Орлята учатся летать

Ксюша с надеждой смотрела на звезды, а те, в свою очередь, смотрели на неё с укором. Никаких ответов небо предоставлять не хотело. Именно сейчас, когда это было нужно! Девушка вздохнула. Она неожиданно почувствовала, какую ответственность накладывает на человека семья. Конечно, семья даёт многое: и опору, и силы, и вдохновение, и опыт, сын ошибок трудных. Но и спрос с каждого члена семьи высок. Витая в своих мирах научных изобретений, установок, любимого мужчины и походах, Минюкова совершенно забыла о том, что и она несёт ответственность за жизнь своих родителей. Ей казалось, что эта связь заметно ослабла ещё десять лет назад, когда из уральского города она уехала в Москву поступать, смогла пройти только на платное и в итоге была зачислена в Тверь, но на бюджет (слава ЕГЭ и возможности подавать документы в пять вузов). Её папа и мама посидели, подумали и решили: раз дочь покинула их дом, то этой территории много для них двоих. Они продали городскую квартиру и обустроились в домике одного из ближайших посёлков городского типа. Папа устроился на завод, а мама стала шить на дому. Эти доходы прекрасно покрывали финансовые потребности семьи Минюковых. Ксения в Твери крутилась сама, приезжала на каникулах, а затем обратно, в свою взрослую жизнь. Родители звонили ей и говорили, что всё хорошо, как им здесь нравится, какой у них дружный посёлок. А на самом деле берегли её от неприятной правды. Через пару лет услуги швеи на постоянной основе уже не были нужны, а полгода назад у отца начались проблемы на заводе. Доходы семьи постепенно уменьшились, и теперь оставалось надеяться только на неё, взрослую, независимую, самодостаточную дочь. Да только Ксюша не хотела прозябать в местном посёлке. Она привыкла к другим людям, иному досугу и уважительному отношению к себе. В Твери у неё был любимый мужчина, который… Сердце сжималось. Хотелось оказаться в крепких объятиях Тоши или папы, прижаться крепко-крепко к надёжному плечу и плакать до опустошения. Но подобной роскоши Минюкова уже не могла себе позволить. Телефон сам собой оказался в её руке. Ксюша автоматически сжимала и разжимала в руке гаджет, а затем все-таки не сдержалась. «Я скучаю», — улетело в далёкую Тверь. И ей тоже следовало уезжать. И родителям. В посёлке для них нет работы. В родном городе нет жилья. У неё и самой не было жилья, девушка ютилась у Коробейникова. Господи, что же делать? Как же помочь им всем? Ксюша опустила тяжелую голову на руки. Где искать выход? Где жить её родителям? Не могла же она просто так потащить их в неизвестность! Ни у Антона же им всем селиться! У него однушка. Да и вряд ли порадуется такому соседству. Может, Ане позвонить? Она сможет что-то придумать! Но… нет. Нельзя. Она должна сама во всём разобраться. Должна сама найти возможные варианты. Неожиданно и в этом плане приходилось взрослеть. «Я тоже соскучился. Купил ковёр», — проинформировал мессенджер. Минюкова широко улыбнулась. Её ждали и даже выполнили данное ей обещание. Приунывшее сердце запело с новой силой. «Мягкий? — уточнила девушка из вредности. — На жёстком сам будешь снизу». Она задорно показала язык телефону. На самом деле, когда она занималась любовью с Антоном, ей было абсолютно все равно: верх, низ, мягко, жёстко. Она не чувствовала окружающего мира, только мужчину, одновременно находившегося в её власти и повелевающего ею. И эти эмоции были неповторимыми. Каждый раз разными, но какими-то невероятными. Ей будто бы снова и снова хотелось летать… Вместо ответа Коробейников прислал ей свое фото на ковре. Мягкие вьющиеся волосы ощущались будто бы наяву. Глаза, полные надежд и тоски. Мощные плечи. Обнажённая грудь. Воспоминания прошлых ночей нахлынули на Ксению разом. Она тяжело дышала, глядя на фотографию, а потом решительно запахнула шторы в комнату, скинула с себя футболку, опустила одну бретельку, распустила волосы и тоже отправила селфи. Не один Антон умеет дразниться! На душе вдруг стало легко и спокойно. От души посмеявшись над их шалостями и не дожидаясь ответа, Ксения решительно открыла «Авито». Пальцы пробежались по экрану. «Ищу работу с проживанием в Твери». Посмотрим, что может предложить их с Антоном город людям серебряного возраста.

