Mary on a cross

      Одинокая пристань, холодный ветер, развивающиеся фиолетовые одежды в тусклом свете луны. Запах цветущей воды и дерева. Одиноко и уютно. Здесь нет ненужного шума и острых взглядов глав мелких орденов, что так надеются поддеть и скрыть всю свою ложь за улыбкой. Все гости улеглись спать, оставляя лишь тишину. Молодые адепты в комнатах, наполняя пиалы вином, рассказывают байки и легенды, пока слуги, словно тени, прибирают везде для завтрашнего дня. Если прислушаться, то можно услышать скрип дерева от ветра и звук открывающегося веера. Серые глаза со смешанными чувствами посмотрели на чужую фигуру, стоящую в полумраке. Темные одежды, золотая заколка, расписной веер в руках, выполненный в синих и белых оттенках.        – Специфичное место для простой посиделки двух старых друзей, –послышался чужой насмешливый голос.       – Не помню, что обещал уютную посиделку, – заметил Цзян Ваньинь, посмотрев на темное небо. – Присутствуй в нашем разговоре алкоголь – вы бы задались целью меня споить, – его голос звучал спокойно и размеренно, не смотря на съедающее его чувство усталости вперемешку с раздражением.       – Ну что вы, глава Ордена Цзян, за кого вы меня принимаете, чтобы я оставил вас пить в одиночестве, –мужчина вышел из тени, лениво помахивая веером. – Но не буду врать: я ждал многого, но не одинокой холодной пристани. Хотелось убежать подальше от воспоминаний?       Цзян Ваньинь вздрогнул, сжав кулаки, его собеседник всегда был таким. Ничем не приметным, но умеющим бить, куда надо, при желании. Кровь начинала закипать, пока мысли словно буря вертелись в голове. Пока Не Хуайсан прикрывал лицо веером, наблюдая за ним.        – Не вам об этом говорить, – грозно произнес Цзян Ваньинь, переведя взгляд на своего собеседника. – Но я пришел сегодня не Гусу вспоминать с моим дорогим братом…       – Странно, мне казалось, он и есть причина, по которой спустя столько времени вы вспомнили обо мне. Или дело в вашей последней ночной охоте? – чужая насмешка сквозила через язвительный тон.        – Именно в ней, – спокойно произнес глава Ордена Цзян, увидев чужое замешательство. – Буду краток. На ночной охоте я и мои адепты попали в западню, где мы наткнулись на живого мертвеца, созданного из вашей заклинательницы, – мужчина размеренным шагом подошел к собеседнику. – Мне удалось обмолвиться парой слов с её создателем, и представь мое удивление, когда он с радостью рассказал о темной ци, которой была пропитана заклинательница еще до встречи с ним.       – Вы и правда удивили меня, глава Ордена Цзян, к чему ж такие важные вопросы вы обсуждаете с таким немощным человеком, как я?       – Из всего ордена вы единственный, кто по собственной воле не пытается быть заклинателем. И знаете, я впервые задался вопросом: почему? – серые глаза продолжали смотреть на собеседника. Он мало на что надеялся, даже спустя пару лет, будучи главой ордена Цзян, он все еще не умел вести спокойные переговоры. Послышался тихий сдавленный смех, веер хлопнул, давая возможность рассмотреть чужую веселую улыбку.        – Возможно, за сосуд лотосового вина, я бы поделился с главой Ордена Цзян той информацией, которая ему так нужна.       – Играешь, – не без раздражения бросил Цзян Ваньинь.       – Ну что ж вы так сразу, глава, я ведь вправе и передумать.       – Пытаешься уйти от ответа? – спросил заклинатель, смерив собеседника недовольным взглядом.       – Вы слишком многого ждете от меня, – Не Хуайсан махнул рукой, облокотившись о стену. – Буду честен, хотя вижу, как вы смотрите на меня с явным недоверием.        – Верить вам всегда было плохой затеей, – устало пробормотал Цзян Ваньинь, проведя большим пальцем по срезу на руке.       – Но какая ирония: за информацией вы все-таки пришли ко мне, – хмыкнул Не Хуайсан. Заклинатели замолчали, смотря друг на друга, глава Ордена Цзян подбирал слова, пока второй молодой господин Не выжидал. Прошли минуты, прежде Цзян Ваньинь кивнул, молча предлагая пройти за собой. Их путь шел мимо чужих комнат и тренировочной площадки, мимо тихо возвращающихся адептов и молчаливых слуг.       – У вас даже ночью оживленно, – восхитился Не Хуайсан, проходя вглубь кабинета. Заклинатель зажег свечи и махнул рукой в сторону стола, предлагая присесть. Второй молодой господин Не, раскрыв веер, сел, наблюдая, как приоткрыв дверцу шкафа, глава Ордена Цзян достал сосуд с вином.        – Любите выпить на рабочем месте, – усмехнулся Не Хуайсан.       – А вы, как я вижу, не только на нем, – небольшой фарфоровый сосуд с звенящим звуком был поставлен на стол. Две пиалы и тусклый свет свечей.        – Обижаете, глава Ордена Цзян, обижаете, – заклинатель налил себе немного вина, с некой ностальгией посмотрев на пиалу. – Давно же мы не пили с вами, даже жаль, что Вэй-сюн не может присоединиться к нам, – послышался скрип чужих костяшек и недовольный вздох. Не Хуайсян победно улыбнулся и осушил пиалу. – Не злитесь, я не нарочно.       – Старательно давишь на больное. Ждешь оправданий от меня? – с ноткой сарказма произнес Цзян Ваньинь, проводя большим пальцем по пиале.       – Пытаюсь выяснить настоящие мотивы. Вы просите столь важную информацию, я должен знать, по какой причине, не думаю, что та охота является единственной причиной, вы всегда были склонны обращать внимания только на те вещи, которые для вас что-то значили, – собеседник наполнил пиалу, изредка бросая взгляд на главу Ордена Цзян. Его речь была спокойна: без излишней театральности и детской напыщенности.        – Наблюдал за мной?       – Никогда, – с улыбкой произнес второй молодой господин Не.       – Врешь.       – Ваше право так думать, – заклинатель пожал плечами, обмахиваясь веером. – Дело в Вэй-сюне и несправедливости по отношению к нему?       – Громкие слова для адепта ордена Цинхе Не, – Цзян Ваньинь осушил пиалу, посмотрев на руку, где раньше находилось кольцо.       – Видите ли, глава Ордена Цзян, я говорю больше не о справедливости, а о пользе, которую он бы мог оказать. Можете не смотреть на меня столь прожигающим взглядом, я говорю вам, как адепт своего ордена: его талант – незаменимая вещь, – Не Хуайсан перевел взгляд на собственный веер, будто что-то обдумывая, стараясь игнорировать недоверчивый взгляд своего собутыльника.        – Теряешь хватку, вынесло после двух пиал.        – Вы удивитесь, но я в здравом уме, – послышался сдавленный смех, сменившийся усталой улыбкой. – Во многом мои слова связаны с тем вопросом, который вас интересует. Когда в учебниках ордена Лань, рассказывается о мяснике, что основал орден Цинхе Не, они не упоминают важную деталь, она настолько стара, что мало кто знает о ее существовании, – Не Хуайсан налил немного вина, положив свой веер на стол. Он на мгновение замолчал, собираясь с духом, прежде чем залпом выпить вино и сдавленным голосом произнести. – Он был заклинателем темного пути.        Повисла неловкая тишина. Мужчины продолжали молчать, даже не глядя друг на друга. Оба ждали чужой реакции на высказанные слова. Не Хуайсан оперся подбородком об руку, пока собеседник старался привести в порядок вихрь мыслей. Он не знал, был ли напуган, или наоборот зол, его охватило смятение и бессилие. Хотелось бросить ядовитое слово, разбить пиалу и начать обвинять, но вместо этого Цзян Ваньинь просто прикрыл лицо рукой.       – Не самая удачная из твоих шуток, – раздраженно бросил глава Ордена Цзян, убирая руку от лица.       – Вы же прекрасно поняли, что это не было шуткой, – устало хмыкнул Не Хуайсан. – Мне удалось наткнуться на то, что осталось от его рукописей, когда я прятался от назойливого учителя. И сабля – это часть его наследия, не только стиль в фехтовании, но те отголоски его тёмного прошлого. Сабля – это оружие, работающее на темной ци, её запас в зависимости от силы заклинателя нужно пополнять. Сырьем служат убитые мертвецы, монстры и множество другой живности.        – То есть из людей неважное сырье, – Цзян Ваньинь провел пальцем по пиале, не сводя глаз со своего гостя.       – В зависимости каких. Вы, например, нет, но мой брат или Вэй-сюн вполне себе подойдут, – второй молодой Господин Не наполнил пиалу вином, прежде чем продолжить свое объяснение. – Думаю, вы знаете про искажение ци в нашей семье.       – Наслышан.       – Хотя большая часть заклинателей будут до последнего вздоха доказывать, что причина в сабле, это не совсем правда, – собеседник сделал глоток вина. – Сабля, как оружие, так же как и заклинательский меч, влиять на нас не может. Зато темная ци, которую излучает сабля, является прямой причиной искажения. Светлая ци, исходящая из золотого ядра, вступает в сражение с темной ци, получаемой от сабли. И в зависимости от того, какая ци побеждает, заклинатель либо в здравом уме, либо пытается убить окружающих себя людей, не отличая никого.        – Если судить по твоим словам, то причина, почему вы большую часть своей жизни не подвержены искажению, потому что ядро развивается раньше, чем вам вручают саблю. И у вас есть запас времени, пока светлой ци в вас больше, чем темной.       – Это замкнутый круг, чем сильнее заклинатель – тем сильнее его сабля, которая вырабатывает больше темной ци, и в конечном итоге она приведет к его смерти, – Не Хуайсан осушил пиалу, пожимая плечами. – Вэй-сюн сделал настоящее открытие, даже скорее всего не подозревая об этом. Какое бы сильное золотое ядро у него ни было, справиться с таким большим натиском темной ци невозможно, что означает, что он нашел способ, чтобы уравновесить их. Но теперь мы никогда не узнаем, что это был за способ.       – Вот почему за всю историю не было ни одного популярного темного заклинателя, – произнес Цзян Ваньинь, бросив взгляд на портрет, висевший в дальнем углу кабинета.       – Они умирали от искажения ци, хороший темный заклинатель – это заклинатель без ядра. Все, что тебе грозит – это помутнение рассудка и множество смертей от того, что ты не удержал свою силу, а не золотое ядро, которое от постоянных сражений с темной ци будет пытаться убить своего носителя, в попытках очистить.       – Ты когда-нибудь пытался использовать темный путь?       – Нет, я уже к тому моменту имел ядро, и вступление на излюбленную дорожку моего ордена никогда не было моим желанием, – на чужом лице расплылась болезненная улыбка. – Мой брат всегда твердил мне, что я стану главой ордена. Что мне нужно научиться владеть саблей, это для моего же блага. И всегда в такие моменты я вспоминал, как наш основатель описывал помутнение своего рассудка. Когда ты не помнишь какой день, ты забываешь людей вокруг себя, все, что тебе нужно – это сабля и больше ничего.        Заклинатель молча слушал собеседника, пока в голове всплывали те редкие моменты, когда ему удавалось столкнуться с собственным братом, тот гнев, когда Цзян Ваньинь хотел уничтожить Вэнь Нина. Он помнил их перепалку, усталый взгляд, направленный на Цзян Янли в свадебном наряде. Крик боли во время сражения в безночном городе. Глава Ордена Цзян не мог сказать, что не знает, что такое терять рассудок, знает. Знает, что такое сходить с ума, находясь на войне, начинать получать садистское удовольствие от убийства людей. Просыпаться от кошмаров и собственного крика. Война изменила их всех, и иногда Цзян Ваньинь, ствакиваясь с воспоминаниями о днях перед Анигиляцией, понимает, что не узнает себя.         – Все мы сходим с ума, – пробормотал глава Ордена Цзян. – Все мы сходим с ума.        – Ты общался с Вэй-сюном, когда он жил на Луаньцзан? – спросил Не Хуайсан, выпивая остатки вина.       – Честно? Не сильно. У меня был орден, а у него – Вэни. Тем более он явно дал понять, что не нужен ему этот орден, – в чужих словах сквозит боль вперемешку с гневом.       – Вы все такие же, – пьяно засмеялсся Не Хуайсан. – Все так же не умеете разговаривать. Но я рад, что та драка не была чем-то серьезным.       – Все так же не умеем разговаривать? – заклинатель недоумено поднял бровь.       – Да, поверь, Цзян-сюн, вы никогда не умели разговаривать друг с другом. Во времена Гусу это мало вам мешало, но когда-то должно было стать проблемой. Во время спора вы никогда друг друга не слышали, будь это что-то глупое, как поединок Вэй-сюна со вторым Нефритом клана Лань. Или что-то важное, например тот бунт в Лагере Цишань Вэнь, – Не Хуайсан поставил на стол пиалу, с явным весельем наблюдая за чужим мозговым процессом. – Подумай мозгом на досуге, если он у тебя вообще имеется.        – Ты звучишь слишком уверенно, для ничего не знающего мальчишки, – надменно высказался Цзян Ваньинь.       – Как говорил великий старец: «сила – в незнании».        – Это явно не твой случай.       – Не воспринимай эти слова буквально. Дай место воображению.        – Ты пьян, и это уже не мои фантазии, – на секунду Цзян Ваньинь замолчал, прежде чем произнести грозным голосом. – Не смей ничего говорить.        – Я и не собирался ничего говорить, – невинно ответил второй молодой господин Не, бросив печальный взгляд на опустевший сосуд, делая вид, что он не замечает прожигающего взгляда в свою сторону.       Их диалог был спокоен, иногда смешной, иногда печальный. Они были разными людьми, с разными обстоятельствами, что давно не общались друг с другом. Их изменило время, аннигиляция, возраст, но им все еще было, что обсудить. Иногда, в моменты затишья, они бросали мимолетный взгляд на пустующее место, где мог бы сидеть их третий товарищ, не уйди он по темной дорожке далеко, где обитают лишь мертвые. Многие узы появляются из-за мест, времени, какие-то из-за определенных людей – и стоит причинам исчезнуть, как узы ослабевают, но не исчезают до конца, поджидая, когда люди сами решат, что с ними делать. Их разговор закончился на печальной ноте, тех мыслях, что тревожили голову. Не Хуайсан с улыбкой удалился, оставляя своего собеседника в компании тишины и неприятных мыслей. Возвращавшихся к одним и тем же словам.       Возможно, главе Ордена Цзян стоило хоть раз побыть оптимистом и поверить в могущество и гениальность своего брата, но тот слабый голос заставил его подняться и приоткрыть шкаф, посмотрев на заклинательский меч. Суйбянь спокойно покоился, забытый на некоторое время, чтобы его вновь достали. Мозолистая рука легла на рукоять, мужчина не сдержал усталого нервного вздоха. Серые глаза продолжали смотреть на аккуратный срез на руке. Шли минуты, прежде чем рука резко вытащила меч из ножен. Время остановилось.        Цзян Ваньинь перестал дышать, смотря на собственную руку, что вытащила меч. Его брата считали гением, гением, что был за рамками мыслей обычных заклинателей, но все было куда проще, намного проще. Из горла вырвался истерический смех, он даже не знал, от чего смеялся, от радости, от боли, от страха или от ненавистного чувства вины. Его брат был бессилен на горе Луаньцзан, прибегнул к разрушающему темному пути, что медленно убивал его. Вэй Усянь никогда не носил меч, зачем обычному человеку заклинательский меч? Все встало на свои места, за секунду пришло осознание. Глава Ордена Цзян продолжал смотреть на чужой меч, что принял его за хозяина. Не было никакой бессмертной, лишь брат, что молчал до самого конца.        – Почему… – тихо прошептал заклинатель, не замечая, как слезы стекали по щекам. – Почему ты не сказал мне…       Но ответа не было, лишь тишина.