, изволь уважать решенье вашего Лореды. Мы тут, энта, упорнамоченые! - Редька вы замоченная, ясно? - огрызнулся капитан стражнического отряда. - Это наш город, а не ваш огород. - Ты, служивый, видимо, не понял? - наемник с глазами на выкате надвинулся на него, а пальцы руки окончательно сомкнулись на эфесе меча. Я напряглась: нет, вооруженная стычка между лесняками и стражей выходила за пределы моего плана. - Ты препятствуешь Стражам Пущи. - Да хоть сторожам хрена! - на подступившего лесняка ощерилась пара алебард, не двусмысленно указывая на чужой нагрудник. - А, ну, ребяты! Покажем этой шпане, кто в городе власть! «Ой, мамочки...» - и раньше, чем из ножен показались мечи, юркнула обратно за угол. Послышались ругательства и звон стали, скрежет лат и скрип снега под сапогами – и в этой какофонии звуков было невозможно разобрать, что конкретно происходит, кроме одного – стража и лесняки сцепились не на шутку! «Елки-палки, кто ж знал, что эти лесовики несчастные такие дерзкие да резкие ребята?!» – я-то думала, что вид стражи их несколько угомонит: представители закона, как никак, каким бы сомнительным этот закон ни был. … можно, конечно, себя утешать, что в любом случае в долгосрочной перспективе наемники подложили себе крупную свинью: стража и так их не жаловала с тех пор, как Мерс прилюдно отчихвостил нескольких из них за чрезмерное усердие, а уж после такого!.. «Вот только что сейчас с Эйнаром?!» - и, вдохнув-выдохнув, еще осторожнее прежнего выглянула. Зрелище оказалось, с какой стороны ни глянь, плачевное. Нет, это была не фундаментальная батальная сцена – это был бардак. Алебарды оказались выбиты из рук стражи и валялись где-то на земле, пока по ним топтались стражники и лесняки. Я испугано попыталась высмотреть Эйнара – как бы его в этой давке не поранили! – но краснолюда нигде не было видно. «Только бы он успел спрятаться! Только бы не попал под случайный удар!..» - сжав губы, я принялась ждать. Ждать и надеяться. А стычка продолжалась. У парочки ребят уже были расквашены носы и вовсю наливались фингалы, но, повторюсь, отряда стражи вдвое превышал компанию наемников. И местные постепенно брали гостей в кольцо. Те это тоже быстро поняли: переглянувшись, двое бросились прочь вниз по улице, и я едва успела опять нырнуть в тень. - Твою мать, Малек со своим языком! – слышались их переругивания. – Не знает, когда хлебало держать закрытым! - Жми, Живчик, надо до босса успеть! – и пронеслись мимо. Проводив их обеспокоенным взглядом – не надумают ли они обернуться и заметить одного свидетеля своего позорного отступления в моем лице? – я вновь обратилась к основному действу. А тем временем, по счастью, все уже закончилось. Остались только двое лесняков, которые оказались в плотном кольце противников, и их уже повалили на снег и принялись споро вязать руки. - Вам это даром не пройдет! – кричал пучеглазый, извиваясь, точно рыба, выброшенная на берег, но флотзамская стража знала свое дело, и лишь сильнее вжала его лицом в грязное снежное месиво. – Карлолюбцы хреновы! - Ори-ори громче, порося недорезанный, - фыркал один из стражников, крепче вжимая колено вопившему наемнику между лопаток. – Неча бочку катить на людей честных. Мы, шоб ты знал, народ при исполнении. Исполняем все ровно так, как наш коменд заповедует. А заповедует он, шоб порядок был, усек? - Превышаешь полномочия свои, начальник, - просипел второй, который, впрочем, лежал не в пример своему сотоварищу смирно, видимо, экономя силы, - препятствуешь нашей работе. - А это пусть начальство разбирает, превышаю али не превышаю. Мое дело – порядок на улицах, а вы его с дружками тут очень наглядно нарушали, можно сказать, при дневном свете на глазах у горожан угрожали преставлятелям закона, когда они застали вас на месте преступления, где ваша кодла пыталась устроить самосуд над несчастным горожанином, который всей фактории известен своим законопослушанием, верно говорю, братцы? Стража нестройно поддакнула, а их предводитель продолжил. - Вся округа слышала крики…э… о помощи… - Какой нахер помощи?! – возмутился самый ретивый, едва не подпрыгнув из позиции лежа, но колено стражника продолжало удерживать его на месте. - … не то шо мы. Прибёгли, - невозмутимо продолжил начальник, почесывая шею, – а тут – ваша компания. При попытке решить дело миром тут же принялись права качать и в драку лезть. Так шо, голубчик, звиняй, но пройдешь ты сегодня с нами до кутузки. Наскреб ты с дружком по самое не балуй. - Сам ты дружок-петушок! – продолжал извиваться первый лесняк. – Ты и твои придурки! В гузно засунь свои предъявы! - Пакуйте их, чую, долго им с таким настроем сидеть. - А кудой их? - Кудой-кудой, в яму, знамо дело! Посидят там, авось, в мозгах прочистится. Чаво-нибудь. С этими словами его сотоварищи вздернули обоих лесняков на ноги: первый продолжал отчаянно ругаться на чем свет стоит и угрожать, что де придет капитан и «бошки вам открутит», а второй больше помалкивал, лишь хмуро поглядывая по сторонам, точно прицениваясь, не выйдет ли последовать примеру товарищей. Но нет, стража держала их обоих крепко, и где пинками, где тычками поволокла в сторону казарм, рядом с которыми находилось и узилище для преступников. Туда же частенько отправляли чересчур разошедшихся бузотеров, если их умудрялись поймать. Предводитель стражнического отряда, впрочем, чуть поотстал и встал возле небольшой бочки. - Ну, Гуссель, так что насчет руки помощи доблестным стражам закона, денно и нощно охраняющим покой горожан? Послышалось кряхтение, и вскоре из-за укрытия показалась кряжистая фигуры Эйнара, потиравшего спину и ворчавшего, что он уже не в том возрасте, чтобы