Плач сирены

Погода и правда стала совсем непредсказуемой. Ночью похолодало, а наутро появился густой белый туман. Корабль стоял из-за отсутствия ветра. Кое-кто из команды решил выпить, завязалась небольшая потасовка. Ёнджун, почти не спавший вторую ночь подряд, сделал всем выговор и недовольным вернулся к себе. Бомгю впервые сегодня задремал в его присутствии. Кажется, такая погода его расслабляла больше всего. Джун заметил, что тритону очень не нравится солнце, когда он смотрит на огонь — у него слезятся глаза. Так как сегодня совершенно нечем было заняться, он решил снова потренировать его и попробовать поднять. О том случае старался не вспоминать больше, никому так ничего и не рассказал. Только, кажется, Тэхён догадывался, что произошло. Но он молчал, как и о многих других вещах. Кай, успевший собрать откуда-то кучу книг и бумаг, содержащих в себе на первый взгляд никому не нужную информацию, сидел у себя и почти не показывался. Он с головой ушёл в подробное изучение мифов и сказок. Искал в них любое упоминание Зелёного моря и прилежащих земель. Субин занялся картами и в основном стоял у штурвала, наблюдая за погодой, переживая, как бы они не заплутали. К полудню туман рассеялся, но было хмуро. Небо затянуло тёмными плотными тучами, через которые совсем не проглядывало солнце. Бомгю, выспавшийся и в хорошем настроении, сидел на кровати и раскачивал ногами, наблюдая за Ёнджуном. Капитан сидел за столом и не мог выдавить в дневник ни слова под пристальным взглядом. Он вздохнул и поднял голову. — Ладно. Чего ты хочешь? Тритон чуть склонил голову и перестал шевелиться. Ёнджун всё гадал, что творится у него в голове. Ночью он со всеми несколько раз сыграл на флейте, а потом настойчиво попросился обратно в каюту. Часа полтора он буквально прожигал Джуна взглядом, а затем лёг на бок и задремал. Сейчас же, как ни в чём не бывало, сидел и снова наблюдал. — Ешь, — Гю задумался, подняв взгляд к потолку, и открыл рот, будто что-то вспомнил. — Время. Ёнджун пару секунд осмысливает его слова и поднимается из-за стола. — Ты прав, уже время обеда, — он улыбается и идёт на кухню, чтобы набрать, как обычно, полную тарелку и опустошить её вместе за изучением новых слов. А ближе к ночи все снова от скуки собираются на палубе, чтобы рассказывать страшные байки и спеть пару песен. Кай на сегодня тоже приготовил историю. Он сел поближе к огню ламп и стал неспеша рассказывать одну старую легенду. Ёнджун сидел поодаль ото всех рядом с Бомгю и жалел, что тритон не понимает почти ни слова. Это его море тоже, наверняка у них, у русалок, есть свои легенды, и он мог бы что-то рассказать… — Говорят, в тех местах, где на картах обозначен вечный непроходимый туман, есть остров. Если заплыть в туман на закате солнца и направляться прямо на восток, ровно через сутки можно попасть в бухту русалок, — на этих словах Ёнджун и ещё пара человек оборачиваются на Бомгю, но тот увлечён рассматриванием паучка меж досок. — Вокруг острова Колыбели под водой захоронены сотни кораблей, а на самом острове есть некий источник, что дарует пожизненную удачу всем, кто в нём искупается. Только до источника никто никогда так и не добрался, ибо русалки, живущие у острова, всегда слишком голодны и только рады свежему человеческому мясу. Ёнджун перевёл взгляд на Субина и заметил, как тот поджал губы. Наверняка ему эта легенда не нравится… Интересно, откуда пошли эти слухи, что русалки едят людей? Поплавать на корабле месяц-другой и только одним своим запахом можно всех рыб распугать. А тут прямо деликатес. Джун чувствует, как его дёргают за рукав, и поворачивается. Бомгю выглядит сонным и еле держит глаза открытыми, просится обратно. — А правда, что их песни чаруют и сводят с ума? Кто-то из команды задаёт этот вопрос. Джун, уже повернувшийся, чтобы поднять Бомгю, остановился. Все молча смотрели на них и, видимо, ждали какого-то ответа. Гю, заметив взгляды, устремлённые на него, смутился