Лишь луна им свидетельница
2 декабря 2022 г., 19:41
Лунный свет беспечно игрался с чужими чертами, тени от колышущихся на ветру веток то и дело блуждали по лицам. Двое мужчин смотрели друг на друга замолкнув, боясь потревожить тишину. Они не прикасались ничем кроме взглядов, не отводили их, изучая, запоминая каждую деталь. Все это было таким знакомым, давно изученным, но именно сейчас хотелось вылепить из мягкой глины памяти то, что видели, оставляя с собой навсегда.
Он видел Диму. Такого вечно сосредоточенного, задумчивого. С легкой улыбкой на губах, когда звучала не совсем удачная шутка, с пониманием в глазах, когда остальным нужно было объяснить отсылку. Всегда готового поддержать, что б не предложил. Свой человек, самый что ни на есть Свой. Такие встречаются редко, слишком редко, чтобы ими разбрасываться, чтобы не ценить. Но ему повезло, он еще и любил Диму. Так, что сдерживать в себе не получалось, да и не хотелось, чего уж скрывать. Сколько раз бросался обнимать, хватать за руки, невесомо придержать за плечо, даже просто прижаться боком. Тактильность сходила с ума стоило только увидеть Диму, каким бы эмоционально окрашенным он ни был. И сейчас, в окружении холодного лунного света, посреди темной комнаты, безумно хотелось чувствовать.
Он видел Арсения. Полного энергии на очередной безумный креатив, непрерывно следующий за еще одним. Видел спокойным, устало щурившимся из-за огромного текста на телефоне. А еще счастливым и довольным, грустным и разбитым. Арсений слишком интересный паззл, состоящий из множества других поменьше, скрытый от реального и страшного мира. Но он видел даже это, и не мог теперь отвернуться. Настоящий Арсений не тот, что показывался зрителям, не тот, что играл с подписчиками, намекая про открытые книги. А тот, кто был так отзывчив всегда, кто наполнял любовью к жизни, миру. Кто научил любить себя настоящего. Арсений был шероховатым, исправимо изогнутым, но таким необходимым. Любимым, как никто другой. Как можно было вообще считать, что знаешь хоть что-то в этой жизни, если не любил так сильно? Арсения хотелось во всех смыслах этого слова, будь то физически, эмоционально или духовно.
— Димка, ты такой красивый… — едва слышно прошелестел Арсений, нарушая хрупкую тишину. Если он не мог касаться, то хотелось хотя бы словами обласкать. — Безумно…
А Димка мило улыбнулся, покачивая головой. Он не собирался нарушать ни одно глупое правило, выдуманное лишь затем, чтобы доказать то, что являлось аксиомой. Только пальцы все тянулись, все хотели дать то, что молча просил Арсений.
Никогда еще время так долго не тянулось, никогда они не купались в чувствах друг друга с головой, не имея возможности хоть как-то их выразить, ответить сполна. Их затапливало любовью, их накрывало волнами нежными чувств.
Вибрация на телефоне оповестила о том, что время вышло. Эти четыре минуты были вечностью, но в такой они были готовы поселиться навсегда. Дима не глядя выключил телефон, все еще продолжая любоваться. Теперь можно было говорить, но как-то не хотелось. Теперь можно было касаться, но оба понимали, что если б их однажды лишили такой возможности, позволяя лишь смотреть, то они бы справились.
Только Арсений все равно сделал шаг вперед, приближаясь, умирая от желания потянуться к чужим щекам. К чужим губам. Едва касаясь, оставлять легчайшие поцелуи на лунных дорожках, следуя каким-то неизвестным космическим маршрутом. Но он по-прежнему держался.
— Я подозревал, что ты меня хорошо знаешь, но прям настолько, — шепот, звучащий прямо в губы, редко долетал до сознания, но сейчас слушало само сердце.
— Тот, кого любишь — всегда в приоритете. Иначе б и ты не смог ответить правильно ни на один вопрос.
Луна не имела ни стыда, ни тактичности, наблюдая за мужчинами еще с середины опроса. 36 вопросов, чтобы влюбиться, чтобы узнать своего партнера лучше. Дима с Арсением и здесь все переиначили, пытаясь угадать чужой ответ — они-то уже любили. Кто ж знал, что на большинство они могли ответить даже без подсказки? Кто ж знал, что они так дотошно и скрупулёзно изучали друг друга все эти годы, боясь упустить любую мелочь? Это было единственное, о чем они не догадывались.
— Ты чертовски красивый, Димка, в самом правильном значении этого слова. Я тебе это так редко говорю, но ты ведь и так знаешь. И вообще редко тебя осыпаю комплиментами, хотя должен постоянно. Ты этого достоин, ты самый лучший…
— Тиш-тиш, иди ко мне.
Дима мягко прижал его к себе, поглаживая бока, чувствуя кожей легкую усмешку от щекотки. Он тоже все это сейчас испытывал. Если не сможет сказать — закричит, если не сможет коснуться — вцепится и никогда не отпустит. Сегодняшний вечер стал для них единением душ, что искрили словно оголенный провод, стоило только посмотреть друг другу в глаза.
— Я тоже тебя люблю, — Дима впитывал в себя нежность, с которой Арсений терся о него носом, щеками, губами, ластясь к нему, опутывая бесконечными эмоциями. Чувствовал чужие ладони на своей шее и отвечал самыми крепкими объятиями, стараясь выразить всё звучавшее наедине между ними и то, для чего слов даже не существовало. И Арсению никогда не требовался переводчик, он понимал каждый жест, каждое прикосновение. Уверенная ладонь на плече словно поддержка, говорившая: «Я рядом». Поглаживания по спине, теплые, согревающие, всегда несли такое успокаивающее свойство. Прогулка пальцами вдоль позвоночника, в чем-то игривая, а в чем-то напоминающая о собственной стойкости. Дима столько всего мог сказать телом, но делал это так редко на людях. Он не был таким тактильным, как Арсений, сдерживаясь под камерами, или среди малознакомых людей. Но даже тогда давал то, что было действительно необходимо, только незаметно и аккуратно. А сейчас Арсений млел, становясь мягким, зефирным в руках Димы, и ему хотелось говорить об этом, говорить, говорить…
Только с его губ уже сорвали каждое признание.
Магия ночи развеется с первыми лучами солнца, они вновь будут теми самыми Арсением и Димой, что отвечают друг другу сарказмом, поддевают и спорят, несдержанно кричат, отстаивая свою точку зрения. Но сейчас, пока они вдвоём, окруженные лишь своей бесконечной любовью и лунным светом, ничего другого для них не будет важным.
