Я не разливаю любовь по бутылкам

      — Магическое зверье, которое заманит удачу и богатство в ваш дом! – в клетках стояли крашенные углем хрюкающие порося и выбеленные в сухой извести мыши, стряхивающие ее то и дело задними лапами. Дурная работа. Скорее, чтобы потешить публику со всех Открытых земель. – Кристаллы и амулеты от лучших ведьм! Полностью чистые и проверенные, избавят от любого недуга! – обычные пустышки, разве что не навредят.       – Тимьян! Кардамон! Только засушенный клевер! Не проходите мимо, мадам, последние плоды летнего сбора, по осени уже не то будет. – даже за колонной через живую дорогу людей было отчетливо слышны зазывающие крики травника, к которому должна была прийти будущая цель.       Миледи предупреждала, что тут точно можно найти все необходимое. Сюда идут в первую очередь, сколько дорог не пришлось бы преодолеть.       Человек, полностью скрытый за капюшоном дорожного плаща, наблюдал за каждым, кто обращался к тучному южанину, довольно приглаживающему курчавящиеся чернявые усы. После августовских праздников урожая в таких местах можно сбыть много товара, так что он наверняка представлял, как потяжелеет его кошель звенящим золотом. Если бы не детские годы тренировок вместо деревянных игрушек, было бы сложно разобрать запрос поседевшего мужчины в серых одеждах. В Из-за Горье приезжало много странников и гостей, тут можно было встретить жителей всех королевств. Крики базара пестрили диалектами, языками и диковинными оборотами здесь и там.       – Извините, испутешествовавший… Не откажете ли мне в совете? – довольный торговец сладко улыбнулся и прильнул к пожаловавшему гостю. Последний заговорил остро, но тихо. Это точно тот, кого ждал человек за колонной – говор подходящий. – Нужно что-то от жара, рвоты и кашлем часто заходится. Иногда с кровью.       – Ай-ай, какая жалость! — поцокал усатый. — Тяжело, когда близкие болеют, добрый друг. Человек болеющий маленький аль большой? — он раскинул руки в стороны, демонстрируя свое многообразие, которым явно и вполне оправданно гордился.       – Маленький. Дочка моя. – опасливо оглядывался городской.       Вот оно! Главное не потерять. Тень здания ратуши будто стала светлее в момент, когда человек скрылся. Держать на виду цель оказалось самой легкой задачей из миссии, где главным камнем преткновения были долгие часы ожидания. Через пару лавок с выпечкой и резными игрушками, удачных уходов от слишком назойливых продавцов и неаккуратных покупателей с растяжками из рулонов шелка и хлопка они поравнялись.       – Что если я знаю, как помочь вашей дочери и кто в действительности угрожает ей посильнее мора? – тихо шепнул женский голос над ухом мужчины. ***       Колючки чертополоха получали по заслугам с каждым взмахом палки. Джисон, ускользнувший ранним утром из дома под удивленные охи матери и дразнилки, напеваемые Сону, выбивал себе путь по заросшей тропинке к прилеску. Он мечтал, чтобы отец вернулся поскорее с лесов, и хватка мамы относительно его участия в домашних делах хоть немного ослабла. В прошлый раз Хан тут был в начале последней декады лета, когда ему нужен был концентрат любви. Пришел с простым запросом, а ушел с тяжелой головой и странными мыслями, встречающими с ним уже несколько рассветов. На такой исход от первой встречи с ведьмой он не рассчитывал, потому немного и обижался. Насколько, конечно, это можно было делать на существо, которое забавы ради тебя может замучить, убить или что пострашнее.       Даже дорога к нему с каждым ярдом становилась все зловещее и темнее. Деревья сгущались до сплетения крон. Весь лес уже казался единым организмом: живым, дышащим, слышащим, смеющимся над всем маленьким и незначительным. Над такими, каким был Джисон. Крадущийся под ногами туман цеплялся за орошенные росточки папоротников, закручивался вокруг них миниатюрными смерчами и в страхе расплескивался в разные стороны от каждого шага.       