О сомнениях

В последние сто лет работы у меня определённо прибавилось. Это не значит, что раньше, в любую другую эпоху, я работала меньше. Войны были и задолго до. Те же тёмные века я до сих пор помню слишком хорошо. Просто время, которое теперь принято называть двадцатым веком, слишком резко выделилось, окрасившись в глубокий алый. И на то было несколько причин. Во-первых, магглы изобрели оружие массового поражения. И как бы ни старались все эти волшебные выскочки, считавшие себя особенными, не считаться с магглами, те значительно повлияли на увеличение объёма моей работы. Меня, признаться, удивило столь масштабное и одновременное уничтожение себе подобных. Я была занята все десятые, двадцатые, тридцатые и сороковые. После этого всплеска смертности они немного успокоились, но ситуация улучшилась ненамного. Волшебники отставали. Им было далеко до таких результатов. Во-вторых, сами волшебники. Сначала этот зарвавшийся юнец, жаждавший могущества. Хотел найти все три моих дара, заполучив власть над миром. Я говорю о Грин-де-Вальде. А теперь этот, второй. Я не люблю делать акценты на живых, но этот меня действительно раздражает. Думает, будто сможет побороть меня на моём же поле. Переиграть. Смешно. И жалко. Но я не вмешиваюсь. Не опускаюсь до уровня букашек. Сколько было таких же до него? Тысячи? Миллионы? О нет, им нет числа. Каждый думает, что я не приду к нему. Каждый грезит, что сможет меня обмануть. Что я забуду о нём, упущу из виду. Но правда в том, что как только сердце издаёт первый удар, в списке предстоящей работы появляется новая строка. Я дойду до неё через месяцы, может быть годы. Но я приду. Рано или поздно. Это второй мой принцип. Неотвратимость. В последние годы я провожу много времени в Магической Британии, если сравнивать с тем, сколько я бываю здесь обычно. Параллельно с работой я наблюдаю за людьми. Они, не все, но некоторые, представляют для меня интерес. Во многом потому, что случай раз за разом отводит их от меня. Одни грозятся сами прыгнуть ко мне в объятия. Другие твердят, что я не коснусь их ещё долгие годы. И это любопытно. Мне всегда хотелось понять, за что так цепляется человек, когда речь идёт о выживании. Ради чего ему жить. Но они все почему-то хотят. Даже я не хотела. Я. А выбора, в отличие от них, у меня нет. Девчонка, за которой я ходила следом, и которой теперь был увлечён Регулус Блэк, была чем-то вроде политической фигуры на доске разворачивающейся войны. В отделе магического правопорядка Амелия Боунс не занимала высокого положения. Однако она успешно, и что куда важнее, рьяно продвигалась по карьерной лестнице, зарабатывая себе имя. К её мнению прислушивались. Её интервью собирали отклики. Я знала многих подобных людей. И очень часто они слишком быстро попадали ко мне. Здесь происходило то же самое. Слишком не вовремя. Утром девятнадцатого ноября 1979 года, после того как я забрала Джона Джейла прямо в его любимом кресле, я заметила её колдографию на кофейном столике. «Кто на самом деле Пожиратели Смерти?» Я прочитала. И усмехнулась. На первой полосе «Пророка» появилась очередная статья с участием Амелии Сьюзан Боунс. Среди всего прочего, о чем спрашивали колдунью, самым интересным оказалась часть про Лорда Волдеморта. «…- Амелия, вы слышали про серию недавних нападений на магловскую часть города? - Разумеется, слышала. - Для наших читателей, я напомню. Некто, представляющийся в последнее время под именем Лорд Волдеморт, в сопровождении группы людей в масках, известных так же как Пожиратели Смерти, взяли на себя ответственность за нападение сразу на несколько улиц магловского района. Так вот, что вы думаете о них? Может ли эта организация гипотетически угрожать всему волшебному сообществу? - Вы знаете, я думаю, что выводы делать еще рано. Я лишь полагаю, что такие радикальные идеи, которые они апостулируют - о превосходстве крови чистокровных волшебников над другими - ошибочны. В двадцатом веке мы не можем быть слепы по отношению к полукровным и маглорожденными волшебникам, и умалять их силы перед кем-либо другим. Они атаковали магловскую часть города, так? И что же они этим доказали? Что способны навредить беззащитным маглам? Я считаю этот случай показательным. Они не смогут добиться большего, потому что в основе их убеждений лежит лишь