играть в прятки. Кажется, только поэтому никто не услышал моего облегченного и оттого шумного выдоха: спрятался-таки! Не попал под раздачу! - Ох, р-разумеется, - прогудел краснолюд, а потом, быстро оглядевшись по сторонам, сунул руку за пазуху и выудил оттуда мешочек. Не сказать, что пухлый, но увесистый. Но не успел кошель повиснуть в воздухе, как рука стражника молниеносно его ухватила – и спрятала где-то у себя. Я даже заморгала: в жизни не видела, чтобы увальни-стражи могли так ловко двигаться. Видимо, недаром говорят, что мотивация – страшная вещь. – Я всегда готов помочь господину к-коменданту и его верным п-помощникам. Стражник ухмыльнулся и похлопал Эйнара по плечу. Все бы ничего, да только ладонь у него была в латной перчатке, и даже кряжистый краснолюд морщился от такого жеста. - Вот и умница, Гуссель, - ухмыльнулся в ответ представитель весьма сомнительного закона. – Бывай. А потом развернулся и пошел следом за своими, насвистывая мотивчик веселой, хотя и не совсем приличной песенки. И хотя улицу сам предводитель стражнического отряда покинул довольно быстро, его нарочито задорный свист еще долго слышался где-то вдалеке, и лишь когда дурацкая мелодия окончательно стихла, я осторожно выбралась из своего укрытия, отряхиваясь от снега и сора из подворотни. Мое появление, пожалуй, произвело на краснолюда куда большее впечатление, чем явление лесняков и доблестных защитников закона вместе взятых. - Маришка?! – и даже его пышная борода с усами не могли скрыть приоткрывшийся рот. – Ты что тут делаешь?! - Да вот, на работу иду, - фыркнула я, поправляя капюшон на голове. – Все по расписанию. - Я про другое, - замахал руками Эйнар, а потом, зажмурившись, замер. – Подожди… те странные вопли, будто гарпии или мантихору хвост прижало, твоих рук дело? - Как можно? – вскинула в нарочитом удивлении брови, прижав ладонь к груди. – Разве это похоже на мой голос? - Зато очень похоже на твои… - он повел запястьем в воздухе, точно что-то накручивая на руку, а потом просто махнул ладонью и пошел отпирать дверь в магазин. – Впрочем, ладно, не суть. Но ты очень рисковала, Мариш, очень. - Ну, я же не сунулась вас там разнимать и объяснять людям, что все должны соблюдать правила общежития, - и последовала за ним в дом. – В крайнем случае, я могла попробовать забраться на крышу. Эйнар, снявший с себя припорошенный снегом плащ, оглянулся и окинул меня внимательным взглядом. - Ох, бедный Седрик, и как же его на тебе жениться угораздило-то… Впрочем, может, у скоя’таэлей свои представления о хороших женах. - Бывших скоя’таэлей, Эйнар. - Да, бывших… - без лишних слов понял мой намек краснолюд, а потом он покачал головой. – Так что, послушай-ка моего совета… Не появляйся пока тут, в квартале. Сама видела, что тут творится. Знаете, есть выражение «сердце упало»? Так вот, сейчас для меня это перестало быть фигурой речи. Слишком уж явственным казалось это ощущение. Кое-как втянув воздух, я выдавила из себя: - Разве их не уволокла стража? - Уволочь-то уволокла, - вздохнул книгопродавец, пожевывая губу, будто у него просились на язык куда более тяжеловесные слова, которые Гуссель обычно себе не позволял, - да только надолго ли? Их, конечно, подержат денек-другой за решеткой, а может и того меньше, а потом отпустят. Неприятности никому в страже не нужны. - Не думаю, что это будет так просто. Лесняки изрядно прошлись по страже еще в день приезда, да и продолжают относиться к ним… скажем так, несколько пренебрежительно. Стражники такого не забывают. - Только капитан лесняков может пойти к Мерсу и взять того… за бороду. - У него ведь нет даже усов. - Ну, метафорически… - откашлялся Эйнар. – А тот уже – всю стражу, тогда тех ребят быстренько на свободу-то и отпустят, а выйдут они вдвое злее прежнего. Вот теперь я забеспокоилась не на шутку. - Думаешь, они придут тебе мстить? - Кто знает, - вздохнул краснолюд, а потом подошел и осторожно похлопал меня по локтю, - но отыграться они могут на всяком, кого здесь встретят. И, скажу честно, мне бы не хотелось, чтобы это оказалась ты. Опустив глаза, я замерла: понимала, что Эйнар прав. Понимала, что мои походы сюда изначально были той еще авантюрой… «Но как же все это не вовремя!.. - именно теперь, когда у меня стали появляться первые намеки на план! Когда я уже стала прикидывать, как вытащить нас с сыном из той западни, в которую мы таким волшебным образом угодили, а заодно – спасти Седрика от клятого будущего, как из порванного мешка посыпались неприятности! – Сначала лесняки, засевшие в таверне и рядом с заведением Гарвены, теперь – лавка Эйнара! Что дальше? Они заявятся прямо к нам в дом?!» От последней мысли я замерла, чувствуя, как покрываюсь гусиной кожей от пяток до макушки – и совсем не от холода. … они ведь могут. Тут даже собаки знали, где искать «бывшую белку». Как скоро какой-нибудь доброход нашепчет этим самопровозглашенным героям, где стоит искать путеводную ниточку к гнезду Йорвета? «И плевать всем, что они даже не общаются! – я поджала губы, сжав пальцы перед собой в замок. – Ведь где Седрик, а где – Гроза Севера, сам Старый Лис и прочие титулы, вполне, к слову, заслуженные этим типом?» А самое обидное – никто не будет требовать доказательств, презумпция невиновности – это, видимо, какой-то страшный монстр из ведьмачьего бестиария. Оговорить что Седрика, что нас с Анешкой могла даже такая сопля, как Тереза, не то что команда «профессиональных» охотников за нелюдьми. Судя по тому, с каким сочувствием на меня смотрел мой работодатель, похожие мысли посещали и его голову. - Поэтому давай-ка ты на пару дней, а лучше недель посидишь дома? – Эйнар говорил ласково, почти