Орлята учатся летать

Наталья Павловна с радостью наблюдала за своей ученицей. Чаще всего они общались по видеосвязи, Анна преподавала и в Москву наведывалась только на сессию или на время защиты диссертации. Теперь же Берг могла видеть, как работает девушка за пределами Москвы. Увиденное доктору наук нравилось. Аня буквально горела любым делом, которым занималась. И если при встрече с бывшей наставницей Миронова не могла сдержать радости и периодически перескакивала с одной темы на другую, сияя не тусклее бриллианта, то в момент общения со студентами она становилась другой. Терпеливой, понимающей, анализирующей и дающей советы. По пути на репетицию спектакля Анну Викторовну уже дважды останавливали студенты с какими-то вопросами, и девушка внимательно относилась к их просьбам. — Наталья Павловна, простите, работа, — виновато улыбнулась Миронова, когда в третий раз возле неё оказалась студентка с ярко-рыжими волосами. — Конечно, — ответила ей Берг, не скрывая улыбки. Анна Викторовна вновь отошла, но вела себя на этот раз по-другому. Она выслушала новость, улыбнулась как-то хитро, глаза сверкнули. — Хорошо, я сейчас зайду туда, — ответила Миронова. — Репетиция через пятнадцать минут, не опаздывайте. — Конечно, конечно! — на бегу прокричало рыжее чудо и скрылось в соседней рекреации. — Наталья Павловна, — обратилась Аня к наставнице, — меня попросили зайти посмотреть на декорации к спектаклю. Не составите мне компанию? Судя по тому, как сверкали глаза девушки, зайти было просто необходимо! Иначе госпожа Берг рисковала пропустить что-то весьма важное и интересное. — Разумеется, — отозвалась та и поспешила вслед за Анной. Миронова привела их в какое-то помещение, больше всего напоминающее подсобку. Небольшое, заваленное разными строительными материалами, со стремянкой и несколькими берёзовыми чурками, видимо, использующимися в качестве стульев. Посреди комнаты стояли три кресла, возле которых суетился мужчина, закрепляя отбивочную ткань. — Уже готово? — восторженно спросила Анна. Так, будто бы ни разу в жизни не видела, что мужчины — далеко не все, положа уж руку на сердце — способны мастерить мебель. — Так быстро! Мужчина обернулся. Профиль его завораживал, но больше всего отличались глаза. Они зажглись каким-то особенным светом, теплом, что Наталья Павловна сразу поняла: между её ученицей и этим мастером что-то есть. Только влюбленные люди смотрят так друг на друга, что остальные чувствуют себя лишними. Мужчина тем временем заметил, что Анна пришла не одна и едва заметно погрустнел. Наталья Павловна покачала головой. Она не враг Анне и никогда им не была. — Да, как и обещал, — произнёс он ровным голосом. Анна непонимающе вскинула брови. Мужчина взглядом указал на её спутницу. Молодая женщина поспешила исправиться. — Знакомьтесь. Это моя научная руководительница из Москвы, Наталья Павловна Берг, — быстро заговорила Аня. — А это… мой Яков Платонович Штольман, — щеки девушки едва заметно порозовели. Штольман наконец отошёл от кресел, протягивая руку Берг. Та с удивлением пожала её. А Анна продолжала говорить: — Яков служит в полиции в Твери. Вот оно что! Занимательно! Тверской полицейский проводит время в Затонске за самым рабочим занятием — изготовлением мебели для спектакля! Видимо, это тот самый человек, из-за которого её ученица решилась на переезд и искала работу. — Очень приятно, — отозвалась Наталья Павловна и обратилась к Анне: — Здесь душно, я подожду тебя в коридоре. — Спасибо большое, — благодарно улыбнулась Миронова. Берг прикрыла за собой дверь. Мешать влюблённым людям не стоило. Особенно, если мужчина ради любимой готов стругать мебель. Такого нужно хватать руками и ни за что не отпускать. Подобные экземпляры попадаются редко, а потому наиболее ценны. Кажется, Анечка в надёжных руках. А значит, и их с ней общее методическое дело пойдёт в гору. Если у женщины все хорошо в семье, то и за её пределами царят мир и гармония.

***

Виктор Андреевич встал из-за стола и прошёл к сейфу. Посмотрел на свое последнее творение с восторгом Пигмалиона. Все-таки драгоценные камни все разные. Одни требуют внимания, обходительности, осторожности, даже нежности. С другими нужна выдержка и терпение. Работаешь с ним день за днем, медленно, постепенно, и в один прекрасный момент бесформенный кусок материала вдруг превращается в прекрасного лебедя, сияющего многочисленными гранями. Поползнев, ещё раз полюбовавшись результатами своего труда, все-таки убрал камень в сейф. Не успел он и шага ступить от сейфа, как резко зазвонил мобильный. — Да, — с явным неудовольствием протянул Поползнев. С его собеседником говорить не хотелось. Да и не о чем им было говорить. Он свое дело сделал выше всяких похвал. Камушки были спрятаны в надёжном месте. А для нового заказа было ещё слишком рано. — Где камни? — раздался грубый, невежливый голос. Поползнев поморщился. Он ничего не был должен этому человеку и явно не заслужил подобного тона. — Где и положено, — ответил ювелир в тон собеседнику. — Курьер их не нашел. Все перерыли. Отвечай, куда дел стекляшки, а то сам стеклом станешь, — весьма нелюбезно предупредил все тот же голос. Поползнев взвыл. Невозможно, просто невозможно работать с такими идиотами! — На нашем месте через час, — злобно выдохнул ювелир и пошёл собираться.

