Орлята учатся летать

Три дня спустя… — Как думаешь, если открыть окно, станет лучше? — поинтересовалась Ксюша у сидящей рядом Тамары, опуская маску. Минюкова только приступила к этой профессии, но пока ничем принципиально новым для себя не занималась. Она проводила различные лабораторные анализы, работала на знакомых ей приборах, читала инструкции по аналитической химии, а в свободное от этого всего время Александр Францевич учил ее теоретическим основам криминалистики. И даже дал почитать один очень интересный учебник. Но беседовать с самим Милцем было куда полезнее — он многое знал, рассказывал разные истории, которые запоминались и помогали ориентироваться в пространстве новому лаборанту и помощнику эксперта-криминалиста. Сейчас же девушки занимались выявлением содержания метанола и этанола, и спиртовой запах просочился настолько сильно, что сбивал с толку. Они надели маску на лицо, но помогало это слабо. В пору было запасаться средством от похмелья. — Не уверена, — пробормотала Тамара, ставя прочерк в графе «метанол» и открывая следующую бутылку. — Хуже уже быть не может, так что открывай. Глоток свежего воздуха принёс облегчение. А Минюкова, постояв немного у окна, вернулась к своему образцу и перелила в колбу немного жидкости. В тот же момент в дверь постучали. — Оставь надежду всякий, сюда входящий, — мрачно пригласила Тамара, понимая, что метанол в этой пробе все-таки есть и теперь ей придётся повторять эксперимент четырежды. Впрочем, лаборант разделяла спирты на хроматографе за пару минут, Ксюша же по старинке работала с реактивами. — Надежда умирает последней, — напомнил Коробейников, заходя в комнату и тут же поморщившись. — Что тут у вас за запах? — Филиал вытрезвителя, будущий проект, — саркастически отметила Ксюша, убирая пробу и наливая новую порцию образца. — С чем пожаловал? Коробейников красноречиво посмотрел на девушку. Ксюша устало закатила вверх глаза. Когда она хотела поработать с Антоном, то думала наслаждаться видом любимого мужчины, занятого делом, а получалось… Получалось иначе. Парень при любой возможности мчался к ним в отдел, наблюдая за Ксюшей, иногда даже спорил с Милцем, когда девушка занималась чем-то, по его мнению, не совсем подходящим. И это повышенное внимание отвлекало. Антон смотрел так, что посуда норовила выскользнуть из рук, а мысли начинали путаться. Присутствие любимого мужчины дурманило. А учитывая, что запах алкоголя и так лишал разума… — Тоша, давай на обед вместе пойдём, — проговорила Ксюша, удивляясь собственному томному голосу и понимая, что ещё минута под этим взглядом — и она сама разобьёт эти чёртовы бутылки, чтобы не мешали быть рядом с дорогим мужчиной. — Давай, — покорно согласился капитан, подходя ближе. Ксюша была в лабораторном белом халате, который безумно ей шёл. Правда, резкий водочный запах сбивал весь флёр. — Чем вы тут занимаетесь? — Определяем качество водки, — пояснила Ксюша. — Зябликов приволок, хочет понять, можно ли ей отравиться. — Там, похоже, алкогольный магазин обнесли, не иначе, — вклинилась в разговор Тамара. — Пять ящиков притащили на экспертизу. — Ну, не буду мешать, — поморщившись от запаха, проговорил Антон Андреевич и поспешил покинуть помещение раньше, чем пропитается запахом спирта. Ксюша улыбнулась, беря сей факт на заметку. Это был первый случай, когда Антон ушёл от них сам, а не был выгнан сотрудницами, поскольку отвлекал от работы весьма эффективно. Впрочем, сейчас это было лишь на пользу. Тем не менее, и к их алкотесту приходилось возвращаться.