ложь да пара магловских смертей…» На этом, собственно, и заканчивалось упоминание Темного Лорда в газете. Жалкие пару строк от какой-то презираемой им полукровной выскочки. Забавно. Своим выходом статья совпала с довольно знаменательным днем для нового поколения Пожирателей Смерти. В свои ряды девятнадцатого ноября они должны были принять Эвана Розье. Юноша шел к этому шагу долгие годы, и отчаянно пытался заслужить внимание своего лорда. До этого дня ему доверяли только мелкие поручения, но теперь - принятие метки означало повышение статуса в рядах последователей Темного Лорда. Регулус Блэк не разделял его восторгов относительно метки. Теперь не разделял. Она жгла, всякий раз, когда Лорд злился. Ныла, болела, а каждое малейшее движение змеи на запястье приносило порой нестерпимую боль. Он привык к этому, но не желал привыкать к роли игрушки в руках более сильного волшебника. Хуже метки его жгла собственная уязвленная гордость и вывернутые наизнанку идеалы. Честолюбие Темного Лорда претило Регулусу, хотелось смыть с себя всю эту спесь, не теряя при этом лица. Торжественный вечер, на который я тоже была приглашена, обещал не обойтись без истерик их лорда. Это было очевидно не только для меня, но вообще для всех, кто держал в руках утреннюю газету. Лорд не терпел насмешек в свою сторону, как и любой другой неуверенный в себе человек, дорвавшийся до власти. А сейчас это выглядело еще более оскорбительным, в особенности, после провала в магазине игрушек. Рука Регулуса дернулась от неожиданного столкновения с чьим-то плечом, и содержимое бокала, который держал парень, оказалось разлито на темно-коричневое и, по его мнению, ужасно безвкусное платье Алекто Кэрроу. Я была солидарна с ним в этом. Он сморщился, злобно разворачиваясь в поисках виновного, и увидел не кого иного, как Нотта. Бедняга до сих пор не смог отпустить неудачу в магазине, он очевидно винит именно Блэка в случившемся. Значит, не так глуп, как можно было предполагать. Регулус принял короткие извинения и повернулся, чтобы выдать Алекто свои, злясь при этом на нее и весь мир впридачу, оттого что этот, и без того отвратительный вечер - стал вдруг еще невыносимее. Он никогда особо не разговаривал с ней прежде, но имел честь общаться с ее тупым и неотесанным фанатиком-братцем. Строго говоря, все подростки этого вида излишне падки на сомнительное удовольствие быть частью чего-то большего, не видя очевидного: максимум, к которому они могут прийти - это безумная толпа. Этим чаще всего завершается любая, пусть даже рожденная с высокой целью, затея. Уж я то видела это на неисчислимом множестве примеров. — Нужно быть чуть более аккуратным, - девушка возмущенно стряхивала с себя пролитое вино, будто это смогло бы помочь ситуации. Становясь частью толпы, движущейся к цели, человечки обретают уверенность, подписываемые призывами тех, кто эту толпу и ведет. Когда неказистая Алекто нагрубила ему в ответ на извинения, я не понимала, чему мальчик был удивлен. Он ожидал от нее чего-то более раболепного. — Я приношу свои извинения, - он повторил свои слова, решив, что та не услышала их в первы раз, как перед ним выплыла бесподобная Нарцисса в белом воздушном платье. Она была единственным светлым пятнышком в этом царстве теней, а потому на его душе с появлением сестры тут же стало легче. Я знала это и без того, что могла распознавать любую эмоцию, посещавшую того или иного человека. Просто он чаще всего так на нее реагировал, это сохранится и в дальнейшем. — Извини его, дорогая Алекто. Реджи у нас такой растяпа — всегда так теряется, когда видит столь обворожительную волшебницу. Его лицо тронула аккуратная улыбка. Ну конечно, она всегда найдет слова, чтобы сгладить конфликт. — Экскуро, - волшебная палочка сестры легко прошла по нужной траектории. — Я бы и сама могла бы, - рыжеволосая неловко переминулась с ноги на ногу. — Конечно-конечно, могла бы, дорогая. Я лишь хотела бы загладить вину брата перед тобой, чтобы этот инцидент не сильно омрачил тебе праздник уважаемой Вальбурги. — Нет, что ты. Все в порядке, - пробормотала Алекто, и она наконец удалилась. — Ты сегодня невнимательный, - Нарцисса пожурила брата, поправляя его пиджак. — День не задался, - парень улыбнулся ей, убирая руки девушки со своих плечь. — Все еще может измениться в