как с маленьким ребенком, который капризничает и не хочет есть манную кашу. Это было бы даже мило, если бы не обстоятельства. – Сейчас самое время быть тише воды, ниже травы. «И то правда, - о том же самом говорил Седрик, - мне и так повезло, что никто из этой честной компании не приметил, кто почти пригласил к ним дежуривший отряд стражи». Как долго еще продлиться это странное везение? А главное, что будет, когда оно закончится? Мне оставалось только готовиться к худшему – и смириться. Эйнар выпроводил меня на улицу, а потом, оглядевшись по сторонам, повел в сторону дальних ворот: - И возвращайся-ка лучше окольным путем, - он вновь обернулся через плечо, но улицы потревоженного Квартала Нелюдей были пустынными, только ставни чуть приоткрывались со скрипом, когда мы уже уходили достаточно далеко. – Держись городской стены. Сейчас монстров нет, так что идти там пока безопасно. Будет лучше, если никому не придет в голову сопоставить тебя и… то, что случилось на улице. Да и возле ворот у Торговой площади сейчас бурлить будет… А так тихонько, как мышка, шмыгнешь обратно в Биндюгу и все. Пока мы крались по улице, Эйнар ненадолго остановился, а потом обернулся ко мне и шепотом спросил: - К слову, Мариш, а чего ты хоть там кричала? У меня приоткрылся рот: разве он не слышал? Понимаю, что труба искажала голос, но сами-то слова!.. … и тут до меня дошло, что впопыхах – и из-за нервов – я перешла на родной язык, совсем не знакомый здешним обитателям. - Да так, вспомнилось, что, когда тебя убивают, нужно кричать: «Ура!» - Эйнар уставился на меня почти идеально круглыми глазами. – Вот и убийца сильно удивится и трижды подумает, а стоит ли связываться с такой жертвой. - Если это «ура!», то как будет звучать «Выходи, негодяй, на бой!»?.. - Ну, если хочешь… - Эм, н-нет, Мариш, не стоит… Пока не стоит. Так мы дошли до поворота, ведущего к воротам. Гуссель, прижавшись к стене, краем глаза выглянул, а потом махнул мне рукой. - Иди, там пока все тихо, - и, надвинув капюшон, я поспешила наружу. Стража при моем появлении было встрепенулась, но, узнав, снова оперлись на свои алебарды. И я уже было шагнула к дверце в воротах, как перед моим носом возникла чужая ручища в латной перчатке. На затылке зашевелились волосы: обычно стража никого не тормозила на воротах, если, конечно, ты не был в городе первый день и еще не уплатил налог за въезд. «Неужели уже были какие-то распоряжения из-за этих башибузуков?..» - и вскинула на мужчин недоумевающий взгляд. - А чавой-то ты седня через энти врата идешь, а? – спросил самый любопытный, едва-едва открывая слипшиеся от недреманной службы глаза. – Обышно же через те ходишь. «Кажется, кто-то очень заскучал на своем посту», - и искал хоть какое-то развлечение. По-своему это было хорошо: они не искали что-то целенаправленно, а плохо то, что могут потом с легкостью припомнить мой внезапно изменившийся маршрут. - Так надо сходить за ингредиентами, - без запинки произнесла я, сама удивляясь, как складно звучат слова, а главное, не слышно, как у меня трясутся поджилки, - а то в той части леса мы с Анешкой уже все ободрали. Надо в этой посмотреть. - И чаво в зимнем лесу собирать-то можно? – второй нахмурил лоб так, что это напоминало сход двух утесов на лице, между которыми залегло глубокое ущелье. – Ничаво ж не цветет. - Но кора же у деревьев на месте, - пожала плечами, - да и живицу тоже зимой собирать можно. Кстати, хорошее средство против ожогов, порезов и экземы, не интересует? Могу бальзам сделать, за отдельную, но сдельную плату. Интерес стражи тут же поутих – а точнее сказать, даже стух – и они махнули в мою сторону рукой. - Ой, вали уже! Мы пользуемся исключительно квалифальцированной помощью, а не всяких травниц-самоучек, - и, убрав руку, почти любезно приоткрыл дверь на выход пинком ноги. - Иди давай, не лезь к честным людям! – вторил второй, отмахиваясь, как от мухи. Стараясь не хмыкать на тему чужой квалификации (знала же, что и как бодяжит Яков), молча выскользнула наружу, стараясь, впрочем, не сильно спешить. Умеренный темп человека, который просто идет по своим делам. И, уже когда за моей спиной заскрипели дверные петли, послышались чужие голоса: - Эй, парни, слышали, шо творится? - Ты о чем, Скубрик? - Лесняки наших порешать хотели! - Ох, ты ж ё!.. А наши че? - Наши их в яму уволокли, шоб они поостыли. Один, правда, по-прежнему дурниной орет, точно ему яйца защемили, но через пару часиков он точно или охрипнет, или умолкнет. - Эт правильно, неча на нас бочку катить. Мы тоже люди весьма уважительные. - Ну, не жмись, Скубрик, чую, это не конец истории. Че дальше-то было? - Так двое лесняков сбегли до своего команды, а тот теперь приперся в казармы к начальству и орет, мол, произвол власти и ваще вмешательство в чужие дела! Грит, что Лоредо жаловаться будет. - Вот ж задница! – раздалось слажено, а я, еще чуток постояв по ту сторону двери, про себя порадовалась: мне повезло. Сейчас стража будет перетирать кости леснякам, которые «шибко борзые», с капитаном, готовым всех поднять на уши, чтобы своих бузотеров вытащить, а про меня – скромную ученицу травницы – за всеми этими пересудами никто из них уже и не вспомнит. И, вдохнув все еще холодный воздух, поспешила обратно домой. Мне надо было еще предупредить Седрика о том, что сегодня случилось в Нелюдском Квартале. Кто знает, не заявятся ли уже вечером к нам на порог незваные гости. *** Кольца дыма медленно поднимались к потолку палатки, а там, разбиваясь о натянутую ткань, медленно оседали полупрозрачным пологом, пока не растворялись окончательно. «Если бы и проблемы исчезали точно так же… - хмурился Иорвет, полусидя-полулежа