Орлята учатся летать

В полицейское отделение Анжелика Поползнева впервые неслась на крыльях. Весь мир был открыт для нее. Дни тянулись бесконечно долго, она часто бывала в полиции, правда, в-основном, ею занимался забавный молоденький парнишка. Он был настолько важным, когда слушал Коробейникова, настолько серьезным в этот момент, что Лика начинала тихонечко улыбаться. Было в этом Тришкине что-то близкое ей. И он с пониманием и сочувствием относился к её переживаниям, помогал находить рациональное зерно. Словом, когда позвонил не он, а Антон Коробейников, Лика удивилась и даже огорчилась. Уж лучше бы это был Анатолий… Но вскоре все изменилось. Капитан сказал, что есть новости, ей необходимо было подъехать в отделение. Но… Это же ведь что-то значит? Значит, есть новости? И, наверное, хорошие? Плохие бы уже её нашли. На вахте девушку пропустили без проблем. Анжелика бодрым шагом пролетела по уже знакомому маршруту и постучалась. Дверь ей открыл Коробейников. — Добрый день, Антон Андреевич, — вежливо поздоровалась девушка, продолжая сиять. — Здравствуйте, Анжелика, — пробормотал капитан. — Присаживайтесь, пожалуйста. Поползнева послушно села на стул и выжидательно, словно ученица на уроке, посмотрела на Антона Андреевича. — Я… должен сказать… словом… — капитан говорил как-то слишком нескладно. Внутри девушки вдруг что-то похолодело. Спина застыла. Глаза напряженно уставились в одну точку. Поползнева перестала дышать и вся превратилась в слух. — Вашего отца убили. Ледяной ком рухнул вниз, сметая все на своём пути. Оставалась только пустота внутри. Чёрная дыра. — Что? — неверяще шёпотом переспросила Лика, в один миг ощущая, как рушится мир. Ещё сегодня она просыпалась с надеждой, что двое умных полицейских наверняка помогут ей найти отца. Что он просто попал в беду и ждёт её помощи. Что они непременно помогут ему, как же иначе. Но почему? Почему все получилось иначе? — Вашего отца больше нет, — повторил Коробейников. Каждая буква ядовитой стрелой впивалась в душу, высасывая из неё все то, что раньше согревало. Надежда, как падающая звезда, разбивалась о скалы реальности. На её место приходили горечь, отчаяние и затапливающая всё на свете боль. — Вы! Это вы во всем виноваты!!! — закричала Анжелика, вскакивая с места. Отчаяние не давало ей возможности усидеть спокойно. — Я вам поверила, а вы!!! Ненавижу! Последнее слово прозвучало воем раненого зверя, который в одно мгновение теряет все, что ему дорог. Боль внутри разрывала девушку на части. Она кинулась к выходу из здания, не помня себя. Не помнила она и того, как оказалась во дворе. Помнила лишь ушибленные колени, боль от удара которыми не могла сравниться с тем, что творится у неё внутри. Помнила грязь, в которой были испачканы руки. Помнила и одновременно не узнавала свой голос, давно сорвавшийся на крик и начинающий хрипеть. И помнила темноту, пришедшую ей во спасение.

***

— А что у них случилось в сервисе? — спросила Ксюша, неловко теребя сумочку. В полицейской машине в составе группы ей ещё ни разу не приходилось ездить. Это было как-то странно и необычно. И очень интересно было наблюдать за коллегами. Водитель всю дорогу рассказывал анекдоты, Потапов не вылезал из телефона, а Милц сидел, как обычно, явно размышляя о чем-то. Ксюше же было не по себе. Ей хотелось поскорее приехать на место преступления, и… Дальше этого фантазия не шла. Что она дальше должна делать-то? — С мастером что-то случилось, — пояснил капитан, наконец-то отрываясь от телефона. — Ему скорую вызвали. А те — нас, с пометкой «производственный травматизм». — А причём здесь полиция? — не поняла Минюкова. — Его что, били, мучали или не давали лекарство? — Видите ли, Ксения Георгиевна, травмы на производстве могут быть разными, — принялся пояснять Милц. — Что произошло будет выяснять следователь, а мы с Вами тщательно осмотрим место происшествия, попробуем воссоздать обстановку и выяснить степень её опасности для пострадавшего. — Понятно, — протянула Ксюша и, посмотрев на то, что они вставали в хвост группе автомобилей, достала из сумочки учебник. Кажется, дальнейшая часть пути обещала быть долгой.

