Mary on a cross

      Прошло несколько часов, наполненных переживаниями и криками. Глава Ордена Цзян был прав, стоило взойти луне, как в городе закипела жизнь. Мертвецы, призраки, твари, ищущие пропитание, – и во всем этом капкане нежити они были живым мясом, так удачно находящимся в самом центре. Адепты молча выполняли его приказы, не показывая ни усталости, ни протестов. Глава Ордена Цзян исчез без следа, оставив лишь волну страха и беспокойства. Лань Сичэнь молча пробирался по переулкам с несколькими молодыми юношами. Они обыскали этот город вдоль и поперек, но ничего не нашли. Несколько адептов погибли, многие ранены, но каждый из них остался, покорно продолжая поиски главы ордена. Слышались крики, рычание, шаги и ползание существ по земле. Здесь было небезопасно, но они продолжали искать. Проходило время, сил становилось всё меньше, все безумно устали. Никто не мог ожидать пылающего огня и запаха дыма, это было глупо – идти в пылающее здание – но в тот момент никто не думал о логике, все думали о том, что будет правильнее. Они оказались в подвале, содержащем длинные коридоры, окутанные непроглядным дымом, заставляющим задыхаться ещё в первые секунды. Глава Ордена Лань шел впереди, минуя горящие трупы и языки пламени. Длинные старые стены, запах горящей плоти, заставляющий некоторых адептов наклониться, борясь с рвотным рефлексом, возникающим от воспоминаний о минувших днях войны. Но никто не боялся идя вперед. Слышались рычание обитающих здесь тварей и приглушенные удары о стену.        Старый меч, пролетевший в нескольких сантиметрах от лица Лань Сичэня, лишил стоящего за спиной заклинателя мертвеца возможности двигаться. Глава ордена Лань повернул голову, слыша за спиной радостные возгласы.        Там, в конце коридора, медленно шла девушка в разорванных фиолетовых одеждах. Огонь освещал её лицо, карие глаза, смотрящие только вперед, будто единственное, что ей нужно – добраться до них. Рваная, кровоточащая рана на боку. Она несла на руках знакомого заклинателя, уткнувшегося ей в шею. В тот момент нужно было действовать, но Лань Сичэнь продолжал стоять, смотря на девушку, всё ещё способную идти, несмотря на многочисленные раны. Несколько адептов ринулись к ней, снимая с её спины еле дышавшего Цзян Ваньиня. Глава Ордена Лань мотнул головой, стараясь не задумываться о странном чувстве, возникшем в тот момент, чувстве восхищения вперемешку с любованием. Им нужно было выбираться оттуда.       Они бежали. Не думая о дыме и лежащих под ногами горящих трупах, о рёве и криках, они бежали до выхода, попадая в пропитанные болью и ненавистью коридоры. Ночное небо не было так освещено, но от него становилось спокойнее. Запах горящего мяса сменялся запахом горящей древесины и пота. Заклинатели судорожно дёрнулись, услышав, как рядом с ними упало чужое тело. Лань Сичэнь бросил взгляд на лежащую на земле девушку. Лин Шихонг тяжело дышала. Даже не находясь в сознании, она отчаянно боролась за свою жизнь. Юноши, не задумываясь, кинулись к ней, судорожно что-то бормоча. Сичэнь перевел взгляд на спокойное лицо Цзян Ваньиня. Им нужна была помощь, сейчас же.        Простой лекарь мало помог бы при таких ранах, да и мужчина не знал точно, с чем именно заклинатели столкнулись, будучи там. Пытали их или же накачали чем-то. Сейчас каждый из них был на волосок от смерти. Ближе всего находился орден Ланьлин Цзинь. Стоило бы вспомнить, что он был достаточно далеко, что все они безумно устали и надышались дыма. Однако в момент, когда глава Ордена Лань сказал: «Нам нужно в Ланьлин Цзинь», – никто ему не возразил. Встав на мечи и держа двух людей, что в любой момент могли умереть, они летели так быстро, словно ветер во время бури. Каждый из них устал, но все равно продолжал лететь, не задумываясь о своем состоянии. Даже пролетая сквозь льющий словно из ведра дождь, никто не сказал ни слова протеста и не сошел с пути. Такое можно было бы назвать верностью, но был ли хоть раз, когда адепты ордена Юньмэн Цзян не беспокоились за благополучие своего главы? Израненные, усталые, мокрые, отчаявшиеся, но продолжавшие идти вперед.       