Часть 2
24 ноября 2022 г., 21:21
Заклинатель провел пальцами по излюбленной черной флейте, улыбаясь краешками губ. Он сидел посреди вымершего леса и горы трупов. Серые глаза на мгновение сверкнули ало-красным. Великий темный заклинатель, которого боялись все ордена, шепча о его бездушии. Ужасный Старейшина Илина, породивший много страшных историй о себе.
– Сянь-гэгэ, – произнес ребенок, потянув черный подол накидки. Заклинатель перевел свой взгляд на ребенка, широко улыбаясь. Он аккуратно поднял мальчика на руки, прежде чем подкинуть, слыша веселый детский смех. Ребенок обнял держащего его человека, посмотрев на висящую на его поясе Чэньцин. Маленькие пальчики немного коснулись её, прежде чем над ухом раздался звонкий смех. А-Юань отдернул руку, смотря своими испуганными серыми глазами на Вэй Ина.
– Ну что ты, великий хитрец, решил обезоружить страшного Старейшину Илина? – улыбнулся человек, прокручивая флейту в левой руке.
– Сянь-гэгэ не страшный, – запротестовал мальчик, видя как чужое лицо на мгновение поникло.
– Боюсь, ты единственный ребенок, который так считает, – пробормотал Вэй Ин, прежде чем снова привычно улыбнуться. – А-Юань хочет поиграть с Сянь-гэгэ в человечков? – спросил заклинатель, видя, как детское лицо озарилось радостью. Мальчик кивнул, соглашаясь, чувствуя, однако, что начинает просыпаться. Он открыл глаза, посмотрев на деревянный потолок, пока в руках сжимал Чэньцин.
Глава Ордена Цзян бросил взгляд на проснувшегося ребенка, замечая, как тот неохотно сел, сильнее прижимая к себе флейту. За последние несколько дней заклинатель медленно начал смиряться с постоянным присутствием кого-то под боком. А-Юань ходил за ним хвостиком повсюду, и, на удивление главы, никогда не мешал. Он тихо сидел в углу кабинета и играл с Чэньцин. Будто эта флейта была чем-то очень интересным.
Глава ордена вернулся к документам. Писем и просьб разобраться с мертвецами была уйма, а заклинателей попросту не хватало, из-за чего многие совсем не спали: не успевали отдохнуть от прошлого задания, как их посылали на новое. Пусть Пристань Лотоса отстроили, тот ущерб, который получил орден, еще много лет будет проблемой. Нехватка заклинателей и людей, которые будут обучать новых заклинателей, нехватка слуг. Всего за пару лет Пристань Лотоса была уничтожена, а честь ордена пострадала из-за его брата. Заклинатель потер висок, ловя себя на том, что перечитывает одну и ту же строчку уже несколько раз, стараясь привести свои мысли в порядок. На мгновение он замер, переводя взгляд на ребенка, смотрящего на него заспанные глазами. Мальчик взглянул на лежащие на столе документы.
– А-Юань может помочь Хмурому гэгэ? – спросил ребенок, снова посмотрев на удивленного главу ордена.
– Нет, – серьезным тоном произнес заклинатель, возвращаясь к бумагам. Они сидели в тишине. Суровый и гордый Глава Ордена Юньмэн Цзян и маленький мальчик, с интересом рассматривающий бумаги и искрящееся кольцо. Хмурый гэгэ совсем был не похож на Сянь-гэгэ, но было в нем что-то, заставляющее мальчика чувствовать себя спокойно. Серые глаза снова осмотрели комнату. Стеллажи со свитками и книгами, горящие свечи, дающие небольшое освещение. Как и во всех помещениях в Пристани Лотоса, которые смог увидеть мальчик, стены и пол были деревянными. Несколько картин и висящий в углу комнаты портрет. А-Юань тихонько отполз от заклинателя, стараясь ему не мешать и подошел к портрету. В тусклом свете свеч можно было бы разглядеть девушку и двух молодых людей за ее спинами. А-Юань удивленно посмотрел на правого юношу. Это был Сянь-гэгэ, но отличающийся от того, каким запомнил его ребенок. На его лице была привычная улыбка, но выглядел он более светло и оживленно, чем усталый и измученный жизнью Вэй Ин. В его руке не было флейты, но на поясе висел меч. Ребенок провел пальцами по отражению знакомого человека, улыбаясь сильнее, прижимая к себе флейту правой рукой.
Позади послышался вздох, и ребенок повернул голову, взглянув на сидящего за рабочим столом заклинателя. Он смотрел на стоящий позади ребенка портрет с некой горечью. А-Юань подошел к человеку, обняв парня, как учил его Сянь-гэгэ.
