Орлята учатся летать

Видеосвязь — великое изобретение человечества. Она могла соединить в одном пространстве людей, находящихся друг от друга далеко, и позволить им общаться практически полноценно, видя друг друга и реакцию на собственные слова. Наталье Павловне Берг казалось, что в будущем будет такая связь, когда можно будет даже прикоснуться к собеседнику, и он почувствует это там, где находится. А пока она ждала, когда к видеоконференции подключится тот самый архитектор, который будет заниматься проектом её колледжа. Как объяснил ей Никитин, Миронова Зинаида (интересно, это однофамилица Анны или её родственница?) сейчас находилась в командировке на объекте, но на выходных обязательно приедет и познакомится ближе и с ней, и с многострадальным зданием бывшего лагеря. Цель сегодняшнего разговора — налаживание контакта. Правда, Наталья Павловна считала иначе: депутат просто хочет побыстрее перевесить вопросы по её колледжу на кого-то другого. Но это у него не получится: документации по проекту было много, так что видеться они будут регулярно. После решения первичных вопросов с помещением надо будет плотнее заниматься кадровым вопросом. Найти хорошего педагога крайне не просто. Фотография рыси на заставке скайпа наконец-то сменилась. Теперь там был освещаемый стол и женщина, наверное, ровесница самой Берг. Черты лица её были резкими, манера держаться — суровой. Но внешность порой бывает обманчива. Все мы в той или иной степени носим на лице маски. — Добрый день! Зинаида Ивановна Миронова, архитектор, — представилась тем временем женщина. — Вот мы все здесь и собрались, — радостно и с явным облегчением сообщил Никитин. — Итак, Зинаиду Ивановну вы уже знаете. А перед вами Наталья Павловна Берг, она выиграла грант на открытие колледжа, проект которого поручил Вам, Зинаида Ивановна. Прощу прощения, дамы, дела, Вы обговорите пока все необходимые детали. Депутат тут же вышел из конференции. Женщины с пониманием отнеслись к его поступку: Миронова саркастически улыбалась, а на лице Берг отпечаталась лёгкая ирония. Все так, как она и ожидала. — Приятно познакомиться, — сказала Наталья Павловна. — Взаимно, — кивнула Миронова. — Прежде всего, я хочу вас предупредить: сейчас я в командировке, на выходные приеду в Тверь, могу посмотреть помещение, но готовый проект сделаем не раньше, чем через две недели. К работе подключаю своего дизайнера. Если вас эти моменты не устраивают, то работать вместе у нас не получится. Наталья Павловна взяла на заметку, что подход у этого архитектора весьма деловой. Да и ничего необычного она пока не услышала. — Меня это устраивает, — произнесла она. — Какие данные вам необходимы для того, чтобы начать предварительную работу? — Размеры здания. Тип почвы, на которой он стоит. Рельеф. Расположение проложенных коммуникаций и характеристика их технического состояния. Обследование здания перед каритальным ремонтом или реконструкцией. Прошлые чертежи с планами… Берг лишь тихонечко охнула и принялась записывать, что за информацию и у кого ей необходимо получить. Чем быстрее они начнут работу, тем лучше.

