Орлята учатся летать

Анжелика затаила дыхание. В висках с бешеной энергией грохотал пульс. Чёрт! С этой своей любовью она скоро превратится или в большой кусок страха, или в первоклассного шпиона. Если отец узнает, если он только узнает, что с ней происходит, — быть беде. Нет, не беде. Катастрофе. Девушка вдохнула и выдохнула, после чего предприняла ещё одну попытку прислушаться. Нет, вроде бы тихо. Не шумит телевизор, не гудит пылесос. И голоса, такого знакомого тембра, тоже не слышно. И всяких металлических работающих звуков тоже. Судя по тому, что счётчик в подъезде медленно подмигивал ей красным озорным огоньком, бытовых приборов типа плиты или стиральной машинки не было включено. А значит… Дома никого нет. Поползнева медленно опустила руку в сумку, достала ключи. Осторожно вставила их в замочную скважину, продолжая прислушиваться к любому случайному звуку. Все было в порядке. Блаженная тишина… Выдохнув с явным облегчением, девушка шагнула за порог и закрыла дверь, после чего прижалась к ней спиной. Постепенно она начинала уставать от такой жизни. Ей тяжело было врать отцу, что она все время на учёбе, что занимается дополнительно и явно прогрессирует. Трудно было с какой-то одержимостью искать встреч с Антоном и не находить их. Как будто над её головой уверенно загорелся чёрный свет и не собирался поменять хотя бы оттенок. Всё было слишком мрачно и печально. Девушка тихо сползла вниз по стене. Так почему-то было легче переносить свою боль. И просто сидеть и ни о чем не думать… В себя Лика пришла от телефонного звонка. Звонила её подруга и интересовалась, что нового. — Ничего, — устало произнесла Анжелика. — Он опять не пришёл. А я уже завралась. — Так, Лика, спокойно! Не делай поспешных выводов! Быстро родятся только кошки и неприятности! А все по-настоящему нужное происходит медленно, — бодрым тоном тараторила в трубку Инна. — Давай я к тебе сейчас приду, мы все обсудим. — Давай, — безучастно согласилась Лика. — Только не слишком долго, папа через час заканчивает работу. — Что, Виктор Андреевич ни разу не видел, как мы с тобой болтаем? — хмыкнула подруга. — Да не в этом дело, — пояснила Поползнева. — Для него главное, это моя учёба, мои оценки. А что у меня на душе… Приходи, родная. Жду. Инна пообещала явиться немедленно. Только тут Лика с удивлением обнаружила, что сидит на полу. Нет, так и в самом деле до беды недалеко. Мотнув головой, девушка решительно встала и пошла на кухню в поисках угощения для себя и подруги. Да и отцу надо бы что-то приготовить на ужин. Как раз по времени она уже должна была вернуться из института.