Многие люди в тот день, видя пролетающих заклинателей, посчитали их за птиц, несущихся в укрытие. Возможно, в этом есть своя правда.        Стоило им открыть ворота башни Кои, как послышались крики, разговоры множества заклинателей и прислуги. Адепты ордена Юньмэн Цзян, словно побитые щенки, наблюдали за дверью комнаты, в которой скрывался их глава, лежа на больничной койке.        – Старший брат, – окликнул Лань Сичэня стоящий чуть поодаль Цзинь Гуанъяо. Ореховые глаза продолжали устало смотреть на дверь. Его друг был в шаге от смерти, если бы Цзян Ваньинь услышал его сомнения, он бы сильно разозлился, крича о своих возможностях и силе. Он делал так всегда, стоило кому-то засомневаться в нем. Его друг был импульсивен во вред себе и не мог избавиться от постоянного стремления соревноваться в попытке всегда быть первым. Его друг слишком сильно напоминал слишком рано повзрослевшего ребёнка.       – Ты в порядке? – спросил заклинатель, глядя на него с нескрываемым беспокойством.        – Явно лучше, чем они, – без энтузиазма произнес Лань Сичэнь, переводя глаза на адептов, потеряно осматривающих вокруг. Каждому из них нужна была помощь врача для лечения ранений. После этого инцидента никто не остался целым и невредимым.       Но стоило главе Ордена Лань отстраниться от нахлынувшего беспокойства и самокопания, как вся эта ситуация начинала казаться слишком странной. И загадка этого города всё ещё оставалась не раскрытой, или это он так думал.  В голове всплыли те карие глаза, продолжающие стремиться вперед несмотря на трудности. Лань Сичэнь усмехнулся. Всё же адепты ордена Юньмэн Цзян не зря считались самыми смелыми, в чьих силах было достичь невозможного.       – Где вы были? – спросил Цзинь Гуанъяо, получая в ответ лишь усталую улыбку.       – Если бы я знал, всё стало бы намного проще. И, возможно, не было бы столько бессмысленных жертв.        – Может, тебе стоит отдохнуть? – предложил собеседник, похлопав мужчину по плечу. Но тот лишь мотнул головой, снова посмотрев на деревянную дверь.       – Пока я не узнаю, жив ли глава Ордена Цзян, я буду продолжать стоять здесь. Всё же в том, что он пострадал, есть и моя вина, – его слова были тихими и спокойными. Адепты бросали на главу Ордена Лань мимолетные взгляды, полные благодарности и неверия. Проходило время, давящее на всех них. Страхи, уныние, беспокойство, сожаления наполняли воздух, не давая никому нормально вздохнуть. Это были ужасные часы, наполненные удушающим ужасом. Когда из-за двери вышел лекарь, никто из присутствующих не почувствовал облегчения, напряжение вокруг лишь нарастало.       – Они живы, – спокойным тоном произнес заклинатель, слыша облегчённые вздохи. Потом их ждало много работы, похороны их товарищей, попытки разобрать заваленный подвал, поиск Цзыдяня, но сейчас им всем стало легче дышать. Сейчас у них всё хорошо.        Лань Сичэнь сел между двух спящих людей, которые с трудом не перешли границу между жизнью и смертью. Цзян Ваньинь морщился, сжимая одеяло, будто продолжал находиться в том подвале, сражаясь с мертвецами за свою жизнь. Черные волосы рассыпались на подушки, а фиолетовое порванное и измазанное ханьфу уже сменили на чистое белое. Глава ордена Лань бросил взгляд на его руку с аккуратным срезом. Он знал, насколько дорог его другу Цзыдянь и какие проблемы это принесет им всем. Знал, но понятия не имел, что ему с этим знанием делать. Из груди вырвался тяжелый вздох, на соседней постели послышались сдавленные слова: «Осталось немного, осталось немного», – продолжала повторять девушка из раза в раз. Её лицо было совершенно спокойным, она не дрожала, не билась в истерике, просто продолжала говорить, словно читала мантру. Лань Сичэнь молча смотрел на Лин Шихонг, отмечая бинт на её правом плече. Ей пришлось ампутировать руку. В голове снова всплыл тот момент в этом злосчастном пылающем коридоре. Сейчас он мог бы анализировать, замечая обожженную руку с сожженным начисто фиолетовым рукавом. Не иметь руку для человека – большая потеря, особенно если ты заклинательница. Мысли вернулись к уверенным карим глазам. Главе Ордена Лань захотелось засмеяться, он чувствовал себя слишком восхищенным и слабым одновременно. Слабым от невозможности помочь своему другу и восхищенный человеком, который смог сделать это вместо него. Он обязательно поблагодарит её, когда она очнется.        