Гроб решили хоронить пустым
10 декабря 2022 г., 13:47
Явор успел встретить пятьдесят три зимы в личном саду короля, посаженный, чтобы рано или поздно оказаться тут. Под ладонью чувствовалась сила лет, что он набрал. Та, будто тяготящим теплом, стремилась по пальцам, забегая в самое сердце, сжимала в тиски, как утопающий хватается за каждую хворостину: лишь бы выбраться из потока, несущего к водопаду.
Феликс, казалось, утратил способность чувствовать. На прежде сияющем лице зацепилась блеклостью россыпь веснушек, спускающихся по шее к рукам. Раньше он мог часами сидеть вместе с отцом и восторженно задавать лодочкам путь. Повинуясь не ветру, а пальцу, они следовали за маленьким капитаном Ликсом (папа придумал это секретное имя во время одной из игр, где нужно было скрывать свою личность) в дальние плавания, встречали фантастических морских чудовищ, пиратов с чистой душой и королевских адмиралов с черным сердцем. Он всегда учил сына, что люди, несмотря на положение, репутацию и слухи, могут оказаться совсем иными: не такими, в каком свете их выставляет большинство. До второго десятка принца они проводили уйму времени вместе. Король усаживал мальчика на колено, пока сам сидел на неудобном каменном троне, возвышающемся над просторным приемным залом. Там он впервые и рассказал, почему Феликс родился с пятнышками.
“Мы очень долго просили у небес дитя, сынок, ждали дара богов. Однако же ты все не приходил и не приходил. В один из дней жаркого солнцестояния они смиловались – и послали нам тебя. Пока ты летел к себе домой в замок, тебя обожгло поцелуем солнца. Мы поняли, что боги все продумали наперед и пустили тебя к нам в нужный час. Именно тогда ты и должен был явиться на свет, не раньше положенного. Все для того, чтобы солнце своим пламенем благословило тебя на великое правление. Эти веснушки, Феликс, – метка нашей звезды, дарующей жизнь. Так и ты потом, в своем царствовании, будешь даровать счастливую жизнь своим подданным.”
Пламя, что так боготворил отец, обернулось его палачом.
– Ваше Высочество, можно начинать.
“Кто-то из совета левых”, – успел заметить лиловую ткань краем глаза принц.
– Дайте мне минуту.
От главного города почти ничего не осталось. Замок дарил пыль крошащихся камней, которые с таким трудом собирал в стены один из предков Феликса: не то Крон Воздвигающий, не то Бран Созидающий. В сущности, это не имело никакого значения, ведь оба они, как и короли после них, остались словами на бумаге. Через несколько лет и Авгус Огненный будет лишь одним из многих имен в истории. Языки поглотили почти всю центральную площадь, часовню и замок. Позади было слышно, как все мужи бросили свои силы на восстановление хотя бы одного крыла. Через люкарну жгло солнце, описывая полукруг блестящего желтого над изголовьем ящика. Феликс в последний раз провел рукой по кленовому срезу и повернулся к мансарде. Там его ждала не одна сотня людей, которым придется сообщить страшную весть. Каждый из них: одергивающих обгорелую рубаху, поправляющих растрепанные волосы или пускающих слезу неопределенности ближайшего будущего, – каждый догадывался, почему их позвали к единственной уцелевшей среди других зданий капелле. На самом же деле, причин было несколько.
– Жители Предлесья! Я вынужден сообщить об утрате члена королевской семьи. Наш благородный государь покинул нас и отправится в долгое путешествие к Святой земле. Мы собрались здесь, чтобы проводить моего отца в последний его, но самый важный поход. – в толпе послышались всхлипы детей. Феликс уловил, как кто-то из малышей, сидя на руках взрослого, размазывает по лицу сажу, вытирая влажные дорожки. Сам он плакать не хотел. Теперь его задача – не показывать слабость. Быть сильным и достойным. Только так можно выяснить правду и остаться живым в этой игре за власть. – В это лето погибли и ваши родные. Разделите со мной скорбь за вином и хлебом. Пусть эти проводы станут последними… Хотя бы в этом году.
Горожане за эти три оборота луны привыкли хоронить своих близких. Печь не успевала остывать от поступающих в нее тел, а дым с запахом горелой плоти разносился по округе и уже въелся в кожу выживших. Столького можно было избежать, если бы не упрямство короля, который никак не хотел прибегать к помощи магии в борьбе с существенным злом.
– Вам всем выдадут еду и питье из сохранившихся запасов королевских кладовых. Сейчас начало сентября, так что соленья из погребов мы пока оставим на холодные дни, если не успеем ничего заготовить. – Феликс оглядел недоверчивую растерянность лиц первых рядов. – Я хочу, чтобы вы понимали: я на вашей стороне, и теперь мой долг, как прямого наследника, заботиться о вас. Нет короля без поданных. Как гром не появляется без молний, так и они идут вместе рука об руку.
