кто будет сторожить самих сторожей

Пыль бетонная оседает медленно, и воздух совсем густой, тягучий от магии. Пахнет пронзительным холодом мрака — или это подступающая со стороны Финского залива зима протягивает лапы и щерится. Становится тихо-тихо, и среди развалин раздаются шаги особенно отчетливо, как последний набат. Влад помогает Кораку подняться и стряхнуть с крыльев кровавую крошку. Среди развалин пятиэтажки они кажутся слишком спокойными, обыденными. По сравнению с огромной змеиной тварью, которая кольцами все еще дергается, сжимаясь в предсмертных судорогах. Василиск, выползший из-под города, протаранивший целый дом обросшей шипами башкой, прежде чем удалось добраться до его шеи. Корак убирает меч — и ножны становятся пустыми. — Одна новая остановка, десяток машин, поваленные деревья в саду… и, конечно, разрушенный дом, — строго выговаривает Ян, подсчитывая ущерб. — Между прочим, историческое здание! Ухмыляясь, Влад отводит взгляд от осклизлой змеиной чешуи, переливающейся, как спинка жука. Так и хочется всковырнуть ножом… — В следующий раз будем осторожнее, — бесхитростно обещает он. Корак (удивительное дело) молчит — возможно, ему нужно оправиться от того, как огромная змеиная пасть захлопнулась у самого его лица, прежде чем василиска придавило обломком верхнего этажа. — Следующий раз… — бормочет Ян, закуривая. Прошлый раз был вчера. Канал, вышедший из берегов, и перевернувшийся катер. Влад, отфыркивающийся от воды, и Корак, подмигивающий подплывшей поглядеть на битву с элементалем русалке. Они этим наслаждаются — и это слишком явно видно. Ян ядовито усмехается; может, и змей бы его выражению позавидовал, если бы мог видеть. Но василиск — тупая, голодная, слепая тварь, которая погналась за быстрым вертким Кораком, чтобы врезаться тяжелой головой прямо в старую пятиэтажку. — Ладно, хорошо поработали, — решает Ян. — Эффектно. Он вполне осознает, что эта фраза может привести к еще большей разрухе.