и опустил голову. — А если и так? Хочешь проверить? — Джун поднимает тритона и собирается пройти в каюту. — Поздно уже. Давайте-ка расходиться, — Кай тоже поднялся, зевая, и принялся всех разгонять. Зайдя в каюту, Ёнджун аккуратно укладывает Бомгю на кровать и хочет уйти за свой стол, но его останавливают. Гю снова взялся пальцами за его рубашку и смотрел снизу вверх таким же сонным взглядом. Джун удивлённо моргнул, а потом сел на корточки рядом, смотря на него и улыбаясь. — Ты очень добрый, Бомгю. Хотелось бы мне знать, о чём ты думаешь… — он тянет руку и осторожно проводит по чёрным волосам, заправляя прядь за острое ушко. Тритон прикрывает глаза на несколько секунд, а затем снова смотрит, бегает глазами по его лицу, по рукам, приоткрывает губы, чтобы что-то сказать. И снова закрывает, не издав ни звука. Ёнджун нежно проводит пальцем по его носу и отстраняется. — Спи сладко. 9 мая ххх год «Густой туман. Сейчас всё кажется слишком спокойным и размеренным, будто не происходило всех этих неприятных вещей, не было смертей и ран, обид и злобы. Бомгю теперь спит в моём присутствии и ведёт себя намного более дружелюбно, сам тянется. Я каждый раз чувствую, что не заслуживаю его прощения, но ещё раз сделать ему больно не смогу. Скорее бы научить его говорить».

***

14 мая ххх год «Вчера был шторм. Мы только и успевали вычерпывать воду из трюма, все ужасно устали. Когда я вернулся в каюту, Бомгю спрятался под столом. Не знаю, как он добрался туда, но ему было явно плохо. В первый раз он позволил себя нормально обнять. Мы сидели в обнимку под столом с полчаса, пока он не попросился на кровать. Он выучил несколько новых слов, у него здорово получается говорить и играть на флейте. Сегодня утром неожиданно я застал его за попытками встать на пол, не успел поймать — он ушиб нос и коленки. Потом долго вредничал и лежал до самого вечера. Нахожу очаровательными его характер и поведение. По расчётам, скоро мы будем на месте. Сейчас все сосредоточены на своих планах и делах, так что Гю никто не трогает. Меня беспокоит Кай. Он уже третий день не вылезает из своей каюты, говорит, что чувствует себя хорошо, но общаться не хочет». На третью неделю погода снова улучшилась. Ветер быстрее подгонял их к месту назначения, и, по расчётам Субина, они должны были прибыть через четыре дня. Ёнджун стал волноваться, куда бы определить Бомгю на время их гостевания. Они пробудут там недолго, но точно не меньше нескольких дней. Выдать его за иностранца будет самым простым решением. Если команда ещё как-то терпит его отношение к Гю, те точно не будут в восторге. А о том, чтобы представить его как русалку, речи вообще быть не может. О чём он и сообщил всем и каждому на судне, грозясь, что, если тайну кто-то растреплет, он отстрелит ему язык. Ёнджун как обычно приносит в каюту тарелки с едой и садится рядом с тритоном. Тот с каждым днём становится всё общительнее и шумнее, на удивление не только Ёнджуна, но и Субина с Каем. Субин, кстати, стал чаще захаживать к ним теперь. Гю иногда пытался заговорить с ним или дотронуться, но тот вскакивал и сразу уходил по срочным делам. После обеда Бомгю взял флейту, без которой теперь не обходился ни одного дня. Он долго и очень красиво играл. Во всех смыслах красиво. Ёнджун сидел за столом, подперев голову руками, и смотрел на него. Утром они решили собрать тритону волосы в низкий хвост, и теперь его лицо и ушки хорошо было видно. Очень хотелось дотронуться до гладкой светлой кожи, чем он и так грешил при любой возможности. Бомгю постоянно тянул его за рукава, если что-то просил; при попытках научиться ходить, падал сверху и цеплялся за всё что можно и нельзя. Каждый раз словно пытка, но такая приятная, что отказаться было невозможно. Поэтому вечером он снова подходит и протягивает ему руки. — Давай ещё попробуем? Ходить. — Ходить, — Гю вздыхает, но уже не выглядит так грустно. Он сам сползает с кровати и становится на