кто будет сторожить самих сторожей

— Без обид, — говорит Влад, — но выглядишь охуенно. — Никаких обид, — вздыхает Ян; звучит непривычно, даже глаза как-то иначе закатывает. Голос мягче, хотя прокуренная хрипотца Владу всегда нравилась. — Так и будешь смотреть? — А есть еще варианты? Влад усмехается, нагло изучая этот облик. Очередная грань из тех, которые ему нравится открывать. Мрак может всякое вытворить, и, во имя всех адских легионов, Влад и не такое еще видел — как великолепен был Всадник Апокалипсиса, иссиня-черная, дымящаяся, нелюдская тень; женское обличье же кажется удивительно знакомым и все-таки отдаленно-чужим, но то, что Ян привычно ершится, явно спасает положение. Почему-то Владу казалось, что, случись Яну родиться девушкой, он был бы ниже. И неясно, это какие-то дикие стереотипы или то, что он выше и Кары, и Ишимки, и, уж конечно, Белки — можно надежно приобнять, спрятать за отворотом куртки, и Яна тоже хочется иногда так укрыть от суровых северных дней. Ян — Яна, вероятно — кажется воплощением Снежной Королевы: с точеной фигурой — выточенной из вечного стылого мрака, — с льдистыми пронзительными глазами, незабвенной улыбкой. Аккуратные черты, чуть сгладившиеся острые скулы — теперь можно зависнуть на губах, таких обманчиво мягких на вид. Красиво и обжигающе-холодно, несмотря на тепло-льняные отросшие пряди, за которыми он пытается спрятаться. Это не хрупкая иллюзия, наброшенная ради работы под прикрытием. Влад может к нему — ней — прикоснуться. Но пока осмеливается только поправить непослушную длинную прядь, убирая за ухо, в котором проблескивает изящная сережка. — Интересно, если бы я не был отличником по анатомии, получилось бы так же легко провернуть? — слышит тихое бормотание Влад и невольно улыбается. Ян косится на него из-под ресниц; тушь — это уже не древняя магия, а помощь Тины, которая накинулась на него со своей косметичкой. Немного отворачивается — чтобы не чувствовать взгляд на незнакомо нежном лице. — Перестань переживать, — просит Влад. — Мне давно уже перестали нравиться рыжие модели, а ты самая поразительная хтонь, которую я знаю. И меня такие фокусы не удивляют, и не надейся. — Ну да, я же всего лишь пол поменял… ла, — ворчит Ян. — Ну вот, никак не привыкну. С архидемонским все же как-то попроще. Главное там не перепутать… — Можешь просто красиво улыбаться. Это всего на вечер, — подбадривает Влад, подавая позаимствованное у Анны алое пальто. — Разыграем спектакль специально для наших вампиров — и дело с концом. «И кто же виноват, что убийце нравятся только красивые женщины, а не бездновые чудовища, как мне, — и даже не ехидные инквизиторы», — иронично думает Влад, пока Ян напоследок смотрится в высокое зеркало. Иногда они используют его как дверь в иные миры, но сегодня оно отражает лишь его госпожу инквизитор. Взгляд остается прежним — испытывающим и чуть насмешливым. — Думаю, Войцек, тебе все же стоит обидеть меня как-нибудь посерьезнее, если хочешь, чтобы этот каблук оказался у тебя на горле сегодня вечером, — ласково говорит Ян, вытягивая ногу в замшевом высоком сапоге. И невинно улыбается.