***

Ксения медлила и с тоской смотрела на чемодан. Тяжело прощаться с прошлым, если с ним многое связано. Каждые каникулы она приезжала сюда хотя бы месяц. Были и походы, и работа, и поездки на море, но сюда, в этот простой деревянный дом, она приезжала, будто бы к роднику, утолить жажду, посмотреть на свое отражение, смыть с себя все горести. Прикоснуться к себе настоящей и вспомнить, какая она без шелухи повседневности. Слишком многое произошло в последние несколько недель. Слишком не нравилась она себе такой, какой была. Много нервов, много слез, постоянное желание сбежать ото всех, спрятаться в тепле, пригреться. Быть защищённой от всего мира, который вдруг решил показать ей свою тёмную сторону. Она металась раненой птицей между дорогими людьми, так и не находя успокоения. Антону нужна опора, сильная девушка, которая поддержит его, а не будет рассыпаться от любой неприятности. Родители… Милые её родители! Ведь и им нужна взрослая дочь, помощница, решительная, смелая, предприимчивая… Ксюша и считала себя такой раньше. Но что-то внутри в один момент сломалось, заставляя тонуть от боли. И не спасала ни природа, ни объятия, ни правильные слова. Будто бы в один момент исчезло все ненужное, лишнее. И Ксюша сама оказалась лишней в собственной жизни. Девушка посмотрела в окно. Почти голое дерево, такое же тонкое и беззащитное, как она сама. Рябина. С яркими гроздями, словно напоминающими о том, что она жива. Придёт зима, выпадет снег, и оголодавшие птицы склюют ягоды. И тогда она будет полезна. Рябина. И, возможно, Ксения. Минюкова посмотрела в собственное отражение. Она и не заметила, как проступили на лице мокрые дорожки, как капли ее личного дождя пытались хоть чуть-чуть облегчить боль. Наверное, бог создал женщину слабой в наказание. Потому что весь мир ждёт от неё обратного. Ксения ещё раз посмотрела на отражение в стекле и попыталась улыбнуться. Она сейчас улетает в Тверь. Родители приедут на поезде спустя несколько дней, а она пока все подготовит. Знакомая Ани, некая Берг, предложившая работу её родителям, согласилась войти в их положение, но на первое время жилье необходимо подыскать. Этим Минюковой и предстоит заниматься. Да и… Здесь Ксюша улыбнулась по-настоящему. Хотя она и сомневалась, что подходит Антону, но чувствовала, что он её любит так нежно и трогательно, как никто до этого не любил. Он скучал, звонил, писал, высылал свои фотографии, не всегда целомудренные. Тогда все внутри загоралось в ответ, жаждуя единения с тем, кто так ей нужен. Но расстояния… Нет, бог все-таки проклял женщин. На телефоне пропиликало напоминание. Пора выходить, иначе она опоздает вначале на электричку, потом в аэропорт. Пора оставить здесь все тревоги и страхи. Пора снова становиться собой. — Ксюша! Ты такси вызвала? — послышался обеспокоенный голос отца. — Какое такси? Успеется! — ворчала мама. — Ксенечка, возьми еды в дорогу, в самолёте же всякой гадостью кормят. Слезы окончательно высохли, стирая черту между слабой и сильной женщиной. Она непременно станет сильней, станет счастливее. Она сможет. Ксюша кивнула сама себе и вызвала такси, после чего вышла к родным. — Мамочка, ну зачем столько? — возмутилась она. — Вы лучше для поезда себе оставьте, мне лететь несколько часов. — Ксюша, все-таки электричка… — робко возразила мама. — Ничего страшного! — решительно отвергла Минюкова-младшая предложенную провизию. — Всё, я пошла. По приезду позвоню. Родители молча обняли взрослую дочь. А Ксюша наконец-то почувствовала родную семью такой, какой знала раньше. В её сердце прочно поселилась надежда: вот теперь всё будет хорошо.

***

Лика с сомнением посмотрела на подругу. — Я не понимаю, зачем мне идти с тобой в клуб? Инна посмотрела на девушку таким взглядом, которым обычно награждают людей редчайшей недогадливости. — Именно затем, чтобы стереть с твоего лица похоронное выражение. В клубе не бывает скучно! Там музыка, алкоголь, красивые мальчики… От предвкушения девушка мечтательно закатила глаза. Поползнева неодобрительно посмотрела на неё. — Если только ненадолго… Но нужно спросить у отца. Инна, присвистнув, не выдержала и все-таки покрутила пальцем у виска. — Так он тебя и отпустит! — отметила она. Лика вздохнула. — Пусть и так. Но я уже так завралась, что хочу хотя бы в этой ситуации быть честной, — пояснила она. — Как хочешь, — фыркнула подруга. — Звони. Поползнева послушно набрала заветные цифры. Абонент не абонент. Странно. Отец всегда брал трубку… — Не берёт, — сказала Лика растерянно и вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сердце бешено забилось. — Что-то случилось. — Да что может случиться? — удивлённо спросила Инна. — Наверняка засиделся над интересным заказом, будто бы в первый раз. — Нет, — помотала головой девушка. — Давай наведаемся в мастерскую! Пожалуйста! Подруга тяжело вздохнула: — Пойдём. Сама убедишься, что твои страхи беспочвенны.