***

Анжелика затихла перед входной дверью, осторожно нагнулась и прислонилась ухом к замочной скважине. Вроде бы тихо. Не работали ни радио, ни телевизор. Значит, можно попробовать войти. Подобная привычка осматриваться и бояться зайти домой у Поползневой появилась совсем недавно. Отец девушки справедливо считал, что его кровинушка должна учиться, учиться и учиться, а не заниматься всякими глупостями. По привычке он контролировал дочь, знал её расписание наизусть. И приди она домой раньше положенного срока… Сразу бы начались распросы, претензии, скандалы. Хорошо ещё, в современных вузах не было так набившего оскомину за школьные дела дневника, а то получить бы ей выговор за сегодняшний коллоквиум. Надо ведь ещё найти время пересдать эту ерунду. Господи, ну какой же может быть коллоквиум, когда на неё, Анжелику Поползневу, совершенно не обращает внимания один полицейский?! Как можно вообще думать о чем-то, кроме него? Антоне, Антонио, Тошеньке… Лика широко улыбнулась, прислонившись спиной к двери. Это звучало даже очень торжественно: Антон и Анжелика. Будто бы он — король какого-то государства или принц. Или маркиз. И она, сказочная Золушка… Звук падающих ключей на время вывел девушку из любовных грёз. Лика наклонилась, подняла упавшую связку и зашла домой. Слава богу, отца дома пока не было. Девушка аккуратно повешала одежду, прошла в свою комнату, скинула сумку. Вернулась, помыла руки и посмотрела на свое отражение. Глаза блестели совсем уж неприлично. Но раз отца нет дома, значит, можно не прятать их и не делать вид, что увлечена учёбой… Можно вновь думать об Антоне. Да только… Поползнева подавила тяжёлый вздох. Она ни на миллиметр не приблизилась к Коробейникову. Она не знала о нем ничего, что могло бы давать прозрачную надежду на счастье. И это нужно было исправить! Дежурства около ближайших кафе и отделения полиции ни к чему не приводили. Капитан там не появлялся в то время, когда сама Поползнева отчаянно прохаживалась туда-сюда, оглядываясь в поисках возлюбленного. Так, ей срочно нужен совет от Инны! Подруга плохого не посоветует. — Алло! — в трубке разливался колокольчиком недовольный голос Инны. — Привет, это я, — сообщила Лика, устраиваясь на софе. — Можешь говорить? — Могу, — хмыкнула трубка. — Как там твой полицейский? — В том-то и дело, что никак, — пожаловалась Анжелика. — Не вижу его ни у отделения, ни в кафе. Меня уже уже охранники знают и гонят оттуда, а его всё нет и нет! — Так, спокойно, — властно и уверенно заявила Инна. — Ты не думала, что твой ненаглядный мог уехать в отпуск, например? Или в командировку? Или просто занят, что обедает в другое время? Или вообще у них принято в отделении обедать? Сто вариантов. Ты сама ему звонила? — Яяя? — голос Поползневой задрожал. — Да что я ему скажу? — Тяжёлый случай, — резюмировала собеседница. — Ладно, на этот случай есть классическое средство. Девушка в беде. Приходишь ты такая заплаканная, расстроенная, мол, помогите, сумочку украли, как дальше жить. Он, разумеется, как рыцарь, пойдёт искать твою сумочку, ты узнаешь его получше. Сумочку мы выбросим на видном месте, он её найдёт, отдаст тебе. Ну а ты в знак благодарности пригласишь его в кафе. Он согласится на этот жест благодарности. А дальше все только от тебя зависит. Лика задумалась. Увидеть Антона и поговорить с ним ей хотелось. И посидеть в кафе тоже. И ещё хотелось, чтобы он понял, какая она хорошая, и предложил встречаться. Но… Начинать отношения с обмана разве правильно? Разве можно что-то построить на лжи? — Это как-то сложно, — призналась Лика. — Я не смогу так. — Ерунда, справишься. Я сейчас приду, — пообещала Инна и отключилась. А Анжелика с тоской посмотрела на обои. Получится ли у неё заинтересовать Антона? Он ведь такой необычный…