лучшую сторону, не хмурься. — Ты и сама знаешь, что навряд ли. — Тебя, я думаю, тревожит не только тяготы этого дня, не так ли? Ты же знаешь, что можешь рассказать мне, Реджи. Если хочешь, разумеется. — Знаю, - он убедительно кивнул и вдруг сам задался вопросом: а почему нет? Он, конечно, не станет посвящать ее в детали, но общими чертами своих сомнений поделиться ведь может. — Пройдемся? Нарцисса тепло посмотрела на него и с готовностью кивнула. — Я бы хотела чай. Слышала твой домовик очень гордится тем, как готовит профитроли. Пожалуй, сегодня я хотела бы попробовать один. — Тогда не смею тебе отказать. Я была озадачена подобным сюжетным повтором, потому пошла следом. Он предложил сестре руку, и они прошли в маленькую столовую, предназначенную исключительно для членов семьи. — Здесь нас не услышат? Никто, кроме меня. — На помещение наложены заглушающие чары для тех, кто не Блэк. Так что, это хорошее место. — Отлично. У тебя все хорошо? Они сели на диванчики, располагавшиеся около самого обыкновенного камина. Распоряжения Кикимеру уже были отданы, и горячий чай уже пускал кольца пара в воздух, стоя на маленьком журнальном столике между ними. Нарцисса доверительно взяла его за ладони. Она всегда была излишне тактильна ко всем, к кому испытала нечто схожее с любовью, а потому он привык к таким ее жестам. Привык, и не мог возражать. В детстве его раздражала ее особенность всюду ходить за ним, брать его за руки, когда она испугается чего-то, или когда наоборот сильно восхитится какой-нибудь очередной колдографией в журнале. «Ты заноза, Цисси! Они не играют со мной, потому что ты вечно ходишь следом!» Так он говорил ей, кажется. Вечно называл занозой. Теперь он лишь крепче сжал ее ладони в ответ. — Я не знаю, Цисси. Я не знаю, - он выдохнул, попытавшись расслабиться хотя бы перед ней. Напряжение, не отпускавшее его несколько дней, не отступило и сейчас. — Ты не заболел? Жара нет? - она высвободила руки из его хватки и взяла его лицо, приложив холодные губы ко лбу. — Дело не в простуде. — Тогда в чем? Ты можешь довериться мне, Реджи. Я никому не скажу. — И даже Люциусу? - он ухмыльнулся ей, пытаясь вогнать в краску, но девушка только уверенно кивнула. — Никому. Он спрятал лицо в ладони, откидывать назад. Я наблюдала за тем, как он решает. Медленно, со скрипом - но решает выложить ей все. Поделиться своими сомнениями. — Не жалеешь ли ты, что являешься частью всего этого? У тебя никогда не возникало мысли, что все это - неправильно? — Ты про то, что мы - Блэки, и что на наши плечи взвалена великая ответственность? - процитировала она дядю Альфарда. — Нет. Что ты являешься частью этого, - он кивнул на свое предплечье. Там, где извивалась под чистой тканью дорогих одежд грязное клеймо раба. — Я… Ответ, который она хотела ему дать, был прерван другим, более звонким и громким голосом. — Шепчетесь? Беллатриса собственной персоной. Нарцисса виновато отняла руки от Регулуса, стрельнув глазами в его сторону, будто давая понять, что все понимает, но не может поддерживать таким разговоры при чуть ли не главной обожательнице Темного Лорда. — Что ты, Белла. Просто разговаривали. — Да-да, конечно, Цисс! А ты значит, жалеешь? - ее темные глаза впились в лицо брата. — Хозяин Регулус, Кикимер принес пирожные мисс Нарциссе. — Положи и пшел вон, - Белла вальяжно села на диван, схватив с подноса одно пирожное, и, очевидно, не стала церемониться с Регулусом. Спросила прямо: что ж, хотя бы ясно чего можно ожидать. — Мои сомнения не влияют на верность Темному Лорду, - безэмоционально парировал парень. Раздражение снова затопило его сознание, и я явно ощутила это всей своей холодной душой. Или тем, что от нее осталось за мою долгую, очень долгую жизнь. Регулус закинул ногу на ногу, наплевав на все правила этикета. Такими мелочами Беллатриса тоже не ограничивалась, и в итоге положение выходило довольно напряженным. — Я очень на это надеюсь, Реджи. — Не сомневайся. — Не давай повода. — Я и не давал. — Так все, прекратите, - Нарцисса встала с дивана, дотягиваясь до подноса с профитролями, и взяла один, - Как тебе, Беллс? — Сухие, - бросила девушка, швыряя остатки пирожного в огонь. Я знала, что долго она не сможет избегать этой темы, и Белла не подвела моих ожиданий. — Не будь дураком, Реджи! Только подумай к