Орлята учатся летать

Вечер спускался на город. Из форточки тянуло сильным холодом, но Анжелика не замечала этого. Она устроилась на диване, поджав ноги и обнимая свою старую игрушку. — Мишутка… — плакала девушка. — Скажи мне, почему так? Почему? Ты остался, а его нет. Его больше нет. Он же был самым лучшим папой… Слезы уже давно не давали дышать. Говорят, когда плачешь, то становится легче. Но почему-то облегчения не было, только тоска и бесконечная боль. Анжелика, прижав медведя покрепче, положила на него голову и тихо заскулила, как раненый пёс. Того, что в комнате стало ещё прохладнее, девушка не заметила. В комнате материализовался дух. Считается, что у призраков нет сердца, только самые сильные и неисполненные желания. Призрачный субъект огляделся по сторонам. Сегодня он появился дома в первый раз. Ему тяжело было возвращаться сюда. Только сейчас Виктор Поползнев понял, что совершил свою большую ошибку в жизни. Он все время считал, что самое главное — обеспечить семью, чтобы у Лики было все необходимое: развитие, образование, здоровье. Из-за этой гонки он когда-то ввязался в опасное дело. Это дело и погубило его. Он искренне хотел закончить его, но не смог. Единственная, кто могла помочь, девушка-медиум просто передала его горшки в полицию. А ведь он все сделал, как договаривались! Он исполнил все, а его убили. Главное, чтобы дочку не тронули. Когда страх наконец-то взял своё, Поползнев пришёл домой. Он и не замечал раньше, какой красивой была Анжелика. Будто бы художник махнул кистью две тонких радуги-брови. Будто бы наполнил ягодной свежестью тонкие губы, которые сейчас скривила маска горя. По закрытым глазам цвета аметиста текли слезы. — Папа, — шептала девушка. Кажется, говорить в полный голос она уже не могла. — Папочка, мне тебя очень не хватает… — Лика, — Виктор Поползнев невесомо присел рядом. Он уже привык, что любое соприкосновение с поверхностью теперь не оставляет следов. — Прости меня, дочка. Если сможешь. Дух осторожно прикоснулся к щеке своей девочки. Как бы он хотел сейчас стереть её печаль! Но время — самое могущественная вещь во Вселенной. И самая жестокая. Анжелика вдруг мимолетно улыбнулась. На миг ей показалось что-то родное, тёплое. Всего лишь на долю секунды! И растаяло, будто бы и не было ничего. — Мне тебя очень не хватает, — пожаловалась девушка в никуда. Она никогда не разговаривала с пустотой. Даже когда не стало её мамы, Лика никогда не говорила с ней. Но отец… Отец — это особенный человек. — Красавица моя, — с гордостью и теплотой отметил Виктор Поползнев. — Моя девочка. — Приходи хотя бы во сне, папа, — просила Анжелика, снова срываясь на слёзы. — Пожалуйста, приходи. Дух сидел рядом и просто наблюдал за ней. Он мог теперь только это — смотреть и лишь иногда прикасаться. Даже говорить не мог. Точнее, мог. Но она все равно не услышит. Хотя, возможно, почувствует то, чего никогда не говорил. — Я люблю тебя, Лика, — прошептал дух и, изловчившись, поцеловал девушку в лоб, после чего ощутил, что какая-то неведомая сила тянет его прочь. И он не может не подчиниться. Это не в его власти. Последнее, что слышал дух, это были слова его дочери: «Папа, я тебя люблю». Ещё мгновенье — и духа не стало, как не было его здесь десять минут назад. Лишь непривычно заколыхалась занавеска. Но погруженная в собственное состояние Лика этого не замечала. — Ты почему сидишь в темноте? — бодрый голос Инны раздался из прихожей. — Пойдём, будем ужин готовить. — Я не голодна, — проговорила бесцветным голосом Анжелика. — Послушай, так нельзя! — энергично начала Инна, проходя в комнату и заметив такую несчастную и одинокую Лику. Сердечко в очередной раз екнуло в груди, сжимаясь от жалости. Поддавшись редкому порыву, Новицкая бросилась к Лике, обнимая её за плечи и закрывая от промозглового ветра. — Бедная моя. Лика в подтверждение этому шмыгнула носом и зарыдала с новой силой. «Что же с тобой делать? — думала Инна, глядя на подругу. — Что же делать?»

