кто будет сторожить самих сторожей

— Две с половиной недели, — значительно говорит Влад. — Две с половиной недели что? — выразительно подыгрывает Ян, оборачиваясь на него. Он, как обычно, уходит немного вперед — просто потому что инстинктивно торопится, пытается не опоздать, несмотря на то, что никогда никуда не опаздывает. Влад таинственно улыбается, и это не предвещает абсолютно ничего хорошего, и семь утра, пускай день такой ласково-летний и солнечный, — совсем не то время, когда Ян хочет с этим разбираться. Он вздыхает, останавливается. Не вздыхать в общении с Владом попросту невозможно, это дело привычки. — До очередного конца света? До того, как Корак нагрянет и устроит нам небольшое затмение? До какого-нибудь дня рождения Тины, о котором я забыл? — терпеливо перебирает Ян. Джек отирает его ноги и насмешливо тявкает. — До годовщины нашей свадьбы, вообще-то, — Влад легко пожимает плечами. Ян смущенно замолкает. Он помнит все имена свидетелей, помнит точное время убийства, помнит о том прошлогоднем деле, ну, ты знаешь, об ограблении на Апраскином, 8, но забывает о дате собственной свадьбы — возможно, потому что все тогда было словно бы в дыму… Влад, вопреки нахально-разбойничьему виду, из тех, кто такие вещи помнит. Бережет. Возможно, со временем он успокоится, остынет, как он иногда забывает о собственном дне рождения — после стольких-то лет; но пока что Влад упрямо вцепляется в дорогую дату, как пес — в любимую кость. Возможно, он знает день, когда они впервые поцеловались. Специально высчитывал. — Прости, — говорит Ян. — Спасибо, что напомнил. Теперь от подарка не отвертишься, ты же понимаешь? Взгляд Влада, враз околючившийся, становится мягче. Ян торопится дальше, все еще нервно не хочет опоздать, но теперь он не просто размашисто шагает по умытым петербургским улицам, а тащит за руку Влада за собой. Влад, кажется, смотрит не на дорогу — на одно только серебряное кольцо.