дрожащих ногах. Стоит пару секунд, а затем хватается за ладони Ёнджуна и сжимает, опираясь. — Умница, — хвалит Джун и делает шаг назад. Сегодня корабль качает, поэтому приходится напрягаться сильнее. — Что мы с тобой учили, помнишь? Ёнджун делает ещё шаг назад, Бомгю шагает за ним, смотрит в глаза и держится за его руки. — Привет? — Привет, — отвечает тритон и улыбается. Сердце капитана пропускает удар. — Как себя чувствуешь? — он теперь делает шаг вправо, утягивая Гю за собой. — Хорошо, — немного думает, — а ты? — Я… Влюблён, — Ёнджун замирает, понимая, что ляпнул, но тут же немного успокаивается, когда видит непонимающий взгляд напротив. — М? — Тоже… Тоже хорошо. Спасибо. Он тянет Бомгю влево, и как раз в этот момент корабль наклоняется в ту же сторону. Не удержав равновесие, они оба с грохотом падают на пол. Бомгю ойкает, и Джун тут же приподнимается, нависая сверху и обеспокоенно смотря. — Ты в порядке? Не ушибся? Тритон смотрит на него, замерев. Он немного напуган поначалу, а потом его взгляд вдруг меняется. Джун не может точно объяснить себе, что именно изменилось, но атмосфера между ними явно стала другой. Ёнджун опускает взгляд ниже на чужую шею и едва весомо касается пальцами ожерелья. Не встречая никакого протеста, он поднимает руку выше и поправляет длинную чёлку. Не удержавшись, гладит ушко. Бомгю чуть вздрагивает, и Джун тут же отстраняется, но затем вдруг чувствует прикосновение к щеке. Рука тритона прохладная, его движения осторожные, но взгляд испытывающий и любопытный. Сердце снова пропускает удар. — Ёнджун, — его имя, произнесённое голосом тритона, звучит совершенно иначе, чем когда его называют другие. Кажется, его голос и правда очаровывает и почти что сводит с ума. Но он не может перейти черту, только не снова. Ёнджун наклоняется и касается губами мягкой щеки Бомгю. После чего садится на колени и протягивает руку. Ему на секунду кажется, что во взгляде напротив проскальзывает разочарование. Но, конечно, только кажется. Они поднимаются и ещё немного тренируются, после чего Гю падает на кровать и тяжко вздыхает. Сегодня и несколько последующих дней он выглядит очень воодушевлённо; сам заправляет кровать, научился переодеваться и бормочет выученные слова, пытаясь составить из них правильные предложения. Когда Кай услышал, как тот говорит, сразу начал его допрашивать. Бедный тритон спустя десять попыток понять, что от него хотят, спрятался с головой под одеяло. Ёнджун тогда впервые за долгое время рассмеялся. К вечеру, спустя почти месяц плавания, они заходят в белую бухту. Их встречает огромное количество самых разных кораблей, у берега, через каждые несколько метров, пристани с привязанными лодками. На суше пара десятков особняков и небольших построек. Все поднимаются на верхнюю палубу, чтобы посмотреть, куда они прибыли. Солнце почти село, и воздух стал прохладнее. Многие стали кутаться в тёплые накидки и сапоги. Ёнджун помог Бомгю добраться до борта, он всё ещё плохо ходил сам, но всё же ходил. Тритон удивлёнными глазами смотрел на тёмные камни берега, парусники и маленьких людишек, снующих туда-сюда по своим делам. Он крепко вцепился в борт руками и иногда кидал взгляд на воду. Джун незаметно держал его за край рубашки. — Где это мы? Никогда не видел столько кораблей в одном месте. К ним подходит Тэхён и так же удивлённо смотрит на берег. — В одном месте, — повторяет Бомгю, всё ещё смотря вниз на небольшие волны. — Белая бухта, — поясняет Джун. — Почти все эти корабли принадлежат одному человеку. Он кто-то вроде короля пиратов. Его никто не выбирал, но то, что он самый хитрый, беспощадный и богатый из всех капитанов, отрицать нельзя. К нему многие обращаются за помощью, так как он имеет некоторую власть и влияние не только в наших кругах. Тэхён какое-то время молчит, а затем поворачивается и смотрит на капитана. — Это он ваш друг? — Старый приятель, — Ёнджун улыбается и легонько гладит Бомгю по волосам.