в своей походной постели, покачивая в ладони трубку, где красновато мерцал табак. Тяжелее всего ему давалось ожидание. Ожидание, в котором от него ничего уже не зависело: посты сменили, места для ловушек нашли, и сейчас члены отряда вовсю их расчищают и готовят. – Так почему же так муторно?» Не от болезни – это точно. За эти два дня Старый Лис выпил столько малинного отвара, что иногда эльфу казалось, что горячее питье потечет у него из ушей. Но травы действовали, и жар больше не беспокоил, да и кости с мышцами болели меньше. Но едва командир заикнулся об этом Киарану, тот вновь повторил свою угрозу, что притащит травницу в лагерь, чтобы она сама оценила его состояние. - Правда, для этого ее придется сначала связать и поставить кляп, - рассуждал вслух зам капитана, совсем не глядя на киснувшее лицо старшего сотоварища, - правда, я пока не придумал, как ее убедить не падать в обморок при виде тебя. Что-то мне подсказывает, муравейник тут не поможет. - Муравьи спят, - мрачно выдал Иорвет, прихлебывая напиток из малины и липы из кружки. - Приятно знать, что хоть с этим ты не споришь. Я так понимаю, это единственное, что тебя останавливает от их использования. Старый Лис промолчал, сильнее сосредотачиваясь на собственной трубке. - Что слышно из города? - Пока все тихо, - на что Иорвет весьма выразительно фыркнул, и Киаран сам не удержался от усмешки, - насколько это возможно в городе, куда приехали лесняки. Я так понимаю, они наслаждаются – как это называется у dh’oine? – «благами цивилизации». - Жрут в три горла, пьют, как не в себя, и почти не вылезают из борделя? – левый уголок рта Старого Лиса опустился. - В этом вопросе dh’oine довольно предсказуемы, - невозмутимо пожал плечами Киаран, - но вряд ли этот кутеж продлится полмесяца. - О, столько кутить им не дадут, - командир скоя’таэлей задумчиво постукивал мундштуком себя по запястью. – Если эта компания отправилась во Флотзам еще зимой, наплевав на риски, значит, с деньгами у них туго, а фактория не любит отпускать выпивку в долг. Так что долго им там отсиживаться не дадут. Лесняки плохо представляют, что такое флотзамское гостеприимство. Пару дней dh’oine потерпят, а дальше начнутся вопросы, когда же славные спасители начнут рейд на лесную погань в нашем лице. - Пара дней уже прошла, и пока этих ребят и на горизонте не видать. - Значит, скоро покажутся. Знать бы только, когда... Иорвет умолк. Конечно, он знал, что, какими бы предсказуемыми ни были люди, ты никогда не будешь до конца уверен, что они поступят именно так, как ты ожидаешь. Вернее даже, ты уже привыкнешь, что при одном твоём имени dh’oine начинают бросать оружие и пускаться на утек, а тут тебе встречается Вернон Роше. - Но, пока лесняки не шагнули в лес, мы можем прикинуть, как именно их завести в чащу, - Киаран, в отличие от своего друга, сложными философскими вопросами о природе dh’oine не задавался. Оно и к лучшему. - Можно поставить кого-то из наших в качестве приманки: застигнутый врасплох дозорный, который со всех ног бежит предупредить своих, пока превосходящие силы dh’oine не успели добраться до отряда... - У них самострелы, Киаран, а порой и слепая кошка может поймать мышь. - На мышей мы меньше всего похожи, gear mo, - хмыкнул Киаран. - Такому трюку новичков лучше учить на флотзамской страже. - Тогда как насчет «сладкой ловушки»? Красавица с волоокими глазами позовет молодцев согреть ее холодной одинокой ночью. Или днем. В тихом месте, где их никто не потревожит. К тому же возле портовых доков есть неплохие пещеры, облюбованные накерами. Сейчас они, конечно, спят, но так даже лучше. Никто даже не подумает о засаде в черте города, заодно я знаю одну эльфку из Флотзама, которая вполне готова поучаствовать в такой авантюре. - Ха, городская эльфка – и предлагает свою помощь нам? – что бы ни говорили люди про то, что все aen seidhe одинаковы, Иорвет знал, какое это большое заблуждение. Эльфы, живущие в городах, не только усваивают человеческий быт – они начинают и думать по-другому. Не как люди, но и не как их собратья с Синих Гор или в Дол Блатанна. И ты никогда не будешь знать, он помогает тебе из искреннего сочувствия и идейных соображений – или же просто ищет свою выгоду, и с той же легкостью, с какой помогает тебе, он потом продаст тебя охотникам за головами. - Говорит, у нее есть возможность подобраться к этим ребятам без подозрений. - Эльфка – к леснякам? – пальцы сжались на деревянной чашечке трубки. Затея нравилась ему все меньше и меньше. – Они не такие доверчивые, как стража. - Как я понял, её… дружок – приятель главаря этой кодлы. И она может просто хвостиком ходить за ним, хлопать глазками и делать вид, что совершенно не понимает, о чем таком эти ребята толкуют. Ну, а теперь ты чего хмуришься? - Не нравится мне это сочетание: эльфка с дружком-человеком, который водит дружбу с лесняками. Сочетание, от которого так и несет подставой, Киаран. Где гарантия, что она не сдаст нас всех либо своему хахалю, либо леснякам? - Что ж, так глубоко я не смотрел… - поджал губы Киаран. – Но, допустим, если поручить эту роль кому-то из наших… - Ключевой недостаток этого плана – эльфка, - покачал головой Иорвет. - Лесняки не стража, чтобы легко забывать обо всем при виде смазливого личика, даже если оно остроухое. А уж новая незнакомая девица тем более подозрения вызовет. Прихватят ее под локотки и потащат на допрос. Бросать бойца на заведомо провальную миссию я не буду. - М-да, я-то думал, ты скажешь, что это будет слишком неторопливый план. - И ненадежный. Даже если оставить за скобками сомнительную кандидатуру этой эльфки, как думаешь, как скоро люди заметят, что рядом с