какому неслыханному величию нас приведет Темный Лорд! Дедушка Финеус сможет подтереться всеми своими регалиями! - она злорадно хохотнула, забрасывая ногу на ногу, подобно брату. — Белла! - Нарцисса скривилась от упоминания прапрадеда в таком контексте, но была проигнорирована. Как и всегда. — Твои сомнения безосновательны. Не будь уже бесхребетным, братик, пора принимать решение на чьей ты стороне. К своему сожалению скажу, что я думала, что ты уже определился. Что эта червоточина была только в Сириусе, но… — Довольно! - Регулус не выдержал. Он никогда бы не повысил голос на сестру, но упоминание сбежавшего брата все еще сильно ранило его бередившую рану, - Я ничего такого не сказал. Я поддерживаю Темного Лорда, ты сама знаешь, сколько галлеонов отец перечисляет ему в поддержку, разве этого мало? — Мало, - Белла вскочила с дивана, как кошка, которую потянули за хвост, - Если ты не веришь в его успех! В наш успех! - добавила она совершенно фанатично. — Ты придумала это себе, - он закатил глаза, - Сделала вывод из пары лишних фраз. Как обычно, поторопилась. Наверное, ее задели его слова. А может задело и то, что он, по ее мнению, перестал верить в их успех. — Ты просто не понимаешь, Регулус. Я бы поняла твои сомнения еще пару месяцев назад, месяц, но не теперь! Теперь! Это совсем другое, - в ее глазах промелькнул восторженный блеск, - Он бессмертен! Он и его идеи будут жить и вечно править нами - его верными последователями и соратниками, и тогда ни одна поганая грязнокровка или мерзкая магглолюбка не сумеет и слова сказать поперек нам! Я усмехнулась. Сколько было таких прежде, сколько будет потом. Но в этом вопросе, казалось, мой голос не учитывался, так что мне оставалось лишь наблюдать со стороны и не вмешиваться. Она громко фыркнула, вероятно, вспоминая недавнюю газету. Регулус только кивнул. — Конечно. Уверен, так и случится. Но что будем делать, если вдруг Темный Лорд умрет. Никто не вечен под луной, Белла. Она странно посмотрела на него. — Ты просто не понимаешь, - хитро улыбнувшись, девушка снова обратилась к сестре, - Пойдем. Все собираются в зале. Скоро прибудет Темный Лорд. В последний раз все тем же странным и загадочным взглядом смерив брата, она вышла из столовой. Регулусу ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, вновь предлагая Нарциссе руку. В ее глазах читались сомнения.

***

Я была в Сайлент-Холле много раз. Последний запомнился мне особенно. Не знаю даже почему. Обычно, когда я прихожу, действует более ли менее однотипный сценарий. Стоит притворный (или нет) плач, меня либо ожидают (либо нет), но, так или иначе, это всегда крайне яркая реакция. Признаться честно, мне нравится быть желанной. Как и любым женщине или мужчине человеческого вида, пожалуй. Это нас и роднит. Нравится, когда меня ждут, когда кости ломаются от предвкушения, а пальцы вонзаются в плоть чьей-то ладони от нетерпения, до крови раздирая кожу от подступившего нервоза. Когда глаза мутнеют, и, особенно, когда так и остаются открытыми. Если живая особь решит смотреть умирающей прямо в ее глаза, то в момент, когда я касаюсь своим изящным пальцем сердца умирающего - прямо на дне его тускнеющих хрусталиков можно увидеть мое желтоватое отражение. Я не лгу, не преувеличиваю. Это действительность, в которой я существую и которую создаю сама. Если говорить о случаях, когда мне становится не приятна моя работа - так это тот, который произошел в этом поместье еще недавно. Когда я пришла сюда в прошлый раз, я посетила только маленькую комнатку. Спальню. Старая Мелания, бабушка Регулуса, не ждала меня. Но она меня и не боялась. Она отреагировала.. слишком пресно. Никак. Поэтому такое вопиющее в своей нахальности игнорирование и поспособствовало моей неосознанной гиперфиксации на этой слишком незначащей мелочи - ее смерти. Впрочем, я слишком много времени уделяю тому, что было. Это правда. Не могу просто так абстрагироваться от своей жизни, хотя, порой, хочется. Центральный зал Сайлент-Холла — поместья, подаренного Мелании Макмиллан — в день помолвки с Арктурусом Блэком III, для вечера празднования дня рождения Вальбурги был расширен заклинанием незримого расширения. Шторы - массивные темно-бордовые гиганты, каскадами ниспадавшие с карнизов, пришлось задернуть. По залу парили волшебные свечи: воск от них плавился, но не успевал долететь до паркета, растворяясь прямо в воздухе. Запах от него раздавался по всей зале, и в купе с засушенными дольками апельсина, развешенными эльфами в качестве украшения и защиты от моли, создавалась праздничная атмосфера. Любая расслабленность испарялась с появлением в поместье их лорда. Все ждали, что следующим гостем стану я. Мне претило здесь находиться. Он переступил порог поместья, и Регулус в ту же секунду почувствовал это. Змея на предплечье раболепно отозвалась на появление хозяина и вертляво дернула хвостом, доставляя при этом Регулусу ужасную боль. Он стиснул зубы, щелкнув челюстью, побледнел, и Нарцисса, все еще держащая его руку, тут же заметила изменения, произошедшие с братом. Она крепче сжала его руку, шепнув что-то ободряющее, и вдруг сама застыла, как фарфоровое изваяние. Двери настежь распахнулись, пропуская вперед морозный воздух, больше напоминавший могильный холод, нежели декабрьский. — Приветствуем вас, Мой Лорд, в нашем скромном доме! - Вальбурга, в строгом , но не лишенном торжественности наряде, выплыла перед Темным Лордом. — Рад, что пригласили, - его голос прорезал тишину, воцарившуюся с его появлением. — Как же мы могли иначе, мой Лорд! Двери нашего дома всегда открыты перед вами. Мать склонилась перед Ним в низком реверансе, подобно леди девятнадцатого века, и хотела даже поцеловать перстень на его ладони, но он ловко отнял у нее свою руку. «И, конечно, поэтому отец настоял, чтобы праздник провели именно здесь, а не на площади Гриммо» - издевательски подумал Регулус. Регулус не мог на это смотреть. Он опустил глаза в пол, рассматривая свои туфли, когда вдруг услышал - «Регулус, сынок, подойди, поздоровайся с Темным Лордом!». Он почувствовал стыд, будто провинившийся ребенок, пойманный с поличным. Мои глаза затопило усмешкой. Глаза Воландеморта словно прожигали в тебе дыру. Достаточно лишь одно его взгляда, и хотелось потупить свой взор, отвести глаза, провалиться сквозь землю: словом, что угодно, лишь бы никак не взаимодействовать с ним. Регулус склонился в почтительном поклоне, и вот ему-то Темный Лорд свою ладонь с перстнем подал весьма охотно. Ледяной металл скользнул по губам парня, и ему показалось, что этот момент длился вечно. — Как Вам вечер, Мой Лорд? - вежливо спросил Блэк. Он не мог молчать, невежливым было уже то, что Орион, по своей болезни, не смог присутствовать на празднестве. Потому этим вечером главный мужчина, помимо Сигнуса Блэка, он. — Этот вечер обещает быть насыщенным, мой юный друг, - Темный Лорд улыбнулся, обнажив свои желтые зубы, и почему-то именно в этот момент Регулус убедился, что все, что здесь происходит - неправильно.

***

Праздничный ужин прошел в сопровождении пустых светских бесед: негласно-запретную тему корреспонденции и свежих новостей никто не поднимал. За окном ветер гнал одинокие ледяные снежинки, и Регулус счел это даже забавным. Этакая аллегория на сегодняшний “праздник”. Завтра снежинки уже растают, и он и не вспомнит о том, что вечером шел снег, но выйдя он сейчас, даже накинув пальто - ему было бы жутко некомфортно и даже неприятно находиться снаружи в такую погоду. Вальбурга, по просьбе Темного Лорда, отвела для секретного заседания ту самую “семейную” гостиную. Кресла были убраны, а длинный обеденный стол был заставлен стульями. Во главе стола сидел Темный Лорд. Регулусу тоже позволили присутствовать, все-таки он был хозяином поместья. Правда, сесть не предложили, но он и не расстроился. Ему казалось, что сидячее положение налагало бы на него большую ответственность. – Друзья мои, я рад, что сегодня мы собрались здесь по такому приятному поводу — мы принимаем в наши ряды нового соратника! Все вы прекрасно знаете о том, что мы рады каждому новому другу. Знайте, в деле великих изменений даже песчинка способна все изменить, поэтому я особо ценю вклад каждого из вас. Регулус перестал его слушать. Он молча вертел в голове слова Темного Лорда, и со злой иронией отметил, что он, должно быть, и сам не понимал насколько верны были его слова сейчас. Каждый элемент механизма важен - вот каков был его посыл. А это значило, что из-за одного неисправного элемента - механизм, если и не сломается, то, по крайней мере, притормозит свою работу. А значит все не зря. Регулус