Наконец, он доплелся до колодца из кривых стволов деревьев, ведущего вниз к ручью, за котором и жил Минхо. Хан бубнил под нос отрепетированную речь, почему он не пришел раньше и тянул с дюжину дней, когда услышал, совершенно точно, человеческую речь. Он спрятался за серым валуном, позеленевшим с северной стороны от атрихума .       — …Надеюсь, такой риск и поход к этому змийному отродью оправдается. — ругался мужчина на чистом столичном диалекте. Все «и» были острые, каждое слово вылетало стрелой — стремительно и бесповоротно.       Крохотные семена на стройных ножках щекотали щеку, но Джисон поднялся, только когда убедился, что незнакомец полностью скрылся в чаще леса. Отряхиваясь от сырой земли на коленях, он запоздало подумал, что можно было не скрываться. Просто так сюда забрести не получится, а значит ходил этот городской к ведьме. В таком случае, у них появился бы общий секрет, который бы этот мужчина обязательно сохранил. Будет молчать, чтобы молчал и другой самовидец, ведь слухи по королевству разносятся, словно по ветру.       Джисон взглянул на едва проступающую среди ветвей крышу лесного дома. Шел дым. Дверь колыхнулась, как от спазма, и со скрипом отворилась, впуская гостя.       – А вот и ты, мышонок. – мужчина, стоя спиной, закрывал бархатную крышку цвета черной лилии с чем-то стеклянным как раз в тот момент, когда в проходе показалась непричесанная макушка. – Ты припозднился, я ждал тебя к обеду. — футляр вылетел из его рук и отправился искать себе место на полку среди таких же. На каждом из них различалась небольшая бирка, но прочитать, что там написано, Хан не мог. – К обеду позапрошлого вторника. Что так задержало мой одуванчик, что он полетел не в ту сторону и никак не хотел возвращаться?       – Я… – свиток с контрактом вдруг стал слишком инородным в руках, норовил выпасть, развернуться, упорхнуть, так что Джисон сжал его крепче, до сухого хруста. Он чувствовал улыбку ведьмы просто в словах, не в состоянии взглянуть на лицо минхо, теперь уже наливающего что-то ароматное в жестяную кружку.       – Дорогу забыл? – зрачки в щелках смеющихся глаз весело заплясали. – Или тебя кто-то силой удерживал на сеновале?       – Нет, я просто… – Джисон положил свиток на стол и пригладил нескладными движениями взвинченную шевелюру. Та поначалу послушно легла, но затем подпрыгнула на прежнее место с еще большим энтузиазмом. – Я думал.       – Ну это похвально, ураганчик. В таком случае, быстрее пей чай и пойдем на первый урок. — Минхо проплыл бесшумной походкой к разномастному набору корзин, примеряя на глаз. Подходящие по размеру все-таки нашлись и сразу же охотно выпорхнули, помогая себе крыльями-ручками выбраться из беспорядочности остальных, пока их хозяин подготавливал к «уроку» более мелкую утварь.       – Откуда вот знает, он даже не посмотрел. – хмуро прошептал мальчик, усаживаясь на стул. Обстановка с прошлого раза будто не поменялась, но все же ощущалось нахождение тут немного иначе – пространство больше не давило. Теперь теснящим и жутким домик был только снаружи. Внутри же он расступался, впускал в свою глубь, но как будто не гостеприимства ради, а желая что-то спрятать от глаз, отвлечь неопытного смотрителя и перекинуть его любопытство на глиняные горшочки, пронумерованные углем; подвешенные веники шалфея и полыни, симметричные пирамидки из прессованного угля, множество стекляшек с жидкостями ультрамариновыми, амарантовыми, нефритовыми и такими, с чем не мог сравнить и опытный сказитель, повидавший свет за материком. Подальше. Подальше от той самой полки.                     – Мы будем обдирать лес, в этом уроки Вселенной? – Джисон высыпал очередную порцию дикой ягоды и упал в низкую холодную траву. Чашечка на завязях скатилась с груди и попала на случайно оказавшегося рядом жука-оленя. Последний непонимающе стукнулся о стенки бересты, угрожающе пошкрябался в ловушке, пытаясь напугать, и обидчиво сник, ожидая пронять жалостью.       – Не думал же ты, в самом деле, что одного лишь пояса будет достаточно? Скоро закончатся последние теплые дни, нужно заготовить множество трав на зиму. – Минхо присел спиной рядом с лежащим Джисоном, снял плетенку с жука ускорил его освобождение легким постукиванием. – Что ты знаешь о том, как родился мир?       Паренек лежал с закрытыми глазами, прикрывая их локтем. Он долго брел за ведьмой по чаще леса, а потом собирал ягодки-травинки. Сейчас у него совсем не осталось сил еще и думать. Солнце нещадно палило, будто пытаясь избавиться от остатка тепла, которое не успело отдать за лето.       – Это всем известно, ведьма. – осмелел от усталости Хан. – Были старые боги, которые жили на земле еще до нас, каждый отвечал за отдельное: кто за реки, кто за растения. Потом поселились люди на земле и боги ушли в Мир Снов. Обозленный на людей змий хотел их свести и всех отравить своим ядом, но один из Септета Белокрылых выклевал ему глаза и поразил копьем сердце. Поэтому все Зло, что есть на земле бессердечно и слепо. Кровь змия впиталась, и с тех пор он обитает глубоко-глубоко в подземном царстве, куда заманивает людей, находящихся на перепутье выбора между верным и ложным, а Белокрылые продолжили жить на каждом из шести небес, оставив самого молодого из них на земле среди нас. — выложил он на одном дыхании без запинки.       – Во-первых, змий не просто так был обозлен на людей, потому что те люди. Он любил одну из богинь, прекрасную Рóсу, что каждое утро будила Солнце. но не мог более находиться с ней, потому что в Мир Снов путь смертным закрыт. – заметил Минхо, задумчиво глядя на ясное небо. Бутон, алеющий на бледной коже, опустился и не цвел, пески не двигались, застыв в моменте солнцестояния. Его можно было назвать даже грустным в этот момент. Так добрые соседи Хана рассказывали о горе в соседнем доме, откуда несколько дней не выходила прежде активная хозяйка, потерявшая мужа и дочь от мора. – Конечно, он добился своего и стал бессмертным, но между их мирами появилась огромная пропасть, полная Царства Живых. А во-вторых, до скольки лет ты слушал эту сказку на ночь? – косо глянул Минхо, подначивая хитрецой, с легкостью смахивая вуали настроений.       – Никакая это не сказка! – вскочил Джисон, оказавшись вдруг очень близко к сидящей ведьме. В одном мире с ней, в одной плоскости, в одном воздухе. – Это не сказка. – уже тихо повторил он. – Так гласят свитки первых людей, которые были найдены при постройке Изумрудного Ветровала. Об этом известно каждому. – промямлил не так уверенно, как прежде.       Минхо ластящимся на солнце котом потянулся, лукаво улыбаясь.       – Какой же ты еще мальчишка…       Джисон хмурится и отворачивается к разрастающемуся по поваленному дереву плющу. Некогда ярко-лиловые бутончики отцвели и опали мертвыми тельцами вниз, само плетение спутанными ветвями сковало и запечатало бузину в зеленый карсет. Россыпью налитых кровью старческих глаз из темной густоты следил за ними сморщенный боярышник. Вздрогнув от нарисованных страхом картин, парень подобрал под себя колени и невольно сжался, столкнувшись плечом с Минхо. На неожиданное прикосновение ведьма и бровью не повел, продолжал смотреть вверх, провожая солнце под вошканье маленького мышонка под боком. Джисон вздохнул и опустил голову на колени, наклоняясь корпусом поближе к примятой поверхности, привлекаемый вниманием к выбивающимся из нее нескольким колоскам. Под расслабляющую щекотку на ладони он практически уснул, лениво переваливая мысли в плотном как мука сознании. Сидит и сидит. Что-то будет происходить в этой тишине или нет?       — Только она была в самом начале — царствовала одинокая Тишина. — Хан распахнул глаза. Святые крылья, он что, мысли читает?! — Встретила она на бескрайних просторах Мрак. Он был статен и совершенен. И вздумалось им тогда разрезать ткань пространства Большим Взрывом, да таким громким, чтобы это слышно было во всех уголках разом. На своем стремлении он родил миллиарды и миллиарды звезд, которые ты видишь каждую ночь, и планет, как эта, что не видны людскому глазу из-за своей дальности и оставляющие только тени на небе. Он летел много тысяч поколений назад, продолжает ежемгновенно и будет еще столько же, пока Мрак и Тишина не встретятся вновь в пустоте.       Парень сидел неподвижно. Слушал не дыша, представляя, как красивая дева встречает мужчину в темном саду, и у них рождается дитя, рассыпающее вокруг искры света. Мурашками кожи он уловил движение ссохшего нечто и, опасаясь за свою голову, отпрянул назад. Рука Минхо покоилась на колене, как в одну секунду взметнулась, кулак разжался, и Джисон ахнув припал к земле.       Камень, задержавшись на миг в метре от травы, устремился ввысь, к самым верхушкам деревьев, и дальше, раскрываясь и трансформируясь во что-то яркое и цветастое, что-то мелкое, словно сверкающие пылинки, каждая из которых была пронизана шелковой радужной лентой, проходящей змеей через всю поднебесную. Глина раскрылась как цветок и застыла неподвижно, достигая самыми мелкими частицами до сбившейся челки Минхо. Казалось, Джисон мог протянуть руку и дотронуться до одной из них. Только однажды удалось Хану повстречать такую неземную красоту, когда он увидел застывшую в волнении на пепелище воду. Матушка сказала, что это от удара молнии в песок, но сам мальчик верил, что эта фигура вышла из самых фантастических песен бардов. Но это… Эти чудеса действительно настоящие, их сотворили при нем. Для него.       — Вот так выглядит Вселенная, Хани. Каждый блеск — это горение звезды. — пылинки заиграли на свету и их оказалось еще больше, чем на первый взгляд. Гигантское облако, насколько хватало глаз. — А каждая капля вокруг них — планета, как наша с тобой. Они есть у большинства звезд. И все вместе это движется, несется со скоростью выше самого быстрого скакуна в тысячи и тысячи раз, скорпиончик. — парень пропустил мимо ушей очередное прозвище. Пригляделся и прикрыл округлившийся рот рукой. Рядом с каждым бликом кружились крошечные брызги, собирающие в себе картину отражения всего леса и неба. Они водили разномастные хороводы, то удаляясь, то вновь соединяясь в танце так близко, что казалось, будто сейчас все смешается и превратится в одно. Джисон во все глаза смотрел на полонез Вселенной, пульсирующий и играющий красками в вибрациях сердцебиения, и не заметил, как рука ведьмы опустилась и уже не удерживала все под контролем. Не увидел, как опустилась голова Минхо на траву. Совсем близко. Только услышал мотив дыхания, который в левое ухо подыгрывал и так подходил движениям наверху. И подумал, что должно быть, он встретил самую мудрую и старую ведьму с самой красивой Вселенной.       Лежал Джисон, зачарованно наблюдая за пылающим жизнью облаком еще долго, пока не опустились сумерки, превращая все в едва различимые очертания. Странно, но лес его уже не так пугал, как днем. Он будто укрывал тепло-темным уютным застилом, чтобы было не так зябко. Несмотря на все способности ведьмы к парению предметов в воздухе, которые он с такой готовностью и легкостью всегда демонстрировал, корзины, ломящиеся от плодов и привяленных припасов, Хан нес самостоятельно, раскачиваясь от веса маятником то в одну сторону, то в другую. На немые вопросы, выраженные междометиями и нечленораздельными звуками, Минхо лишь пожимал плечами и шагал вперед, прокладывая и освещая путь согнанными в рой светлячками.       — Когда я был в возрасте Сону, я был уверен, что ночью в небе летает множество белых светлячков. — Минхо удивленно прислушался к тихому голосу позади, удерживая себя не сбавлять в шаге и никак не показывать свое любопытство, которое не то чтобы проснулось в груди, лишь кротко потянулось после продолжительной дремоты теплой щекоткой. Совсем немного.       — Вот глупость. — усмехнулся ведьма, ловко уворачиваясь от каждой нависшей хвойной ветки. Одну из них было не обойти из-за огромного светлого камня, который в темноте казался черным от наростов мха. Так что он просто оттянул низкий занавес елки, прошел и отпустил, краем глаза следя за тылом.       — Ты прав, — продолжал Хан, не обращая внимание на снисходительный тон своего спутника. — Отец мне действительно рассказы… Ауч! — парень не был так внимателен. Иголки той самой ветки множественными атаками пошли на его глаза и покрасневший от холодной ночи нос. — Он рассказывал перед сном много историй о нашем мире, всему меня научил. — потирая теперь чешущийся кончик, закончил Джисон, продвигая по земле корзины и опираясь руками о валун, за которым прятался утром. Скоро будем дома. Стоп… дома?       — Что за Сону? — старательно ровным голосом, хотя хотелось улыбаться от его маленькой пакости. Видеть реакцию мальчика всегда забавно. Пока он не жалеет о новом развлечении.       — Моя… сестричка. Она успела пережить всего пять зим, предстоящая будет шестой для нее. — все собранное в лесу вновь оказалось в руках обучающегося. Он безуспешно попытался сдуть непослушную прядь с глаз, когда та упала от наклона к земле. Уже слышалось спокойное журчание ручья в порогах, чувствовался запах дыма от свежих дров. Удобно быть ведьмой, наверное. Можно по дороге домой разжечь печь и вернуться в прогретую комнату. — Мне рассказывали о семи Белокрылых множество раз и каждый — я не засыпал, дослушивал до самого конца. Папа не любил эту историю, потому что меня потом было не уложить. Все задавал вопросы. «Удавалось успокоить только под первых птиц.» — так говорил, когда я подрос.       Минхо сощурил глаза на волнующееся в изгибах пламени окно. Сестричка? Любопытная заминка.       — Говоришь об отце так, будто его больше нет. — подметил он, отворяя дверь и пропуская Джисона вперед.       — Нет-нет! В смысле, с ним все должно быть хорошо, он просто уехал в леса пару лет назад. Дровосеки сейчас отправляются в дальние точки по указу Его Величества, чтобы расчистить границы и оставить больше деревьев внутри государства. — кое-как парень все же заволок мяту и шишки, задев кувшин с чистой водой и рассыпав с горсть красных ягодок. Он послал минхо извиняющийся взгляд, когда сосуд издал тяжелый жалобный звон. — В любом случае, у меня есть много воспоминаний с ним, которые я могу использовать, когда становится совсем тоскливо. Например… — Хан опустился на стул, вытянув ноющие ноги к огню. — Наши последние дни сбора урожая. Мне тогда было двадцать и он, представляешь, сказал залезть на… Двадцать два, значит. А выглядит значительно меньше. Надо же, как рано стали взрослеть людишки, раньше были обезьяна обезьяной. Даешь им палку, показываешь, что можно добыть с ней огонь или построить из нескольких похожих неплохой такой домик, а они за тиграми с ней гоняются, да фекалии катапультой запускают. Никакого рационального мышления и способности черпать знания. Минхо нахмурился. А собственно много ли вообще поменялось за несколько столетий? Все они — поверхностные и упертые несмышленыши. Он не исключение.       — … Вот! А потом кошка упала, но приземлилась на тыкву, и лошадь испугалась! — Минхо за мыслями упустил почти всю историю, но Джисон так счастливо улыбался, что можно было без труда освоить счетную грамоту по его беличьим зубкам. Ведьма не заметил, как перенял и отразил это сияние на короткий миг, пока не одернул себя и не перевернул его в свою обыкновенную усмешку.       — Ты как-то рано расслабился. — протянул он, демонстративно разглядывая Джисона снизу вверх, плавно опускаясь на стул напротив. — В общем так, меня не будет до завтрашнего заката, и тебе нужно к моему возвращению отсортировать собранную мяту: отделить листочки от стеблей и разложить на тех плоских блюдах в тонкий слой. Потом поставишь их ближе к камину, чтобы они хорошо просохли.       — Но у меня же еще ждет ма… ма…       — Точно! — Минхо порывисто нагнулся ближе и щелкнул его по носу. — Ма-мажжевельник нужно будет замочить в соленой воде. Хорошо, что ты вспомнил. – Святой Септет, зачем же так... близко. Слишком… На испуганный метающийся по пескам взгляд последовало лаконичное, но довольное “хихик”, рожденное глубоко в горле. Хан посмотрел на источник, надеясь спрятаться от пронзительного давления. По такой же логике можно было заключить, если ты делаешь вид, что не видишь волка, он теряет твой след. Его будто обездвижили, заворожили этим мерцанием ниже подбородка. Кожа… так блестит. Как бронзовый мед на солнце. Только вот в приглушенном свете огня выглядит этот мед загадочнее, мрачнее и сокровеннее… Взрослее! Защипало и парень заставил себя моргнуть. Взрослый мед? Что ты несешь, Джисон?!       — Продолжая урок о нашей Вселенной, жучок, скажи мне разницу между солнцем… — тихо произнес ведьма, поднимая волну, проникающую под каждый волосок на теле, заставляя их учтиво встать для приветствия. О боги, почему так дрожат руки? Они сидели неподвижно, но Хану казалось, что его сейчас порывом неведомого до сих притяжения свалит прямо в… — И огнем. — закончил Минхо тихим шепотом, прожигая глаза напротив.       Молчание не успело появиться, как его разрезал увлекающе-опасный голос, но уже с другого конца комнаты, рядом с шкафчиками и полками, ломящимися под тяжестью склянок. Облегченный выдох. Оказывается без воздуха можно находиться целую вечность. Или сколько там прошло?       — Бьюсь об заклад, ты даже не подозреваешь, поэтому я тебе сразу отвечу на этот вопрос. Можешь записать, чтобы не забыть. — в руку Джисона с готовностью прыгнуло перо, капая синими чернилами на пол. Не ощутив хватки, с подозрительным непониманием описало кончиком к нему полукруг, как если бы он обещал сварить на ужин уху по новому рецепту, но первым делом кинул в кипящий котел речной камень. – Ах, ну да… Кыш-кыш. Тогда просто слушай. Это небольшая загадка, которой поделился один мой старый друг. Солнце неподвластно человеку и повсеместно, а факел тенью за подозреваемой тайной. Понимаешь, что это значит? Когда освещено все вокруг, ты теряешься и не видишь цели, можно пойти куда угодно и это сбивает. Но вот огонь в руках искателя всегда помогает выделить саму суть, провожает до истины.       Вот бесстыжий наглец! Он точно читает мои мысли! Как еще объяснить такое сравнение про солнце и огонь сейчас? Стоп… Он читает мои мысли. Теперь, после отрезвляющей прохлады ночи снаружи, он явственно ощущал жар на щеках и молился всем богам: старым и Септету, чтобы этого не было видно. Бесстыдник и нахал тут ты, Джисон, что думаешь о всяком таком, от чего может быть стыдно. Рядом опустился мешочек с длинной лямкой, в которой парень с тоской по былым спокойным дням увидел свою плетеную веревочку, служившую отличным поясом.       — Насчет мамы не беспокойся. Она случайно встретила свою старую подругу с деревни на Теплой границе. Та ей сболтнула, как случайно встретила тебя, бежавшего к друзьям и кричащего ей просьбу передать не беспокоиться. Они случайно обнаружили в подвале непочатый ром с того года и решили отдохнуть в последний день праздников. Случайно. Джисон случайно потерялся в своем отношении к этому созданию рядом с ним. Случайно испытал за один лишь день панораму эмоций. И уж точно не специально сейчас дрожал внутри, пытаясь отыскать ту самую сердцевину. Тот ответ. И огонь ему, вопреки наставлениям, помогать отказывался.