одной конкретной остроухой особой регулярно происходят какие-то несчастные случаи? Его друг досадливо скривился: - Что ж, отложим тогда эту задумку до лучших времен, - вскинул руки Киаран. – Но на этом у меня идеи кончились. Твои предложения, о хитромудрый Лис? Обычно за тобой не заржавеет. Иорвет поморщился. Не то что у него был кризис жанра, но большая часть вариантов имела один существенный в текущих обстоятельствах недостаток: они предполагали участие самого капитана скоя’таэлей, а значит, его зам забракует их при первом же упоминании: «А эту часть я возьму на себя…» Однако раньше, чем Старый Лис открыл рот и признал собственное бессилие, снаружи послышались быстрые и легкие шаги по снегу, направляющиеся в сторону палатки командира, но раньше, чем он успел подойти, послышался шум, а следом голос Гвеннелен: - Ты что здесь забыл?! У тебя есть задание – им и занимайся! Не беспокой oide по пустякам! - Так я с докладом! – оторопело произнес юноша, чуть отступая назад. – Он же сам говорил – сообщать ему о любых… - Oide нужно силы восстанавливать, и не нужно его дергать из-за каждого пустяка вокруг этого… - запально начала девушка, а потом, умолкнув на секунду, резко продолжила. – Этого любителя dh’oine. - Но ведь капитан сам сказал, что если будет что-то необычное!.. - Сейчас думать нужно о лесняках, а не каких-то глупых… pavien! - Но это может быть важно! – не сдавался Саэль, чем, признаться честно, приятно удивил Иорвета: раньше мальчишка стушевался бы от отпора эльфки на первых же словах и ушел, повесив нос. - А может и не быть, - впрочем, Гвеннелен тоже свое упрямство нигде не теряла, а только больше накапливала. – Знаешь, почему oide заболел? Потому что такие слюнтяи, как ты, вечно дергали его за плечо, беспокоя из-за каждого шороха! И теперь!.. - Но… - Саэль, с докладом ко мне! – крикнул Иорвет, прерывая этот слишком затянувшийся спор. Киаран, наблюдавший со стороны, лишь с улыбкой покачал головой. Долго упрашивать юношу не пришлось: он спешно проскользнул внутрь так, что полотно на входе почти не качнулось. Про себя капитан с удовлетворением кивал: да, приставить мальчишку к Седрику было верным решением, но лицо Старого Лиса оставалось бесстрастным, точно у древней эльфской статуи. Если, конечно, нашелся хотя бы один скульптор, готовый воплотить в камне обезображенного собрата. - Oide, а точно стоит? – юнец присел рядом с ним и Киараном, переводя неуверенный взгляд с одного на другого. – Гвеннелен… - Командир отряда – я, а не Гвеннелен, и заместитель отряда – Киаран, а не Гвеннелен, - и, заметив краем глаза, как Киаран очень выразительно коситься в сторону выхода из палатки, почти насилу произнес. – Её беспокойство можно понять, но в следующий раз просто проходи с докладом вперед, понял? - Yea, oide, - юноша кивнул, а потом, откашлявшись, выпрямился. – Это насчет лесняков. - Они ошивались в деревне? – нахмурился Иорвет, но Саэль замотал головой. - Нет, там их пока не было, - и пока командир с замом озадаченно переглядывались, юноша продолжил. – Я же слежу не только за Седриком, но и за его семьей. Последнее слово неприятно царапнуло. «Домочадцами уж скорее…» - просилось на язык Старому Лису, но он удержал эти слова при себе. Лучше не акцентировать внимание на них: Саэль-то вряд ли что-то поймет, а вот Киаран может сделать далеко идущие выводы. - Продолжай, - только и ответил командир. - Седрик с мальчиком остались в деревне, а вот женщина отправилась в город, - и, заметив, как капитан прищурил глаза, спешно добавил. – Она всегда туда ходит! Продает лекарства аптекарю, а потом идет в лавку краснолюда и какое-то время там находится. Она очень удачно расположена – с дерева ее хорошо видно, как и улицу… - Не торопись, - спокойный тон Киарана всегда действовал, как глоток горячей воды в мороз, - расскажи главное. - Ну, так вот… - юноша медленно вдохнул и выдохнул и продолжил уже спокойнее. – Сижу я на ветке и жду, когда beanna выйдет с другой стороны улицы – она сейчас до Квартала Нелюдей другой, кружной дорогой ходит – и тут прямо подо мной в квартал со стороны Торговой площади зашло четверо dh’oine: может, я горожан по лицам и не узнаю, но они точно не местные. Те без нужды в квартал не суются. «В отличие от одной особы, у которое шило в aep arse…. - и которой мало сидеть под крылышком Седрика. – И ведь верно: с Гарвеной эта beanna тоже сотрудничает из-за весьма приличного вознаграждения». Будь Иорвет обычным скоя’таэльским командиром, он бы даже не стал заострять внимания на этой детали: люди весьма жадны (до денег, власти или удовольствий ли), и если одна человеческая женщина вкалывает в поте лица, чтобы получить вознаграждение побольше, то в этом нет ничего особенного. Ну, разве что удивительное трудолюбие. Но Иорвет не просто был необычным командиром, он еще и кое-что знал об этой Maethhagal. «Когда за тобой охотиться маг, засиживаться на одном месте опасно», – особенно если один раз он уже выходил на след своей добычи. Впрочем, у этих догонялок был заведомо известный финал: рано или поздно, но колдун заарканит мальчишку, а всех тех, кто по глупости встанет у него на пути, будет ждать печальный итог. Нет, определенно, эта beanna не доведёт Седрика до добра, болтал ли спивавшийся эльф что-то про женщину, которая его погубит, или нет. «Если, конечно, лесняки не доберутся до этой компании раньше». А Саэль, не зная о мыслях своего капитана, тем временем уже рассказывал, как лесняки перепугали весь Нелюдский квартал, а когда на шум вышел «тот самый краснолюд из лавки», то началось самое интересное. -... лесняки взяли его в клещи и принялись допытываться, знает ли он что-то про нас вообще