***

Вероника недовольно поморщила нос. Телефонный звонок ее кавалера был, мягко говоря, громким. Музыкальный вкус у Юрия Потапова был весьма своеобразным. Мужчина оказался безумным поклонником Кипелова, а спокойных мелодий у того не было в принципе. Из бурной юности девушка помнила только «Я свободен», которую можно горланить во все горло. Что сейчас стояло на звонке у Юры, девушка пока ещё не запомнила. — Юра, тебя хотят! — толкнула она в бок любимого. — Ещё? — шутливо поинтересовался парень, открывая глаз и пытаясь спросонья разобрать, куда вчера кинул джинсы. Своей страсти к Веронике сдерживать не получалось, а потому данная картина повторялась практически каждое совместное утро. — Это не я, — обиженно заявила Желбенс, откидывая одеяло и присоединяясь к поискам. Через пару секунд ещё сонные молодые люди столкнулись у выхода из комнаты. — Кто первым найдёт телефон, тому исполнять желание второго! — азартно предложила Вероника, выскальзывая из импровизированного затора и выбегая вперёд. — Так нечестно, — заметил Потапов, видя, что его до сих пор ревущий аппарат был уже в руках у Желбенс. — Это твоя квартира. Вероника фыркнула с победоносным видом, после чего посмотрела на дисплей. — Так, и кто такая Маша, больница? — поинтересовалась девушка, подбоченившись. Юрий лишь удивленно вскинул бровь, после чего вырвал гаджет из рук любимой. — Капитан Потапов, — рявкнул он так, что соседский малыш за тонкими стенами проникся и зашёлся в плаче. — Доброе утро, — раздался в трубке тихий женский голос, смущенный таким приветствием. — Простите, что побеспокоила… Вы просили сообщать об изменениях в состоянии пациента Лавочкина. — И что с ним случилось? — менее грозно спросил следователь. — Час назад он умер, — виновато пояснила Мария. — Мы отправим тело на экспертизу, результаты будут через два-три дня. Копию заключения можем предоставить по запросу. — Я оформлю все необходимые бумаги и завезу сегодня, — сообщил капитан и сбросил вызов. — Я жду объяснений, — напомнила о себе Вероника, покачиваясь туда-сюда. — Кто такая эта Маша? — Медсестра реанимации, куда привезли одного нашего пострадавшего. Теперь уже убитого, — пояснил Потапов. — Мне пора на службу. — В семь утра? — уточнила Вероника, заметно расслабившись. По реакции капитана она видела, что тот говорит правду. — Ну уж нет, без завтрака я тебя никуда не отпущу. Да и мне нужно быть на месте к тому же времени. Товарищ капитан, слушайте мой приказ. В душ с левой ноги шагом марш! — Есть! — отрапортовал парень, легонько поцеловал Желбенс в губы и проследовал в указанном направлении. Вероника счастливо улыбнулась и отправилась на кухню.