***

Зинаида Ивановна, словно воевода, дозором обходила стройку и приводила её в движение. Рабочие, усевшиеся было на перекур, встрепенулись. — Вот баба! — сплюнул один из них. — Ни себе, ни людям. И уныло пошёл разбираться с делами насущными. Остальным ничего не оставалось, как последовать его примеру. Зизи, обычно удовлетворенная тем, что работа горит, и виду не подала, что все слышит. Ей казалось, что время замедлило свой ход. Рабочие излишне ленивы, дни длились бесконечно долго, даже солнце с неохотой встаёт каждый день. Было бы куда лучше, коли дни мелькали бы кадрами из кинофильма. Но они тянулись и тянулись… А Зизи скучала. Маленький ребёнок, звонивший каждый день, рвал ей душу простыми словами. Он ещё не умел врать и говорил от души. А её душа переворачивалась и кровоточила. Миронова тысячу раз повторяла про себя знаменитые слова Маленького принца. Ребёнок к ней привык, а она его бросила и уехала по делам. Ещё и эти олухи-строители явно не торопятся. Конечно, у них оплата за рабочий день, чем дольше работают — больше получат. А у нее ребёнок… Словно в напоминание, трелью разлился звонок мобильного. Зизи с тревогой посмотрела на номер абонента. Никитин. А этому что нужно? — Здравствуй, Зинаида, — раздалось по ту сторону экрана крайне приветливо и слащаво. — Ну, здравствуй, здравствуй, — осторожно отметила Миронова. — Чем обязана? Мужчина вздохнул. — Как ты догадалась? — обреченно поинтересовался он. — Не первый день знакомы, — улыбнулась Зизи. — Выкладывай. — Заказ есть для вас с Петром. Нужно сделать из бывшего детского лагеря школу-интернат. Финансирование скромное, но заказчик толковая, вы поладите, — бодро чирикал депутат. — Тебе бы приехать, посмотреть… — Филипп, я в командировке, у меня и здесь работа, — заметила Миронова. — Приезжай на выходные. День без тебя рабочие точно проживут, — агитировал мужчина. Рабочие-то проживут, а вот стройка… Но, с другой стороны, можно будет увидеть своих мужчин. Поговорить, не тая чувств. Обнять и не отпускать тех, кто дорог. А ночью просто выпить с Петром, отдохнуть… — С бюро договоришься сам, — предупредила Зизи, стараясь, чтобы счастье не слишком отражалось в ее голосе и не меняло привычных манер. — Условия моей работы ты знаешь. Депутат понимающе хмыкнул и отключился. А Зизи широко улыбнулась и направилась к себе. Полчаса наедине с семьёй были ей сейчас крайне необходимы. — Что за баба? — возмутился Семенович. — То бдит, то уходит… — Да кто их разберёт, этих баб… — в тон ответил ему бригадир. — Не отвлекаемся. И работа продолжила кипеть с удвоенной силой.

***

— Вот… А дверь открыта, а его нет… — Лика бессвязно пыталась что-то сообщить капитану. Тот смотрел на девушку сочувственно, но помочь пока не мог, потому что не понимал, о чем идёт речь. — Девушка, давайте вы объясните, что произошло, — попросил мужчина, протягивая Поползневой стакан с водой. — Мелкими глотками, не спешите. Инна, подняв густо накрашенные ресницы на капитана, обдала того улыбкой. — Ликин отец не пришёл вовремя домой, трубку не брал. Она забеспокоилась и пошла сюда, он ювелир, работает в этой мастерской. А здесь двери нараспашку и такой кавардак… Вот мы вас и вызвали, чтобы вы разобрались, что здесь произошло. — Правильное решение, — похвалил Инну Потапов и опустился на колени перед всхлипывающей девушкой: — Послушайте, наверняка Ваш отец где-то у общих знакомых. Не волнуйтесь раньше времени. А если утром вдруг не придёт, тогда позвоните мне. Хорошо? Девушка кивнула. Капитан встал и попросил Инну: — Давайте Вы заявление напишите? Ваша подруга сейчас не справится. Как её зовут? Инна насмешливо приподняла бровь: — Вот так всегда: красивые молодые люди знакомятся с моей подругой… — притворно отметила она. — Поползнева она. Анжелика Викторовна. Мужчина посмотрел на девушку ошеломленно, подумал и тихо, чтобы всхлипывающая Анжелика не слышала, добавил: — Если к утру её отец не вернётся, то приходите прямо в отделение. Найдёте там меня или Антона Андреевича. Инна кивнула и также тихо спросила: — Юрий Николаевич, вы думаете, там все серьёзно? От незаметно кивнул. Инна ойкнула, взяла листок бумаги и принялась писать. Дело принимало нехороший оборот.