– Хмурый гэгэ тоже скучает по Сянь-гэгэ, – спросил ребенок, посмотрев на Цзыдянь. Кольцо еле видно искрилось, будто показывая состояние своего хозяина. Цзян Чэн опустил свой взгляд на бумаги, тяжело вздыхая, пока ребенок сильнее обнимал его. Он посмотрел на мальчика усталым взглядом.
– Да, Хмурый гэгэ тоже скучает по нему, – произнес заклинатель, потрепав ребенка по голове.
– Почему у Сянь-гэгэ на этом рисунке меч? – спросил мальчик, посмотрев своими серыми глазами на усталое лицо Цзян Чэна.
– Каждый заклинатель имеет свой меч. И Сянь-гэгэ не был исключением, – сказал заклинатель, возвращаясь к бумагам. Мальчик поспешно отпустил мужчину, садясь рядом. – Это важный предмет для самосовершенствования заклинателя.
– Но я никогда не видел этого меча у Сянь-гэгэ, – произнес недоумевающий ребенок, проводя пальчиками по Чэньцин. – Он всегда носил флейту и говорил, что она его главный защитник.
Глава ордена вчитывался в письмо, не желая отвечать на этот вопрос. Но и какой ответ может быть, когда он сам не знает, почему его брат выбрал эту дорожку. Когда-то Вэй Ин клялся ему, что никогда не ступит на темный путь: ведь это слишком опасно, но после Луаньцзан все изменилось. Его брат вернулся совершенно другим человеком – так он думал до разговора с А-Юанем. Этот ребенок говорил о его брате ближе к временам их учебы в Ордене Гусу Лань. Веселом, эгоцентричном и излишне отважном. Их глупые игры в догонялки и бумажных человечков. Закапывание ребенка в землю со словами "Расти, моя редиска". Он давно не видел брата, которого видел А-Юань. Его брат много пережил, но он не настолько сильно изменился, как думал Цзян Чэн.
– А кто девушка на портрете? –тихо спросил ребенок, чувствуя, как взрослый напрягся.
– Сестра, – выдохнул Цзян Чэн, подписывая бумагу. – Моя сестра, – он прикусил губу, не замечая, как сидящий рядом ребенок улыбнулся.
– Сянь-гэгэ говорил, что у его шицзе есть малыш, – произнес мальчик, посмотрев на портрет. – Сянь-гэгэ очень нервничал и рассказывал, что шицзе была прекрасным ангелом. А-Юаню тоже хотелось посмотреть на ангела, но Сянь-гэгэ не взял А-Юаня с собой, сказав, что это слишком опасно, – тараторил ребенок, продолжая смотреть на портрет, не замечая, как дрожали руки сидящего заклинателя.
– Сянь-гэгэ тогда сделал красивую вещь, которая звенела. А-Юань хотел с ней поиграть, но Сянь-гэгэ сказал, что это для малыша его шицзе. А-Юань тогда очень расстроился, – сказал ребенок и посмотрел на сидящего Цзян Чэна. – Почему Хмурый гэгэ плачет? –спросил мальчик, замахав руками.
Заклинатель продолжал смотреть на бумаги, не замечая собственных слез. Он провел пальцами по щеке, стирая мокрые дорожки. Он продолжал серьезно смотреть вперед, стараясь не замечать веселого голоса, напоминавшему ему его брата. Цзян Чэн давно смирился с той мыслью, что его брат поставил остатки ордена Вэнь выше собственной семьи. Их разговор перед дракой постоянно всплывал в его памяти, заставляя наполняться неконтролируемой злобой. Но он продолжал держаться за брата, надеясь, что тот вернется, даже если дорога была уничтожена, когда он согласился на драку. Цзян Чэн никогда не забывал о своих обязанностях: не покладая рук, готовил адептов, отстраивал Пристань Лотоса и разбирался с бумажной работой. Он присутствовал на всех собраниях, собирая себя и свой орден по кусочкам. Но он всегда продолжал ждать его. После того, как он спустился с горы, он продолжил искать своего брата каждый день, надеясь, что тот будет жив. А потом он надеялся, что тот вернется и все будет как раньше. Но никто из них не был тем, кем был раньше. Или он так думал.
Он аккуратно обнял А-Юаня, чувствуя, как мальчик продолжил удивленно на него смотреть. Этот мальчик был одновременно похож на его брата, и в то же время кардинально отличался. Он посмотрел на флейту и вздохнул, поднимаясь с мальчиком на руках.
