Орлята учатся летать

Ксюша вежливо улыбнулась таксисту. — Спасибо большое! Мужчина типично восточной внешности посмотрел на девушку и проговорил: — Ах, такой красивый девушка, такой счастливый девушка, вай-вай! Ксюша задорно рассмеялась и схватила свой багаж. С возвращением в Тверь и мир внутри начал обретать былое равновесие. В дороге она уже разработала план и наметила несколько потенциальных вариантов решения жилищного вопроса родителей. Практически все встречи были назначены после обеда, а сейчас… Сейчас… Сейчас хотелось петь, танцевать, достать из закромов свои старые ролики и мчаться вперёд, потому что совсем скоро она увидит дорогого ей человека. Антона Коробейникова, замечательного, милого, скромного парня, который, тем не менее, был твёрд в своих убеждениях, мог при случае отстаивать свою правоту и умел любить так сильно, что равнодушной в ответ нельзя было оставаться. Но больше всего поражала Ксению профессия её молодого человека. Точнее, то, что он все ещё верит людям и не боится обжечься. И, пока не докажешь обратное, будет относиться к незнакомому человеку хорошо. Но это в жизни, а на службе… Ксюша чуть-чуть работала с ним совсем недавно, когда разбиралась с произошедшим на банкете после её защиты. Ей даже казалось, что это другой человек. Собранный, ответственный, сообразительный, умеющий сопоставить факты, вытянуть из них главное. При этом не сидел в душном кабинете, а бегал, проверяя версии, суетился, размышлял. Вообще тогда они — Ксюша, Антон, начальник Антона Штольман и Анна, его девушка, — неплохо сработались в одной команде. Пожалуй, было бы неплохо повторить этот детективный опыт, только, конечно, не будучи при этом жертвой. И все-таки странно, как это все сочеталось одновременно в ее Коробейникове… Мечтательно улыбаясь, девушка дошла домой и зашла в квартиру. — Есть кто дома? — поинтересовалась с порога Ксюша и огляделась. В прихожей не было ни куртки, ни осенних ботинок, лишь распинанные в разные углы тапочки-зайчики, которые Ксюша, не удержавшись, купила в подарок Антону, сиротливо говорили о том, что хозяин на службе. Тапочки, надо сказать, Коробейникова крайне раздражали, особенно, когда Ксюша хихикала каждый раз, когда парень их надевал. Но после того, как она, набегавшись от так забавно возмущающегося парня, целовала того, Антон смирился. Тапочки так тапочки. Зайчики так зайчики. Убрав столь полезный предмет для взаимоотношений в обувницу, Ксюша посмотрела на часы. Пока она ехала из аэропорта по пробкам, Антон, разумеется, уже ушёл на службу. Жаль, конечно, что не пересеклись, но… Усидеть на месте Ксюша все равно не сможет. Лучше наведаться в отделение прямо сейчас и ангажировать Коробейникова на обед. Если повезёт, то и пообедать успеет. Но в этом Ксения очень сильно сомневалась.