***

— Наконец-то, дождались! — хмурый мужчина в тёмной куртке недовольным взглядом окинул полицейских, заходящих в сервис. — Капитан Потапов, Юрий Николаевич, — представился следователь, помахав удостоверением перед носом гражданина. — Рассказывайте, что произошло. История, в общем-то, оказалась довольно простой и одновременно трагичной. Лавочкин Степан Васильевич, пострадавший, занимался покраской автомобиля. В процессе мужчина неважно себя почувствовал и потерял сознание. Поначалу коллеги приняли его состояние за проблемы с сердцем (ранее такие преценденты уже случались) и потому вызвали скорую помощь. Приехавшая бригада, однако, постановила тяжелейшее отравление химическими веществами и вызвала полицию: мало ли что послужило причиной отравления. Людей эвакуировали, а начальник остался ждать полицейских. — Пойдёмте, голубушка! — Александр Францевич тихо позвал Ксению. — Будем брать пробы для анализа. — Пробы чего? — деловито уточнила девушка, разыскивая респиратор и перчатки. На смену робости приходил немного подзабытый интерес исследователя. Глаза химика светились от предвкушения работы. — Всего, — развёл руками Милц. — Пока нам неизвестно, от чего именно пострадавшему стало плохо. Поэтому берём пробы воздуха в нескольких местах, используемых материалов, красок, инструментов… Мужчина неожиданно замолчал. Перед ним стояла настоящая амазонка с горящими глазами, азартом сыщика, навыками химика, душой, жаждущей приключений. — Не забудьте о соблюдении техники безопасности, — тактично предупредил Милц. — Конечно, — отозвалась девушка, выбирая первую жертву своего выезда и уверенно направляясь к автомобилю, покраской которого и занимался Лавочкин. Александр Францевич вздохнул. За резвой и активной коллегой нужен был глаз да глаз.

***

С тем, что бюрократия не знает границ, так же, как и людская невнимательность, Наталья Павловна Берг была знакома не понаслышке. Одна из новеньких преподавательниц, которую принимали на работу буквально месяц назад, по ошибке оформила получение справки об отсутствии судимости по старому месту жительства, а именно, в Твери. Узнав, что её начальница едет туда по своим делам, молодая девушка настойчиво просила забрать её справку и даже оформила доверенность. И сейчас госпожа Берг, наслаждаясь безветренной погодой, не спеша шла к отделению полиции, где и выдавали подобного рода справки. Уже не такое яркое солнце освещало тихие улицы, где в преддверии обеденного времени было малолюдно. Тонкие, практически прозрачные стволы деревьев намекали на приближение холодов. Но грустить у Берг именно сейчас не получалось. Запуск её нового дела потихоньку разворачивался, и от этого на душе было легко и спокойно. И по-настоящему тепло. Отделение полиции, заботливо подсказанное Яндекс.Картами, возникло перед глазами Натальи Павловны неожиданно. И ещё удивительней было появление некой девушки, которая выбежала из здания, споткнулась, упала и завыла так горько, что даже каменное сердце готово было расплакаться. Вой, по-видимому, отнял у несчастной последние силы, девушка потеряла сознание недалеко от повидавшей всякого скамейки. Берг бросилась на помощь, судорожно перебирая содержимое своей сумочки. Работа с детьми и жизненный опыт приучили женщину носить с собой аптечку, что не раз помогало людям. Девушка медленно приходила в себя, смотря на мир стеклянными от горя глазами. — Как вы себя чувствуете? — участливо спросила Наталья Павловна, придерживая незнакомку за локоть. — Как будто я пустота, — отозвалась та металлическим голосом, который больше подходил роботу, чем молоденькой девице. Берг внимательно посмотрела на собеседницу. — Хотите воды? — сочувственно предложила преподаватель. — Моего папы больше нет, — сообщила незнакомка и разрыдалась, уткнувшись Наталье Павловне в плечо.