– Хмурый гэгэ закончил? – спросил ребенок, когда они оказались за порогом кабинета.
– Мне нужно показать тебе одно место, – спокойным тоном произнес глава ордена, идя вперед. А-Юань замолчал, смотря вперед, явно заинтригованный чужими словами.
***
Пристань Лотоса пустовала, оставляя заклинателя с ребенком на руках не замеченными. Глава ордена остановился перед деревянной дверью, набираясь сил. Он не был здесь с того момента, как это место заново отстроили. Цзян Чэн перевел взгляд на мальчика, что встретился с ним взглядом с широкой улыбкой на лице. Он глубоко вздохнул, открывая дверь. Это была большая комната, намного больше, чем все комнаты, которые видел А-Юань. Первым, за что зацепился взгляд, была стена со множеством табличек. Заклинатель опустил мальчика на землю, давая возможность подойти и рассмотреть стену. Множество серебряных табличек в виде цветов украшали её поверхность. Под ними, на полу, стояла большая ступень, на которой располагались благовония. Глава ордена аккуратно забрал у мальчика флейту, положив ее на ступень. – Шицзе, он дома, – произнес Цзян Чэн, поклонившись. Мальчик перевел взгляд со стены на заклинателя, пытаясь понять, о чем тот говорит. – Хмурый гэгэ, но я не вижу здесь ангела, – заметил ребёнок, наблюдая, как Цзян Чэн опустился рядом с ним на колени. Малыш молча ждал ответа, давая возможность взрослому подобрать нужные слова. – Она здесь, как и все остальные, – начал заклинатель, пытаясь выстроить речь хотя бы в собственной голове. – Все, кто когда-либо жили и принадлежали этому клану. – Но почему мы их не видим? – спросил ребенок, посмотрев на черную флейту. – Они умерли, – выдавил из себя заклинатель, взглянув на ничего не понимающего ребенка. Мальчик захлопал глазами и посмотрел на него в ответ, явно собираясь спросить: "А что такое умерли?" – Смерть – это сон, от которого человек никогда не сможет проснуться. Ангел и все люди, чьи таблички есть на этой стене, умерли. Кто-то давно, кто-то нет. – Сянь-гэгэ тоже умер? – спросил мальчик шепотом, посмотрев на флейту. – Да, – сказал Цзян Чэн, погладив мальчика по голове. – И он, и все члены твоего ордена. Умерли. Мальчик молчал продолжая смотреть на флейту. Заклинатель тоже молчал, не зная, что ему сказать и как действовать. Он не знал, что чувствовал ребенок: ему было грустно? или он продолжал неярко и неосознанно воспринимать уход семьи? Было ли ему страшно, или нет? Цзян Чэн на мгновение закрыл глаза и почувствовал, как его обняли. На его удивление мальчик не плакал и не кричал, он просто обнимал его. Цзян Чен аккуратно обнял его в ответ. – Сянь-гэгэ обещал вернуться. И А-Юань будет ждать Сянь-гэгэ, даже если тот умер, – уверенно произнес ребенок, чувствуя затылком чужой отчаянный вздох. – Хмурый гэгэ тоже не должен расстраиваться. Сянь-гэгэ вернется – он обещал. – Сянь-гэгэ часто не сдерживает данных обещаний, – произнес заклинатель, сильнее обнимая ребенка. "В Ордене Гусу Лань есть Два Нефрита, а у нас в Юньмэне есть Два Героя!" – Сянь-гэгэ хороший. И он не будет обманывать А-Юаня, – сказал мальчик, несильно ударив Главу Ордена в грудь. – А кто-то говорил, что Сянь-гэгэ плохой? – спросил глава ордена, проводя пальцами по черным волосам. – Да, злые люди, – замахал головой ребенок. – Они били дядей и теть и даже А-Юаня. Сянь-гэгэ тогда спас нас, но эти люди вернулись. Они говорили ужасные вещи про Сянь-гэгэ. И не только они. – А как выглядят эти злые люди? –спросил глава ордена, надеясь не знать ответа на этот вопрос. – Они большие, как Сянь-гэгэ и страшные, – ребенок начал махать руками. – Они все ходили в желтом. А-Юань очень боялся их, но Сянь-гэгэ обещал, что защитит А-Юаня от страшных людей в желтых одеждах. Заклинатель вздрогнул, посмотрев на искрящееся кольцо. Он хорошо помнил момент, когда его брат ввалился на совет, крича: "Где остатки Вэней?" Момент, когда Вэй Ин, не думая больше ни о чём, ждал ответа главы Ордена Ланьлин Цзинь, не слушая чужие колкости в свой адрес. Цзян Чэн хорошо помнил чужую спину, покидающую зал. Глава Ордена Цзян провел пальцами по чужой щеке, спокойно