***

Всю ночь Лика не спала. Пока ещё был вечер, она периодически порывалась обзвонить папиных знакомых, даже нашла его старую записную книжку, на что Инна, оставшаяся ночевать и поддержать подругу, лишь скептически фыркнула: — Ну, и у кого за столько времени не изменились номера? А вдруг твой отец просто засиделся в гостях, а телефон разрядился? — Возможно, но… — Лика замолчала. Иногда отец действительно пропадал, но бывало это редко. Обычно он предупреждал заранее, если собирался в гости или в командировку. — Не нужно зря разводить панику! Успокойся! Все будет хорошо! — твердила Инна уверенным голосом. Затем зевнула и легла спать. А Лике не спалось. Она встала, не зажигая свет, нашла на антресолях своего любимого мишку. Папа подарил его, когда девочке исполнилось 7 лет. Такой большой пушистый медведь размером с саму Анжелику. «Он будет тебя защищать», — говорил папа. Маленькая Лика верила и спала, обняв игрушку. Так не страшны никакие монстры под кроватью! Мишка большой, мишка сильный, он не даст в обиду и с ними справится. Девочка подрастала и доверяла мишке самые сокровенные секреты. Показывала ему свои слезы, когда не хотела расстраивать отца. А недавно, когда мишка совсем поистрепался, Поползнев хотел его выбросить, но Лика, всегда слушающая отца, не дала. Почистила мех, залатала дыры и убрала на антресоли. Теперь же добрый друг детства снова был рядом. — Мы найдём нашего папу, обязательно найдём, — говорила Лика, чувствуя, что снова плачет, и гладила мишку по облезлой голове. — Ты мне поможешь, мой друг. Мишка все понимал и мужественно протягивал лапу. Такую большую, сильную, надёжную, как руки отца. Папа, ну где же он? Почему не предупредил, что нужно уехать? Или, правда, засиделся где-то в гостях, там и остался ночевать? Но позвонить, можно же просто позвонить… — Пойдём, Мишутка, поможешь мне, — проговорила Лика и, проигнорировав тот факт, что была уже половина третьего ночи, пошла звонить в больницы. Она так и не выпустила из рук медведя, так было легче. Легче и одновременно страшнее, потому что гражданина Поползнева нигде не было. Не было его и в моргах. Значит, жив. Жив! Но где? Где? Потягивающаяся и зевающая Инна прошла в гостиную, где и увидела Лику, снова сидящую в обнимку с медведем. — Ты что, так и не ложилась? — догадалась Инна. — Сумасшедшая. — Может быть. Только я не смогу уснуть, зная, что от папы нет вестей. Инна только головой покачала. Любовь и преданность к отцу давно перевесила у Лики здравый смысл. Только вот так нельзя! Надо её как-то встряхнуть. — Ты бы лучше подумала о том, что тебе идти на свидание со своим Коробейниковым. Ты так и пойдёшь? Заплаканная, неумытая, ненакрашенная? Так и влюбится он в это чучело! — Мне все равно, — бесцветным голосом отвечала Поползнева. — Лишь бы нашёл папу. Тьфу! — Да все в порядке с твоим папой, а второго шанса побыть наедине с твоим капитаном может и не быть, — напутствовала её подруга. — Никаких возражений не принимаю, пошли умываться! Лика лишь вздохнула, окинула мишку печальным взглядом и позволила себя увлечь в ванную. Надо так надо. Умываться так умываться.

***

— Антон Андреевич, на вас жалоба поступила, — с укоризненным видом сообщил Трегубов. Коробейников посмотрел на начальника и мысленно стал перебирать варианты тех, кто бы мог оставить кляузу на его работу. Во-первых, внук той женщины, которая чуть не продала квартиру абы кому. Видите ли, он надеялся на мгновенный результат и возврат средств и каждый день ходит узнавать о ходе расследования. Во-вторых, госпожа Сидоренко, собачка которой во время следственных действий пострадала от рук преступников. Собачка оказалась элитной, приносила немалый доход, а показательные выступления хозяйки нескоро забудет все отделение. В-третьих… — Вы почему на английский не ходите? — строго посмотрел Николай Васильевич на подчинённого. — Через три недели вас ждёт повторный тест. Коробейников выдохнул. А он-то думал! А тут ничего серьёзного. Английский он сдаст, Аня их неплохо научила, да и Ксюша прекрасно говорит на языке Шекспира. Главное, вернётся Штольман, и… — Помилуйте, Николай Васильевич! Тут иной раз и пообедать некогда, какой уж английский! — принялся пояснить свою позицию капитан. — Вот вернётся Яков Платонович, тогда я все наверстаю… — Наверстайте, Антон Андреевич, наверстайте! Наверху от нас ждут результатов! Кстати, как продвигается дело Коржиковой? Она, оказывается, бывшая тёща нашего мэра. Важная персона! Молодой человек уныло посмотрел вперёд. Первая жена нынешнего мэра сбежала от него спустя два года после свадьбы и уехала в Америку, оставив свое прошлое. Когда-то Антон Андреевич принимал участие в её розыске. Это было одно из его первых дел… Видимо, девичью фамилию этой дамы он подзабыл и никак не соотнёс с Олегом Коржиковым и его бабушкой. — Отрабатываем стандартные версии, — пояснил капитан, становясь ещё мрачнее. Дело напоминало потенциальный «висяк», мошенники пока залегли на дно и никак себя не проявляли. — Плохо отрабатываете, товарищ капитан! Должны быть результаты! Виновные должны быть найдены! Вам ясно, Коробейников? — вопрошал тем временем Трегубов. — Так точно! Виноват! Разрешите идти? — отрарортовал капитан. — Идите! — махнул рукой полковник, считая воспитательный процесс законченным. Коробейников вышел из кабинета начальника и остановил свой взгляд на Веронике. — Лютует начальник-то, — отметил Антон Андреевич. — Да генерал звонил утром, так что сегодня внеплановая раздача бонусов, — пояснила Желбенс, не отрываясь от подпиливания ногтей. — Не бери в голову, к обеду успокоится. — Хорошо бы, — пробормотал капитан и направился к себе в кабинет. Там его ждала очередная папка по банковскому делу, которое у них с Ульяшиным и Потаповым двигалось к финалу. Однако бумажной работой заняться ему было не суждено: рядом с кабинетом маячил Потапов и молоденькая барышня, в которой Коробейников узнал дочку ювелира. Час от часу не легче! — Антон Андреевич, можно вас на пару слов? — спросил Потапов, подтверждая худшие опасения Коробейникова. — Да, конечно, — обреченно ответил тот. — Что случилось-то? — У Анжелики Поползневой отец вчера пропал. Судя по всему, прямо из мастерской. Эксперты там все осмотрели, но ничего не нашли. Я сказал, что если к утру ювелир не вернётся, чтобы приходили сюда. Яков Платонович же просил… Коробейникову захотелось завыть. Только Поползневых ему не хватало! Штольман действительно просил не спускать глаз с ювелира… Правда, Антону Андреевичу ни о чем таком не докладывали. Впрочем, придётся разбираться с тем, что имеется. — Спасибо, — уныло поблагодарил Коробейников коллегу и обратился к Анжелике: — Пойдёмте, расскажете мне обо всем подробно. Поползнева шмыгнула носом и послушно прошла в кабинет, тут же столкнувшись с Тришкиным, выходившим оттуда с какой-то папкой. Не кабинет, а проходной двор какой-то! — Извините, — пробормотал лейтенант. — Уйди с глаз моих, — по-хорошему предупредил Коробейников. Лейтенант кивнул и прикрыл дверь. А Антон Андреевич наконец-то смог погрузиться в новое дело.