Проходили дни, большая часть адептов отправилась в Пристань Лотоса или улетела расчищать завалы в поисках какой-либо информации о том месте. Возможно, маленький А-Юань мог бы часами сидеть возле постели главы Ордена Цзян, увлеченно ему что-то рассказывая, игрался бы с его волосами, но Цзян Ваньинь запретил привозить Цзян Юаня в Ланьлин Цзинь. Кто-то из адептов хотел сказать маленькому господину о произошедшем, но, встречаясь с умоляющими глазами и грустной улыбкой, так и не набирался смелости. 

***

      В такие моменты он ненавидел себя. Темные коридоры, один сменяет другой, хлюпающая кровь, хрустящие кости, запах гнилого мяса. Он продолжает идти вперед, стараясь прислушиваться к каждому звуку. Ничего не видно, всё, что остается – это слепо идти вперед. Чужая ладонь держит его за запястье. Эта девушка продолжает защищать Цзян Ваньиня, даже лишившись оружия. Он не знал, куда они идут, сколько прошло времени. Глава Ордена Цзян понимал, что Лин Шихонг ранена, но не осознавал, насколько, и, даже остановись они, темнота не дала бы ничего понять. Послышались крики, звон мечей и флейты, заклинатель вздрогнул, резко оборачиваясь.        Тело пробило дрожью. Толпы заклинателей и мертвецов, освещённых лунным светом. Безночный город, точка невозврата. Меч знакомо свисал на поясе, а Цзыдянь недовольно сверкнул на пальце. Заклинатель невольно начал разыскивать взглядом фигуру сестры, пока не заметил падающую на землю девушку. Он бы бросился вперед, ни о чем не думая. Его сестра ранена, он должен ей помочь, возможно ещё есть возможность что-то изменить.        – Сестра, – послышался крик. Двое взрослых людей подбежали к истекающей кровью девушке. Она была такой же, как в тот момент, спокойной. Её губы подрагивали в еле видной грустной улыбке, золотые одежды были вымазаны в грязи и крови. Цзян Яньли осторожно, будто её брат состоит из тончайшего фарфора, провела пальцем по щеке Вэй Усяня, смахивая слезы. Глава Ордена Цзян слишком хорошо помнил этот момент, и сейчас появилось чувство, словно он опять находится среди хаоса. Чужая рука отпустила запястье заклинателя, и он удивленно перевел взгляд на опустившуюся на землю девушку.        «Почему именно сейчас?» – пролетело в его голове. Мысли отрезвели, он присел рядом с тяжело дышащей заклинательницей. У нее была рваная рана на боку, с виду та казалась глубокой. Глава Ордена Цзян вытащил нож из ножен, аккуратно отрезая рукав. Если судить по внешнему виду, ей осталось немного, но они должны успеть. Вспоминая наставления сестры, он перевязал рану, получая тихое спасибо. Мужчина кинул последний взгляд на своего брата, со слезами на глазах державшегося холодное тело их сестры. В горле появился ком, на мгновение глава Ордена Цзян зажмурился.        Он спасет её, обязательно спасет, успеет прибежать и всё будет по-другому. Но не сейчас. Он помогает встать своему адепту, чувствуя запах крови и гнилого мяса. Сейчас ему нужно спасти живого человека.       Видение рассыпалось, оставляя лишь темноту и чужую руку, продолжающую держать его за запястье. Им нужно было идти дальше. Им нужно выбраться.        – Остановитесь, – послышался хрип.        Цзян Ваньинь посмотрел в сторону голоса, видя лишь темноту. Чужая рука, покрытая мозолями, опустилась на его плечо. Он не видел лица своей собеседницы, но чувствовал, как она дрожит. Глава Ордена Цзян хорошо понимал, что она скажет. Ему хорошо знакомы эти не произнесенные ею слова. Цзян Ваньинь собирался возмутиться, как послышался сдавленный смех.       – Успокойтесь, глава, мы в безопасности.