и oide в частности, но что бы ему мог ответить этот sell? – Саэль болезненно поджал губы. Забавно, что при всех своих мытарствах, у этого юнца ещё находилось место жалости к кому-либо. - И тогда dh’oine решили, что потащат его к себе на допрос. - Интересно, где бы они за это время успели себе устроить пыточную? - хмыкнул Киаран. - Разве что местная стража пустит их в свои казематы. - Ой, это теперь вряд ли! - сказал Саэль, а когда взгляды командующего состава скрестились на нем, спешно продолжил. - Я как раз до самого главного дошёл! Не успели лесняки подхватить краснолюда под руки, как такой вопль жуткий раздался! Честно, я чуть вниз не свалился! Думал, баньши из какого склепа или могилы выбралась! - Нет здесь таких некрополей. - Суть не в том! - замахал руками Саэль. - На крик прибежала стража! И, видимо, лесняки им где-то дорожку уже успели перейти: слово за слово, и между ними приключилась стычка. - Удивительная храбрость для стражи. - Их было вдвое больше. - Все равно, - дёрнул уголком рта Иорвет. - Сильно их эти стражи пущи допекли. - Но это не все! - почти подпрыгнул Саэль. - Когда двух лесняков утащили до ямы, из подворотни вылезла leede aep Cedric. - А она там как оказалась? - Иорвет почувствовал, как начало неприятно сдавливать виски. И почему рядом с любым сомнительным событием всегда оказывается эта женщина? - Так я же говорил, oide! Она почти на эту компанию выскочила, но успела юркнуть за угол. Её и не заметили, - впрочем, Саэль тут же продолжил. - Но не это главное! Oide, это она в трубу вопила! Правда, я не понял, что именно она вопила и что хотела сделать. Если напугать, то как-то не шибко хорошо вышло: они, конечно, опешили, но быстро оклемались, да и стража потом быстро прибежала... Пальцы Иорвета, барабанившие по чаше трубки, замерли. «Совпадение? Не думаю... - этой beanna хватило выдумки устроить целый спектакль, чтобы отвадить вредную девицу. - Наверняка додумалась, что на шум прибежит кто-то из этих выкормышей Лоредо. Нет, конечно, гарантии, что они заступятся за краснолюда...» Но есть шанс, что сами лесняки как-то спровоцируют местных. - Ловко, - на долю секунды Иорвет почти уверился, что произнёс свои мысли вслух, но задумчивый голос Киарана привел его в чувства. - Как любит говорить наш капитан, побеждай не силой, но слабостью. - Простите, я не понимаю... - Потом объясним, - Иорвет чуть мотнул головой. - Чем все закончилось? - О, хорошо... - Саэль откашлялся. - Они с краснолюдом зашли в лавку, но пробыли там буквально пару минут, а потом вновь вышли на улицу, оба. И пошли они в сторону вторых ворот, которые в лес выходят. Правда, краснолюд остановился возле поворота, но ушёл лишь после того, как beanna выскользнула наружу. - Не знал, что краснолюды могут быть галантными, - рассмеялся Киаран, а потом оглянулся на друга. - Седрику стоит начать опасаться. - Седрику много чего полагается опасаться, - проворчал Иорвет, прикусывая язык, на который так и просилось: «И не только дамочек из его собственных пророчеств!» - но Лис их оставил при себе. - Это все? - Нет, - тут юноша опустил голову, - я должен был пойти за ней, но тут я как раз спустился ниже и услышал от стражников на входе, что к страже прибежал капитан лесняков и потребовал, чтобы его людей немедленно освободили, и я пошёл следом... - И? Что было дальше? - Возле казарм в самом деле собрались лесняки вместе с их командиром. Они орали так, что даже спускаться ниже не потребовалось: «Выпускайте моих людей, а не то хуже будет!» - Что, прямо так и сказал? – вскинул одну бровь Киаран. - Ну, на самом деле немножко по-другому, - замялся Саэль, - но я не смогу повторить. Там такая… конструкция впечатляющая… так сходу не упомнишь. Но у oide все равно лучше получается – у него вообще без повторов выходит! - Так, давайте не вдаваться в детали, - Иорвет бросил на своего зама предупреждающий взгляд. – Хотя сомневаюсь, что стража забегала, выполняя требования лесняков. - И то верно, - кивнул Саэль. – Вышел их главный и сказал, что закон во Флотзаме един для всех… oide, я не говорил ничего смешного. - Еще как сказал, - усмехнулся капитан, а потом кивнул, - так чем все закончилось? Лесняки взяли штурмом тюрьму? - Нет, они с начальником стражи лаялись-лаялись, но тот рогом в землю уперся: «Ты мне Мерсом не грози! Кабы эти ребята просто трясли информацию о белках, мы б навстречу пошли и в сторонку отошли! Но они ж руку против представителей закона подняли! А потому денек-другой, но пусть посидят, подумают…» - Что-то мне подсказывает, что выражались они куда менее цензурно, - улыбнулся Киаран. – Но нам это только на руку. Пусть dh’oine ссорятся друг с другом – меньше шансов, что они договорятся и выступят единым фронтом. Как думаешь, gear? - Dh’oine искали наших информаторов, правда, совсем не в том месте, - фыркнул Старый Лис, прикуривая трубку. – Но вряд ли это недоразумение их надолго задержит. Так что, Киаран, кончай смеяться и узнай, что с нашими ловушками. Лучше бы нам их встретить во всеоружии, когда они заявятся. - А что им мешает пойти в лес тем составом, что у них уже есть? Восемнадцать человек – это не так уж мало. - Но на два человека меньше, да еще и без точных сведений, - Иорвет покачал головой, - нет, так рисковать они пока не будут. А вот искать источник сведений – с двойным старанием. Саэль! Едва услышав свое имя, юноша встрепенулся. - Внимательно следи за Седриком и его домочадцами. Уверен, очень скоро к ним заявятся гости… - Понял! – кивнул юноша и почти сразу выскочил наружу. Оба старших эльфа провожали его чуть снисходительными взглядами. - Иногда я задаюсь вопросом, был ли ты таким же юнцом с горящими от