смотря на уставшего мальчика. «А ведь я никогда не думал о том, что там происходило», – задумался заклинатель, слыша в ушах собственный голос. Он знал, что ранее и не подумал бы об этом. Орден Цишань Вэнь забрал у него родителей, не было ничего больше, чем желание сжечь этот орден дотла. Но была одна вещь, сейчас скребущая его душу и заставляющая посмотреть назад, словно снова увидев чужую спину. Глава ордена знал, что по-другому поступить он не мог, но может и поступки Вэй Ина имели свое объяснение. Возможно, избранные ими дороги и правда не могли пересечься. Но одну проблему ему нужно было решить. Заклинатель не знал, что пережил ребенок в том лагере, а понимая, на что способны люди, если дать им власть, он и не хотел знать. Это произошло не так давно, чтобы мальчик так просто отпустил это, осознавая, что его родственники мертвы. И немудрено догадаться, кто это сделал. Но у Цзян Чэна был А-Лин, который слишком рано лишился родителей и который по-настоящему нуждался в нем. Его сестра никогда бы не простила его, не позаботься он о её сыне. Но А-Юань. Этот ребенок, который родился не в том месте, не в то время. Ребенок, который остался один с верой, что Сянь-гэгэ вернется за ним. Ребенок, переживший слишком много смертей, но продолжающий улыбаться и играть с флейтой, которую боится большая часть живущих заклинателей. А-Юань был тем существом, которое осталось у него от погибшего брата. Если привести его в Башню Кои сейчас, он не знал, какие глубокие раны это откроет, и что испытает малыш, если вдруг лично встретится с людьми, которые обижали его. Главе ордена нужно дождаться момента, когда А-Юань будет готов там оказаться. Цзян Чэн станет навещать племянника и проводить с ним время. Но пока он не может познакомить этих детей. Заклинатель провел пальцами по темной макушке, слушая спокойное дыхание уснувшего ребенка. Глава ордена взял флейту и покинул храм предков. Ночью Пристань Лотоса была прекрасным местом, напоминавшем об ушедших днях юности. Звук шагов по деревянным полам, шум воды и лунный свет, дающий разглядеть дорогу. Он будто снова был юнцом, бегущим в свою комнату, в надежде никого по пути не встретить. – "Ну что ты, Цзян Чэн, было же весело!" – "Будь тише, если не хочешь утром получить пару красивых слов от моей матери." – "Какой же ты зануда." Прошло не так много времени, как он оказался в бывшей комнате Вэй Ина, опуская ребенка на кровать. Глава ордена собирался уйти, но почувствовал, как его схватили за рукав. – Хмурый гэгэ расскажет А-Юаню историю про Сянь-гэгэ? – спросил ребенок, посмотрев на Цзян Чэна заспанными глазами. Заклинатель тяжело вздохнул, садясь. – Хорошо, я расскажу, одну, – выдохнул глава ордена, потрепав мальчика по голове. – Как я и говорил, Сянь-гэгэ подобрал мой отец. Я с детства любил собак, мои родители никогда не запрещали мне общаться с ними. – Сянь-гэгэ боится собак, – произнес А-Юань, прижав к себе флейту. – Он говорил, что они клыкастые чудовища. – Это была основная причина, почему моих собак забрали. Мне тогда было очень обидно, и я посреди ночи выгнал Сянь-гэгэ спать за дверью. А Сянь-гэгэ был немного с шилом в ненужном месте. И решил, что гулять ночью по пристани – это самая гениальная идея. А я ж не знал об этом: мы были знакомы пол дня от силы. И я открываю дверь, а его там нет. – И куда делся Сянь-гэгэ? – заинтересовано спросил мальчик. – В результате оказалось, что он сидел на дереве. Правда потом упал с него. Из-за чего не мог ходить. На следующий день мы вдвоем получили огромную взбучку от моей матери. Но после того дня мы правда стали похожи на братьев, – произнес заклинатель, погладив мальчика по голове. – Иногда было весело увидеть, как первый ученик ордена Юньмэн Цзян прячется за твоей спиной из-за маленького щенка. – Сянь-гэгэ был первым учеником? – Да, его можно было назвать гением своего времени. – Я вырасту и стану умным, как Сянь-гэгэ, – уверенно произнес мальчик, слыша, как глава ордена вздохнул. – Боюсь, заклинатели не выдержат второго Сянь-гэгэ. – Но Хмурый гэгэ выдержит. – Хмурый гэгэ выдержит.
