кто будет сторожить самих сторожей

В магии все должно быть по правилам. Как сотни лет заведено, как научили — и не смей отклониться, не вздумай испытывать свою силу, даже если она зовет, поет и хочет вырваться на волю. Всегда есть рамки — придерживайся их, если не хочешь оказаться в могиле. Влад учится сам, рискует, обжигается и пробует новое, но все равно сталкивается с этими железными инструкциями в правдами и неправдами раздобытых гримуарах. Эти алеющие строчки словно специально созданы для того, чтобы забить в маге-самоучке тягу к экспериментам, потому как обещания их сложно перенести. Но он умирает и почти что повреждается умом — и старым книжкам нечем его пугать. Тогда Влад понимает, что он опаснее всего — и для других, и для себя. Магия вихрится, колется, прорывается сквозь пальцы сыпучими искрами. Особенно теперь, когда рядом клубится Бездна. Он колдует и цепляется взглядом за очередное предостережение. «Сначала сверьтесь с пометками на печати»… Влад ухмыляется: — Нахуй ваши пометки. Ян косится на него, когда Влад выворачивает запястье совсем не так, как требует от него мертвец, писавший эту пыльную книгу, но ничего не говорит. Только тихо улыбается, думая, что никто не видит. Господин инквизитор, в конце концов, тоже не против небольшой анархии.