***

За свою педагогическую жизнь Наталья Павловна Берг видела множество учеников и знала на собственном опыте, что ничто так сильно не воздействует на собственную личность, как тесная контактная работа. В ходе неё частенько случается, что учитель невольно перенимает черты ученика, и наоборот. Последней аспиранткой, с которой работала Берг и которая успешно защитила диссертацию, была Анечка Миронова. Девушка внешне хрупкая, тонкая, чувствительная и обладающая главным для человека — широкой душой. Анна Викторовна была солнышком, рядом с которым оживал даже самый твёрдый камень. А ещё Миронова верила в чудеса. Нет, не в доброго дедушку Мороза с подарком или фею с волшебной палочкой, а в то, что своими поступками любой человек способен совершить самое невероятное для другого. Сейчас таким невероятным выступала она сама. Организовав визит санэпидемстанции в здание будущего колледжа и озадачив депутата Никитина парой важных задач, Наталья Павловна ехала в Затонск проведать свою бывшую аспирантку и посмотреть воочию, как та проводит занятия. Это ни с чем не сравнимое ощущение, когда твой ученик парит на крыльях профессионализма и ведёт за собой юную аудиторию. Затонский университет международных отношений и культуроведения встретил госпожу Берг неприветливо. Хмуро, недовольно, устало, даже зло сверля её взглядом. — Добрый день! Как я могу найти Миронову Анну Викторовну? — любезно осведомилась женщина. Охранник при упоминании этой фамилии тут же сбросил остатки сна и чуть ли не вытянулся по струнке. — К сожалению, никак, — развёл он руками. — Госпожа Миронова не оставляла пропуска, а значит, пропустить Вас я не имею права. Вот это новости! Неужели в провинциях настолько строго с пропускным режимом? Богатый опыт общения с коллегами из менее крупных городов говорил об обратном. — Я привезла Анне Викторовне диплом кандидата наук, — пояснила Берг*. Охранник тяжело вздохнул и позвонил в деканат. А уже через пять минут появилась и сама заместитель декана по учебной работе. Она двигалась, как всегда, легко и стремительно, смотрела вперёд и, увидев научного руководителя, ахнула и сменила шаг на бег. — Наталья Павловна!!! — девичьи руки горячо обнимали женщину. — Как я рада Вас видеть! На секунду лицо девушки приняло строгий вид. — Пропустите Наталью Павловну, это ко мне. — Пусть запишется в журнале, а то Яков Платонович… — стушевался охранник, приняв самый жалкий вид. Миронова закатила вверх глаза и послушно подождала, пока посетительница заполнит бумаги. — У вас тут дисциплина и учёт, — отметила Берг, наконец, оказываясь внутри здания и продолжая рассматривать Анну. В ней что-то изменилось. Привычная радость от работы, восторг от неожиданной встречи были дополнены каким-то особым ощущением. Будто бы именно сейчас девушка была счастлива. Миронова почему-то смутилась и улыбнулась в ответ: — Есть кому наводить порядок. Вы надолго в Затонске? Где остановились? Наталья Павловна, удивившись реакции ученицы, решила перейти к делу. — На один день, приехала передать тебе диплом и проведать. Глаза Анны засверкали ещё сильнее. — Тогда прошу в мой кабинет! Без крепкого цейлонского чая я Вас никуда не отпущу! Главное — внимание к мелочам — оставалось в Анне неизменным. Она действительно помнила различные приятные моменты, увлечения людей и их предпочтения, вследствие чего Мироновой были везде рады. А в домашних стенах гостеприимство текло рекой. Наталья Павловна вдруг почувствовала себя не на рабочем месте коллеги по цеху, а в уютном доме. И пусть вместо журнального столика стоял письменный, вместо удобного кресла — мягкий стул для посетителей, а на окне висели жалюзи, здесь было легко и тепло. Расслабившись и убедившись, что профессиональная жизнь Мироновой разнообразна и успешна (не каждый молодой преподаватель может похвастаться опытом обучения полицейских английскому языку), Наталья Павловна решила попросить девушку о помощи. — Аня, Вы часто бываете в Твери, наверняка знакомы с методистами и преподавателями из разных университетов, — осторожно начала Берг. — Вы можете кого-нибудь порекомендовать из них? В Твери через год откроется колледж по нашей инновационной программе. Миронова ахнула. — Колледж по гуманитарным направлениям? Как Вам это удалось? — удивлённо посмотрела девушка на собеседницу. — Получила грантовую поддержку, — спокойно пояснила та, ожидая ответа и с изумлением наблюдая, как меняется выражение лица девушки. Радость в один миг сменилась задумчивостью. — Что такое, Аня? — Видите ли, я в январе переезжаю в Тверь и ищу работу, — тихо пояснила Миронова. — С удовольствием поработаем снова, — улыбнулась Наталья Павловна, чувствуя, как с её сердца сорвался камень и улетел в пропасть. Если за дело берётся Анна Миронова, то оно обречено на успех. — Мы с тобой такую программу составим! — Спасибо Вам, Наталья Павловна! — искренне проговорила девушка, а в глазах вдруг появились шаловливые бесенята. — Хотите посмотреть репетицию спектакля? Мы готовим на английском языке для студенческого фестиваля. Берг, признаться, планировала присутствовать на занятиях, но спектакль — это гораздо, гораздо занимательнее. Эту технологию можно включить и во внеурочную деятельность нового колледжа… — Тогда прошу! — торжественно произнесла Анна и, взяв научную руководительницу под руку, повела ту в актовый зал.