Послышались редкие хлопки, которые вскоре, заверенные получаемой снедью, перерастали в увесистые раскаты и улюлюканья. По обеим сторонам стояли мужчины с наскоро сколоченными ящиками, из которых по цепочке передавали в толпу то слегка одеревеневшую выпечку, то мехи с грушевыми винами и облепиховым соком. На королевские пиршества часто привозили заморские лакомства, причем в таком избытке, что продукты просто покрывались плесенью, оставаясь ни разу не тронутыми. Туда же направились и мясные яства, завернутые в мешковину, чтобы не заветрились на воздухе и не привлекали запахом мух.
– Это не все, что я хотел сказать. Вопреки законам и обычаям нашего королевства, коронация состоится без факта бракосочетания. Я получил благословение от Септета Белокрылых. Сегодня верховный епископ, – Феликс перевел тяжелый взгляд на мужчину в светлых просторных одеждах, стоящего поодаль слева от постамента, отчего тот немного стушевался и старательно попытался сделать вид, что готовит золотой кубок принца для поминания. Неверный жест – и он нежилец. – осветил мое утро этой новостью, которую они передали ему через Мир Снов. От Старых Божеств мы также не получили знака против, поэтому расцениваем их взгляд на этот шаг положительно.
Рослый блондин с высоким хвостом, повязанным алой лентой, стоял позади по левую руку и молча смотрел в пол, держа голову в легком поклоне. Бордовый плащ, вытащенный из сундука исключительно для церемонии, тяжелым бархатом обнимал орлиные плечи, соединяясь фибулой под крылом одной из ключиц. Зарубцованная кисть покоилась на узорном эфесе белого двуручного. Спрятанное в складках, висело кольцо с ключами от всех дверей, включая королевские покои.
Когда же Феликс закончил свою речь, мужчина ступил вперед и накинул на плечи будущего короля белоснежную мантию – символ скорби и очищения вины перед покойником. Такой обычай повелся с давних времен по всем Открытым землям, чтобы освободить дух.
Скипетр, похожий на стрелу в огне и скол прозрачного кварца. Принц принял знаки, что с детства видел на развевающихся красных знаменах и пыльных гобеленах, вскинул голову, глядя в другой конец полукруглого зала, сквозь епископа, затянувшего долгую отпевальную молитву. Люди, ждущие на улице, перестали, наконец, кричать – тихо стояли, прислонив руку к сердцу. Все военные обнажили клинки и поставили перед собой, отдавая свою силу и мощь бывшему королю для защиты по Ту Сторону. Грохот камней у стройки тоже утих.
Он продолжал смотреть в одну точку серого фриза, и когда началась другая молитва – вопрошающая разрешение на смену правителя – посланника божьей воли на земле. Тянулась вечность, подгоняя солнечный диск к горизонту. Сопровождаемая тихим пением, пара слуг зажгла свечи и снова скрылась. Полоска на стене, окрашенная смесью раздробленных в пыль ракушек с углем, заволновалась, язычки пламени по бокам заплясали, растягиваясь в длинных мокрых лучах. Феликс что-то отвечал, как учил Хьюджин, стоящий позади. Но в каждый миг, когда он моргал, сбрасывая напряжение с глаз, камень принимало сердце.
Рот, открытый в посмертном ужасе. Полые глаза, обронившие жизнь, научились смотреть в душу. Остались только кости и редкие проблески некогда сильных мышц, ниточками сухожилий связывающие их вместе. Он упал на колени, когда ему показали кисть с расплавленным наполовину реликвийным перстнем. Зал с тремя людьми перестал существовать: утонул в зверином крике, напугавшем гнездящихся в обломках птиц. Феликс не слышал слов, только яркими вспышками мелькало, как его тогда еще оруженосец с холодным лицом взмахивает рукой, как шевелится его рот, обычно бывший стройной нитью, и как двое других уносили его отца прочь.
Гроб можно было хоронить только пустым.
