Сны о мире

Оказавшись внутри домика, который внезапно показался ей слишком ненадежным убежищем, Амиция заперла дверь и тут же сползла на пол, восстанавливая дыхание. Обычно безмолвный лес заполнился звуками, которые Амиция надеялась больше никогда в жизни не услышать — но они были реальными, как никогда. Шорох и омерзительный многоголосый писк доносились из-за деревянных стен, давя на уши и заставляя кровь стынуть в жилах. Отбросив в сторону свою жалкую поклажу — им повезет, если теперь дров хватит хотя бы до полуночи — Амиция поднялась на ноги, борясь с накатившим головокружением. Противная тошнота, вызванная изнеможением, все не проходила, но возможность хотя бы немного передохнуть у Амиции появилась бы не раньше первых лучей солнца. Подбросив еще полено в очаг и разложив сырые дрова в сухом тепле, она поднялась к брату. — О господи, — Амиция не сдержала горестный вздох. Гюго лежал распластавшись на спине, мелко подрагивая всем телом. Глаза его закатились, а черные прожилки вонзались в кожу, словно пиявки. Он выглядел намного хуже, чем ночью до этого; Амиция, ошеломленная душераздирающим зрелищем, не сразу вспомнила про обезболивающее. Она выхватила пузырек из сумки из ринулась к брату. — Боже, Гюго, только держись, умоляю, — бормотала она, пытаясь разжать плотно сжатые челюсти брата. — Ну же, давай! Словно услышав ее, Гюго приоткрыл покрасневшие глаза. Видимо, сообразив, что пытается сделать Амиция, он приоткрыл рот и сделал усилие, чтобы приподняться. Амиция влила в него зелье, и Гюго вновь откинулся на худую постель. Он что-то едва слышно шептал, и ей пришлось наклониться, чтобы разобрать слова. — Не уходи… Амиция… Не уходи… Чувствуя, как к горлу подкатывает болезненный ком, Амиция аккуратно погладила брата по горячему лбу, стараясь не задевать темные жилы. — Я здесь, Гюго. Я никуда не уйду. Я никогда тебя не оставлю, слышишь? Я не уйду. *** Дождавшись, пока лекарство подействует и Гюго погрузится в неглубокий сон, Амиция тихонько спустилась вниз, к очагу. Впереди была долгая ночь, и ей нужно было о многом позаботиться. Дом был окружен крысами. И хотя фонарь у двери все еще горел, ей нужно было убедиться, что они не посмеют залезть в дом. Для этого нужен был огонь, топлива для которого у Амиции осталось немного. Алхимические снаряды и пирит она собиралась использовать только в случае крайней нужды. Замерев у двери и собираясь с силами, Амиция с чрезвычайной остротой ощутила, как одиноки они с Гюго сейчас. На десяток лиг вокруг не было ни души — только черный, охваченный чумой лес, в котором вряд ли осталось хоть одно живое существо. Теперь, когда гнездо прорвалось наверх, она уже не верила, что Лука и мама смогут до них добраться. А ведь она даже не сможет их предупредить об опасности. Она вспомнила глупую записку, которую оставила в фургоне: “Мы в лесу, иди на запад девять лиг, ищи знаки Х”. Знаки — едва заметные крестообразные зарубки на деревьях, которые указывали путь в чаще. Но рискнет ли Лука углубиться в лес настолько далеко, полагаясь только на охотничьи ориентиры? А если он не доберется до них, как же Гюго получит эликсир? Ответа на эти вопросы у Амиции не было. Единственное, что теперь было ясно — спасение брата зависело только от нее. Выдохнув, она резким движением распахнула дверь. Волна омерзительных звуков и запахов мгновенно накрыла ее. Крысы кишели в паре шагов от нее, но не решались приблизиться — свет фонаря и очага останавливал их. Амиция быстро высекла искру и дождавшись, пока факел разгорится, подняла его над головой. — Прочь, мерзкие твари, — прошипела она, ступая за порог. Первое, что ей нужно было сделать — осмотреть дом и убедиться, что в нем нет слабых мест. Деревянная хижина стояла на низких сваях, приподнятая над болотистой землей. Амиция медленно двигалась вдоль стен, тщательно осматривая поросший мхом фундамент. Сваи были целы, крысы, очевидно, не решались приблизиться к дому то ли из-за Гюго, то ли из-за льющегося из окошек теплого света. Впрочем, осторожность им не помешала бы; Амиция отметила про себя, что пока они здесь, за домом нужно следить ежедневно. Теперь ей нужны были дрова. На крошечной полянке у дома их не было и быть не могло — чтобы собрать хоть что-то, Амиции