Орлята учатся летать

— Степан Гаврилович! — гаркнул Коробейников в самое ухо спящего дежурного. Мужчина рефлекторно подскочил, протянув целый ряд мало связанных между собой слов: — А? Что? Где? Я не сплю… — Оно и видно, — ехидно произнес капитан, впрочем, тут же перейдя на более дружелюбный тон. — Поползнева не уходила? У неё временный пропуск. — Никак нет! И мухи не пролетало! — радостно доложил дежурный. — Мимо вас танк по запчастям пронести можно, — укоризненно отметил Коробейников. — Спать по ночам дома надо! — Так точно! — согласился дежурный, просыпаясь окончательно. Махнув на него рукой, Антон Андреевич собирался пройтись по отделению: коль Анжелика не сдавала пропуск, выйти обратно она никак не могла. Их одноразовые пропуска были бумажными, а временные для посетителей — магнитными с одной стороны. По ним можно было только пройти в здание, для выхода требовался магнитный ключ, который был у постоянных сотрудников или у тех, кому оформляли пропуск на достаточно долгий период, как например, Ане Мироновой. Так что как бы крепко ни спал дежурный, Поползневу упустить никак не мог. А значит, она где-то в отделении, возможно, её перехватил кто-то из коллег. Так что… — Антон! Как хорошо, что ты тут! Поехали! — вскричал спешащий на выход Ульяшин. — Куда? — не понял Коробейников. — Одна старушка неходячая сейчас сообщила в полицию: ей звонили телефонные мошенники, она, правда, успела перевести им деньги, но потом засомневалась. Это уже похоже на серию, — отчитался старший лейтенант. — Или на обнаглевших одиночек, — отметил Коробейников, впрочем, понимая, что съездить и поговорить и вправду стоит. — Поползневу до моего приезда из здания не выпускать! — Хорошо, — кивнул дежурный, делая пометку в своём блокноте.

***

Ксения поёжилась от ветра и поправила воротник. То, что она сознательно откладывала, произошло. Объявили очередной конкурс на соискание грантов, и Варваре Степановне очень нужно было знать, будет ли Минюкова принимать в нём участие. Беда в том, что девушка этого и сама не знала. Вся история с её защитой* начисто отбила желание заниматься в дальнейшем научной деятельностью. Возможно, она принимает всё близко к сердцу. Возможно, просто устала. Возможно, всё со временем наладится. А возможно, что всю свою жизнь она идёт совсем не той дорогой. Ксюша натянула на лицо приветливую улыбку и прошла в здание института. Показала пропуск и пошла к боковой лестнице — оттуда до лаборатории было ближе. Там же всегда собирались девчонки — перекусить, выпить кофе из автомата, поболтать. Услышав голоса, девушка затаилась. — Говорят, дело в суд передали, там, конечно, разбираться не будут. Закроют девку. А у нее ведь дочка, — известная сплетница института, Танечка, пересказывала кому-то версию известных событий. Надо сказать, близкую к реальной, в которой не было учтено только одно: Шмакова убила человека. Да, тот не был ангелом и сломал ей жизнь. Но Виктория жива, а Тегорин — нет. И у него тоже осталась семья. — Конечно, — в ход разговоров вмешалась Любочка, та самая, что во время первого допроса вешалась на всех полицейских без разбора, как же без неё. — И закроют. Ведь это не просто дело, наша звезда Минюкова спит с полицейским, там все за неё. Лицо Ксюши побагровело. Вы посмотрите на эту нахалку! Мало того, что её, видите ли, очень волнует, с кем Ксюша проводит ночи, так она ещё и несёт всякую чушь! Хоть Минюкова и была сосредоточена на своих проблемах, но глаза и уши у неё были. Она видела, как каждый день полицейские бьются с тем, что происходит в городе, как не стремятся закрыть дело и посадить кого попало, как взвешенно подходят к каждому шагу. А тут всякая дрянь! — И вовсе не поэтому! — разгневанная девушка поспешила вперёд. — А потому, что они борятся за справедливость, чтобы ты, Люба, спала спокойно. И, заметь, мне абсолютно без разницы, одна ли ты это будешь делать. Ну, у кого ещё есть вопросы? Задавайте, не стесняйтесь! Стайка научных работниц ошеломленно замолчала. Кто-то стыдливо опустил глаза, кто-то пробормотал извинения, а кто-то просто испарился. — Ксюша! — начала было Таня, но Минюкова её тут же прервала: — А если ты ещё раз распустишь свой язык, то я распущу свой. И твоему супругу это может не понравиться. Вообще-то у Ксении не было привычки шантажировать кого-либо, но очень хотелось прикусить змеюке хвост. Таня замолчала и попятилась в сторону своей лаборатории. Ксюша уходила гордо и степенно, пока её было видно, а затем сорвалась на бег, устремляясь к спасительному кабинету начальницы.