***

Ёнджун крепко держит Бомгю под локоть, направляясь к огромному кораблю-гостинице. За ними Субин, Кай и несколько человек из команды, несущих тяжёлые ковры с тканями и драгоценными камнями. Почти все оборачиваются на них, кто-то даже узнаёт, ведь «Плач сирены» здесь нередкий гость. Тритон шагает медленно, но старательно, крепко вцепившись в чужую руку. Он бегает глазами по сторонам и тяжело дышит. Ёнджун ласково и незаметно поглаживает его ладошку пальцем — успокаивает. Они проходят по трапу на корабль, полный шума и вони. Здесь и пираты, и слуги, продажные женщины, бродячие собаки, кошки и крысы. В каждом уголке светится лампа или свеча, от чего скоро становится душно. Бомгю щурится и трёт пальцем нос, но продолжает послушно идти рядом. В большой комнате стоят длинные столы из дорогого дерева, заставленные едой и выпивкой. Вдоль стен висят самые разнообразные пистолеты и ружья, сабли и мечи, старые карты в рамах и прочие трофеи. Где-то в дальнем углу музыканты играют весёлую, задорную музыку. За самым большим столом в центре сидит крупный мужчина. На вид он был чуть старше сорока, с выбритой головой и повязкой на левом глазу, но ещё не потерявший былой красоты. На его пальцах красовалось три больших перстня, на крупной шее висело множество золотых цепей, а главным украшением была татуировка змеи, голова которой распологалась ровно на макушке, обвивала шею, грудь и спускалась ниже под рубашку. Он заметил вошедших и радостно расставил руки в стороны, приветствуя. — Ооо! Глядите-ка, кто решил почтить нас своим визитом. Даже про подарки не забыл, а! Маленький подлец. Ёнджун слегка улыбается и кивает, замечая, как Гю немного прячется за него. — Смотрю, ты неплохо проводишь время. — А чего бы и не проводить, когда есть возможность? — мужчина поднимается и идёт к ним. Тогда становится заметно, что он выше всех присутствующих как минимум на голову. У него лицо и руки в шрамах, а от того ещё более грозный вид. Хотя по выражению лица и не скажешь, что он страшный. — Один раз живём, советую тебе тоже наслаждаться прекрасным, пока конечности и мозги при тебе. Кстати. Пополнение в команде? Он кидает беглый взгляд на Тэхёна, а затем наклоняется, чтобы посмотреть на Бомгю. Тритон вжался в Ёнджуна и весь напрягся, выглядывая буквально одним глазом из-за его плеча. Джун чуть прикрывает его рукой и кивает. — Мы к вам ненадолго, — в разговор включается Кай. — У меня есть кое-какая просьба, завтра можем поговорить? Змей кивает, но даже не удосуживает того взглядом, продолжая разглядывать Гю. Джун начинает напрягаться. — Тогда мы пойдём, — начинает было он, но его останавливает огромная ладонь на плече. — Останьтесь, составьте мне компанию. Ещё так рано, вы с дороги наверняка устали и проголодались. По еде и, наверняка, женскому теплу. Его губы расползаются в ленивой улыбке, но глаза смотрят остро. Отказ он не примет. Ёнджун вздыхает и кивает остальным, стараясь уйти с Бомгю в другой более незаметный угол, но его снова останавливают. — Садитесь со своим стеснительным другом за мой стол. Он подталкивает их за собой, и Джун уже жалеет, что не оставил Бомгю в каюте. С другой стороны, как бы он мог оставить его одного так далеко от себя? Гю будто прилип к нему, и это явно бросалось в глаза. Ёнджун как-то попытался его