нужно было углубиться в лес. А туда ей хотелось меньше всего — ночь стояла безлунная, не было видно ни зги, и она могла в любой момент провалиться в гнездо, и тогда никакой факел ей бы не помог. Но выхода не было, и Амиция начала медленно двигаться в сторону деревьев. Крысы с шипением и мерзким скрежетом разбегались перед ней, открывая под собой покрытую тонким слоем черной слизи землю. Первая победа Амиции наступила очень скоро: буквально через несколько шагов она заметила подходящую ветку, валяющуюся во взрыхленной крысами листве. Это придало ей уверенности; закинув палку в котомку за плечами, она продолжила поиски. Шаг за шагом она медленно двигалась вглубь леса, не выпуская из виду хижину. Связка за ее спиной постепенно тяжелела, и Амиция почти собралась возвращаться, когда неровный свет факела выхватил из темноты что-то. Странный влажный отблеск, непохожий на поваленное бревно или мокрую листву; инстинктивно Амиция сделала шаг вперед и подняла факел повыше. Перед ней лежал олень — точнее, то, что от него осталось. Животное погибло совсем недавно - от него тонкими лентами шел пар. Сожранная крысами плоть обнажала белые кости, с тонких рогов клочьями свисали какие-то лохмотья, а большой пустой глаз, казалось, смотрел прямо на нее. Обглоданная туша источала сильный запах крови, который Амиция помнила слишком хорошо. Крысы кишели вокруг огромного трупа, продолжая пожирать его, и Амиция, словно зачарованная, не могла отвести взгляд от ужасного зрелища. В лесу громко треснула какая-то ветка; Амиция, вздрогнув, отшатнулась, но спустя мгновение в свете ее факела показалось что-то еще. Человеческая нога. Ледяной ужас пронзил ее насквозь. Сердце Амиции пропустило удар и тут же забилось как бешеное; голова закружилась, и она чуть не потеряла равновесие. Она отвернулась — но тут же увидела еще одно тело, окровавленный скелет с остатками мышц на костях. Амиция металась на месте, но мертвецы окружали ее со всех сторон, и двинуться дальше было невозможно, не наступив на кого-то боже откуда они взялись Колени ее подкосились, и Амиция с глухим стоном опустилась на мерзлую землю. Оглядываясь кругом она видела, что трупы не просто сожраны крысами — они были убиты точными ударами в висок. Именно туда всегда целилась Амиция. Из последних сил держась за факел, она пыталась дышать — но легкие словно схлопывались, едва заполняясь холодным воздухом. Она едва видела пламя перед своими глазами — кругом все потемнело, в носу стоял смрад смерти, а непрекращающийся визг бесчисленных крыс до боли давил на уши. В груди было тесно, так невыносимо тесно, что казалось, будто сердце ее вот-вот разорвется. как я доберусь до Гюго? я должна вернуться, но я не могу, почему здесь столько трупов дыши, Амиция Голос Луки внезапно выплыл из памяти. Он звучал участливо и твердо, и Амиция постаралась втянуть в себя немного воздуха, как он и призывал. вот так, хорошо. еще раз. Амиция закрыла глаза. Под закрытыми веками плясало пламя, но она уже не видела ни окровавленных лиц, ни обглоданных конечностей. Вдох, выдох. ты вернулась? еще нет Лука они еще здесь я чувствую их Вдох, выдох. Рассудок, ослепленный ужасом, возвращался к Амиции капля за каплей. Эти мертвецы не могут быть настоящими, думала она. Они давно остались там, за морем; ушли в землю и слились с ней. Мы ушли в лес, чтобы спасти всех, напоминала она себе, здесь нет никого, кроме нее и Гюго. Она не прикасалась к праще много недель, а в мешочке на ее поясе ни на один камень не стало меньше. В острой вони крови и крыс ей почудился запах трав и спирта, который всегда окружал Луку и впитался в стены его повозки. Амиция вдруг ясно представила, как сильные руки сжимают ее плечи, не давая провалиться в темноту. Стук пульса в ушах постепенно замедлялся. Дыхание, поначалу судорожное, становилось глубже, и Амиция, пусть и с замиранием сердце, заставила себя открыть глаза. Трупы исчезли. Только несчастный олень все также лежал у ее ног, но Амиция уже не разглядывала его — боясь, что видения вернутся, она отвернулась от него. Поднявшись на вновь окрепшие ноги, она осторожно двинулась к дому, чувствуя, как боль в груди понемногу отступает. Ночь только началась, но теперь Амиция знала — она справится.