Ночью

Чужие шаги, множественные, дробные, бьющие по слуху, вырвали Лесли из легкого, поверхностного сна. Какой-то деревенский парень шарил руками по полками, обыскивал старый стол, будто что-то ища, и недовольно, презрительно косился на Лесли. Что он здесь забыл? Впрочем, не столь важно. Брать у нее все равно нечего. Страха почему-то не было. Как ни крути, с какой стороны ни посмотри, не сравниться ему ни с огненными псами и их ядовитыми клыками, ни с их безумным хозяином, зачем-то приходившим к ней, с какой-то неясной целью приносившим лекарство. - Подстилка Сета, - злобно, так, будто это должно было что-то объяснить, фыркнул паренек, откровенно спокойно шаря по полкам, сметая аккуратно связанные пучки трав и баночки с лекарствами, все ближе и ближе подбираясь к самой Лесли. Она равнодушно скользнула по нему взглядом. Как восхитительно ощущалось все-таки безразличие, скользившее теперь по ее жилам. Этот мальчишка с кипящей кровью и целой шеей, щенок, неумело скалящий едва показавшиеся на свет клыки, не вселял страха и опаски. Быть может, потому что к ней не раз наведывался зверь куда более страшный и жестокий? - Хочешь умереть следующим? - спокойно поинтересовалась девушка, размеренно осматривая воцарившийся в комнате хаос. Парень аж остановился. Лесли слабо усмехнулась. Ей ли рассуждать о чужой смерти? Ей ли кому-то угрожать? - Жаловаться будешь? - издевательски спросил он, с превосходством глядя на бледную Лесли. - Он же тебя добьет, если узнает, что его игрушку сломали. - Рискнешь? - слабая улыбка на синих, почти мертвых губах, видимо, впечатляла. Либо у неожиданно побледневшего паренька были слишком слабые нервы. - А если... - Даже если ты убьешь меня, - холодный голос резал ножом, - его псы всегда найдут тебя. У них превосходный нюх. Да и клыки, поверь мне, тоже ничего... Парень вздрогнул. В равнодушно-жестокой интонации всегда милой доброй Лесли он почему-то слышал отрывистый резкий тон Сета, в ее голубых глазах - тень его безумия.