***

Антон Андреевич устало опустился на стул. Денек выдался не из лёгких. Дежурства вообще редко выдавались спокойными. Хорошо, конечно, что сегодня было мало серьёзных преступлений, в-основном, он ездил на уже приевшуюся рутину, но меньше работы от этого не становилось. Рядом с Коробейниковым сидел Потапов, отчитываясь о вызовах. Следовало равномерно распределить нагрузку на всех специалистов, способных вести дела. И обязательно поручить что-нибудь не слишком сложное Тришкину. Опыта у него пока с гулькин нос, а вот энтузиазма хватало на троих. — Так, затем мы выезжали на производственный травматизм, — поморщился Потапов. — И что там? — устало поинтересовался Коробейников. Хотелось побыстрее разобраться с делами, забрать Ксюшу и пойти куда-нибудь отдохнуть. Например, в сауну. — Мутное там что-то. Красил мужик машину, потом ему плохо стало. Он сердечник, ну, коллеги скорую вызвали. Врачи сказали, что это отравление химикатами, — пояснял Юрий Николаевич, открывая протоколы допросов свидетелей. — А что наши эксперты говорят? — автоматически спросил Коробейников, недоумевая, чем таким можно отравиться при покраске автомобиля, особенно если делать это каждый день и наверняка уже давно привыкнув к запахам краски и прочих обязательных атрибутов этого процесса. — Да ничего они не говорят, время нужно. Они же не знают, что искать, — раздражённо отметил капитан. — Антон, я должен тебе это сказать. Уйми свою Ксению. Кровь неожиданно ударила в лицо Коробейникову. Это в каком ещё смысле? Что вообще может быть общего у его возлюбленной и коллеги? — В каком смысле? — железным тоном осведомился он, стараясь взять себя в руки. — В профессиональном. Она все время путается под ногами у меня, у Милца. Все облазила в этом салоне, аж с пола что-то соскребала, якобы какое-то разлившееся пятно слишком подозрительно и может пролить след на преступление. На протокол допроса случайно пролила что-то едкое, в какую-то трубу полезла и орала что-то на тему техники безопасности, — Потапов медленно загибал пальцы, постепенно вспоминая все подвиги их новой сотрудницы. Коробейников же ощушал явную нехватку кислорода и странный зуд в кулаках. Руки сами собой сжимались. — Она специалист, ей виднее, — отметил он, делая большой вдох. — А уж от случайностей никто не застрахован. Тяжело бумажку переписать? Гнев капитана ощущался столь явно, что Юрий Николаевич уже пожалел, что вообще затронул эту тему. Слишком скользкой она оказалась. Не мог он сам делать Ксении замечания, не послушала бы. Девушка капитана признавала мало авторитетов, и слова Потапова охотно бы пропустила мимо ушей. — Нет, конечно, — махнул он рукой с некой долей обреченностью. — Ну не эксперт она. Учёный — да, но не эксперт. И работать с ней трудно. Коробейников, и так напоминавший огнедышащего дракона, пробующего делать первые плевки огнём, взорвался и подскочил к Потапову. Поднимая того за грудки, отчеканил: — А ты не работай. Что бы я тебя рядом с Ксенией не видел, усёк? Юрию Николаевичу вовсе не хотелось умирать во цвете лет от рук ревнивого и слишком обидчивого коллеги. — Усёк, — подтвердил он, вырываясь из захвата. — Нервы тебе лечить надо. С этими словами Потапов испарился к себе, решив завтра предварительно зайти к Милцу и переговорить ещё и с ним. Пусть тот растолкует своей новой подопечной о правилах субординации и действиях следователя и эксперта на выезде.

***

Ксюша привычным жестом вводила пробу воздуха в хроматомассспектрометр. Последний раз за таким древним агрегатом она работала на практике в аналитической лаборатории, весьма скудно профинансированной. И вот теперь былые навыки пригождались. Удивительно, но руки помнили все, чему научились за годы студенчества. Девушка нажала соответствующие кнопки, любовно провела по корпусу прибора и уже собиралась садиться за компьютер, дабы отслеживать информацию, как неожиданно зазвонил внутренний телефон. Минюкова огляделась: в той лаборатории, где она проводила исследование проб, лаборанты уже разошлись. Ксении же было интересно поскорее разобраться с пробами, собранными ею сегодня. — Экспертно-криминалистический отдел, — нарочито бодрым голосом отрапортовала девушка, беря в руки карандаш и стикеры. — Ксюша, как ты смотришь на то, чтобы пойти через час в сауну, — поинтересовался Коробейников, нежно проворковав в трубку. Карандаш плавно пилотировал на стол. — Куда пойти? — тупо переспросила Минюкова. — В сауну, — невозмутимо повторил Антон, впрочем, уже теряя былую уверенность в голосе. — А зачем? — уточнила девушка. С релаксационными задачами, совмещенными с куда более сильными удовольствиями, пока неплохо справлялась ванная. Адреналина Ксении хватало на работе, и испытывать его в людном месте как-то не хотелось. — Просто, — совсем поник капитан, явно пожалевший о своём решении. Ксюша уже хотела напористо отказаться, как вдруг поняла, что совсем не хочет этого делать. Это будет что-то новое и необычное. Её жизнь уже дала резкий поворот, позволив временно сменить профессию. Почему бы не продолжить наполнять её радостью? — Через час я не могу, прибору только час остывать, — с сожалением отметила она. — А через два часа я вся твоя. — Обещаешь? — уже более оптимистично протянул Антон. — Клянусь, — рассмеялась Ксюша и, положив трубку, побежала к прибору.