***

Всеволод Евгеньевич степенно прохаживался между рядами. Студенты скрипели зубами и ручками, пытаясь хоть что-то написать. Преподаватель и жалел их, и злорадствовал. Он прекрасно помнил, как сам восемь лет назад проклинал профессуру, методично вдалбливающую основы математического анализа в его кудрявую голову. Как подкарауливали в общежитии своих молодых семинаристов, особенно девушек, пытались подколоть. Как по собственной дурости чуть не вылетел с третьего курса мехмата в армию. Как математика из злейшего врага неожиданно превратилась в серьёзного соратника. Как окрыленный наукой он поступил в аспирантуру, где, оказывается, нужно было преподавать. И лучше делать это строго, чтобы молодёжь не теряла времени даром, а вникала в красоту математики. Молодёжь, правда, подобную точку зрения не разделяла. — И что у нас за спящая красавица образовалась? — поинтересовался семинарист, неодобрительно поглядывая на девушку, положившую голову на руку и так и замершую в этом положении. Кстати сказать, та самая девушка, что так нагло или неумело — до такой степени этих балбесов Сева ещё не знал — списывала на коллоквиуме и так и не удусожилась его пересдать. Да и вообще за эту неделю появилась на парах впервые. Уж лучше бы и не приходила! — Не трогайте её, — проговорил резкий женский голос. Тихо так, спокойно, но пробирая до основания. Всеволод Евгеньевич удивился. Он не помнил, чтобы кто-то из студентов с ним так говорил. Обычно они либо лебезели, по школьной привычке надеясь, что прокатит, либо говорили обреченно, максимум — с ненавистью или гневом. Но не с холодной яростью в голосе. Преподаватель повернулся на звук и снова не смог скрыть удивления. Миниатюрная шатенка с миндалевидными глазами смотрела на аспиранта так, будто бы сейчас готова вцепиться ему в горло. Причём, сделает это легко и изящно, не разбудив свою соседку по парте. Энергия отлетала от девушки сплошным потоком. Всеволод растерялся на какое-то мгновение. Ему вдруг остро захотелось, чтобы эта студентка готова была высказаться также против его обидчика. Это что ещё за глупости?! — Это, позвольте поинтересоваться, по какой причине? — резче, чем следовало, спросил аспирант. — У Анжелики горе, отец пропал. Она каждый день в полиции бывает, больницы и морги обзванивает, — пояснила Кристина, кажется, так зовут эту девушку, после чего встала и оказалась с преподавателем совсем рядом. — И Вы как мужчина должны её пощадить. Девушка говорила чуть ли не шёпотом, стараясь не помешать подруге отдыхать. Низкий голос, уверенность в собственной правоте, горящий взгляд и непосредственная близость сильной женщины… Всеволод резко напомнил себе, что он мужчина, и его самого было бы неплохо пощадить. Потому что он уже сдался перед этой студенткой. — Пусть будет по вашему, — тихо ответил преподаватель, огромными усилиями воли не давая скатиться собственному голосу в откровенную пошлость. — Кристина, к доске. Миндалевидные глаза вдруг прониклись благодарностью и возмущением. Жаль, что эта девушка уже сдала коллоквиум. Нужно будет найти другой повод для встречи. И он это непременно сделает.