***

Ксюша с ненавистью посмотрела на ноутбук, лабораторный журнал и трехстраничный документ, первая строка которого содержала сочетание «Образец заполнения…». Всей душой девушка ненавидела этап оформления любых экспериментов. По большей части по причине абсолютного формализма подхода, за которым почему-то никогда не пишется суть, лишь отдельные моменты, обернутые в красивые слова. Да и бесполезных бумаг за время подготовки диссертации Минюкова понасоставляла вдоль и поперёк, что, впрочем, не отменяло огромной нелюбви к ним. — Если бы я могла изменить мир, я убрала бы из него бюрократию, — сообщила Ксения, открывая Word. Александр Францевич, в это время отправляющий письмо одному из следователей, лишь усмехнулся. — Это неизбежная часть нашей работы, — пояснил он. — Хотя, признаться, она довольно утомительна. Минюкова оторвала взгляд от монитора и посмотрела на Милца. Временами новый наставник казался ей переселенцем из прошлого. Он очень напоминал профессора Преображенского из «Собачьего сердца» своими мудростью и профессионализмом. С ним было удивительно легко работать. Терпеливый, мягкий, тактичный человек. По-отечески заботливый и умеющий вот так просто поддержать среди бытовых мелочей. — Я бы сказала, слишком утомительной, — добавила девушка. — Скажите, а у нас есть справочники по токсинам на основе фурфорола? Хочу понять, можно ли им было отравиться… — Интересная версия, — протянул Александр Францевич, отправил, наконец, послание и встал в поисках упомянутой книги. Но не успел мужчина даже подойти к их импровизированной библиотеке, как в дверь нетерпеливо постучали. Минюкова, успевшая к тому моменту времени набрать шапку отчета, нахмурилась. В комнаты криминалистов не было принято стучать, изображая из себя дятлов. К экспертам здесь относились с должным уважением. — Входите, — позволил Милц, снимая очки и протирая стекла. В это же время в дверь буквально залетели две девушки. Первая из них со всей решительностью, переходившей в откровенное нахальство, заявила: — Кто здесь главный? Вы? — и, не дождавшись ответа, продолжила. — Почему вы не отдаёте тело для похорон? Очки были мгновенно отложены в сторону. Александр Францевич спокойно поинтересовался: — Вы родственница Поползнева? На секунду бойкая девица затихла. — Она дочь, — с этими словами вперед выпихнули заплаканную бледную девушку, печать горя безжалостно отпечаталась на ней слишком явно. — А я подруга! Минюкова, забросив документ, встала. В дочери она узнала ту девушку, у которой несколько дней назад пропал отец, с чем она и приходила к Коробейникову. Значит, все закончилось самым трагическим способом. Жаль. А вот подруга… Внутри Ксении всё бурлило. Ей не нравилось, что кто-то настолько бесцеремонно ведёт себя с Милцем. — Посторонние могут подождать за дверью! — прорычала Ксюша, в один прыжок оказавшись возле посетительниц и выталкивая девицу из комнаты. — Значит, так, если я ещё раз тебя увижу у экспертов, то будет хуже, — предупредила Минюкова, закрывая за собой дверь. — Усекла? Девица и глазом не моргнула. — А если вы не отдадите тело, то хуже будет уже вам! — старательно пародируя Ксению, вывела Инна. — Я до самого президента дойду! Понятно? Помощник эксперта с удивлением воззрилась на нахалку, а та, словно бы невзначай, попыталась прижать химика к стене. — Ну ты и дрянь! — процедила Ксюша сквозь зубы, понимая, что напудренное личико она сейчас подрихтует. — Что здесь происходит? — раздался грозный голос Коробейникова со стороны лестницы. — Госпожа Новицкая, немедленно покиньте отделение! — Что?! — возмущенно ответила Инна. — Пошла вон отсюда! — перевела Ксюша, даря оппонентке фирменный оскал гиены. — Сдайте пропуск на выходе, вам отныне запрещено здесь появляться, — ледяным тоном ответил ей капитан. — Да все вы здесь заодно! — плюнула на пол возмущенная Инна, однако от кабинета отошла и прошла к лестнице. — Без Лики я никуда не уйду, а она — без тела отца. — Когда закончат все необходимые процедуры, тело отдадут, — пояснил Антон Андреевич, недобрым взглядом посматривая на девушку. Затем перевёл взор на Ксюшу. На сердце мгновенно потеплело. В роли боевой амазонки она ещё не представала. И, черт побери, выглядела настолько соблазнительно, что… — Ксюша, ты обедать скоро пойдёшь? Минюкова, до этого не сводившая взгляда от Новицкой, посмотрела на Антона. Кажется, он немного засмущался и покраснел. И вот этот румянец Ксюша ни с чем не спутает. В один миг она махнула рукой на наглых девиц и несчастных родственников. Это все неприятные мелочи, которые теперь будут ее сопровождать. А главное — это счастье, когда рядом с тобой любимый мужчина. — Через полчаса планировала, — ответила девушка. — Но могу и сейчас уйти. Она стремглав метнулась в комнату за курткой, уловив краем глаза, как Милц успокаивал родственницу убитого. Значит, все у нее будет хорошо. И у Ксюши тоже все будет хорошо. С этими мыслями девушка выпорхнула к Антону. Они ушли, а Инна так и осталась сторожить дверь, готовая в любую минуту броситься на помощь своей подруге.