***
*** За неделю удалось восстановить лишь несколько комнат, в которых разместились самые близкие подчиненные из тех, что смогли выжить в пожаре. Откровенно говоря, они были необходимы отцу, а не Феликсу. Сам он мог доверять теперь только одному человеку. Горничные, повара, конюхи, батлеры, лакеи и остальные остались в домах своих родных, некоторые уехали из Изумрудного Ветровала. Предстояла долгая и кропотливая работа над созданием двора под нового короля. Феликс уже начал прикидывать, кого повысить, а кого вовсе исключить из числа придворных, когда раздался стук в его временные покои. – Ваше Высочество, могу я попросить отозвать стражу на пару минут, чтобы избежать лишних ушей? – кипельно-белый в каминном сумраке комнаты казался тепло-розовым. – Если в этом есть необходимость, то конечно. – король не отвлекался от листа, вертя в руках опаленное гусиное перо. Через минуту на стол опустилось кольцо, скрытое мелкой сетью шифонового мешочка. Лишь мельком увидев его, Феликс посмотрел в глаза своему протеже. – Объяснись. – голос в миг сел и потерял всю ту силу, что копил с рассвета до настоящего момента. Это будто оно, но выглядит немного иначе. – Сейчас можно говорить свободно, Ваше Величество, но я бы соблюдал осторожность, – от поклона волосы перелились струящимся маслом вперед за плечи. – Я забрал кое-что для вас у мастера по драгоценным металлам. Он надежный человек, мы не раз делали там заказы и все проходило гладко. Признаться честно, он нем, так что боги создали его хорошим хранителем секретов, – рядом с украшением опустились некогда смятые чертежи и зарисовки. – Любой аналог невозможен, как и раскрытие, что за камень использовался для изготовления. С виду это обычный шерл, но на самом деле, милорд… – Вижу. Знаем только мы и ювелир? – Хьюджин кивнул, задержав голову в поклоне немного дольше нормы дворцового этикета. На спокойном лице царила безмятежность и непроницаемость. – Сожги все эти бумаги. – Да, Ваше Величество. Еще кое-что. Феликс отложил перо, отодвинул бумагу со списком всех придворных, их должностями и имениями в сторону. Прислонился к спинке и, казалось, почувствовал всю скопившуюся усталость за последние месяцы разом. Никогда бы он не смог позволить себе такой жест при ком-то другом. – Слушаю. – Я не был уверен, захотите ли вы освещать это на предстоящем собрании, поэтому принял решение доложить лично и как можно раньше. – бледная рука с многочисленными шрамами легла сверху навершия, слегка касаясь рикассо. Пока безопасно, но стоит сделать неверное движение лишь единожды, – крови не миновать. – Вверх по течению Томны, у самой границы, мои люди обнаружили заваленную пещеру. – Проход первых людей. И что тебя насторожило? – Я отдал приказ полностью просматривать территорию на расстоянии двух миль от черты. Они разобрали завал и внутри нашли новое кострище, небольшой припас хвороста на несколько дней, а глубже – провиант, обложенный камнями, как если бы его хотели сохранить. Сухая крупа, несколько мешков муки, по паре фунтов каждый. Феликс долго сверлил взглядом яркое пламя на поленьях, брови свелись к переносице. После того, как все изменилось, поведение бывшего принца тоже стало иным. Хьюджин не отводил взгляда и внимательно изучал нового короля. Было важно в короткие сроки понять его. Только так он сможет оставаться верным подданным, посмертным незаменимым камергеромсамое доверенное лицо короля, пользовавшееся особыми привелегиями. Просто необходимым. Веснушки блекли с каждым часом от того рубежа, который провели Семеро из Белокрылых в его судьбе. На лице виднелись царапины от неаккуратно подстриженных ногтей. Только сейчас блондин заметил, что король явно пренебрег обязанностью находиться в здравии, хорошо питаться и высыпаться для быстрых решений незатуманенного разума. На третьем часу от рассвета ему предстоит возглавить и провести первое свое собрание на посту короля. Совсем не то же самое, что просто присутствовать в качестве наследника и преемника. – С настоящего момента докладывай мне о любых находках, Хьюджин. Лично. Как в этот раз, – длинный рубец на щеке набрался цвета, когда он поклонился своему монарху. – Ты прав, на собрании и так будет много вопросов, которые предстоит решить. Я не знаю этих людей, их мотивы, не вижу их теней и кто за ними спрятан. Давать повод началу войны из-за отступления от договора со стороны Ледяной долины – все равно что подписать себе смертный приговор. Простой народ имеет лицо, чтобы боготворить его или ругать во всех неудачах, что с ними происходят, и лицо это на данный момент – я. Ни к чему. – Феликс разговаривал больше с самим собой. Советовался, пытался попробовать свои слова на вкус, определить степень готовности и достаточно ли здравого смысла. Под попытками холодного размышления уже почти не замечалась потерянность. Кивнув, он жестом показал, что хочет остаться один. Хотя бы это осталось прежним. Хьюджин еще раз поклонился и порывом ветра исчез с покоев короля. Через пару минут стража за стенкой снова тихо переговаривалась между собой. Из отдельных обрывков можно было предположить, что речь шла о новых служанках (тогда они снисходительно и подначивающе хмыкали) и о том, “как оно вообще дальше-то будет. Непонятно. Пожить надо, посмотреть, как погода заладится…”. Сломанный кончик сжатого в кулаке пера отлетел в сторону кровати, а вместе с ним в складках балдахина, подпаленного сразу в нескольких местах, испарилась и злоба на этих людей за тонким спилом импровизированной двери. – Что же мне делать, отец? Что я должен делать? В ответ, кроме тишины ночи, одно он слышал явно – шепот огня. И огонь разрастался, набирал силу, заглушал недоверчивый кашель стражников. Собственные мысли потерялись. Остался только сухой треск, отчаянно клокочущий отрицание. – Нет, нет, – говорил огонь. – Нет войне. И Феликс ему внимал.