***

Филипп Игоревич вольготно расположился в кабинете. Планёрку у мэра перенесли, приемные часы уже закончились, а значит, никаких катаклизмов на сегодня не ожидалось. Мужчина, тихо насвистывая, пил кофе и листал ленту новостей. Именно в этот момент зазвонил телефон. — Да, Валенька, — лениво поинтересовался Никитин у секретарши. — Что-то случилось? — Вас спрашивает госпожа Берг. Соединять? Беззаботность слетела с мужчины сразу. Отставив в сторону кофе, он перехватил трубку телефона другой рукой: — Добрый день, Наталья Павловна. Договорились с Зинаидой Ивановной о проекте? Лучше бы он не спрашивал! Видимо, две женщины легко нашли общий язык, поскольку на Никитина медленно, но неотвратимо свалился перечень документов, доступ к которым он должен был предоставить. — Я отдам соответствующее распоряжение, завтра же Вам предоставят доступ, — покаянно кивал головой Никитин, вспоминая, кто из его заместителей меньше занят и может взять этот колледж на себя. — Спасибо, Филипп Игоревич, — бархатным голосом произнесла Берг. Голос у неё был необычным: дама говорила медленно, основательно, но в этом тоне не было важности или деловитости, скорее, присутствовали спокойствие и мудрость. При любых других обстоятельствах это бы импонировало. — Зинаида Ивановна просила организовать комиссию по определению текущего состояния здания. — Так была комиссия, когда лагерь закрывали, акт я Вам предоставлял, — отмахнулся депутат. — Необходимо созвать новую комиссию. За это время могли появиться новые проблемы, — твердо произнесла Берг. Мужчина, тем не менее, сдаваться не собирался. — Наталья Павловна, я депутат, я не инициирую проведение комиссии, — оправдывался он, наконец-то определившись с кандидатурой зама, на которого с огромной радостью перевесит Берг. — А кто создаёт? В грантовой документации сказано, что подготовку рабочих помещений проводит местная власть, — все тем же спокойным тоном продолжила Наталья Павловна. И выходило у неё так, будто бы асфальтоукладчик решительно прокладывал свое полотно. Чёрт бы побрал этих женщин, умеющих не только читать, но и запоминать прочитанное! — Я подумаю, что можно сделать, — покоянно пробормотал депутат. — Отлично! Далее… Из кабинета злой, словно медведь, разбуженный посередине зимы, Никитин вылетел минут через пятнадцать. — Валентина! — рявкнул он на ни в чем не повинную секретаршу. — Больше не соединяй меня с этой дамой. По всем вопросам направляй к Георгию! Поняла? — Да, — пискнула молодая женщина, сразу уменьшившаяся в размерах. А рядом раздалось тактичное покашливание. — Вы бы повежливее обращались с дамой, — раздался ненавистный мужской голос. Петра Миронова Никитин не любил. Этакий весельчак, балагур и ловелас, который идёт пл жизни смеясь и не прикладывая усилий. И все у него выходит. И даже жену себе нашёл умницу и красавицу, хотя и не достоин её. — Пётр Иванович, вы что-то хотели? Я сегодня по личным вопросам не принимаю, — пояснил он с натянутой улыбкой на лице, напоминающей оскал. — Я исключительно по служебным. Исключительно, — повторил Миронов по слогам. — Мы с Зинаидой подготовили проекты по детскому дому, необходимо назначить дату рассмотрения. — Так назначайте, — буркнул рассерженный депутат. Такое ощущение, что все сегодня хотят перевесить на него чужие обязанности! — Не можем: для этого нужны спонсоры, которые будут утверждать смету, — развёл руками Пётр Иванович. — Хорошо, — выплюнул сквозь зубы депутат. — Будут вам спонсоры. Дождавшись ухода Миронова, Филипп Игоревич попросил секретаря не пускать к нему супруга Зинаиды Ивановны. Валентина испуганно закивала головой и записала в своём блокноте. А в тот же момент зазвонил мобильный депутата. — Филипп, ты когда… — в трубке раздался весьма недовольный голос Зинаиды Мироновой. «Достали! — резюмировал депутат. — Все, через две недели уйду в отпуск. А лучше вовсе испарюсь».