***

      Он очнулся, тяжело дыша. Солнечный свет заставил мужчину на мгновение зажмуриться. Глава Ордена Цзян приоткрыл серые глаза, смотря на деревянный потолок.        – Уже проснулись? – послышался спокойный размеренный голос со стороны.       Цзян Ваньинь перевел взгляд на сидящего чуть поодаль Лань Сичэня, продолжавшего улыбаться ему с привычной теплотой. Глава Ордена Цзян с трудом сел, посмотрев по сторонам. Золото, пионы, шелка. Он хорошо знал эту комнату, стоящий в углу шкаф, стеллаж с книгами возле кровати, большое окно с видом на сад. Цзян Ваньинь часто оставался здесь, когда приезжал навестить А-Лина.        – Как долго я находился в отключке? – спросил заклинатель, посмотрев на своего собеседника.       – Пару недель, – спокойным тоном произнес мужчина, замечая, как его друг нахмурился. Лань Сичэнь кивнул в сторону мальчика, спавшего рядом с дядей, не выпуская из своих маленьких ладоней чужую одежду. Глава Ордена Цзян удивленно посмотрел на своего племянника, напоминавшего чем-то его старшую сестру.        – А-Сянь, остановись, – послышался тихий шепот, заставляющий сглотнуть. Голова гудела, заставляя вспоминать те моменты из его сна. Уставшего плачущего брата, умирающую сестру, крики, шепот заклинателей, вой мертвецов. В голове раз за разом всплывали воспоминания того хаоса, забравшего дорогого ему человека.       "Старейшина Илин – зло во плоти, Глава Ордена Юньмэн Цзян принял его в семью, а он так им отплатил!"       "Какая прекрасная новость, его уже давно надо было уничтожить…"       "Бедная госпожа Цзинь была убита собственным братом!"       Ненависть медленно пленила его разум в сети, заставляя стиснуть зубы от непреодолимой ярости. Он ненавидел его за то, что случилось с Пристанью Лотоса, за смерть его родителей, он не простит ему смерть Цзян Яньли. Но…       Глава Ордена Цзян почувствовал слабый запах горящего мяса и то чувство темной ци, окутывающей его золотое ядро. Цзян Ваньинь снова видит ту девушку, смотрящую на него с мольбой, до самого конца желавшую жить.        "Вы думаете, это господин Вэй?"        – Это не был Вэй Усянь, – всё, что смог выговорить Цзян Ваньинь, сражаясь с головной болью и тяжестью в теле. Он чувствовал себя ужасно усталым, словно он опять оказался на войне без возможности нормально отдохнуть. Глава Ордена Цзян молча смотрел на своего племянника, ожидая ответа от мужчины. Шли минуты, но Лань Сичэнь продолжал молчать.       – Вы можете рассказать, что там произошло? – аккуратно спросил глава Ордена Лань.       – Нет, – спокойно произнес Цзян Ваньинь, бросая мимолетный взгляд на свою руку. Он потерял Цзыдянь.       Прошло пару дней, прежде чем главе Ордена Цзян сообщили, что Лин Шихонг очнулась. Лань Сичэнь покинул орден на следующий день, после их разговора с Цзян Ваньинем. Глава ордена Лань понял, что он что-то скрывает, но не сказал ни слова, покорно проигнорировав ситуацию.       Цзян Ваньинь сел рядом с чужой кроватью, окидывая взглядом своего адепта. Темно-русые длинные волосы и мертвый взгляд, смотрящий куда-то вперед. Заклинательница казалась куклой, слишком похожей на человека. Его взгляд остановился на бинтах, перевязанных вокруг среза на плече. Лань Сичень говорил об этом, но вживую зрелище оказалось намного печальнее слов. Они молча сидели, как в том коридоре, без лишнего слова, не издавая ни звука. Толька сейчас они не были в подвале, отчаянно пытаясь найти выход, они были в лазарете, там, где для них не было никакой угрозы.       – Насколько хорошо ты всё помнишь? – спросил Цзян Ваньинь, стараясь не смотреть в чужое лицо.       – Как будто бы я все еще там, – ответила девушка с болезненой усмешкой. Карие глаза посмотрели на главу Ордена Цзян, будто заглядывая в самую душу. – Иду по коридору, слыша хруст костей.       – Там было много заклинателей? – тихо, почти шепотом произнес Цзян Ваньинь. Карие глаза удивленно посмотрели на него, на лице девушки промелькнула тень. Что-то между пониманием и ужасом.       – Большая часть трупов была обезображена, кто-то временем, кто-то огнем. Но да, там, где я ходила, пока несла вас, было много горящей одежды адептов мелких орденов, – с каждой фразой её голос становился всё тише и тише, будто девушка сама пугалась своих слов.       Цзян Ваньинь рассмеялся, прикрывая лицо рукой. Ему было страшно и весело одновременно. Лин Шихонг продолжала смотреть на него не то с сожалением, не то с пониманием. Вся эта ситуация была безумно абсурдной. Смех стих, оставляя после себя лишь усталость и гнев. Глава Ордена Цзян снова посмотрел на чужое плечо, ярость поутихла, оставляя после себя лишь кричащее нежелание признавать свои ошибки. Она сама пошла за ним – кричало подсознание, не готовое брать на себя отвественность за свои поступки. Её никто не просил.       – Знаешь, мой брат в своё время, держа на руках тело моей сестры, произнес два слова, которые я никогда не думал, что услышу от него, – спокойно начал Цзян Ваньинь, собираясь с мыслями. Он чувствовал всё неудобство и напряжение этой ситуации, но тихий голос сестры заставлял его взять себя в руки. – Спасибо и прости...       – За что? – спросила Лин Шихонг, переводя взгляд на свою единственную оставшуюся руку.       – Прости за то, что оказалась во всей этой ситуации. Потеряла свой меч и осталась калекой на всю жизнь, – на одном дыхании протараторил глава Цзян. – И спасибо, что спасала мою жизнь до самого конца, – девушка сдавленно улыбнусь на чужие слова, грустно посмотрев вперед.       – Ваше кольцо было утерено вместе с мечом? – спросила Лин Шихонг, переведя взгляд на собеседника. Серые глаза посмотрели на кисть в попытке найти дорогое кольцо, но столкнулись с неудачей, заставляющей поджать губы.       – Да, – это было всего одно слово. Наполненное болью, страхом, ненавистью, отчаянием. Цзыдянь был для него гораздо больше, чем просто артефакт. Это было воспоминание о его матери, которая до самого конца защищала его. Саньду являлся его мечом, тем немногим, что осталось от юноши Цзян Ваньиня, умевшего держать себя в руках и переживавшего за честь ордена. Юноши, имевшего семью. Это было последнее, что осталось от того времени, когда всё было хорошо.       «Я же не думал, что дядя Цзян и правда выгравирует на ножнах «Суйбянь»!»       Осознание пришло неожиданно, словно ударившая посредине ясного неба молния. Суйбянь – меч его брата. Забытый не только людьми, но и Вэй Усянем, который зачастую сам не знал, где его меч. Такой же одинокий и брошенный. Этот меч был запечатан, не готовый принять никого, кроме своего хозяина. Но Суйбянь был последним, что осталось от прошлого Цзян Ваньиня. Это было последнее, что осталось от его брата, всё ещё смеющегося и без конца треплющегося о глупостях.       – Сегодня вечером мы отбываем, тебе принесут сменную одежду. Полетишь на мече одного из адептов, если будут претензии – скажешь, что это личное распоряжение главы, – сказал заклинатель, поднимаясь с места. Но, открыв деревянную дверь, он тихо сказал:       – Прости.       – Прощаю, – произнесла девушка в ответ, но Цзян Ваньинь этого так и не услышал, скрывшись за дверью.       Попытка присвоить Суйбянь была абсурдной, особенно надежда, что ему так просто его отдадут. Поэтому, когда холодный металл оказался в руке, Цзян Ваньинь закрепил своё убеждение, что что-то в том месте было не чисто. Каким бы импульсивным ни был бы заклинатель, он не был глуп, особенно, когда видел, куда смотреть. Мужчина провел пальцем по Суйбяню, подходя к адептам своего ордена, готовым лететь. Он поймал мимолетный грустный взгляд Лин Шихонг, но не придал этому значения. Суйбянь был запечатан, хотел Цзян Ваньинь или нет, но ему нужен был новый меч. Пусть его титулом и было Саньду Шэншоу. Тот подвал завалило, и, как бы не мучались его адепты, не получилось ничего раскопать. Возможно, это его личная кара, или знак судьбы, Цзян Ваньинь не знал, да и вряд ли когда-нибудь захочет узнать.       Маленький Цзинь Лин подбежал к Цзян Ваньиню, схватив его за ногу. Заклинатель повернул голову, посмотрев в пару глаз, глядящих на него с просьбой.       – Дядя уходит, – тихо пролепетал Цзинь Лин, крепко держась за Главу Ордена Цзян. Заклинатель опустился рядом с ребенком, похлопав его по голове.       – Дяде нужно вернуться в свой орден. У дяди дела, но он закончит их и приедет к А-Лину, – спокойно сказал Цзян Ваньинь, смотря на плачущего мальчика.       – Дядя, тут, – тихо произнес ребёнок, всхлипывая.       – Я не могу остаться здесь. За тобой приглядит твой другой дядя, я ненадолго, – пообещал заклинатель, гладя по голове обнимающего его мальчишку. Адепт ордена Ланьлин Цзинь аккуратно забрал ребёнка у мужчины. А-Лин шмыгал носом, наблюдая, как его дядя встает на меч одного из адептов.       Заклинатели взлетели, направляясь домой спустя столько времени. Башня Кои медленно отдалялась. Золотые стены и сады пионов становились лишь красивыми пятнами. Пролетая, они видят длинную лестницу и множество тренирующихся заклинателей, чувствуют приятный ветер и слышат тихий смех адептов, обсуждающих какую-то очередную глупость. Цзян Ваньинь бросил хмурый взгляд на шепчущихся подчиненных, получая виноватые взгляды в ответ. Цзян Ваньиня ждет долгий путь домой, где накопилось множество нерешенных проблем за его небольшое отсутствие. Суйбянь продолжает висеть на поясе, заклинатель снова аккуратно проводит пальцами по ножнам.       В его голове всплыла тёмная фигура юноши, который безжалостно залил в его адепта яд. Огромное количество человеческих тел, заклинательский меч. Столько смертей, а если бы не гибель Вэй Усяня, возможно, никто бы и не обратил внимания на слухи. Это место расположено ближе к Ланьлин Цзинь, и даже при этом никто не попытался проверить эти слухи.        «Конечно, они сплошь состоят из темной ци. А сами такие великие праведники».       Возможно, глава Ордена Цзян встрял в огромную паутину загадок, которую не замечал раньше. Его орден всё ещё слаб и не достроен. Возможно, он всё ещё ненавидит своего брата, но, смотря на свою руку, на которой раньше было кольцо его матери, Цзян Ваньинь тихо смеётся. Как бы он ни ненавидел Вэй Усяня, как бы он ни считал его виновным во всех своих проблемах, что если смерть его брата была лишь из-за людского лицемерия? Возможно, его ордену стоит выйти из Совета Великих Орденов.