машинально аплодировал, когда это делали все, машинально кивал, в тон его лорду. Как и все. Но по настоящему из размышлений его вырвал крик. Юношеский, такой высокий возглас. «Вот и все», — подумал Регулус. Минус один. Поздравления, вежливые жесты и приятные мелочи в качестве подарков, типа приглашений на бранч или еще что-то в этом роде. Все это было привычно Регулусу, все это он пережил сам какое-то время назад. Внезапно все замолчали. Регулус смотрел в пол, не смея поднять глаз на человека в длинной черной мантии, словно пропитанной темной энергией. Змея на его предплечье жгла, что выдавало раздражение. Пытаясь понять, что произошло, молодой человек сделал неловкое, едва уловимое движение вперед. Темный Лорд свысока смотрел на Уолдена Макнейра. - Ты считаешь, нам стоит опасаться эту… девчонку? - Нет, что вы, Мой Лорд. Она не важна. - Однако, ты полагаешь, что одно ее упоминание смогло бы испортить нам вечер? - Я… Я подумал, вам будет неприятно слышать о ней. - Я уже слышал о ней, мой друг. И не раз. И ты думаешь, что одно ее упоминание способно нарушить мои планы, разозлить меня или испортить мой вечер? - Я, - Регулусу было жаль Уолдена. Старина сказал что-то, не подумав. Сглупил. А теперь в зале стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь биением часов. Тик-так, тик-так. - Она оскорбила ваше имя, посмев говорить о нем! - с жаром воскликнула Беллатриса, вынырнув откуда-то из-за Лорда. Он осклабился, на манер змеи сузив глаза. Неизвестно зачем она влезла. Навряд ли из благих побуждений спасти зад бедняги-Уолдена. - Ты считаешь, она должна понести наказание? Разумеется, она так считала. - Мой Лорд, позвольте мне разделаться с девчонкой? - она все так же ластилась к нему. Регулус не реагировал. Острые носки его туфель казались более привлекательным зрелищем в такой момент. - Ты излишне кровожадна, Белла, - Темный Лорд улыбнулся, - но идея неплоха. Ее смерть станет нашим заявлением. - Позвольте мне сделать это для вас? - Уолден упал на колени, - Мразь должна получить по заслугам, и я сам хочу прикончить ее! «Трус», - не без жалости подумал Регулус. - Хорошо, - милосердным тоном промолвил Волдеморт, - Но ты должен сделать это ярко! - Мой Лорд, позвольте и я поучаствую в этом? Барти. Этот голос словно опять ударил Регулуса. Конечно, это было ожидаемо, весь ему хотелось искупить вину за…. - Повелитель, позвольте и Реджи поучаствовать! Блэки всегда были вашими верными соратниками, и сейчас у кузена появился повод в очередной раз продемонстрировать это! Он не посмотрел на Беллатрису. Только услышал со стороны Цисси едва уловимый вдох. В детстве она всегда непроизвольно задерживала дыхание, когда волновалась, тем самым заставляя переживать уже его. Температура в помещении в одночасье будто снизилась до нуля. Регулус словил на себе пристальный взгляд красных глаз Лорда, после чего последовал медленный ответ, будто Лорд наслаждался каждым произнесенным словом. Он перекатывал его на языке, пробуя на вкус, как змей-искуситель. «Конечно, Беллатриса. Что за чудные идеи ты сегодня нам подаешь? А что же думает об этом сам Блэк?» - Разумеется, мой Лорд. Для вас, что угодно. Он бы не узнал свой голос, если бы не был уверен, что именно его рот шевелится, в попытке звучать уверенно. Он и звучал, вообще-то, но внутри все мысли роем носились вокруг воспоминания с колдографией светловолосой девчонки, что ему придется убить… Как минимум - присутствовать. Волдеморт удовлетворенно кивнул, а Регулус посмотрел на кузину. Она заговорщицки улыбалась, а в глубине ее темных глаз гноилось безумие. «Конфиденциальная» часть приема была завершена, но не успел Регулус скрыться за порогом этой комнаты, как услышал то, что изменило его жизнь, поделив ее на “до” и “после”. По крайней мере, именно этот момент он впоследствии определил, как поворотную точку. - Регулус, могу я попросить тебя об одном одолжении? - Разумеется. Все что угодно. - Я хочу чтобы это осталось между нами. - Конечно, мой Лорд. Все, что пожелаете. Я улыбнулась, в предвкушении. - Говорят, у вас служит один эльф…