отвлечь и успокоить. Когда они уселись, он подвинул ему тарелку и положил сыра и фруктов, которых он ещё не пробовал. Но тот только боязливо посмотрел на них и прижался к плечу своего капитана. Змей, сидевший рядом, не спускал с него глаз, выпивая из своей чаши. — А ты кто будешь? Сперва подумал, что Ёнджун нашёл себе, наконец, подружку, но вижу, ты не девушка. — Он на нашем плохо понимает, — вставляет Джун, и Змей кидает на него заинтересованный взгляд. — Кхм. Пробрался к нам на корабль по пути сюда. Видимо, беженец. Змей в ответ только мычит и оставшееся время, к облегчению Ёнджуна, обсуждает другие вещи. Спать расходятся поздно. Джуну Змей выделяет отдельную комнату-каюту, и тот берёт с собой Бомгю. Комнатка небольшая, но вполне уютная. Здесь письменный столик, кресло, полки и огромный сундук. Почти в центре большая кровать с балдахинами бордового, винного цвета. Гю устало плетётся к кровати и падает на неё плашмя лицом вниз. Ёнджун тихонько смеётся. — Устал? Я надеюсь, ты позволишь мне сегодня поспать рядом? Он стягивает с себя рубашку и подходит к кровати, взбивает подушки. Тритон поворачивается набок и разглядывает его. Звуки музыки и голоса, доносящиеся с корабля, почти не мешают, здесь воздух не такой душный и царит полумрак. Серьги в ушах тритона сверкают при каждом движении, как и его синие глаза, смотрящие почти насквозь. Ёнджун невольно засматривается, стоя с подушкой в руках, на что тритон очаровательно хихикает и подползает к другой подушке, обнимая её и сладко зевая. — Спать время. — Да… — Джун укладывается рядом и закрывает глаза, пытаясь успокоить собственное сердце. А затем вдруг чувствует, как прогибается матрас рядом и чужое дыхание на щеке. Он открывает глаза и смотрит на лицо Бомгю в сантиметре от него. Попытки успокоить сердце разбиваются в дребезги, и он на выдохе произносит имя тритона. А потом получает осторожный и невинный поцелуй в щёку. — Ты… Не будешь делать… — Гю делает колоссальные усилия, чтобы вспомнить какое-то слово. — Больно. Ёнджун на пару секунд теряется. Наверное, это был вопрос, раз он так смотрит и ждёт какого-то ответа. Поэтому капитан чуть качает головой и накрывает щёку Бомгю рукой. — Никогда больше не буду делать тебе больно. Обещаю. Тот какое-то время осмысливает ответ и вдруг начинает улыбаться, сияя. Такой наивный и милый. Несмотря на всю свою вредность… Капитан пообещал не делать больно, но не может обещать не трогать острые красивые ушки и тянуться к чужим губам, желая поцелуя. Он готовится сразу отстраниться, когда Бомгю запротестует, но протеста не следует. Тритон прикрыл глаза и чуть заметно дрожал, но не отстранялся, а наоборот подвинулся ближе, кладя руку на горячую грудь капитана. Ёнджун взял его ладонь в свою и обхватил нижнюю губу, медленно сминая и чмокая. Целовать Бомгю было сладко и мягко. Теперь он не думал кусаться, поэтому Ёнджун сам куснул его. Легонько оттянул нижнюю губу и услышал тихий стон на выходе, от чего спина покрылась мурашками. Сдержав порыв толкнуться языком, Джун стал покрывать поцелуями чужие скулы и щёки, а потом поднял руку тритона и прижался губами к тыльной стороне всегда прохладной ладони. Гю смотрел на него, как зачарованный, при этом сам неизбежно чаруя взглядом своего капитана. — Хорошо, — шепчет тритон и обвивает