***

— Степан Гаврилович! Доброе утро! — прокричала Ксения спящему на посту дежурному. Тот лишь недовольно поморщился, но глаз не открыл. Девушка задумалась. Повторять прошлый свой проход под вертушкой Минюковой не хотелось. Она в принципе не любила повторяться. Но и стоять и ждать просто так не могла. Она столько времени мечтала увидеть Антона, что теперь глупо торчать у прохода в отделение. Тогда девушка вспомнила, как однажды напугала до икоты одногруппника, и, набрав в лёгкие побольше воздуха, гаркнула со всей силы: — Внимание! Боевая тревога! Лейтенант подпрыгнул на месте и тут же встал, приложившись головой о полочку с ключами: — Здравия желаю… Ой… Ксюша мягко улыбнулась: — Осторожнее надо! И не спите на посту! А то мало ли что. Мужчина что-то беззлобно пробормотал себе под нос. — Проходите, Ксения Георгиевна. Антон Андреевич где-то в отделении, сейчас узнаю, на месте ли, — наконец, приступил мужчина к своим обязанностям. — Нет, нет, не нужно, я лучше сюрпризом, — проворковала Ксюша, пролетая вперёд. Она остановилась у зеркала, поправила причёску и помчалась дальше, к кабинету, где в отсутствие Штольмана царствовал её любимый капитан. Однако там её поджидал сюрприз. Такой немного несуразный, лопоухий и не в меру любопытный молодой человек, пытающийся сквозь прикрытую дверь что-то разглядеть. Присмотревшись, Ксюша поняла, что это и есть тот самый Тришкин, про подвиги которого ей постоянно рассказывал по телефону Антон. По словам Коробейникова, его ученик, которого перед отъездом ему поручил Штольман, в принципе, неплохой малый, но получается у него все… В-общем, через вторые девяносто. Вот потому и прилетает бедному подчинённому направо и налево. А сейчас существует ещё и риск прямо, когда от выходящего из двери достанется шпионящему глазу. «Сегодня я явно фея», — подумала Ксюша, а вслух тихонько поинтересовалась: — Что показывают? Эффект от её слов превзошёл ожидаемый. Лейтенант Тришкин выпрямился во весь рост и вдруг улыбнулся, да так, что девушка явно растерялась: слишком искренняя и оттого неожиданная была его улыбка. — Вы — Ксения! — торжественным шёпотом произнёс лейтенант. — Я вас по голосу узнал, вы мне тогда помогли найти место, где был труп*. Ого! Оказывается, лейтенант не так уж плох, если запомнил голос, который слышал один раз в жизни. — Я, — засмеялась девушка. — А там кто? При упоминании кабинета лейтенант проявил весьма нестандартную реакцию: грустно посмотрел на дверь и с восхищением в голосе, граничащим с благоговением, ответил: — Она, — после чего добавил менее воодушевлённо. — И Антон Андреевич. Ксюша насторожилась. Не хватало ещё, чтобы вокруг Коробейникова крутились какие-то дамочки, о которых говорят с таким придыханием. — Разберёмся, — сказала девушка тоном, не предвещающим ничего хорошего. Тришкин побледнел и послушно отошёл в сторону. Танк было проще остановить сейчас, чем Минюкову. А Ксения тем временем решительно открывала дверь.