***

Что вспомнят о нем, после его смерти? Он задумывался над этим, приходя порой к неутешительным выводам. Навряд ли потомки будут добрым словом вспоминать его вьющиеся волосы, что вечно путались, или же голубые глаза. Потому что это была отличительная черта всех Блэков. Хотя раньше он смел думать, что природа наградила его особенным оттенком голубого. По крайней мере, так говорила Пандора Эвергрин на четвертом курсе в Выручай-комнате. Она повторила это не раз и не два. С десяток, кажется. Наверное, поэтому он поверил ей. “Твои глаза, как бескрайний соленый океан, разделяющий мир. Если присмотреться, в них можно увидеть шторм”. Затем она спрашивала, как он. Это был их маленький ритуал. Она интересовалась им, восхищалась таким мелочам, как его голос, как на нем сидела белая школьная рубашка, или даже почерк. Удивительно, но на то, как он выводил пером буквы, складывая их в слова - она засматривалась, забывая читать. А ему хотелось писать снова и снова, лишь бы она продолжала так на него смотреть… Где теперь все это? Осталось в Выручай-комнате, навсегда зациклившись в дне, когда он показал ей уродливое клеймо на запястье. Сколько глупостей он сказал, даже не упомнить сейчас. Самое страшное, что он действительно верил в это. Их дружба, так неожиданно завязавшаяся, но так и не ставшая чем-то большим - до сих пор занимала, наверное, самое светлое местечко в его памяти. Тайна, что грела душу холодными утрами или темными и душными вечерами в окружении всех лицемерных людей и событий. Возможно поэтому он так часто замечал ее черты в других людях. Сейчас например, вертя в руках номер “Пророка”, на него смотрела совершенно другая женщина, а он, помня, что у Боунс светлые волосы, вспоминал золотившиеся на солнечном свете локоны Пандоры. Она собирала их в хвост, так часто, что… В дверь постучали. Барти появился за ней в следующую секунду. - Братишка, привет! Прости, пришел без предупреждения. - О нет, уволь. Еще одного непутевого братца я не выдержу, - он скупо кивнул другу, убирая газету в бюро. - Готов завтра повеселиться? Барти вальяжно развалился в кресле, закинув ноги на кофейный столик. Регулус не любил такие вольности, но не стал ничего ему говорить, так как был поражен тем, что сообщил ему Барти. Вот почему он пришел. - Так скоро? - А чего тянуть? Мерзавка должна умереть, - его голос звучал расслабленно, и ни одна мышца на лице не дрогнула. Но глаза - он смотрел на него из под полуопущенных ресниц, но сам взгляд выдавал трезвую решительность. - И какой у нас план? В кабинете отца горел камин. Его свет доходил до стола, но стоило Регулусу откинуться на кресло, как его лицо попадало в серую зону. Он поспешил воспользоваться этим преимуществом, напуская на себя максимально расслабленный, но серьезный, как в большинстве случаев, вид. - Здесь как-то жарковато, - Барти задумчиво покрутил палочку. - Должно быть потому, что ты около огня. - Я? Регулус не понимал, на что он намекал. Барти не был безумен, но он и не мог знать о планах Регулуса. Никак не мог догадаться, потому что ему не за что было зацепится. - Ну не я же. - Да, ты прав, дружище. Я у огня, но ладно. Это временно, так что я потерплю. - Зачем пришел? - Регулус автоматически нашел взглядом палочку на столе. Он не был уверен, что Крауч заметил это, но он усмехнулся. - Завтра в девять часов встречаемся в Косом переулке, возле лавки мистера Пибоди. Не опаздывай, старина. Когда вопрос Регулуса догнал его, Барти был уже около двери. - Почему без деталей? Не доверяешь? Барти ухмыльнулся. Снова. - В таких делах нужно полагаться на собственный план, а ты слишком строптив. Все вы, Блэки. Так что узнаешь завтра, красавчик. Он подмигнул ему в своей манере и вышел, будто и не приходил вовсе. Будто и не принес ему вынесенный приговор, который он должен был исполнить. Дверь хлопнула. Этот звук потонул в его воспоминаниях, напомнив ему другой похожий, который он слышал много лет назад. Тоже хлопок, но другой двери. Важность заклинания забвения он понял еще в детстве, когда Цисси поделилась с ним страшной тайной о том, как поцеловала мальчика со старших курсов в щеку. Регулусу показалось это отвратительным и ужасно постыдным фактом. Такое поведение было недопустимо для волшебницы из рода Блэк, и, разумеется, не красило ее. Наоборот, по его мнению, должно было стыдить. Это было недостойно дамы рода Блэк. Ему захотелось стереть себе память, чтобы никогда не знать об этом факте, ведь он чувствовал себя причастным к этой постыдной тайне. Следующее воспоминание, о