***

Лейтенант Тришкин виновато опустил глаза. Коробейников вздрогнул: молодой помощник напомнил ему ребёнка, смиренно ожидающего удара от взрослого. Это отрезвило капитана. В своих первых шагах он тоже был далёк от образца для подражания, но Штольман всеми силами старался сделать из молодого и зелёного внимательного и умелого. И, надо сказать, неплохо в этом преуспел. Значит, и Антону Андреевичу стоит попробовать по-другому. Крики на Тришкина все равно не действовали. Капитан тяжело выдохнул и устало поинтересовался: — Анатолий, когда это закончится? На тебя очередная жалоба поступила. Ты… — нотации сами собой, непроизвольно лились из уст Коробейникова, а у лейтенанта задрожали ресницы. И в самом деле ребёнок. Как же такого на службу взяли? Капитан замолчал и вновь перечитал текст жалобы: «хамил, устроил драку». За это — если, конечно, раздуть скандал — можно и замечание получить в личное дело, а можно и звёздочки лишиться. Мужчина обреченно покачал головой. — Рассказывай, что там произошло. — Они сами начали! Он! А она… А я… А потом… Да они сами… Ну не виноват я… — отчаянно выдал лейтенант и закончил покорно: — Готов ответить. Молодой человек поднял глаза, а Коробейников, посмотрев в них, вдруг почувствовал: мальчишка и правда не виноват. И если сейчас отбить желание служить, то… Неправильно это. Нельзя так. — Да за что ответить? — все же вскрикнул Коробейников. Не столько на лейтенанта, сколько от отчаяния. Лучше сутки в засаде сидеть, копаться в пыльном архиве или оформлять бумаги в суд, чем превратить щенка если не в матерого волка, то хотя бы в овчарку. Педагогика явно не была сильной стороной Антона Андреевича. — Давай по порядку. Ты вышел из машины, закрыл дверь, повернулся. Что было дальше? Через полчаса допроса и отпаивания вначале водой, а потом валерьянкой и коньяком, выяснилось, что когда у машины Тришкина (между прочим, подарком дедушки, которым лейтенант очень гордился) спустило колесо и тот вышел посмотреть, в чем дело, на парковке разыгралось следующее действие. Пьяный муж поднял руку на свою жену. Лейтенант в соответствии с собственным кодексом чести вступился за женщину и оттолкнул разъяренного супруга. Тот, и так не очень твердо стоял на земле, а сейчас лишился равновесия и больно ударился. Пострадавшая тут же забыла все обиды и принялась утешать супруга. А Тришкин, поняв, что он здесь лишний и помощь никому не требуется, починил колесо и уехал. Правда, по растерянности потерял удостоверение, которое супруги передали вместе с жалобой на ответственного сотрудника. — Кто там был ещё, кроме тебя? — спросил Антон Андреевич, закипая. Он терпеть не мог таких граждан и решил, что обязательно их накажет. Если ему не изменяет память, то местного участкового капитан когда-то спас от беды, а долг платежом красен. Скучать этим Лисовским точно не придётся. — Кто это все видел? — Да никто, — обреченно сообщил лейтенант. — Это же в обед было, на улицах пусто. — И даже никаких бабушек у окна не было? И мамочек с колясками на детских площадках? — засомневался Коробейников. — Пойдём, покажешь мне, где все произошло. Может, там камеры имеются. В обиду я тебя не дам. Лицо Тришкина озарилось робкой улыбкой, в глазах промелькнули благодарность и вера в справедливость. Все-таки он был ещё слишком наивным и молодым. И так отчаянно напоминал Коробейникову самого себя. — Есть, товарищ капитан! — бодро и звонко отрапортовал он. В кабинет тут же постучали. — Антон… Андреевич, — из-за двери показалась голова капитана Потапова. — Тут бумаги вернули из суда. Сказали, оформлено неправильно, отправлял Тришкин А.С. Оба капитана с укоризной посмотрели на лейтенанта. А тот, вопреки привычке опускать плечи, горячо пообещал: — Я научусь! Обязательно! — Верю, Толя! — постучал его по плечу Коробейников. — Вечером и начнёшь. А сейчас пойдём искать свидетелей драки. Анна с наслаждением вдохнула прохладный воздух. В той квартире, которую снимал для них в Затонске Штольман, был небольшой и уютный балкон. И сейчас молодая женщина, закутанная в плед, смотрела на то, как один за другим срываются листья и уносятся прочь. Отрываются от родных, привычных мест и беспощадно улетают, укрывая землю неровным пестрым слоем. Жизнь, как этот ковер из листьев, была разноцветной и многогранной. Правда, сейчас, из-за того, что Штольман час назад уехал за какой-то редкой