***

— Антон Андреевич! Антон Андреевич! Коробейников, который сегодня планировал хотя бы немного разгрести накопившиеся бумаги, заметно сник. Он только разогнал подчинённых по делам, только перестал видеть перед глазами любимую женщину, только разобрался, как надо заполнять эту дурацкую бумагу, как сразу кого-то принесло! Судя по стуку, весьма нетерпеливого. — Антон Андреевич! Капитан узнал по голосу Тришкина и удивился. Чего он так тарабанит? Мужчина встал из-за стола, открыл дверь и увидел, как в неё залетел подопечный. Взгляд бешеный, форма наперекосяк, вид весьма возбужденный. Коробейников невольно сделал пару шагов назад. — Я такое узнал! Такое! Антон Андреевич, в этот момент прятавший взор на столе у Штольмана, внезапно вспомнил, что вообще-то он тут начальство. И в первую очередь, должен заботиться о внешнем виде подчинённых. — Успокойся и отдышись! — посоветовал капитан. — Воды выпей! — Спасибо! — поблагодарил Тришкин и осушил стакан. — В-общем, у Виктора Поползнева была любовница! Я это деликатно выяснил, вы не подумайте… Коробейников с удивлением посмотрел на лейтенанта. Во-первых, потому что деликатностью его подопечный не отличался, вследствие чего капитан, а иногда и сам Штольман регулярно обогащались неприятностями. Во-вторых, потому что эта простая мысль самому Антону Андреевичу в голову не пришла. Да, после смерти жены Поползнев не вступал в брак, но ведь женщины у него могли быть? — И кто удостоился такой чести? — поинтересовался Коробейников. — Тамара Веснина, продавщица в супермаркете. Антон Андреевич подумал, что у некоторых мужчин вкус отсутствует. Талантливому ювелиру спутаться с рядовой продавщицей? Это ж что в ней должно быть особенного? — Два года назад она попала в аварию, разбила лицо, ей делали пластическую операцию в клинике «Сияние». Хирург некто Владимир Радожкин, — сообщил тем временем Тришкин. — Больше подозрительных обстоятельств в её биографии я не нашёл. — А больше и не нужно, — отметил Антон Андреевич, в голове которого мысли завертелись в бесконечном круговороте. Доктор Радожкин был хорошо известен в узких кругах. Он действительно мог сделать любую операцию, но только сам работал с криминальными авторитетами. И помог много кому из команды Разумовского в разное время выйти сухими из воды. Это Коробейникову рассказал Штольман. Выходит, что раз операцию Весниной делал Радожкин, то Поползнев наверняка был знаком с Разумовским. А раз он был ювелир и так странно отреагировал на пропажу изделий и их возврат*, то, скорее всего, с этими камнями связана целая история. Однако что-то пошло не так, и ювелир мертв. Так, нужно ещё раз проверить, что делал Поползнев в последние дни. Чем он вообще занимался в своей мастерской? С кем общался так подробно? — Анатолий, ты все контакты с распечатки звонков Поползнева идентифицировал? — спросил Коробейников. — Не все, многие номера неизвестны. Разрешите Анжелику подключить к делу? С ней… быстрее… Она… — до этого связная речь полицейского вдруг превратилось в мямление, которое так характерно для стесняющихся влюблённых мужчин. Коробейников и сам так периодически зависал, когда речь шла о нем и о Ксюше. Однако… — Подключайте, но только очень осторожно. Девушка ещё не оправилась от удара, — милостиво разрешил капитан, почувствовав себя купидоном. Всем девушкам разное помогает от бед. Ксюше, например, нужно с головой влезть в какое-то новое и непременно важное дело. Анна расцветала, если рядом с ней был любимый мужчина и надёжное плечо. Лика по характеру не была похожа ни на одну из этих женщин. Но ведь стратегии могут сработать? — Разрешите выполнять? — бойко поинтересовался Тришкин. — Разрешаю. Только вначале приведи себя в порядок, а то напугаешь барышню, — посоветовал Коробейников и направился в техотдел. Когда искали Поползнева, его дочь, наряду с кучей документов, принесла и ноутбук, техники обещали поработать с электронной почтой и историей браузера. Сейчас любая ниточка была на вес золота.