Mary on a cross

      Темная дождливая ночь. Небольшая группа заклинателей, идущая вдоль пристани. Смех, ругань, крики. Фиолетовые одежды намокли, а капли дождя стекают по чужим лицам. Никого нет, лишь дождь и слабый ветер встречают заклинателей, что вернулись наконец домой. Цзян Ваньинь остановился, вдыхая знакомый запах цветущей воды. Серые глаза посмотрели вперед на здание ордена, он невольно улыбнулся. Деревянные постройки, фиолетовые флаги, длинная тренировочная площадка и ребенок. Мужчина удивленно уставился на маленького мальчика, бегущего по лужам вперед. Он и забыл, что кто-то ждал его все это время.       – Бегать по лужам в дождливую погоду – не лучшая идея, – спокойным тоном отчитал малыша Цзян Ваньинь, почувствовав, как его обняли за ноги.       Мальчик не всхлипывал, не кричал, не смеялся, он просто молча держался за мужчину. Ребенок не дрожал, не обвинял его, не обижался, просто обнимал. Хотелось что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но слова не приходили в голову, оставаясь невысказанными. Дождь продолжал идти, а заклинатели – смотреть на фигуру замершего главы Ордена Цзян. Он осторожно поднял на руки ребенка, посмотрев на покрасневшее лицо. Мальчик плакал, молча плакал.       – Ну что ж ты так, – начал Цзян Ваньинь не зная, что делать. А-Юань редко плакал, и то, даже когда плакал, Цзян Ваньинь никогда не знал, как успокоить его. Он не понимал как нужно успокаивать плачущих. Мозолистая рука вытерла чужие щеки, пока мужчина думал над словами. Проходили минуты, дождь начал усиливаться, пока тихий голос не заставил заклинателя прикрыть глаза.       – А-Юань рад, – прошептал ребенок, обняв главу Ордена Цзян за плечи. Заклинатель на автомате начал гладить ребенка по голове, чувствуя странное ощущение спокойствия и уюта. Находясь под дождем, промокнув до нитки, уставшим и голодным, он чувствовал себя хорошо. – А-Юань рад, что отец к нему вернулся, – произнес мальчик, сильнее прижавшись лицом к чужой груди.       Цзян Ваньинь впервые был напуган и счастлив. И он даже не знал, какое чувство в тот момент было сильнее, но, возможно, впервые его кто-то ждал.       Иногда Цзян Ваньинь на многое смотрел с вопросом, перебирая очередную партию документов. Человеческие чувства – одна из самых удивительных загадок. Боль, счастье, грусть, гордость. Всё это переполняет людей, заставляя совершать необдуманные поступки. Возможно, не будь поедающего его сердце отчаяния, Цзян Ваньинь не пришел бы на ту горы и не встретил бы А-Юаня, сейчас лежащего головой на его коленях, обнимая любимую флейту. Будто бы ещё полгода назад мальчик не жил на Горе Луаньцзан. Пес ордена Вэнь, маленький ребенок с нежностью и счастьем смотрящий на окружающих людей. Он был чем-то похож на его брата, такой же бесстрашный и легкий, как облачко. Цзян Ваньинь ненавидел своего брата, виня его во многом, но временами, смотря на мальчика, он невольно вспоминал того ребенка, боящегося собак, бегающего по пристани от злобных криков его матери, ребенка, который боялся спать один, поэтому приходил по ночам и, не спрашивая его мнения, ложился рядом. Этот ребенок забрал любовь его отца и окончательно уничтожил брак родителей Цзян Ваньиня. Ребенок, из-за которого мать перестала хвалить его, лишь сильнее ругая и говоря об его ничтожности. Вэй Усянь, сформировавший ядро за год. Вэй Усянь, первый ученик ордена Юньмэн Цзян. Вэй Усянь – любимый сын его отца.       «Помни, когда ты станешь главой Ордена Цзян, я буду твоей правой рукой».       Но этот человек был его братом. Эгоцентричным, бестолковым, самоуверенным, идеалистичным братом. Братом, у которого есть чудесный ребенок, который каждый день ждет, когда Сянь-гэгэ придет за ним. Братом, чей меч висит на поясе, являясь тем единственным, что осталось от прошлого. Да, он будет всегда винить его во всем и ненавидеть до побелевших костяшек, но если он скажет, что не дорожил им – это будет ложью.       – Красивый, – пролепетал Цзян Юань, проводя пальцами по ножнам. – А как его зовут?       – Суйбянь, – спокойно произнес Цзян Ваньинь, подписывая очередной документ. Мальчик с интересом рассматривал меч, абсолютно не задаваясь вопросом, почему именно «Суйбянь». Черная флейта покоится рядом с ребенком, темная ци окончательно исчезла, больше не напрягая окружающих заклинателей, которые не знали, как отобрать у ребенка столь полюбившуюся вещь. – Чэньцин больше не балуется? – невзначай спрашивает мужчина.       – Чэньцин ведет себя хорошо. А-Юань говорил отцу, что Чэньцин исправится, – уверенно затараторил ребенок, заставляя главу Ордена Цзян вздрогнуть. С того момента, как он вернулся месяц назад с задания, Цзян Юань не отходил от него ни на шаг, являясь молчаливой тенью. Он стал еще более молчаливым и отстраненным, будто А-Юань решил, что его вопросы и разговоры были причиной долгого ухода главы Ордена Цзян. Они не говорили о ночной охоте, Цзян Ваньинь считал, что мальчик слишком маленький, а ребенок не настаивал.       – Хочешь спросить, чей он? – спокойным тоном произнес заклинатель, видя чужое любопытство. А-Юань осторожно кивнул, посмотрев на чужую руку, подписывающую очередную бумагу. – Вэй Усянь не сильно думал над названием, будет правдой сказать, он совсем не думал над этим. Надеюсь, ты потом подойдешь к этой задаче более вдумчиво.       – Если Сянь-гэгэ так назвал меч, значит Сянь-гэгэ понравилось это название, – с увереностью сказал ребенок, проведя пальцами по ножнам.       – Так бы поступил любой заклинатель, кроме него, – усмехнулся Цзян Ваньинь. – Этот меч хорошо показывает своего хозяина, столь глупое имя у настолько сильного меча. Не брось его хозяин праведный путь, Вэй Усянь был бы одним из самых великих заклинателей, которых знал мир.       – Этот меч настолько силен? –спросил мальчик, посмотрев на усталого главу ордена. Мужчина ничего не ответил, смотря на ножны взглядом, мечущимся между побежденностью и гневом. Было бы глупо сравнивать себя с мечом, было бы глупо сравнивать себя с вещью, имеющей столь нелепое имя, было бы глупо чувствовать странную связь и понимание. Столь ценный и сильный предмет, настолько верный, что запечатал себя, стоило его хозяину уйти из жизни. Этот меч был так ловок и остр, что в руках нужного человека мог привести его к сокрушительной победе. Это был меч, чье имя не называли, это была вещь, которую выбросили из-за ненадобности и оставили покоиться как трофей на вражеской територии. Меч, который обменяли на флейту, несущую за собой лишь боль и разрушение. Цзян Ваньинь тихо рассмеялся из-за своей ничтожности. Он слишком хорошо понимал этот меч.       Он провел рукой по ручке. Золотое ядро приятно потеплело, стало спокойно, будто бы он держал в руках Саньду. Глава Ордена Цзян почувствовал чужие объятья и тихое неразборчивое бормотание, мальчик что-то шептал, смотря куда-то в пол. Заклинатель посмотрел на ребёнка, ловя его спокойный, немного сочувствующий взгляд. А-Юань молчал, продолжая смотреть на него, будто что-то обдумывая, прежде чем аккуратно спросить:       – Вас что-то беспокоит, отец?       Цзян Ваньинь хмыкнул, потрепав ребенка по голове; дети растут слишком быстро. Прошло всего полгода, а тот маленький ни о чем не думающий А-Юань начинает все больше видеть его насквозь.       – Меня беспокоит твоя излишняя осторожность, – хмыкнул заклинатель, продолжая нежно перебирать волосы мальчика, заставляя того мягко улыбаться.       – Тогда, А-Юань может задать вопрос? – осторожно спросил малыш, будто ожидая, что после его вопроса произойдет что-то страшное. Цзян Ваньинь кивнул, наблюдая, как ребенок отодвинулся от него, собираясь с духом. Прошли минуты, прежде чем мальчик подал голос, спокойный и уверенный. – Сянь-гэгэ ушел из ордена из-за семьи А-Юаня?       Тишина. Шли минуты, за окном шумел ветер и был слышен тихий шепот заклинателей, решивших посреди ночи сбегать за вином. Был слышен скрип дерева под чужими ногами и шелест бумаги. Серые глаза посмотрели на листы перед ними. «С этого дня все что сделал Вэй Усянь не имеет никакого отношения к ордену Юн Мэн Цзян». Кисточка хрустнула, будь на его пальце Цзы Дань, он бы предательски искрился, выдавая его расположение духа. Горечь, текущая по венам, чужой спокойный и усталый голос, отдаляющаяся спина, стоящая перед глазами. Он был в ярости, словно опять находился в той темной пещере, надеясь вразумить собственного брата.       – Уходи, – сказал Цзян Ваньинь спокойным голосом, сквозь которой протекал столь горький яд.       – Но вы сами…       – Я сказал уходи, – чуть ли не рявкнул заклинатель, мальчик не взрогнул, не зарыдал, лишь привстал, поклонился и ушёл, осторожно прикрывая дверь. Он просто ушёл. Серые глаза смотрели на деревянную дверь, проходило время, ярость остыла оставляя лишь чувство омерзения. Вэй Усянь никогда бы не ушёл, может быть, посмеялся бы, попытался перевести тему, возможно, сказал бы ему что-то подбадривающее или заставил бы посмотреть правде в глаза. Цзян Юань никогда не был Вэй Усянем, и никогда им не будет. Ему нужно перестать искать в живом ребенке мертвого брата.       Внутри что-то предательски заныло, царапая сердце. Та самая совесть, кричащая о его неправоте, закрытая под замок где-то в темнице. Цзян Ваньинь махнул головой отбрасывая это чувство, он не был виноват, он имел право злиться, А-Юань завтра снова будет преследовать его и молча наблюдать за тем, как глава Ордена Цзян подписывает документы. Цзян Ваньинь снова вернулся к работе, быстро забыв про этот инцидент, будто ничего и не было.       Но на следующий день никто не ждал его возле двери в покои и не сопровождал на тренировку. Мальчик проводил время отдельно от него, не сталкиваясь нигде. Возможно, стоило извиниться, но когда глава Ордена Цзян был готов признать свою неправоту. Проходили дни, тренировки ужесточились, а ночь ассоциировалась с запахом воска и бумаги, но жизнь продолжалась, с каждым днем Цзян Ваньинь все меньше вспоминал о ребенке, с головой окунувшись в дела ордена, пока маленький мальчик перелистывал книжки в библиотеке.       Библиотека Юньмэн Цзян была одним из самых красивых мест в Юньмэне. Небольшое здание, одно из того малого процента, что не сильно пострадало при сжигании Пристани Лотоса. Оно находилось за пределами территории ордена. С виду она мало чем выделялась за исключением своей старости. Она не была украшена флагами ордена, на ее стенах не было резьбы или же дорогих сплавов, она стояла в километре от суши, разделяемая с ней деревянным мостом, скрипевшем при каждом шаге. Это место пахло благовониями и старыми книгами, высокими стеллажами с табличками, на которых были высечены названия и номера. Отсюда был красивый вид на озеро и лотосы, создающий атмосферу покоя и уединённости. В углу библиотеки стоял небольшой стол, на котором лежали все справочки и книжки с картинками, которые смог найти Цзян Юань.       Мальчик часто проводил здесь время после ухода Цзян Ваньиня на ночную охоту. А-Юань плохо читал, прося слуг или адептов, прочесть ему отрывок, который он не понимает. Вечерами он продолжал сидеть у пристани, ожидая Сянь-гэгэ, ему много хотелось ему рассказать и о многом спросить.       – Нашли что-то интересное? – послышался мягкий тягучий женский голос. Ребенок обернулся, посмотрев на улыбающуюся ему заклинательницу. Лин Шихонг оперлась плечом на угловой шкаф, глядя на мальчика, окруженного книгами.       – А-Юань хочет быть сильным заклинателем, – уверенно произнес Цзян Юань, уткнувшись в книгу. – Но А-Юань не понимает, что тут написано.       Девушка тихо рассмеялась, садясь рядом и забирая старый сборник из чужих маленьких рук.       – Думаю, молодому господину стоит перекусить, – спокойно сказала Лин Шихонг, собирая разбросанные книги.       – Сестрица Шихонг, а ты знала Сянь-гэгэ? – спросил ребенок, потянув за рукав заклинательницу. Девушка удивленно посмотрела на чужое умоляющее лицо.       – Сянь-гэгэ? – переспросила она, взглянув на лежащую чуть поодаль Ченьцин.       – Да, Сянь-гэгэ спас А-Юаня и семью от людей в желтых одеждах. Глава Ордена Цзян говорил, что Сянь-гэгэ раньше жил здесь, – с увлеченностью рассказывал ребенок, не замечая, как его собеседница напрягалась с каждым словом. – Сянь-гэгэ очень хороший.       – Молодой господин Вэй? – то ли утвержала, то ли спрашивала заклинательница, посмотрев пустым взглядом на книгу. – Молодой господин Цзян, – ее слова были холодными, предупреждающими. – Никогда никому не говорите о Сянь-гэгэ.       – Но глава Ордена Цзян.–сказал ребенок, прежде чем холодная ладонь погладила его по голове.       – Я не могу обьяснить вам всего, но в свое время молодой господин Вэй натворил много нехорошего, из-за чего люди боятся и ненавидят его. Поэтому лучше не говорить никому, что вы были с ним знакомы, – речь заклинательницы была спокойная и размеренная, кардинально отличающаяся от ее внутреней борьбы. Мальчик с интересом и замешательством смотрел на нее своими серыми глазами. Он явно хотел что-то спросить, но не решался. – Что вас гложет?       – Сянь-гэгэ сделал что-то плохое из-за семьи А-Юаня? – спросил мальчик, посмотрев в пол. – Сянь-гэгэ не мог сделать что-то плохое, Сянь-гэгэ был.., – Цзян Юань посмотрел на свой колокольчик, сжав маленькие кулачки. – Сянь-гэгэ был хорошим, он всегда играл со мной и защищал А-Юаня, –ребенок продолжал говорить, не замечая потерянного взгляда девушки, смотрящей на черную флейту. Она осторожно, еле касаясь, провела по ней пальцами, болезненно улыбнувшись.       – Он был справедливым, – спокойным тоном сказала Лин Шихонг.       – Сестрица Шихонг знала Сянь-гэгэ? – спросил ребенок, потянув заклинательницу за рукав. Девушка по-доброму усмехнулась, переводя на него взгляд.       – Я не застала его, как адепта ордена Юньмэн Цзян. Наша встреча случилась намного позже, я была адептом ордена Мэйшань Юй, а он только недавно вернулся. В тот момент он еще считался героем, что приведет всех к победе над… – девушка запнулась. В голове повторились чужие детские слова, заставляющие на мгновение замолчать. Она не могла быть уверена, но если мальчик и правда один из того остатка Вэней, ему не стоит упоминать название ордена против которого затевалась Аннигиляция Солнца. – Над одним орденом. Наш отряд попал в засаду, из которой никто бы не выбрался живым, если бы не молодой господин Вэй.       – Сянь-гэгэ помог тебе? – весело крикнул мальчик, поднявшись на ноги.       – Да, можно и так сказать. Он спас многих из нас, скорее всего он и не вспомнил бы о том случае, все таки шла война, но я хорошо запомнила этот момент. Между отчаянием и малой надеждой, звучащей, как флейта, – девушка нежно улыбнулась, наблюдая за засветившимся как солнце мальчиком, который выглядел ужасно гордым за своего горе-родителя.       – Из тебя вышла бы неплохая мать с такими рассказами, – послышался мужской насмешливый голос. Мальчик повернулся, посмотрев на входящего адепта. На детском лице появилась нежная улыбка. Ребенок хотел подойти и обнять адепта, но остановился, услышав чужой притворно спокойный тон.       – Сюй Вэньхуа, – произнесла девушка, на мгновение прикрыв глаза. – Не играй с огнем, даже имея всего одну руку, я могу составить тебе неплохую компанию в дружеском поединке.       – Не нагнетай, я еще не настолько бесжалостен, что бы сражаться с калекой, я здесь по другому поводу, – произнес адепт, поклонившись Цзян Юаню. – Главы орденов уже прибыли, и наш долг составить компанию главе Ордена Цзян на этом мероприятии.       – Оттаскивать его от хотения убить главу Ордена Цзинь и глупых споров с главой Ордена Не? – усмехнулась девушка, подойдя к своему коллеге.       – И это тоже. Еще было бы неплохо составить компанию первому в списке красивых персон, но за это уже буду отвечать не я.       – Я вырву тебе язык, – прошипела Лин Шихонг, посмотрев на ничего не понимающего ребенка.       – Мечтать не вредно, – парировал Сюй Вэньхуа, направляясь к выходу. – Тем более, это будет большая потеря для ордена Юньмэн Цзян.       Заклинатель остановился, чувствуя чужой взгляд, если бы взглядом можно было бы убивать, то в его сердце давным давно хладнокровно вонзили бы нож. Но Сюй Вэньхуа лишь отмахнулся, порадовав свою подругу надменной усмешкой, покинул библиотеку как ни в чем не бывало. Возможно кто-то подумает, что его ненавидели все, так оно и было.       – Почему вы так не ладите с Сюй Вэньхуа? – спросил ничего не понимающий мальчик, смотря на то, как девушка, тяжело вдыхая, провожает взглядом уходящего заклинателя. Цзян Юань взял черную флейту, подойдя к заклинательнице, и маленькая ручка потянула ее за рукав.       Собрание великих орденов, впервые с момента отстраивания, проходило в Ордене Юньмэн Цзян. Мальчик уверенно шел вперед по мосту, пока девушка приводила свои мысли в порядок. Это было важное событие, которое должно было заставить всех на славу постараться, чтобы достойно встретить гостей, но все было совсем не так. С момента, когда глава Ордена Цзян пришёл в себя, основалось много невысказанного, и те немногие адепты, которым посчастливилось поучаствовать в злосчастной ночной охоте, подозревали не самый лучший исход этого совета. Но ничего не произошло, собрание прошло спокойно, без лишней шумихи и криков, пока лишь А-Юань вздрагивал, обнимая встревоженную Лин Шихонг, бессвязно тараторя: «Люди в желтых одеждах».