***

Сегодняшнее дежурство у Потапова не складывалось. Обычно за распределение коллег по вызовам отвечал Штольман, в его отсутствие — Коробейников, но первый был в отпуске, а второй сам практически весь день в разъездах. Так что Юрию Николаевичу приходилось несладко. — Товарищ капитан, на вызов! — бодро отрапортовала трубка голосом неизвестного лейтенанта из бывшего подразделения Увакова. Не то, чтобы Потапов не интересовался делами бывших коллег, у него и своих забот хватало. Служил он на совесть, боролся за правду в любое время суток, вследствие чего страшно уставал. Каждую свободную минуту он проводил рядом с любимой женщиной и не только проводил, а ещё и доказывал ей, что он может всё. Потому что тогда Вероника смотрела таким взглядом, ради которого можно и в Антарктиде город построить. А за поцелуй ещё и населить. — Куда на этот раз? — устало поинтересовался Потапов. — В автосервис по покраске автомобилей, — доложил дежурный. Капитан, который сегодня успел побывать в квартире, музее и танцевальной студии, с удивлением раскрыл рот, а через несколько секунд саркастически поинтересовался: — И что у них стряслось? Левую часть автомобиля покрасили в красный цвет, а правую — в синий? К чести капитана, аналогичная история имела место быть. Жена его знакомого подавала в суд, потому что одну часть автомобиля покрасили на оттенок ярче, чем другую. Суд, кстати, проиграла, потому что кроме неё разницы больше никто не заметил, даже эксперты, чуть ли не обнюхавшие автомобиль. — А черт его знает, — неопределенно ответил дежурный. — Сказали, профессиональный травматизм. Потапов, который уже вставал из-за стола, снова замер. — А мы здесь причём? — не понял он. — В случае тяжёлых травмы вплоть до смерти человека положено вызывать, — пояснил лейтенант. — Записывайте адрес. Юрий Николаевич записал, после чего, подумав, направился к экспертам. Конечно, сервисеры вызвали своих специалистов, но Милцу и его сотрудникам он доверял куда больше. — Александр Францевич, добрый день! — радостно поприветствовал капитан врача, работавшего в их экспертно-криминалистическом отделе. — Пожалуйте на вызов в автосервис, профессиональный травматизм. Доктор Милц неторопливо оторвался от компьютера и негромко обратился к кому-то: — Собирайтесь, голубушка, поедете с нами. — Я?! — изумленная девушка подошла ближе, и Потапов с удивлением узнал в ней возлюбленную Коробейникова, на днях устроившуюся на службу. Капитан был с ней солидарен. Зачем им кузнец? Им кузнец не нужен. — Вы, — спокойно пояснил эксперт. — Знаете ли, теория без практики мертва, практика без теории слепа. Юрий Николаевич вновь удивлённо посмотрел на Милца. Все-таки окружение во многом определяет человека. Три дня в обществе Коробейникова, у которого возникали постоянные неотложные дела в экспертно-криминалистическом отделе, — и, пожалуйста, доктор Милц цитирует Суворова! — Вы думаете, что я справлюсь? — уточнила тем временем Ксения. — Непременно! — заверил её Милц. — Я Вам помогу. Девушка улыбнулась так светло, что даже у Потапова стало на сердце теплее. В какой-то степени это даже интересно — быть на выезде с полутора экспертами. На полноценного Минюкова явно не тянула. — Буду ждать в машине, — предупредил капитан и направился в приёмную. Три минуты для любимой женщины у него все-таки были. А Вероника Желбенс обожала, когда Потапов забегал к ней просто так во время службы.

***

Валентина Ивановна бодро шагала домой с полными сумками. Свою четырёхчасовую смену на почте пожилая женщина уже отработала, продуктами закупилась, а теперь, сетуя на транспорт, шла пешком, таща столько тяжестей. Последнее время автобус активно пропускал собственное расписание, явно забывая, что и на их тверской окраине живут люди. А они, между прочим, ведут такой же образ жизни, как и другие: учатся, работают, ходят в поликлинику, отдыхают в театрах или кино, берут продукты и вещи первой необходимости на рынках. А потом вынуждены идти через небольшой лесочек напрямую, лишь потому, что водитель Вася в очередной раз вместо смены ушёл в запой. Конечно, вкушать водку в компании таких же товарищей по несчастью намного приятнее, чем крутить баранку и зарабатывать себе на хлеб. Деградировать всегда легче, чем браться за ум! Нет, и зачем только таких мужчин берут на транспорт работать? Хотя… Не на завод же им идти, там мигом любое производство встанет с такими-то деяте… Пожилая женщина чертыхнулась. Увлеченная своими рассуждениями, она совсем забыла о необходимости внимательно смотреть на дорогу. Она запнулась обо что-то. Интересно, обо что? Перед глазами Валентины Ивановны возникла некая чёрная субстанция, отдалённо напоминающая ботинок. — Это у нас ботинки сами по себе гуляют, так, что ли? — спросила вслух женщина, наклоняясь и раздвигая руками куст. Хозяин ботинок нашёлся рядом, холодный, грязный и не подающий признаков жизни. — Свят-свят-свят! — перекрестилась Валентина Ивановна, пытаясь понять, что же делать: то ли домой идти, то ли полицию вызывать. Негоже мужчине в лесу оставаться, да ещё и в таком виде. Женщина стянула с себя платок, повязала им ближайшее у трупа дерево и, бормоча что-то себе под нос, последовала обратным маршрутом. Гражданский долг, пусть и на время, одержал верх над заботливой бабушкой.