котором хотелось забыть, это крик матери в ночь, когда брат ушел из дома. И хлопок входной двери. «Ты никогда не станешь среди них своим!» «Они используют тебя, мальчишка! Образумься!» «Если ты переступишь порог этого дома, назад можешь не возвращаться!» «Отныне ты мне не сын!» Регулус мечтал забыть об этом. Хотел стереть себе память сначала потому, что желал навсегда стереть из памяти братца-идиота, а затем, чтобы успокоить крики прошлого внутри. Воспоминания, драной кошкой скребли сердце, каждый раз надрывая старые раны. И ревели, ревели.. голосом брата смеялись, рыдали точь-в-точь как Нарцисса, после того, как узнала о случившемся, и фыркали как Беллатриса, что принесла в их дом весть о предательстве Андромеды. Он и правда выучил «Обливиэйт». Вытренировался, довел это заклинание до абсолюта в своем исполнении, и.. так и не решился применить на себе. Струсил, наверное. А может просто не пожелал расставаться и со всем хорошим, что было связано с этими людьми в детстве. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. - Мастер Регулус желает чай? - проскрипел Кикимер. - Завари зеленый с лимоном, пожалуйста. - Мастер Регулус желает булочки с абрикосом? - Нет, Кикимер. Иди. Он исчез, возмущаясь худобе Регулуса и сетуя на то, что теперь ему придется выбросить булочки гномам. А молодой человек вернулся мыслями к бывшему другу. Он предал его, фактически. Не только его, но Темный Лорд с особой изощренностью воздал именно Барти и его группе за “ошибку”. Он закрыл глаза, и мыслями вернулся в тот морозный день. Грудь дрожала. Снежинки кружились в воздухе, и чем дольше Реджи смотрел на них, тем больше ему казалось, что такие же самые снежинки крутятся у него в легких, царапая стенки. Он втянул носом воздух и почувствовал неприятный болезненный спазм, который бывает, когда резко затянешься морозным воздухом. В семь лет Кикимер связал ему шарф. Он до сих пор лежит на дальней полке в шкафу его комнаты на Гриммо. Я смотрела на этот шарф и позднее, но не будем забегать вперед. То, что грядет, еще не свершилось. А пока, он посмотрел на циферблат карманных часов, что на последнее день рождение подарила ему мать, и обнаружил, что осталось не так много времени, за которое он может попытаться что-либо изменить. Бумажка, на которой он заставил маггла записать нужный текст под диктовку, висела прямо около его ботинка, удерживаемая невербальным заклинанием. Говорят, что Обливиэйт действует на магглов с усиленным эффектом, и почему-то он крутил в голове этот факт. Вспоминал морщину, пролегающую на лбу мужчины, которого поймал в уборной маггловского кафетерия. У него в кармане торчал бумажник. Он богат? Сможет ли вылечиться после такого вмешательства? Резкая вспышка откуда-то справа заставила Регулуса сосредоточиться на деле. Аврор. Регулус непроизвольно задержал дыхание. Хорошо, что бумажку не пришлось держать в руках, иначе она бы промокла от его пальцев. Они покрылись мелкой росой пота. Мальчик - маггл, послушно стоял позади него, гипнотизируя клочок бумаги около ноги молодого человека. «Империо» - и человек сделает что угодно. Как удобно. Спасибо, Белла. - Давай, - Регулус кивнул пареньку и тот, схватив клочок бумаги, открыл дверь пустого павильона, который еще не успели арендовать, и выбежал на улицу, направляясь прямиком к Аврору. Регулус снял с себя дезиллюминационные чары, и как только ребенок обратился к мужчине в форме, аппарировал, не дожидаясь появления даже малейшей угрозы быть обнаруженным. На следующий день заголовки газет пестрили кричащими названиями. В перерыве между старой писклявой старухой, кричавшей, когда я коснулась ее сердца, и молчаливой женщиной, выпрыгнувшей из окна своей новой квартиры, я даже пробежалась глазами по текстам некоторых из статей. «Маггловский ребенок победил Темного Лорда!» «Маггл одолел "Пожирателей"» «Мероприятие было спасено магглом» Регулус открыл глаза, когда чай, что принес Кикимер - успел остыть. Потер глаза и встал, намереваясь пойти в свою комнату - спать. А в ящичке бюро под газетой мерно покоилась жидкая удача, которой он пока что так и не воспользовался. Уже у двери он, решив что-то для себя, вернулся к ящику и переложил ценный предмет в карман. Теперь удача была в кармане, но я точно знала, что она ему не поможет. Я уже приглядывала за ним.