энтузиазма глазами, - фыркнул Киаран, а потом перевел взгляд на полусидевшего-полулежавшего под шкурами Иорвета и рассмеялся, увидев, как друг прищурился. – А потом вспоминаю, что у тебя по жизни одни сплошные пляски с огнями. - Кто не рискует, не пьет вино на Мидинваэрнэ, - пожал плечами Иорвет, зажав мундштук зубами. Древесные и чуть травянистые нотки табака переплетались, но удовольствие портила чуть ощутимая кислинка – все-таки трудно хранить табак зимой в лесу. Оставалось получать удовольствие от того, что имелось. – Именно наши рисковые идеи спасали отряду не раз жизнь. - Говоря на чистоту, твои идеи, - Киаран покачал головой. – И раз уж мы снова заговорили об идеях, то как ты предлагаешь заманивать лесняков в лес? Свои соображения я тебе уже высказал. Старый Лис затянулся дымом: нет, за время доклада Саэля его не озарило. Он по-прежнему не знал, как заставить наемников отправиться в чащу леса, при этом не рискуя отрядом, особенно зная, что Киаран его участие забракует еще в самом начале. «И спровадят меня до палатки почти под конвоем, совсем как подопечную Седрика… - и командир уже даже приоткрыл рот, чтобы честно признать в редком для себя бессилии, как его мысль, не хуже всамделишной белки, вильнула хвостом и прыгнула. – Ayd F’haeil Moen Hirjeth Taenverde…». И в самом деле, как он мог забыть такое простое, но действенное правило. - Ох, я узнаю этот оскал, - закатил глаза Киаран в притворном возмущении. – С него начинаются твои самые безумные идеи. - Просто вспомнил, что иногда очень полезно возвращаться к корням, - его зам в недоумении выгнул бровь, а Иорвет не выдержал и рассмеялся. Дым закружился под потолком палатки, складываясь в диковинные узоры. – Иногда – буквально. Когда Старый Лис описал другу свою задумку, Киаран его послал. Буквально и по маршруту, с напутствием: «У тебя, видимо, снова начался жар…» - «Нет у меня ни жара, ни горячки, ни лихорадки!» - «Нет, такая мысль могла посетить лишь воспаленный мозг! Тебе точно нужен лекарь, например…» - «Все в порядке с моими мозгами! А теперь дослушай до конца, что я скажу…» Конечно, даже выслушав все выкладки капитана во второй раз, его зам беспрестанно повторял, что Иорвет – сумасшедший. - Но в этой задумке, d’yeabl haadh, что-то все-таки есть… - согласился все-таки с другом Киаран, потирая подбородок. – И нам даже не придется заводить эту компанию слишком глубоко. Правда, как нам сделать так, чтобы при первом признаке опасности лесняки не убежали обратно в город. - А тут уже в дело вступим мы, - ухмыльнулся Иорвет. – Они будут полностью дезориентированы, а нам только это и нужно, чтобы перебить их, как куропаток. - Осталось дождаться, когда они решатся на вылазку в лес. - О, за ними не заржавеет, - хмыкнул Старый Лис, смежив веки, а про себя невольно добавил. «К сожалению…» *** Вопреки названию, ямой назывался не какой-то вырытый в земле котлован, куда скидывались все пойманные стражей преступники («Ведь невиновные в лапы правосудия не попадают!»), а относительно цивильное помещение. По крайней мере, оно находилось внутри здания, хотя и существенно ниже уровня земли, что правда, то правда. Впрочем, от этого Николя и Мальку было не лучше: по подвалу вовсю сновали крысы, нисколько не смущаясь своих соседей, а в воздухе витала та неприятная сырость, от которой пробирало до костей даже не в такой сильный холод. - Это произвол! – продолжал надрываться неугомонный Малёк, пиная решетку. Решетка, вопреки надеждам, стояла крепко и, в отличие от обмундирования местных, была без малейшего следа ржавчины. Крик отдавался эхом в темных низких коридорах, многократно отражаясь от грубого камня, – и на этом все. Даже крысы не пищали тише и так же громко шебуршали в углах. Оставалось надеяться, что они не ели их ужин. – Мы выполняем поручение вашего сратого коменданта! А вы!.. Николя закатил глаза, а потом и вовсе их прикрыл: он уже понял, что так просто стража их не выпустит. Он слышал, как снаружи – весьма смутно и отдаленно – раздавался гомон голосов, но потом он стих, а никто за ними так и не явился. Даже местные. Последнее было даже чем-то пугающим: если бы кто-то из стражи пришел поглумиться над задержанными, это было бы понятно – и даже предсказуемо. Малёк изрядно прошелся по нежным чувствам схватившего их отряда. А дальше время потянулось, как густой клей из банки: заснуть толком не получалось – Николя с сотоварищем регулярно просыпались, стуча зубами; в соседних камерах, по крайней мере, в тех, что были видны леснякам, тоже никого не наблюдалось, что тоже было неправильно. «В конце концов, это же городская тюрьма», - здесь всегда кто-нибудь должен быть! Не бывает городов с нулевой преступностью, а если вас пытаются убедить в обратном, то это лишь значит, что где-то в лесу есть выгребная яма поглубже. Конечно, мог быть шанс, что флотзамские казематы были настолько велики, что представляли собой разветвленную систему коридоров, и их с Мальком запихнули в ту часть, где никого нет. «Если так, то придумано хитро…» - поморщился наемник, у которого от криков напарника уже стучало в висках. - Да прекрати уже орать! - огрызнулся Николя, когда понял, что «бом-бом» в его голове совпадает с грохотом решётки. - И без того голова гудит. - Не, ты видал? Энти крысюки даже не пошевелили задницей! - Видать, ветошь в углу гораздо интереснее, чем ты. - Да не про крыс я! - Я тоже. Малёк запыхтел, но отошел от решётки и уселся на отведенные ему нары. В подземелье сразу стало тише, но теперь обоих лесняков начали со всех сторон обступать другие звуки: где-то капала вода, вдалеке потрескивали факелы, а из углов доносился дробный перестук мелких коготков и тоненькое