руками крепкое тело Ёнджуна. Утыкается носом в его грудь и совсем скоро начинает тихо сопеть. Утром они просыпаются в той же позе, что и уснули. Ёнджун лениво перебирает прядки на голове тритона и играет с серьгами пальцами. До них доносятся голоса с берега, шум моря и такой родной скрип досок. А затем шаги и громкий стук в дверь. Они даже не успевают отреагировать, когда эта самая дверь распахивается, и в проёме появляется воодушевлённое лицо Кая. Бомгю прячется под одеяло, а Ёнджун наоборот приподнимается и хмуро смотрит. — Ой, — Кай перестаёт улыбаться и ищет ручку двери, не глядя. — Ой, эм… В общем, за завтраком поговорим. Он захлопывает дверь, и Ёнджун тяжело вздыхает, потирая глаза. Плюс одно недопонимание в копилку. Или же… Он смотрит на торчащие из-под одеяла чёрные волосы и улыбается. Окончательно проснувшись, они собираются в том же зале, что и вчера вечером. Однако теперь здесь только часть его команды и Змей с парой своих людей. Мужчина возвышается над столом с развёрнутыми на нём картами и внимательно их рассматривает. Рядом стоит Кай и что-то увлечённо рассказывает, а когда замечает Ёнджуна, машет рукой, чтобы тот скорее подошёл. Тритона Джун усаживает с Субином и подходит к столу, опуская взгляд на карты. Он видит знакомые воды и земли, расчерченные пунктирами, кружками и крестиками. Красным цветом на всех картах обведено одно и то же место — «непроходимый туман». Обычно все всегда проходят это место стороной, не заплывая в самый центр. Там — известно точно — есть небольшой остров. Но к нему никак не подойти из-за мелей и нескольких десятков потопленных кораблей. А ещё, по легендам, которые всегда рассказывал Кай, там живут русалки. Плещутся себе в источнике, приносящем удачу, и едят заблудших морячков. Ёнджун поднял голову и уставился на Кая. А тот аж светился от неизвестной пока радости. — Так и… Что там такого, что нам туда надо? — Хороший вопрос, мозги у тебя точно на месте, — хвалит Змей. — Русалки и источник меня интересуют не так сильно, как вероятность находящихся там сокровищ. Только вдумайся, сколько кораблей там утонуло. Наверняка они были полны богатств. Приливами на берег могло выбросить немало интересного, а на самом острове должно быть много любопытного. Никогда там ещё не ступала нога человека. Я всё откладывал наше путешествие, но Кай раззадорил мой интерес. Джун снова зыркает на Кая и задумчиво проводит рукой по шее. У них не было планов на ближайшее время, поэтому идея не казалась такой уж плохой. И всё же что-то не давало ему покоя. — Ты хочешь взять нас с собой? — Это вы нас возьмёте, — отвечает Змей с довольной ухмылкой. — Я верю в приметы и знаки судьбы. Нам много людей не нужно, а вот хороший корабль я уже нашёл. «Плач сирены» идеально подходит для путешествия в бухту русалок. Все расходы беру на себя. В случае успеха, предлагаю долю тридцать на семьдесят. Ёнджун открыл было рот, чтобы возразить, но притих. В таком случае они ничего не потеряют, а может и вовсе останутся в плюсе. Он снова пробегает глазами по карте и оборачивается на Бомгю. Интересно, бывал ли он в тех местах? Может быть, он там родился? Узнает ли он те воды, а если и так, сможет ли он позволить тритону вернуться домой? От одной мысли об этом сердце будто сжали в тиски. — Хорошо. Когда отправляемся?