***

Антон Андреевич смотрел на Анжелику Поползневу и скурупулезно записывал все то, что пытался вытянуть из неё клешнями. Девушка в принципе не отличалась разговорчивостью, а переживания замкнули её в себе окончательно. — Анжелика, извините, я должен задать этот вопрос, — максимально тактично произнёс капитан. — Была ли у вашего отца… скажем, женщина, довольно близкая ему? Коробейников злился на себя. Вот столько лет работает в полиции, а так и не научился подбирать слова в щекотливых вопросах. Этот вариант — первый, что пришёл ему в голову. Куда ещё, кроме служебных вопросов, может сорваться мужчина без предупреждения? Только если с его любимой женщиной что-то случилось. По крайней мере, сам Коробейников именно так и поступил бы. — Что? — не поняла Лика. — Ваш отец встречался с женщинами? — спросил молодой человек напрямую. Ну не монах же он, в самом деле! Здоровый мужчина, в расцвете сил. Наверняка у него был способ удовлетворения своих сексуальных потребностей. — Что?! — теперь девушка, кажется, поняла его правильно и отреагировала слишком резко. Щеки начинали багроветь, а в глазах назревали молнии. «В тихом омуте черти водятся», — вспомнил Антон Андреевич и невольно попытался увеличить дистанцию между собой и посетительницей. И тут… — Антон! — голос прозвучал так неожиданно, так странно. Нежно, нетерпеливо, немного отчаянно… Доигрался, Коробейников, голоса мерещатся… Но голову капитан все-таки поднял и увидел, что нет, не показалось. В кабинет заходила та, по которой мужчина безумно соскучился. — Антон Андреевич! — где-то на заднем фоне возник и так же затих голос Поползневой. Слов капитан не разобрал, поднимаясь из-за стола. Взгляд снова и снова бродил по остановившейся посередине кабинета Минюковой. Все тот же изгиб бёдер, сводящий с ума. Его даже не прикрывал распахнутый плащ, скорее наоборот. Все та же талия, подчеркнутая поясом. Грудь, поднимающаяся кверху при каждом вдохе. Шея, зачем-то спрятанная от него воротом свитера. Губы, которые так манили всегда, а сейчас казались и вовсе магнитом. Глаза, радостные, предвкушающие что-то. Вне сомнения, это не было видением или плодом воображения. Перед Антоном Андреевичем действительно стояла та, без которой он уже пару месяцев как не представлял своей жизни. — Ксюша, — наконец-то выдохнул капитан и отмер, кидаясь вперёд к девушке и мечтая напитаться всем тем, чего так не хватало в последние дни. И, кажется, губы сами целовали её, а руки пытались расстегнуть пояс (зачем, о боги, девушки навешивают на себя столько разных ненужных вещей?!). Мозг окончательно капитулировал, на время уступая страсти.

***

Анжелика Поползнева выскочила из кабинета и не знала, куда деваться от стыда и бессилия. Она надеялась, она так надеялась, что Коробейников ей поможет! Что он найдёт папу! Что всё будет хорошо! А он… Он даже не обратился внимания на неё, стоило только появиться этой длинноногой блондинке! И куда теперь идти? Что делать?! По инерции девушка пробежала ещё несколько шагов и замерла, потому что рядом с ней раздалось робкое: — Девушка! Я могу Вам помочь? Анжелика обернулась на голос и дрогнула. Из глаз предательски брызнули слёзы. А молодой человек, образ которого расплывался и никак не хотел фокусироваться в одной точке, подошёл ближе. Девушка почувствовала тонкий, едва заметный запах парфюма и разрыдалась ещё больше. — Тихо, тихо, всё будет хорошо! — проговорил парень как-то мягко и спокойно. Лика, расслабившись рядом, продолжала плакать. — Пойдёмте отсюда! — попросил её спаситель и потянул в какое-то помещение. Поползнева не сильно понимала, куда её ведут, но не сопротивлялась. — Вот выпейте воды, — сказал парень. — Давайте, осторожнее, мелкими глотками. Руки у Анжелики дрожали, молодой человек помог ей подержать стакан. Лику будто бы током пронзило, едва его рука коснулась её пальцев. От неожиданности девушка наконец-то посмотрела на молодого человека, который не отрываясь смотрел на неё. Как-то странно смотрел, не так, как остальные. Будто бы видел в ней что-то особенно прекрасное. Захотелось вдруг спрятаться от этого взгляда и одновременно почувствовать на себе ещё раз. Но… магия закончилась. Стакан был пуст, и молодой человек убрал руку и отвёл взгляд. Смотреть почему-то он предпочитал в пол. Молча. — Как вас зовут? — наконец, спросил он. — Лика. Вернее, Анжелика, — пробормотала Поползнева, тоже опуская взгляд и запоздало смущаясь вниманию к своей персоне. — А… Вас как? От простого вопроса краска ударила в лицо девушки. — Толя. То есть, Тришкин. Точнее, Тришкин Анатолий, лейтенант, — с третьей попытки выговорил парень собственное имя. И уже другим тоном поинтересовался: — Так что у Вас случилось? Лика снова погрустнела. — У меня пропал папа, — пояснила она и вдруг тихо попросила, поднимая глаза на собеседника: — Помогите мне. Пожалуйста. — Я… — парень, кажется, снова замедлился, поскольку вновь смотрел на неё. — Рассказывайте всё, что знаете.