книгой, Анне было грустно. На плите томилось мясо. За окном накрапывал дождь. А так хотелось тепла от одного мужчины… Когда именно это началось, Миронова не осознала. Только вдвоём оказывалось намного лучше, чем одной. Всегда лучше. И… Нет, так не пойдёт! Она же не ребенок: вот так стоять у окна и скучать. Нужно занять себя! Да хотя бы помочь Наталье Павловне… Девушка задумчиво покрутила в руке телефон. Если она правильно поняла наставницу, то работы в будущем колледже предстояло много. Нужны были квалифицированные рабочие, в первую очередь. Их Берг обещали предоставить со стороны депутатов. Но, помимо этого, рабочим нужно было создать необходимые условия. Этого власти предоставить не захотели, а Наталья Павловна и Анна понимали, что чем лучше будут условия труда, тем надёжнее будет результат. Кроме этого, интернат нужно будет обеспечить разными бытовыми мелочами, количество и стоимость которых даже по скромным оценкам выходили немаленькими. Единственным выходом уменьшения стоимости был поиск людей, способных смастерить, положить, обработать, сшить, разместить… Именно с этими помощниками Анна вызвалась разобраться и предоставить на выбор Натальи Павловны нескольких кандидатов. Тверь она знала лучше наставницы. Перебирая в памяти полицейских отделения и их родственников, Анна остановилась на Ксюше Минюковой и тут же набрала номер. — Алло! — раздался в устройстве усталый женский голос. — Привет, Ксюша! Что-то случилось? — встревожилась Миронова. Подруга была не похожа сама на себя. Слишком вымотанная. Конечно, вся история с защитой и последующим убийством серьёзно подточила нервную систему. Но ведь Ксения отправилась к родным… — Не обращай внимания, вечер, — явно отшутилась химик. — Я рада тебя слышать! Как дела? Перед глазами Анны непроизвольно встала картина, как она проверяла на прочность мебель для спектакля, вначале танцуя на кресле, а потом, забравшись на него с коленями, благодарно целовала мастера. Кресло выдержало. А вот сердце с каждым новым жестом растворялось в Якове все больше и больше… — Замечательно! — искренне ответила Анна. — Яков свой отпуск проводит у меня. Я счастлива. А как твой отдых? — Здесь отличная природа, тишина и какое-то нетипичное спокойствие, — делилась наблюдениями Ксюша. — Мне этого так не хватало. — Знаешь, — призналась Анна, накручивая локон на палец, — не хотела бы отвлекать, но… У тебя мама, кажется, швея? Ее не интересует подработка? На том конце провода явно насторожились. — Смотря какая. — Будущий колледж-интернат нужно обшить. Не сразу, конечно. Но много всего: постельное белье, шторы, элементы дизайна, какие-то вещи для рабочих, — Миронова говорила, загибая пальцы, пытаясь вспомнить все, что они обговаривали с Берг. — Подожди-подожди, я ничего не понимаю, — заголосила Ксюша. — Для каких рабочих? — Мой научный руководитель открывает колледж-интернат в Твери. Сейчас здание нужно отремонтировать, привести в порядок, а затем и обеспечить всем необходимым, — пояснила Анна. — А рабочие нужны? — с энтузиазмом переспросила Минюкова. — Видишь ли, я хочу родителей перевезти в Тверь, папа — специалист широкого профиля, любую работу по дому может сделать, мама и шьёт, и вяжет, и готовит, да только где найдёшь работу с проживанием для них двоих? — вздохнула девушка. — С проживанием… — протянула Анна. — Я уточню у Натальи Павловны, думаю, что это возможно. — Спасибо тебе огромное! — раздалось в трубке. — Мне тебя прямо судьба послала… — Ксюша, прекрати! — отмахнулась Анна. — Я ничего особенного не сделала. — Ты не права, — возразила девушка. — Ты сама не замечаешь, как делаешь жизнь других лучше. — Возможно, — Анна пожала плечами и резко просияла. Во дворе появилась знакомая машина. Яков вернулся! — Прости, я не могу больше говорить! Миронова сбросила вызов и заметалась по кухне. Так, включить чайник. Поставить гарнир в микроволновку. И… В двери уверенно повернулся ключ. Слушая, как часто стучится её сердце, Анна выбежала навстречу. — Купил свою книгу? — уточнила она, протягивая руки к пальто. — Купил, — улыбнулся ей Яков. От этого взгляда становилось жарко. Щеки девушки быстро озарил румянец. — Тогда идём ужинать, — пригласила Анна, вешая на крючок в прихожей пальто, обдавшее родным запахом. Затем девушка счастливо закружилась на месте и поспешила в кухню занять положенное ей место возле любимого человека.