попискивание сотен и сотен хвостатых серых тварей. Да, давненько они не оказывались в таких ситуациях. Пожалуй, с тех самых пор, как из Вердэна перебрались в Третогор, а уж там, во время войны, их отряду жилось привольно и их никто лишний раз не трогал: ни реданская солдатня, ни третогорцы. Конечно, предварительно пришлось вздернуть парочку остроухих, что громче всех кричали о наговоре и предрассудках, но так вышло даже лучше. Их если не зауважали, то стали опасаться. Сейчас, однако, их не стеснялись даже тюремные грызуны. Николя почесал пробившуюся на подбородке щетину: все в этом Флотзаме шло шиворот навыворот. Отработанная в Редании схема дала сбой, и вместо информации – и первого осведомителя белок – они получили в зубы (Малёк так даже не фигурально) и теперь ждали… чего-то. Возможно, знака свыше. Например, шагов здешнего начальника, который с натянутой улыбкой извинится и скажет, что ошибочка вышла, ребята не поняли, с кем дело имеют. Но из всех знаков у них было только нацарапанное на стене матерное слово, где автор в трех буквах допустил четыре ошибки (впрочем, таких тонкостей ни тот, ни другой лесняк не знал). - Жаль того карлеца дожать не вышло, - Малёк заерзал. - Чую, знает он че-то. Наши бы мигом его раскололи. И те вопли странные - слишком вовремя тварь какая-то голосить начала. Не бывает таких совпадений! Это как все шестерки в покере - с одного броска не выкинешь, если не мухлюешь. - Какая теперь разница? - пожал плечами Николя. - Все одно теперь на дно заляжет. - А я бы его все равно потом поискал! - Малёк хрустнул костяшками. - И по душам покумекал, кто его сообщник. Николя промолчал, закинув руки за голову. С одной стороны, мелкий был прав: стоило вызнать, кто это был, а главное - как он это сделал, а с другой... - Забей, уже додознавались, - Малёк возмущенно приоткрыл рот, но его напарник продолжил. - Живчик и Валь со всех ног удирали, да и до корчмы не так далеко, так и сяк до капитана должны были добежать, а его все нет и нет, заметил? - Так может он того, наших собирает? - Для чего? Приступом тюрьму брать? Не смеши. Ссориться с местными до того, как мы получим оплату, ему не с руки. - Мы его люди! - Мы его остолопы, а это немного другая… категория, - скривил нос Николя: сено на полу пахло чем-то плесневелым, да и меняли его, видно, лишь тогда, крысы растаскивали его по своим норам. Помолчали. Малёк продолжил ерзать, с каждой минутой все сильнее и сильнее наливаясь пунцовой краской: просившиеся на язык ругательства копились, как вешние воды, норовя вот-вот пробить и без того хлипкую плотину. И Николя уже приготовился рыкнуть на собрата по несчастью, чтобы тот угомонился, пока им не сообразили еще менее комфортабельную камеру, как услышал в отдалении чужие гулкие шаги. Услышал их и Малёк, который разом сдулся и тоже насторожился. Шаги точно принадлежали не капитану: тот с роду не носил подбитых железом сапог, а уж после того, как они стали усиленно охотиться на дриад и прочих нелюдей, то и вовсе. Ничто не приближает стрелу к тебе, как шумная обувка. Но кто мог ими заинтересоваться, кроме командира? Из-за поворота вышел стражник. Рослый детина, у которого из примет была только одна – длинный горизонтальный шрам через всю щеку. Довольно тонкий – видно, накладывали швы – но от этого не менее характерный. Николя таких насмотрелся, правда, чаще у мертвецов, чем у живых. - Эт вы лесняки? – спросил у них мужик, исподлобья глядя на них. - А те че, не видно оттуда? – огрызнулся Малек, подскакивая на ноги, точно пружина, и подскочил к решетке. – Ну, дык, подойди ближе, я те покажу!.. - На место сядь, - прогудел Николя, и когда напарник на него недоуменно посмотрел, мотнул головой в сторону нар. – Живо. - Да я-то че? Я ниче… - буркнул в ответ неуемный товарищ, но сел обратно, хотя и продолжал буравить пришедшего недобрым взглядом. Николя, в отличие от него, видел чуть больше: сжимающиеся и разжимающиеся кулаки, ходячие на чужом лице желваки, а самое главное – взгляд. Стражник смотрел будто не на них, а как бы чуть сквозь. Весьма и весьма приметный знак. Не торопясь, лесняк сначала сел, а потом встал на ноги. - Беличья отметка? – он показал пальцем на свою щеку, а стражник, проследив за его жестом, молча кивнул. – Попали в засаду? - Всем отрядом, - хрипло выдавил из себя парень. Костяшки на кулаках побелели. – Наших сколько полегло… А ещё Зяблик – дурак несчастный! Он-то и в лес идти не хотел, ему там вечно боязно было! А белки, суки поганые, в него стрелу засадили! И засадили так, что он потом еще несколько часов мучился! Николя и Малёк под нос беззвучно похмыкали: не то что их впечатлила эта история – они и не такие рассказы слышали, – но им как раз не хватало человека, у которого был бы личный счетец к остроухим бандюганам. - Нас потому и позвали, чтоб с ними расправиться, - Николя чуть наклонил голову к плечу, - да только, сам понимаешь, к белкам так просто не подступишься, полезешь в чащу – огребешь по маковку. Так что сначала нужно найти того, кто про них чего-то да знает… Стражник встрепенулся – и Николя едва удержался от улыбки: кажется, попали они с Мальком в каталажку не зря. - Дык, вам тогда не в городе искать нужно. Вам в Биндюгу надо. - Какая ещё Фигдюга? – наморщил лоб Малёк, но его сотоварищ лишь шикнул на него. - Так что это за место? - Да деревенька под городскими стенами, выйдешь за ворота – и вот она, родимая, - махнул рукой стражник. – Там живет тип один, эльф, Седриком кличут. Так все в округе знают, что он – белка бывшая. Лесняки переглянулись: такого удачного улова они точно не ожидали. - А где этого… Седрика искать? – спросил Николя, весь обращаясь в слух.