***

Мужчина критически осматривал здание. — Николай Семенович, ну, здесь что не так? — страдальчески спросила девушка, кокетливо улыбаясь. — Клининг уехал полчаса назад. — Ты, Евгения, Булгакова читала? — поинтересовался мужчина, выписывая в блокнот ещё три замечания. — Конечно, читала, — сердито надула губки шатенка и тут же игриво процитировала: — «Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!» Николай Семёнович одарил диву скептическим взглядом. — Не только про любовь читать надо! — укоризненно отметил он, но всё же взял под локоть девушку и продолжил весьма любезным тоном: — Вот что я тебе скажу, Евгения. «Разруха не в клозетах, разруха в головах». Девушка презрительно фыркнула и отдвинулась на один шаг от ревизора. — Вы это к чему? — спросила она, сбросив с себя маску кокетки. — К тому, что видя каждый угол нашего лако-красочного предприятия, начальник должен не думать о том, что весь его отпуск здесь творилось черт знает что, — устало пояснил мужчина. — Иначе уволит ко всем чертям! — Тоже мне барин нашёлся! — сердито высказалась девушка. — Третий день мы все убираем, экспериментальный цех шарахается от нас, как от чумных. Так, может, хватит? Человек не идеален по своей природе. — Никогда не говори об этом своему начальнику! — посоветовал Николай Семенович. — Так, говоришь, в экспериментальном цехе все в порядке? — Да! — уверенно ответила девушка. — Отлично, там мы ещё с инспекцией не были! — явно воодушивился мужчина. — Пойдём! — Лучше там, где нас нет, — обреченно изрекла Евгения и поспешила вслед за строгим, но справедливым Николаем Семеновичем.

***

Способность мыслить к Антону Андреевичу вернулась вместе со звуком разбившегося фарфора. Оторвавшись от Ксении, которая на тот момент уже тяжело дышала и никак не выпускала его волосы из своих рук, капитан буквально простонал: — Яков Платонович меня убьет! — За что? — поинтересовалась Ксюша, внезапно обнаружившая себя прижатой к шкафу без плаща и с наполовину стянутым свитером. — Мы сейчас его любимую кружку разбили, — пояснил капитан. Минюкова фыркнула и изогнула вопросительно бровь. — Ему её Аня подарила, там их фотография была, — ответил Коробейников. Его начальника не отличала любовь к вещам, но предмет обихода был подарком от любимой женщины… Так что с кружки он чуть ли не пылинки сдувал, чем вызывал бурную реакцию коллег, инстинкт самосохранения которых позволял не демонстрировать её при начальнике. — Не проблема, позвоню Ане, спрошу, где делала, — махнула рукой Ксюша. — Извини, я как-то не рассчитала. Блестящие и сияющие глаза говорили об обратном. Ни о чем содеянном она не сожалела. — Спасибо! Ты так неожиданно приехала… — пробормотал Коробейников, отходя от Ксюши подальше во избежание продолжения совместной разрушительной деятельности. — Вечером все расскажу, — пообещала девушка, поправляя так раздражавший мужчину ворот свитера. — Очень хотела тебя увидеть. А тут какие-то девушки… Коробейников только сейчас вспомнил, что до визита Ксюши здесь была Поползнева, с которой они толком не договорили. — Эта пострадавшая, — пояснил Коробейников. — Отец у неё пропал, нигде найти не может. Ксюша поникла. — Родители — это святое, — проговорила она и тут же переключилась на другой лад: — Извини, что отвлекла. Я пойду, у меня ещё тысяча дел. Только вечером не задерживайся, хорошо? Коробейников кивнул, проводил Ксюшу до выхода из отделения, одарил спящего дежурного неодобрителтным взглядом и стал размышлять: где, собственно, искать Поползневу? Им о многом предстояло поговорить.