***

— Варвара Степановна, я так больше не могу! — покаянно признавалась Минюкова, механически помешивая сахар в чашке, так и не притронувшись к чаю. — На каждом углу моё имя и вся эта история. Технолог внимательно посмотрела на девушку: — Ксюша, наберитесь терпения. Пройдёт месяц-два, об этом все забудут, — говорила руководитель. — Я не забуду, — тихо отметила девушка. — Знаете, я, наверное, уволюсь. Не смогу так работать. Научный руководитель лишь покачала головой. — Вы ради этого защищались? Ради этого поступали в аспирантуру, выгрызая бюджетное место зубами? Ради этого ночами у приборов не спали? Чтобы уйти, получив ученую степень?! Крик Варвары Степановны немного отрезвил, но сомнений и боли пока было больше. — А если я не создана для научной работы? — спросила девушка. — Кто не создан для научной работы, так это вертихвостки из лаборатории Плетнева, а не вы, — жёстко пояснила руководитель. — Не рубите с плеча. Давайте сделаем так. Вы сходите в отдел кадров и напишите заявление на отпуск без содержания. Несколько месяцев посидите спокойно, может, поработаете в других местах, все хорошо обдумаете и примите окончательное решение. А в состав гранта я вас пока включать не буду. Хорошо? Ксюша слабо улыбнулась. — Хорошо. Спасибо вам за все, Варвара Степановна! — от души поблагодарила она. — Надеюсь, что сделаем с вами ещё не один проект, — отвечала учёный, после чего по-родственному обняла свою ученицу. — Берегите себя!

***

Коробейников вернулся из банка весьма недовольным. Пока ситуация не прояснилась, а становилась только хуже. Все четыре заявления на телефонные мошенничества были с разными схемами, но с одним общим пунктом: деньги выводились через один и тот же банк. А значит, и искать нужно приближенных к нему лиц. Копии личных дел всех сотрудников Антон Андреевич, разумеется, запросил, причём, начиная с тех, кто ушёл на повышение в другие организации или мог иметь обиды при увольнении, но понимал, что поиск в подобном ключе — это иголка в стогу сена. Нужно время, чтобы все проанализировать. Нужны ещё зацепки. — Антон Андреевич! — Степан Гаврилович, переставший, наконец, спать на посту (никак от Синельникова перенял, но у того хотя бы было оправдание: маленький ребёнок), окликнул капитана. — К Вам некие Лисовские пришли. Я их пока к капитану Потапову отправил, сильно шумели. — Замечательно! — глаза Коробейникова зажглись недобрым огоньком. Сейчас он вспомнит, что в таких случаях говорит Штольман, и устроит этим, с позволения сказать, гражданам все, что они заслужили. — Ой… — раздался тихий голос позади капитана. Настолько тихий, что Антон Андреевич сразу узнал говорящего. — Анатолий, ты сюда или отсюда? — поинтересовался капитан, испытывая противоречивые чувства. С одной стороны, всё действие должно разворачиваться при Тришкине, так парень будет уверен, что его всегда защитят и поддержат коллеги, если он, разумеется, прав. С другой стороны, это ж надо как-то сказать, подобрать слова, чтобы сработало наверняка, не опозориться самому бы… Пытаясь разобраться с внутренней дилемой, капитан спросил сердитее, чем следовало: — На вызов ездил? — Почти, — прошелестел губами лейтенант. — Это как? — не понял Коробейников. — На вызов или нет? — Девушка у вас сидела… Она… Из кабинета… А я… К ней… Ну… — молодой человек с большим трудом пытался изъясняться, что уже на третьем слове его хотелось поторопить. Но, смекнув, что за девушка, Антон Андреевич моментально обрадовался. Значит, это дело можно сдвинуть в нужном направлении! — Ты мой золотой! — умилился Антон Андреевич и потащил ничего не понимающего лейтенанта по коридору. — Пойдем со мной! Степан Гаврилович покрутил пальцем у виска: — Ох, и чудны твои дела, Господи! И принялся разгадывать сканворд.