***

Сет пришел в ту же ночь. Намеренно скрипя сухими половицами, он прошел в комнату. Окинул ее взглядом, по-хозяйски потер ладонью разгромленную нежданным гостем полку и медленно обернулся к наблюдавшей за ним Лесли. - Что-то произошло? - хрипло поинтересовался Сет. Глаза его сияли алым. - Да так, местные, - глядя ему в лицо, негромко сказала она. Врать ему она бы не рискнула. Не стоит злить дикого зверя, даже когда он сам ластится к рукам. Сет ощутимо напрягся. Внешне он даже не дернулся, но атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Сейчас он казался Лесли зверем, готовым в любой момент броситься на обидчика и порвать его в клочья. Одним из своих же огненных псов. По мнению Лесли, то, что он все еще говорил с ней и ждал ее ответа уже было небывалым проявлением терпения и уважения с его стороны. - Не стоит трогать их, - мягко произнесла она, заглянув в его красные глаза. - Они же ничего не сделали. Не стоит. Тяжело втянув воздух, Сет медленно кивнул. Лесли чуть улыбнулась. Ее пугала иногда мысль, что этот зверь слушал ее мнение, даже несмотря на то, что она, скованная болью, не смогла бы его заставить. Пугала и пьянила, бывало, не хуже тех настоек, которые втихую варил Реймунд и которые местные ребята частенько таскали у него. - Как скажешь, Лесли, - тихий, по-змеиному шипящий шепот врезался в память, запоминался даже лучше, чем слова. Это звенящее шипение почему-то казалось неотъемлемой частью Сета, такой же привычной, как и его вечно голодные псы. - Как же ты милосердна, моя хорошая... Он часто повторял это. С нездоровым блеском в глазах, с грацией шакала говорил, что она лучшая из всех, кого он знает, самая светлая, чистая... Сначала это казалось неумелой, неуместной манипуляцией, потом же возник вполне логичный вопрос: "Зачем ему это?" Точного ответа на него Лесли не могла дать до сих пор... - Тебе никогда не казалось, что этот мир нереален? - внезапно спросил Сет, качнув головой и взяв с полки высушенную полынь. - Что все это лишь чья-то больная фантазия? Что мы все лишь пешки в чужой игре, в гениальной постановке, что сочинил кто-то другой, не способный жить своей жизнью и придумавший взамен сотни, тысячи других? Лесли молча ожидала продолжения. Сет любил пространные речи, да и резкая, неожиданная смена темы не была для него чем-то новым. Он часто так делал. Говорил об одном, буквально через пару мгновений рассуждая о другом. - Таролог говорит, что миров много и каждый из них был создан когда-то им. Что все мы лишь его творения, плод его мысли, претворенный в жизнь, что все мы его слуги по праву рождения, - Сет выдохнул и резко взмахнул руками, - и что любой из его миров реален, лишь пока он там. Все остальное - просто бред нашего подсознания и забавные картинки, которые подбрасывает мозг, чтобы не было скучно. - Какое самомнение, - отозвалась Лесли, задумчиво глядя в потолок. Что ни говори, рассказывать Сет умел. Завлекал слушателя энтузиазмом и даже некоей харизмой, которой он, как ни крути, обладал. Правда, на людей он обычно выплескивал скопившуюся внутри боль, злость и холодную ярость, трансформирующуюся в желание причинить как можно больше боли другим и жгучую к ним же ненависть. Лесли было бы даже интересно попробовать понять его мысли, чувства, желания, влезть ему под кожу и утопнуть там самой. Все-таки он был одним из немногих, кто не презирал ее и даже пытался заботиться. О том, что нужда в заботе возникла из-за него же, она предпочитала не вспоминать. Если бы не тянущая за собой пульсирующая, такая привычная, такая лишняя боль, она бы, возможно, говорила с ним больше и откровеннее. Возможно, она смогла бы понять и принять его окончательно, если бы ей не было настолько безразлично все происходящее вокруг, если бы она, уже не страшась, не ждала бы смерти и столь желанного покоя, и безмятежного, безболезненного тепла, не свойственного ее холодной избе. Ждала не страстно, не ярко, не так, как предвкушают что-то необходимое, радостное, счастливое, а так, как ждут неизбежного, будучи в любой момент готовым принять его холодные объятия, послушно закрыть глаза и раствориться в зовущей тьме. Сет был для нее той самой тьмой во плоти, приносящей облегчение. И новую вспышку боли, приходящую аккурат после его ухода. Когда действие лекарств ослаблялось. - Быть может, он лжет? - поддерживать диалог нужно, так проще отвлечься, да и он, глядишь, поспокойнее будет. - Возможно, - азартно продолжил Сет, сверкая красными глазами. - Возможно, миров и правда много, и где-то в них не он господин! Не он имеет власть и пользуется ей, а мы. Такие, как я, как ты, как мы все! Не слуги его верные, не его куклы, а сильные, и мнение наше влияет на что-то, кроме собственных увечий. Он же там лишь чей-то слуга безвольный, пес цепной оголодавший... Его речи нередко сводились к вопросу власти Таролога. Чем дальше, тем яростней выражался Сет, и ярче горели его глаза, и громче выли его огненные псы, ожидавшие очередную жертву... Безумный слуга мечтал о власти, убивая тех, кто слабее, слушаясь тех, кто сильнее... Лесли бы может и впечатлилась, и ужаснулась бы вместе с ним, если бы ей было до этого какое-то дело. Их век был не долог, и счастье не было их судьбой. Лесли это знала. Как ни крути, ведунья Нут никогда не лгала. Девушка очень хотела в это верить.